Текст книги "Претор (СИ)"

Автор книги: Валерий Листратов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

– Оль, а ты уверена, что мы едем не на крупный приём? – бросаю я, глядя на конец очереди из мобилей, пристроившихся друг за другом к усадьбе Сабуровых. Кажется, опаздываем не только мы. Возможно, это вообще норма.

Мы аккуратно подъезжаем к усадьбе Сабуровых богатом квартале. Довольно недалеко, если рассчитывать на мобиль от моего теперь дома.

По размерам усадьба ничуть не уступает моему дому, а скорее немного превосходит – хотя участок земли внутри города, конечно, другой. Особняк построен по совершенно иному принципу. Если у меня – коробка в четыре этажа плюс полтора подземных, то здесь усадьба с двумя крыльями, чуть пониже, зато с историей, которую можно читать прямо по стенам.

И история эта написана не вчера. Эту усадьбу проектировали и строили, судя по всему, ещё тогда, когда подобные поместья были не просто жильём, а опорными точками боярских Родов, хотя, именно в данном случае – княжеских. Несмотря на кажущуюся лёгкость постройки, видно, что изначально главный дом был с узкими бойницами вместо окон. Он представлял собой укреплённый донжон замка, не более и не менее. Это уже потом кто-то умный вырезал высокие стрельчатые окна, облегчил стены и пристроил два крыла, из-за чего дом стал воздушным и почти изящным.

Крылья особняка уходят вправо и влево от главного входа, полуохватывая территорию, и словно защищая всякого, кто въезжает в поместье.

Посмотреть здесь есть на что.

Мобили, которые сейчас, с опозданием в полтора с лишним часа, всё продолжают подъезжать к Сабуровым – дешёвыми не назвать ни один. Оттуда выходит, в основном, молодёжь.

Ухоженный сад, в котором играют фонтаны, с темными аллеями, и вроде бы даже с небольшим лабиринтом.

Магическое освещение самого особняка. Которое пришедшие уже сумерки разгоняет, и словно продляет солнечный день.

– У меня так сделать невозможно, – говорю задумчиво себе под нос, глядя на всё это. – Приём придётся продумывать с самого начала. Нужно будет что-то делать с входом…

– Да нет, Максим, – качает головой Ольга с видом человека, которому всё это привычно с рождения. – Это обычное дело. Просто у Сабуровых здесь только эта усадьба, поэтому и принято заявляться попросту.

– Попросту? – не скрываю удивления.

– Ну да, – пожимает она плечами, явно не вполне понимая, что именно я нахожу удивительным. – Без предварительных предупреждений. Особенно для тех, кто принят в этом кружке.

– Хорошо, – не застываю на этой точке. – А мы кому машину отдадим? Она даже не наша.

– Ой, не переживай, – отмахивается Ольга. – Видишь, вон стоит слуга в ливрее – наш трофей уберут в каретный сарай.

– Да мне, в общем-то, всё равно, – соглашаюсь. – Хозяева мобиля не очень-то живы.

На секунду соединяюсь с големом. Понимаю, что абсолютно прав: голем за последние полчаса методично зачистил всю территорию поместья, а сейчас по ней, с оружием наизготовку, ходят группами солдаты в императорской форме. Поскольку как цель они изначально не были указаны, голем их не трогает, просто наблюдает, практически полностью слившись с землёй.

Отдаю ему мысленную команду аккуратно переместиться за территорию поместья и держать периметр с расстояния. Возвращаюсь в сейчас.

Немного непривычен остается такой контраст. Где-то там только что голем под моим управлением, пусть и косвенным, методично разделал под четыре сотни человек. А я сейчас, в ту же примерно секунду, подъезжаю к приему.

– Точно, никого живых не осталось, – произношу задумчиво.

– Ну вот видишь, – говорит Ольга с интонацией человека, которого эта тема уже не особенно беспокоит. – Значит, спокойно перегонит в каретный сарай.

Подходит наша очередь. Мы выходим на застеленную длинной ковровой дорожкой лестницу к основному входу. Ольга со знанием дела выпрыгивает прямо на ковёр, даже не запачкав туфельки. Мне приходится обходить машину.

