Текст книги "Кладбище кукол"

Автор книги: Валерий Роньшин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава XVIII
НИТОЧКА ОБРЫВАЕТСЯ

Дверь капитану и девчонкам открыл молодой человек ничем не примечательной наружности. Тщедушный. В очках.

– Сергей Телевицкий? – официальным тоном осведомился у него Кипятков.

– Да, это я. А в чем дело?

– Служба безопасности, – показал капитан удостоверение. – Нам надо с вами поговорить.

Телевицкий заметно насторожился.

– А о чем?

– Сейчас узнаете. Позвольте войти.

– Пожалуйста.

Кипятков и Пыжиков вошли в квартиру.

– Где и кем вы работаете? – приступил к допросу капитан.

– Программистом в компьютерной фирме.

– Угу-у, – многозначительно протянул Кипятков.

– Что «угу»? – занервничал Телевицкий.

– Ничего. А что вы так нервничаете?

– Я вовсе не нервничаю, – ответил хакер, судорожно сплетая и расплетая пальцы.

– Знаете такую госпожу Терезу? – закурив, поинтересовался Кипятков.

– Нет, не знаю.

– А Алису Моллард?

– Тоже не знаю.

– А может, знаете? – прищурился капитан.

– Я же сказал – не знаю! – сорвался на фальцет Телевицкий. – Не знаю, не знаю, не знаю…

Кипятков, выхватив изо рта дымящуюся сигарету, ткнул ею Телевицкого в лоб.

– А-а-а-й! – завопил хакер.

Капитан сконфузился:

– Извините. Промашечка вышла.

– Вы за это ответите! – продолжал вопить Телевицкий. – Я на вас жаловаться буду!

Кипятков стоял красный, как кирпич. Девчонки поняли, что надо выручать растерявшегося капитана.

– Куда вы собираетесь жаловаться? – спросили они у хакера. – В фирму «АНАТАС»?

Телевицкий сразу притих. Глаза у него забегали.

– Что глазки-то бегают? – наступательным тоном продолжали подруги. – Совесть нечиста?!

Теперь уже растерялся Телевицкий, а Кипятков обрел былую уверенность.

– Знает кошка, чье мясо съела, – сказал он.

– Какая кошка? – пробормотал хакер.

– Вы простачком-то не прикидывайтесь! – напирал на него Кипятков.

– Да я… – начал Телевицкий, отступая к стене.

– Что «я»?! – перебили девчонки, тоже тесня хакера.

В общем, хакер был приперт к стенке, как в прямом, так и в переносном смысле.

– Хорошо, – сдавленным голосом промолвил он. – Я вам все расскажу… – И, суетливо поправив на носу очки, приступил к рассказу: – Это случилось из-за Сонечки. Я познакомился с ней в ночном клубе…

– Она случайно не певица? – спросила Чижикова.

– Певица.

– А сценический псевдоним у нее не Варвара?

– Варвара. Откуда ты, мальчик, знаешь?

– В каком клубе вы с ней познакомились? – не отвечая на вопрос, выспрашивала Чижикова.

– В клубе «Аллигатор». Соня там пела.

– Опишите ее внешность.

Телевицкий описал. Судя по описанию, это была Соня Пардон из «Веселого могильщика». Но ведь «Веселый могильщик» – наведенка. Как там могла петь реальная Соня? Опять получалась нестыковочка.

Телевицкий рассказывал:

– Увидев Сонечку, я понял – вот она, моя настоящая любовь. Единственная и неповторимая. Я предложил ей руку и сердце. Увы, Сонечка отвергла меня, сказав, что я не в ее вкусе. Как только я ее ни уговаривал, чего только ни обещал. Все впустую. И тогда, от отчаяния, я решил ее приворожить…

– Вот так программист! – фыркнула Чижикова. – Вы бы еще в церковь пошли, помолиться…

– Эх, мальчик, – со вздохом сказал Телевицкий, – ты не любил – тебе не понять.

– Почему не понять? Я любила… э-э… то есть любил.

– У тебя была не настоящая любовь, а так, юношеская влюбленность. Настоящая любовь – когда жить без нее не можешь. Ночью и днем только о ней и думаешь. Настоящая любовь – страшная сила, мальчик. Страшная… – Телевицкий посмотрел на Кипяткова. – Вот вы-то, наверное, знаете.