Слуга в ливрее принимает у меня ключи и направляется к месту водителя. Не в первый раз и не во второй, судя по отработанным движениям. Несмотря на недавно прошедший дождь, гравий площади перед усадьбой абсолютно чист – думаю, он изначально был чище, чем мои туфли.

Следую за Прозоровской.

Одеты мы, кстати, примерно так же, как и все, кого я успел понаблюдать выходящими из дорогих автомобилей. Одежда у всех довольно простого, скорее даже приземлённого и функционального стиля. Такого, демонстративно армейского, хоть и даже близко не форма. Вот только ткани, которые пошли мне на костюм и Ольге на платье, для любого знатока кричат о статусе владельцев без лишних слов. Украшения у Ольги почти не бросаются в глаза – те, что видны, выглядывают как бы ненароком. У меня, собственно, то же самое.

У входа нас встречает не сама Рита, как я ожидал, а то ли дворецкий, то ли управляющий – серьёзный, пафосный дядька, источающий достоинство в промышленных масштабах. Ну это и правильно – прием неофициальной, а зачем девчонке мариноваться у входа, раз так все опаздывают.

– Здравствуйте, дорогие гости. Госпожа Прозоровская, господин Рысев, – произносит он, и в его голосе нет ни малейшего вопроса.

Узнали сразу. С другой стороны, Прозоровская здесь наверняка не в первый раз, а про меня, видимо, просто предупредили заранее. Тут же успокаиваю лёгкую паранойю, поднявшую голову совершенно не к месту. Пришла сама, просто потому, что знание обо мне незнакомого в сущности человека меня немного напрягают.

– Позвольте проводить вас лично, – говорит дядька.

Ольга слегка склоняет голову. Управляющий делает знак, и на его место к дверям немедленно встаёт слуга чуть попроще.

– Прошу за мной. Маргарита Павловна уже спрашивала о вас, – добавляет управляющий с лёгкой, почти неуловимой улыбкой, – она будет очень рада вашему приезду.

Девчонку, похоже, тут любят.

Перед нами сами собой открываются двери, дядька с достоинством остаётся в коридоре, а мы входим.

– Ольга! Максим! – радостно вскрикивает знакомый девичий голос почти с другого конца зала.

Маргарита, легким кивком головы извинившись перед рядом стоящим парнем, неожиданно срывается к нам.

В зале не так много людей: около тридцати, может сорока человек. И ведь из них я знаю буквально единицы. Обнаруживаю Ольгу и Олега Васильчиковых, Белозерского и пару человек из нашей учебной группы.

Белозерский замечает нас почти одновременно со мной. И тоже, парень, судя по сигнатуре, неожиданно радуется.

Остальные люди мне тоже знакомы, но все-таки довольно условно. Разве что по сигнатурам – большинство из них студенты второго курса, а вот с нашего кроме знакомых мне людей и нет никого. Впрочем, почти всех, кроме одной мне незнакомой девушки, очень похожей на Риту, я так или иначе видел.

Что Ольга, что старшая Сабурова выглядят лет на восемнадцать-двадцать – без возраста, свежо и как-то по-домашнему уютно. Старшая смотрит на сестру с лёгким пониманием во взгляде, улыбается – и не делает ни малейшей попытки её остановить. А Ольге старшая Сабурова точно обрадовалась.

Маргарита обнимает Прозоровскую, потом поворачивается ко мне.

– Максим!

Обозначаю поцелуй руки девушки.

– Ой, Максим, – смеётся она, – ты такой старомодный. Хотя в этом есть определённая прелесть. Пойдёмте, я вас со всеми познакомлю.

Маргарита тянет нас в зал, но краем глаза замечаю, что она несколько раз бросает на меня короткий взгляд. Не любопытный совсем, скорее проверочный. Как будто хочет убедиться, что я – настоящий и никуда не денусь. Ни разу за всё время, что она меня знает, я на подобных мероприятиях и не был.

Маргарита, ведет нас через зал.