– Так точно! – козырнул капитан. – Любовь зла – полюбишь и козла!

– Да-да, – покивал программист и продолжил: – Я достал приворотные зелья. И все их тайно испробовал на Сонечке. Ничего не помогло. Сонечка была холодна, как лед. А я весь пылал от отчаяния. Дошло до того, что я скачал из Интернета «Руководство по самоубийствам» и стал выбирать способ, каким лучше всего свести счеты с жизнью. В этот критический момент мне позвонила какая-то женщина. Она сказала, что может приворожить ко мне Сонечку. Но за это я должен оказать некой фирме деликатную услугу. Я, не раздумывая, согласился.

– Вы что, сразу ей поверили? – спросила Рыжикова.

– Представь себе, мальчик, поверил. Сам не знаю почему. Мне по электронной почте прислали договор, который я обязан был подписать и отослать уже обычной почтой.

– По какому адресу? – вскинулся Кипятков и весь напрягся в ожидании ответа. Вот она – зацепочка!

– Поварская, шесть.

Капитан досадливо крякнул. Это был адрес магического салона госпожи Терезы.

– Я подписал договор и отослал.

– Чем вы его подписали? – полюбопытствовала Чижикова. – Кровью?

– Нет, шариковой ручкой.

– А вы хоть врубились, что этот договор не совсем обычный?

– Да во все я врубился, мальчик, – поморщился Телевицкий. – И даже заметил, что «АНАТАС» справа налево читается, как «САТАНА». Но для меня это не имело никакого значения. Да и потом – не верю я во всю эту мистическую чепуху.

– Не верите, а сами договорчик-то подписали, – укорил Телевицкого Кипятков.

– И приворотными зельями пытались воспользоваться, – прибавили девчонки.

– А что мне оставалось делать? Утопающий, как известно, хватается за соломинку. Вскоре позвонил мужчина, представился Анатасом Ивановичем Брюховицким и сообщил, что именно от меня потребуется за Сонечкину любовь. Я сразу понял, что попал в шпионские сети…

Кипятков и обе Юльки не ожидали такого поворота.

– Какие еще шпионские сети?

– Брюховицкий явно был шпион.

– С чего вы взяли?

– А кому могли понадобиться секретные файлы отдела ФСБ? Только шпиону.

– И вы, думая, что он шпион, тем не менее согласились выполнить его задание?! – с возмущением воскликнул Кипятков.

– Нет, все было немножко не так. Для себя я решил, что если информация в файлах и вправду окажется очень уж секретной, то я ее не отдам Брюховицкому. А если она будет не очень секретная, то отдам.

– Что вы глупости-то городите?! – закипятился Кипятков. – Если информация засекречена, она считается секретной, без всяких «очень» и «не очень».

– Ой, перестаньте! – отмахнулся Телевицкий. – У нас в России, куда ни плюнь, везде все засекречено. Хотя эти секреты даром никому не нужны… В общем, – заключил хакер, – я взломал фээсбэшный банк данных и скачал секретные файлы. Там оказались сведения о каких-то американских спутниках, следящих из Космоса за нечистой силой, да еще о каком-то майоре Гвозде, тоже следящем за нечистой силой у нас в Питере. Короче, чуть несусветная. Ну я и отослал эту ерунду на Поварскую, шесть.

– Да знаете ли вы, что вам за это полагается?! – вне себя от возмущения вскричал Кипятков.

– Мне уже все равно, – равнодушно ответил Телевицкий.

– Как это все равно?!

– А так. Сонечка не только не влюбилась в меня, а исчезла неизвестно куда. – Телевицкий тяжко вздохнул.

Вслед за ним тяжко вздохнули капитан и девчонки. Ниточка, на которую так рассчитывал майор Гвоздь, оборвалась.

Глава XVIII
КТО ТАКОЙ ТОХА?

– Вот так номер, чтоб я помер, – сказал Гвоздь, выслушав доклад Кипяткова.

Оба фээсбэшника и обе Юльки были уже в Большом доме.

– Странный тип этот Телевицкий, – подытожил Кипятков. – Вначале вроде как испугался. А под конец говорит: «А мне все равно».