– Ну не получалось у меня, – с лёгкой, почти виноватой улыбкой говорю. – Всё время что-то мешало. И вот – неожиданно выбрался.

– Оль, ну мою сестру ты наверняка помнишь. – Маргарита подводит нас к темноволосой, очень красивой девушке, которая на неё очень похожа. Сестра Риты смотрит на Ольгу с узнаванием во взгляде и с легкой смешинкой.

– Привет, подружка. – с непонятным, но добрым выражением говорит Прозоровская.

– Максим, это моя старшая сестра Катерина, – представляет Маргарита. – Весь этот небольшой кружок по интересам – в общем-то больше её детище. Я больше приняла эстафету.

Старшая Сабурова с улыбкой кивает нам обоим.

– Привет, Оль. Жалко, что я тебя не видела последние несколько лет. Ты же не исчезнешь опять?

– Нет. – Ольге с улыбкой качает головой. – Больше в этом необходимости нет.

– Расскажешь? – с явным интересом спрашивает сестра Маргариты у Ольги.

– Куда ж я теперь от тебя денусь? – вздыхает Ольга.

Довольная Катерина переводит взгляд на меня.

– Вы, значит, тот самый неуловимый Максим Рысев? – в её голосе читается именно то, что и должно: лёгкое веселье и любопытство, умело упакованное в светскую любезность.

– Правильно, – отвечаю, зеркаля её улыбку. – Но почему же неуловимый? Видите – сейчас вы меня поймали.

Слегка развожу руками. Екатерина слегка смеется. Смотрит с интересом, даже несколько изучающе, но без неловкости.

– Оль, он всегда такой? – поворачивается она к Прозоровской.

– Да, – с лёгким весельем вздыхает та. – Всегда говорит то, что думает, и вообще не следит за словами.

– Это мило, – заключает старшая Сабурова с видом человека, сделавшего неожиданный и приятный вывод. – Неожиданный глоток свежего воздуха. Прошу вас – когда Рита представит вас нашим гостям, вернитесь всё-таки ко мне. Мне очень интересны ваши приключения, о которых ходит столько слухов и почти легенд.

– Я практически уверен, что всё преувеличивают, – качаю головой. – Ничего особо героического в моих приключениях нет. Всё от безысходности.

– Конечно, конечно, – с интонацией человека, которому не верят ни единому слову, отзывается она, – была бы рада услышать о такой безысходности.

И стреляет глазами в мою сторону, не вызывающе, а словно случайно. Скорее даже с непринужденностью, которая приходит с практикой.

Ну, что сказать. Старшая Сабурова – очень красивая девушка, немного другого типа, чем ее сестра. Изящная фигура, белая кожа, лёгкость в общении и чувство юмора. Тёмные волосы, неожиданно зелёные глаза, тонкие черты лица – всё это в совокупности даёт ей вполне очевидное основание считать себя одной из записных красавиц Новгорода. С другой стороны, у всех моих знакомых с этим, проблем вообще нет – что Прозоровская, что Сабурова, что Васильчикова – безусловные красавицы. Просто разные. Но эмоции вызывают все.

Отходим от Катерины. Начинаем наш променад по залу в компании с Ритой. И начинаем его с Васильчиковых. Здороваюсь. Ольга и Олег тоже неподдельно рады меня видеть. И неожиданно слышу почти громко произнесенную фразу:

– Пфф, слухи. А так… Нищеброд просто. Рода нет, на нём только серебро, да и подвиги его усиленно разрекламированы. Службами. Просто проект Его Величества, и не более того.

Оборачиваюсь. Тот самый парень, который до нашего прихода стоял рядом с Сабуровой в небольшой компании рассуждает, очевидно, обо мне. Имён только не называет.

Глава 11

– Марго, представишь нас молодому человеку? – разворачиваемся к компании, откуда был услышан этот пассаж.

Голос парня слышали многие, и что интересно – на лицах вроде бы молодых людей, практически подростков, не видно никакого отражения эмоций. Словно мир на секунду встает на паузу и все следят за тем, как упавшие слова будут восприняты.