– Да он не странный, – поправил капитана майор, – а просто одурманен с помощью магии. Ты что, Жора, разве не понял? Алиса Моллард и Соня Пардон действовали заодно. Алиса наколдовала, чтобы Телевицкий по уши влюбился в Соню. А Соня ему дала от ворот поворот. Потом появился Брюховицкий с договором. В общем, все было разыграно как по нотам.

– Зачем им был нужен этот договор? – пожимали Чижикова-с-Рыжиковой плечами Пыжикова. – Телевицкий бы и так согласился.

– Ведьмы не могут без ритуалов, – объяснил Гвоздь, закуривая. – Обязательно подавай им черные свечи, черепа, договоры… Словом, дешевый антураж. Я их повадки знаю. У меня первая жена ведьмой была.

– У ва-а-с?.. Ве-е-дьмой?.. – не поверили девчонки.

– Так точно!

– Зачем же вы на ведьме женились?

– Когда мы поженились, она была ангелом. Это она потом ведьмой-то стала.

– Разве такое бывает?

– Бывает, девчата, и очень часто. Ведьмами не рождаются, ведьмами становятся.

– И что вы, товарищ майор, с женой сделали, когда она ведьмой стала? – заинтересовался Кипятков. – На костре сожгли?

Гвоздь чуть дымом не поперхнулся.

– Скажешь тоже, Жора. Что я тебе, средневековый инквизитор? Просто развелся.

– Петр Трофимыч, – спросили девчонки, – а как Соня Пардон могла оказаться в «Веселом могильщике»? Ведь ночной клуб – наведенка.

– Для такой опытной ведьмы, как Алиса, вставить реального человека в наваждение – пара пустяков.

– Тогда я другого не понимаю, – сказала Чижикова. – Если Соня заодно с Алисой, зачем она помогла мне выбраться из «ночника»?

– Она тебе не помогла. Вспомни, где ты оказалась после ее «помощи». В крематории.

– Ой, правда, – смутилась Чижикова от того, что не въехала в такую простую вещь. Видимо, то, что сознания девчонок находились по соседству с сознанием слабоумного Пыжикова, давало о себе знать.

– Товарищ майор, а вам что удалось выяснить? – поинтересовался Кипятков.

– Ну, во-первых, как я и предполагал, фирмы «АНАТАС» по адресу, указанному в договоре, нет. Главрежа в кукольном театре тоже нет. Вернее, главный режиссер, конечно, имеется, но фамилия у него не Угольков. «Мастерская по изготовлению гробов» на кладбище существует, но никаких кукольных гробиков ей не заказывали и ни о каком Похмелкине там не слыхали. – Гвоздь на секундочку прервался, сбив с сигареты пепел.

– А Тюхин-Матюхин есть? – нетерпеливо спросила Рыжикова. Юльке очень понравился детектив. И ей не хотелось, чтобы он оказался убитым или наведенкой.

– Есть.

– Правда?! – обрадовалась Рыжикова.

– Вернее, нет.

– Как это? – разочаровалась Юлька.

– По адресу, который вы мне назвали, действительно находится контора Тюхина-Матюхина, но самого детектива сейчас там нет. Секретарша сказала, что он ведет расследование в другом городе.

– А в каком?

– Секретарша не в курсе.

– Кого же тогда застрелили у бара «Два урода»? – недоумевали подруги.

– Никого. Такого бара в Питере отродясь не было. На этом месте расположено кафе «Два пингвина». И ящика с кукольными гробами я на чердаке не нашел.

– Вы и на чердаке успели побывать, товарищ майор?

– Так точно, Жора!

– Выходит, у нас не осталось ни свидетелей, ни подозреваемых, – со вздохом сделал вывод Кипятков.

– Не делай скороспелых выводов, Жора. Один остался.

– Кто?

– Антон Налимов. – Гвоздь перевел взгляд на Пыжикова. – Юля, можно задать тебе нескромный вопрос?

– Вы у какой Юли спрашиваете? У Чижиковой или у Рыжиковой?

– У Чижиковой.

– Задавайте, Петр Трофимыч.

– Я вот что хочу спросить. – Майор смущенно кашлянул. – Ты с этим парнем-то целовалась?

– С Тохой? Целовалась.

– Какими поцелуями?

– Всякими.

– А японским целовалась?

– Да.

– Ты только не падай в обморок, Юля. Но, по-моему, твой Тоха – это Алиса Моллард.

У Пыжикова так челюсть и отвисла.

– Я фигею!

– Пока что особо не фигей. Это лишь мое предположение. Но смотрите, девчата, что получается. Наваждения у вас начались после того, как вы зашли в магический салон. Верно?

– Верно, – подтвердили девчонки.

– А кто вам надоумил зайти в этот салон?

– Никто. Мы случайно на него наткнулись.

– Не-е-ет, девчата, – покачал головой Гвоздь, – это была не случайность. Я думаю, Алиса давно вас вычислила, как наиболее подходящих кандидаток на трансформацию сознания. И, приняв облик шестнадцатилетнего паренька, искала с вами знакомства.

– А зачем?

– Ей надо было заманить вас в салон, чтобы провести с вашими сознаниями подготовительную работу. Вот поэтому, Юля, Тоха и поцеловал тебя японским поцелуем.

– При чем тут японский поцелуй?

– Вместе с этим поцелуем Алиса заложила тебе в подсознание приказ явиться в магический салон.

– Но она с нами там ничего не делала. Мы только поговорили, и все.

– Нет, не все. Вы же сами рассказывали, что вошли в салон около двенадцати, находились там от силы полчаса, а когда вышли, было полпятого. Это говорит о том, что Алиса с вами не разговаривала, а погрузила вас в транс и подготовила ваши сознания для трансформации.

Чижиковой все еще не верилось.

– Зачем тогда Тоха мне часы подарил, если он Алиса Моллард?

– А ты не догадываешься?

– Не-а.

– Эти часики – с определителем местоположения.

– А-а, – поняла Рыжикова. – По этим часам Алиса Моллард на Чижика наведенку наводила.

– Так точно! – подтвердил Гвоздь.

– А почему она мне такие часы не дала?

– С тобой она и без часов справилась. На одного человека наводить наведенку для Алисы пара пустяков. А одновременно на двоих – уже напряг. Вот она часиками и воспользовалась.

– Тоха – Алиса Моллард, – пробормотала Чижикова. – У меня в голове это не укладывается.

– Ничего, уложится со временем, – заверил ее майор.

– Но вы же говорите – это только ваше предположение. Может, Тоха к этой истории вообще не имеет никакого отношения.

– Может, и не имеет, – согласился Гвоздь. – Тем более что в Комарове я его могилы не обнаружил.

– Наверное, вы не там искали. Его могила между памятниками Чехову и Гоголю.

– Да ведь Чехов с Гоголем в Москве похоронены.

– В Москве? – удивились девчонки.

– Так точно! – козырнул Кипятков. – На Новодевичьем кладбище.

– Ну и ну, – почесали Чижикова-с-Рыжиковой затылок Пыжикова.

А Гвоздь приказал:

– Летим в Москву, орлы!

Глава XIX
ОЖИВШИЙ ПОКОЙНИК

И вот они уже в Москве. На Новодевичьем кладбище. Между могилами Чехова и Гоголя и впрямь был похоронен Антон Налимов. Но какой!.. На гранитном постаменте возвышался мраморный бюст пожилого мужчины в морском кителе, тоже, разумеется, мраморном. Надпись, сделанная золотыми буквами, гласила:

АДМИРАЛ АНТОН ЗАХАРОВИЧ НАЛИМОВ

– Вот так номер, чтоб я помер! – подкрутил усы майор Гвоздь. – Это что ж, твой Тоха?

Чижикова слова не могла вымолвить от изумления.

А Рыжикова сказала:

– Крутая фишка!

– Так точно! – козырнул капитан Кипятков.

– Я фигею, – уже вслух изумлялась Чижикова. – Тохе же было шестнадцать с хвостиком.

– А этому Тохе шестьдесят с хвостиком, – указал Гвоздь на даты жизни. – Поздравляю вас, орлы. Вот вам еще одна загадочка, которую нам подкинула Алиса Моллард.

– Вы думаете – она?

– Ну а кто ж еще?.. Жора, дай-ка лупу.