При этом, одобрение и неодобрение услышанных слов из тех кто принял во внимание, разделяется примерно поровну.

Немного неожиданно, но всё равно. Рита почти не сдерживает своего неудовольствия, но это не показное, все же она – хозяйка вечера. И близкому ей гостю адресовать подобные слова – скорее неуважение к ней. Только не напрямую. Но и притворяться или сдерживаться она не собирается.

Правда вот я точно знаю, что парень вообще Риту во внимание не принимал. Что тоже довольно странно, конечно. Сигнатура не врет. Все его внимание сконцентрировано на мне.

– Ну, пойдёмте, – вздыхает девушка.

Молодой человек – темноволосый, растрёпанный, немного даже полноватый, но крепкий и обещающий вырасти в очень крупного дядьку лет через десять (если раньше не свернет себе шею), с интересом смотрит на мою реакцию. Очевидно, что он не ожидал, что его слова прозвучат настолько громко и свидетелями станут несколько рядом стоящих компаний. Но они уже прозвучали, и почти все в зале, постепенно, обращают внимание именно сюда.

Вообще, гостей у Риты на вечере неожиданно много. Когда Ольга говорила про студенческую встречу, мне представлялась камерная вечеринка, человек на десять, а не почти обычный прием аристо. С другой стороны, уже на подъезде выводы были сделаны, и я не ошибся. То, что для Ольги, которая с детства росла в таких условиях, небольшое мероприятие не заслуживающее особого внимания, для меня вполне себе новый опыт. И не сказать бы, что нужный.

Напитки, небольшие столики с микрозакусками, фрукты, легкая музыка и с полдюжины незаметных официантов – ну да, безусловно, обычная студенческая вечеринка.

Меня парень абсолютно не боится, несмотря на то, что парень, похоже, со второго или третьего курса, и, по идее, у него должен быть доступ к академическому рейтингу Арены академии.

Мы с Ольгой и Ритой подходим к компании. Даже здесь половина студентов внутренне осуждает слова парня. Не факт, что по именно из-за меня, а не из-за Риты, но осуждение присутствует. Правда внешне – никак не проявляется.

Парень смотрит на меня так, как смотрят на задачу, или проблему, которую нужно решить. Мелькает что-то такое… оценивающее.

– Максим, Ольга, позвольте вам представить княжича Никиту Бабичева, из тверской ветви. – Совершенно без удовольствия Маргарита представляет парня. Причем представляет его мне, а не наоборот, выделяя именно меня. На что парень снова вспыхивает обидой. Теоретически, он по положению выше, и, по идее, представление должно быть обратным.

Такой, мгновенный ответ Сабуровой на допущенную бестактность.

Сейчас одобрение маневра есть у всех, включая самого княжича.

Читать подобные тонкости в сигнатурах могу только при сильном разгоне – иначе просто не хватает ни времени, ни ресурса на анализ вторых-третьих слоев. Тяжелая работа – у меня-то не было опыта существования в таком системном окружении годами. И получать его приходится слишком уж быстро. С другой стороны, все равно буду постепенно приоткрываться, а значит напрямую, опыт этих вторых-третьих слоев мне пока без надобности. Так что и слишком уж сильно в анализ можно не уходить – сильному можно игнорировать намного больше правил. А я постепенно иду как раз в этом направлении. Приняв такое решение, сбрасываю ускорение и дополнительные фильтры. Пусть привыкают.

– Очень приятно, – улыбаюсь во всю челюсть.

– Максим Рысев, боярин, – представляет Рита меня в ответ.

Ольга холодно кивает Бабичеву, как старому знакомому. Тот, тем не менее, обозначает поцелую тыльной стороны руки девушки, и только после этого, без особого удовольствия обозначает мне легкий кивок.

Опять форма пренебрежения. Но мне без разницы. По поводу молодого человека я уже все решил. Осталось только воплотить.

Смотрю на парня так, как смотрят на погоду – спокойно и без особых ожиданий. И он это тут же замечает. И еще чуть-чуть злится.

Внутри у парня кроме откровенной ревности и некоторой обиды – ещё куча эмоций несколько неочевидного характера. Но они все словно подчинены одной цели. Интересно.