– Слушаюсь!

Капитан достал из дорожной сумки увеличительное стекло и передал майору. Гвоздь, поднеся увеличилку к памятнику, принялся внимательно его осматривать.

– Вот так номер, чтоб я помер! – воскликнул он минуту спустя. – Девчата, посмотрите-ка сюда, – передал он лупу Пыжикову.

Девчонки посмотрели.

В самом низу постамента виднелась едва заметная надпись: «Скульптор Савелий Ворончук». И проставлена дата.

– Ну и что? – не поняли подруги.

– А то. Выходит, памятник сделан в прошлом году. А адмирал умер в этом. Вам это странным не кажется?

– Нет, не кажется. Египетские фараоны себе вообще пирамиды за сорок лет до смерти начинали строить.

– Так то фараоны… – сказал майор. – Жора!

– Я!

– Дай-ка щуп.

– Есть!

Из той же дорожной сумки Кипятков вынул длинный металлический стержень, который еще и раздвигался, как антенна.

– Прошу, товарищ майор.

Гвоздь воткнул заостренный конец стержня в могилу и надавил. Штырь без труда вошел в мягкую землю. Лицо майора приняло сосредоточенное выражение.

– Так, так, так, – бормотал он в усы, погружая щуп все глубже и глубже. – Ага-а, вот он гробик… – нащупал Гвоздь и присвистнул: – А покойничка-то в гробу и нет.

– Как нет? – поразились все.

– Сами послушайте… – Гвоздь потыкал стержнем. – Слышите?! Когда в гробу кто-то лежит – звук совсем другой… Вот так номер, чтоб я помер! Куда ж адмирал-то подевался? А, Жора?

– Не могу знать, товарищ майор!

– Может, домой вернулся? Надо бы проверить.

Девчонки захихикали, думая, что Гвоздь шутит. Но майор и не думал шутить.

– Едем на «Третьяковскую»! – распорядился он.

– А почему на «Третьяковскую»? – спросили подруги.

– Вы к кому? – как и прошлый раз, осведомился охранник.

– К адмиралу Налимову! – отчеканил Гвоздь.

– Он умер.

– А кто теперь живет в его квартире?

– Адмиральша Налимова. Но она никого не принимает.

– Думаю, нас она примет. – Гвоздь показал охраннику удостоверение.

– Проходите, товарищ майор, – козырнул тот. – Я ей сейчас позвоню.

Шикарный лифт с зеркалами поднял фээсбэшников и Юлек на восьмой этаж. Дверь им открыла та самая женщина, которую Чижикова и Рыжикова видели в свой прошлый приход.

– Здравия желаю! – отдали ей честь майор с капитаном. Обе Юльки тоже поздоровались.

Адмиральша кивнула в ответ.

– Чем могу служить, господа? – довольно сухо спросила она.

– Хотелось бы с вами побеседовать, мадам, – галантно промолвил Гвоздь.

– О чем же?

– О вашем муже.

Адмиральша меланхолично вздохнула.

– Что о нем говорить. Он умер.

– И тем не менее, – настаивал майор.

– Хорошо, – согласилась адмиральша и впустила непрошеных гостей в квартиру.

В прихожей всем в ноздри ударил крепчайший запах табака. Чижикова-с-Рыжиковой, то есть Пыжиков закашлялся.

Майор же Гвоздь, наоборот, с удовольствием втянул ноздрями воздух.

– «Джек-Потрошитель», – определил он нюхом заядлого курильщика. – Самый крепкий трубочный табак. – Вы что, мадам, трубку курите?

– Представьте себе. Антон Захарыч всю жизнь курил. Ну и я пристрастилась.

Адмиральша повела их в комнату. На журнальном столике стояла полупустая бутылка ямайского рома и стакан. «Видимо, адмирал всю жизнь еще и ром пил», – одновременно подумали Гвоздь, Кипятков и обе Юльки.

– Прошу садиться, – указала адмиральша на массивные кресла и села сама. – Итак, я вас слушаю.

– От чего умер ваш муж? – напрямик спросил майор.

– От старости.

– Но ведь он был не такой уж и старый.

– Но не такой уж и молодой, – отпарировала адмиральша. И предложила: – Хотите рома, господа?

– Мы на службе не пьем, – отказался за всех Гвоздь.

– А я выпью. – Адмиральша залпом маханула целый стакан, даже не поморщившись. И потянулась к бутылке – налить еще.

И тут майор Гвоздь сказал:

– Послушайте, адмирал, может, прекратите этот маскарад?

Адмиральша так и замерла над бутылкой. Чижикова-с-Рыжиковой тоже замерли. И Кипятков замер. В общем, все замерли. Кроме майора Гвоздя. Повисла пауза. Все ждали, что скажет адмиральша.

– Чтоб меня пьяный кальмар проглотил, – басом сказала «адмиральша». – Как вы догадались, майор?!

Гвоздь с усмешкой подкрутил усы.

– Элементарно, адмирал. У вас в вырезе женской кофточки тельняшка виднеется.

– А может, это для красы, – тоже усмехнулся «оживший» Налимов.

– Сразу видно, что вы моряк, а не женщина. Женщина, к вашему сведению, никогда не наденет шелковую розовую блузку с сине-белым тельником.

– Ух ты, – восхитился Кипятков. – Вы, товарищ майор, и в женской моде разбираетесь.

– А как же, Жора, – подмигнул ему Гвоздь. – Я ведь в прошлой жизни женщиной был. И довольно симпатичной…

– В чем, собственно, дело, братишки? – спросил адмирал, наливая себе полный стакан рома.

– Давайте-ка по порядку, адмирал, – определил Гвоздь. – Вначале вы объясните, зачем покойничком стали. А уж потом мы вам все объясним.

– Боюсь, я в двух словах не сумею.

– Расскажите, как сумеете. Мы не торопимся. Верно, орлы?

– Так точно! – подтвердил Кипятков за себя и за девчонок.

– Ну что ж, слушайте. – Налимов осушил стакан и приступил к рассказу.

Глава ХХ
ТАЙНА ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ «U -126»

– Случилось это, братишки, пятнадцать лет назад. Я тогда был еще не адмиралом, а кавторангом, то есть капитаном второго ранга. Подводная лодка «Рязань», которой я командовал, выполняла специальное задание у берегов Африки, у мыса Нун. Моряки всего мира считают это место проклятым, там частенько исчезают корабли и подлодки. На наше счастье, «Рязань» никуда не исчезла, наоборот, мы обнаружили затонувшую немецкую субмарину времен Второй мировой войны. Все члены экипажа субмарины давным-давно превратились в скелеты, и лишь капитан, будто живой, сидел в капитанской рубке. На руке у него имелась вот такая татуировочка… – Закатив правый рукав блузки, адмирал показал на своей руке вытатуированный якорь. – Такие якорьки себе многие моряки делают. Согласно морской традиции. А у немецкого капитана под якорьком было еще и имя вытатуировано – «Вальтер». Мы отбуксировали подлодку на нашу базу, в Североморск, а тело таинственного Вальтера было отправлено в Научно-исследовательский институт Министерства обороны в Нижний Тагил. Прошло пятнадцать лет. Я дослужился до адмирала и вышел в отставку. И вот год назад ехал я на поезде Нижний Тагил – Вышний Волочек и в купе повстречал… Вальтера. Поначалу я, конечно, решил, что обознался. Мало ли похожих людей. Потом гляжу – а у него якорек на руке вытатуирован и под ним – имя «Вальтер»… – Налимов прервался и пытливо взглянул на слушателей – как они отреагировали на столь странный рассказ.

Но слушатели никак не отреагировали. Чижикова и Рыжикова за последнее время столько уже всего насмотрелись, что какой-то там оживший утопленник не произвел на них особого впечатления. Ну а про майора Гвоздя и капитана Кипяткова и говорить нечего. Они были тертыми калачами.

Гвоздь лишь спросил:

– Где он сел?

– В Нижнем Тагиле.

– А сошел?

– Не знаю, я-то ехал в Москву. Но билет у него был до Вышнего Волочка.

– Вы уверены, адмирал?

– Абсолютно, майор. Я слышал, как проводник спросил: «Вы до Вышнего Волочка едете?» И видел, как Вальтер кивнул в ответ…

– Угу-у, – протянул Гвоздь, закуривая сигаретку.

Налимов тоже закурил, но трубку. И продолжил:

– И вот после этой встречи началась со мной твориться всякая чертовщина. Иду, к примеру, по лесу, грибы собираю, а на сосне – повешенный качается. Подхожу ближе – нет никого. Или купаюсь в реке, а меня кто-то за ногу – хвать!.. И дальше все в том же духе. Э-э, думаю, братишка, а не связана ли вся эта чертовщина с Вальтером?..

– Почему вы так решили?

– Да я ж вон таким салагой во флот попал, – указал адмирал трубкой на Пыжикова. – Все моря и океаны пробороздил. У меня за это время нюх на опасность выработался. Как у корабельных крыс. Знаете, что крысы всегда опасность чуют?..

– Знаем, – покивали все.

– Вот и я почувствовал опасность. Да не простую, а смертельную. Вдобавок какая-то тетка крашеная по ночам стала сниться и твердить мне в каждом сне: «Скоро ты умрешь, касатик».

– Опишите-ка эту крашеную тетку, – попросил Гвоздь.

– Волосы у нее ядовито-зеленые, губы – кроваво-красные, ногти на руках – мертвенно-синие.

– А сама она бледная, как поганка, – подхватили девчонки.

– Вот в рот пароход! – забористо выругался адмирал. – Откуда ты, парень, знаешь?

– Все вопросы потом, – напомнил майор.

– Ну, в общем, решил я «отдать концы», как у нас на флоте говорят. Я так рассуждал: ежели меня чутье не обманывает, то рано или поздно Вальтер меня прикончит. Видимо, он понял, что я его тогда в поезде признал. А раз так, то лучше я сам помру, он и успокоится. А я тем временем разберусь во всей этой чертовщине…

– А почему вы не обратились в милицию, товарищ адмирал? – поинтересовался Кипятков.

– Обижаешь, капитан! – рванул на груди тельняшку Налимов. – Я, старый морской волк, побегу в милицию жаловаться, что меня какой-то паршивый утопленник достает? Да ни в жизнь!.. И потом, – прибавил адмирал поспокойнее, – кто бы мне поверил? Подумали бы: сорвало у старика якорь… Короче, ни в какую милицию я не пошел, а «помер».

– Как же вам это удалось?

– Да братишки-матросики помогли, которые когда-то служили под моим началом. Один стал врачом, он мне справочку о смерти подмахнул. Другой – директор кладбища, он мне могилку организовал. И вот как только меня «похоронили», так ощущение смертельной опасности сразу и прошло, да и чертовщина всякая прекратилась. Видать, поверил Вальтер в мою смерть и успокоился. Ну а я приступил к расследованию. Первым делом отправился в Нижний Тагил, в Научно-исследовательский институт Министерства обороны. А института уж и в помине нет. Закрылся из-за недостатка финансирования. Походил я по бывшим сотрудникам, про Вальтера поспрашивал. Никто о нем и слыхом не слыхивал. Оно и понятно – пятнадцать лет прошло. Я решил с другого конца подобраться и поехал в Североморск, на ту самую базу, куда мы немецкую субмарину отбуксировали. А субмарины тоже в помине нет. На металлолом порезали. Узнал лишь, что бортовой номер у нее был – «U-126». Я тогда скоренько в Москву вернулся – и прямиком в Военно-морской архив. Раскопал там трофейную документацию и выяснил, что в апреле 1945-го подлодка «U-126» под командованием капитана Вальтера Штруделя выполняла задание у берегов Африки, у мыса Нун… – Налимов помолчал, попыхивая трубкой.

Воспользовавшись паузой, Кипятков спросил:

– Товарищ адмирал, а какое задание выполняла подлодка?

– «Строго секретное» – так в документах написано. И ни слова больше… На этом мое расследование и завершилось. Никудышный, прямо скажем, из меня детектив получился.

– А вы не можете описать внешность Вальтера, адмирал? – спросил Гвоздь, посасывая сигарету.

– Конечно могу, майор. У него круглые глаза, квадратный подбородок и…

– …треугольный нос, – закончил за Налимова Гвоздь и показал фотографию, сделанную «Полтергейстом-1». – Он?!

– Чтоб меня бешеная акула разорвала! – вскричал адмирал. – Да, он! Но откуда, майор…

– А вот откуда… – И теперь уже Гвоздь рассказал Налимову про «Полтергейсты», про свой Особый отдел и про девчоночьи заморочки…

– Три тысячи чертей мне в глотку! – снова вскричал адмирал, выслушав рассказ майора. – Кто ж такой этот Штрудель?!

– Инфернальное существо, которое воспользовалось телом утонувшего капитана.

– Но как оно появилось на субмарине?

– Из Зеленой дыры выползло.

– Из какой еще зеленой дыры?

– В космосе есть Черные дыры, – обстоятельно начал разъяснять майор Гвоздь, – а на дне океана, у мыса Нун, находится неисследованная впадина, которую называют Зеленая дыра. Вокруг нее ни рыбы не живут, ни водоросли не растут. Я предполагаю, что это выход из инфернального мира. Недаром же там все время корабли с подлодками пропадают…

– Так надо бросить в эту дыру водородную бомбу! – воскликнул Налимов, грохнув кулаком по столу. – Чтоб всей нечисти амба настала!

– А о Земле вы подумали? – вмешались девчонки. – Она ж расколется.

– М-да, не подумал, – почесал затылок адмирал. И добавил как бы в свое оправдание: – Мы, моряки, народ простой, вначале говорим, а уж потом думаем.

– Ну, Земля, положим, не расколется, – поправил девчонок Гвоздь. – Дело не в этом. Просто инфернальный мир бомбами уничтожить невозможно. Пока будет существовать Добро, будет существовать и Зло. Зло потому и существует, что Добро с ним борется. И чем больше Добро с ним борется, тем активнее сопротивляется Зло…

– Ух ты! – восхищенно ахнул Кипятков. – Вы, товарищ майор, прямо философ.

– Конечно, философ, Жора, – не отрицал Гвоздь. – Я закончил философский факультет Московского университета.

– Петр Трофимыч, – сказала Рыжикова, – а может, тогда и не надо с ним бороться?

– С кем?

– Со Злом.

– Да нет, девчата, надо, – майор ловким щелчком послал окурок в пустую бутылку из-под рома. – В мире должно сохраняться равновесие. Иначе говоря – вечная борьба Добра со Злом.

– А почему, почему? – не понимали девчонки.

– Нипочему, – просто ответил Гвоздь. – Так уж устроен мир.

– Не очень-то хорошо он устроен, – заметила Чижикова.

– Другого у нас пока что нет, – развел руками майор. – Ладно, орлы, вернемся к нашему гостю из Зеленой дыры. Расследование будем вести в двух противоположных направлениях. Я поеду в Нижний Тагил и попробую там что-нибудь выяснить о мертвом Вальтере…

– Я же ездил и выяснял, – напомнил адмирал.

– То вы, а то я. Я все-таки профессионал.

– Можно и мне с вами поехать?

– Поехали. – Гвоздь перевел взгляд на Кипяткова: – Аты, Жора, отправляйся в Вышний Волочек, по следам ожившего Вальтера. Постарайся узнать, что ему было нужно в этом Волочке. Уразумел?

– Так ведь целый год прошел, товарищ майор, – нерешительно возразил Кипятков. – Нет уже давно никаких следов.

– Следы, Жора, всегда есть. Надо только поискать.

– А где искать-то?

– Сориентируешься на месте. Знаешь, что говорили древние римляне? «Гладиатор принимает решение на арене».

– У нас на флоте другая формулировочка имеется, – ввернул Налимов. – «Подводник принимает решение под водой».

– Ну, не зна-а-ю, – сомневался капитан.

– Тут и знать нечего, – отрезал майор. – Выполняй приказ – и все дела.

– Слушаюсь! – козырнул Кипятков.

– Девчата тебе помогут, – несколько мягче добавил Гвоздь. – Поможете, девчата?..

– Поможем, – заверили майора Чижикова-с-Рыжиковой.

– Тогда по коням! – подкрутил Гвоздь усы. И, вскочив в поезда, все разъехались кто куда. Майор Гвоздь с адмиралом Налимовым поехали в Нижний Тагил. А капитан Кипятков с Чижиковой-Рыжиковой и Пыжиковым – в Вышний Волочек.