– Здравствуйте, Никита, – говорю. – Не уточните ли, какую именно интересную историю вы рассказываете?

– Интересную? – с удовольствием повторяет Бабичев, немного нагловато улыбаясь. – Конечно. А что вам особенно интересно?

– Особенно, – говорю с улыбкой, – особенно интересно, безусловно, имя того несчастного, которого вы изволили назвать нищебродом.

– Зачем вам имя, господин Рысев? – произносит парень. – Это же примерно общее описание тех, у кого нет за душой ни гроша, фамилия которого ничего не привнесла на алтарь Империи, но которые теперь получает разные блага исключительно за связях, а не потому что они чего-то да стоят.

Парень практически хамит мне в лицо, и наслаждается при этом. Я вызвал в нем ревность, и возможность безнаказанно унизить соперника, пусть даже и самим им придуманного, для княжича неожиданно выше возможности сдержаться.

Бывают такие люди, которые принимают спокойствие за слабость. Парень очевидно мне не противник, и это понятно не только мне. Ольга и, в принципе, Маргарита это спокойно понимают тоже. Так что обе ни слова не говорят.

Остальные же, с интересом смотрят. Васильчиковы, оба, тоже больше уверены в моих силах. А вот остальные – вроде на стороне княжича пока что.

Васильчикова моих боёв не видела, Рита фактически видела только один – так что вопросов у окружающих много. Да ещё и это пренебрежительное отношение к выходцам из других слоёв общества. Парень очевидно никогда не бывал в условиях, которые могли бы научить его чему-то иному. Просто не было такой возможности. Да и желание вряд ли появлялось. Все же Бабичев совсем не Гаутама. Даже не похож. Мда. Слегка смеюсь аналогиям. И откуда только помню?

Парень явно из старой богатой семьи и ко всем, кто ниже по происхождению, относится с искренним недоумением в духе «сами виноваты – надо было уметь рождаться». При этом прямых оскорблений старается не допускать – умело держит границу, за которой слова становятся вызовом. Фактически, пока что фразы построены так, что всё понятно и ошибиться почти невозможно, но формально придраться не к чему. Это умение, надо признать.

– Да, – говорю. – Достойные слова представителя старого рода, который гордится только достижениями предков.

Парень слегка встряхивается – задело. И тут же слегка оскорбляется, но только опять же к моим словам придраться не получится. Несмотря на то, что по форме, а не содержанию, они несколько более грубые чем его.

– Господин Рысев, вы необъективны, я еще Академию не закончил! – неожиданно проваливается разговоре парень. Похоже близость Маргариты несколько тормозит его когнитивные навыки.

Неожиданно. Этим он сразу теряет преимущество в разговоре.

– Тот человек, про которого вы рассуждали, – с интересом спрашиваю, – успел закончить Академию? Или просто в ней не учится?

По слушающим нашу, в принципе, довольно безобидную перепалку, расходятся смешки. Адресаты-то понятны сразу.

Парень на секунду теряется, но тут же находится:

– В отличие от того человека, я могу гордиться достижениями своих предков. – Парень снова лезет на ту же ветку.

– Достижениями предков гордиться можно и нужно, и это очень достойно, – поддерживаю его слова. Делаю паузу на секунду, в которую Бабичев просто не может не кивнуть. – Только у каждого Рода был основатель, который до момента его создания был никем и ничем. Так что презрительное отношение к безродным, и только из-за того, что у них нет родовитых предков, в каком-то смысле является неуважительным отношением к самому основателю любого Рода.

Выворачиваю его слова обратно – и парень это понимает.

На секунду Бабичев не знает, что ответить. Потом берёт себя в руки.

– Любой Род всегда основывался за заслуги перед Империей. Который совершил подвиг и его будут помнить потомки. А безродные…

– … Имеют на это шанс. – заканчиваю за него. – Да, именно это я и имею в виду. – Слегка усмехаюсь. – Человек же, которого вы так неожиданно презрительно именовали, наверняка чем-то заслужил ваше внимание?

– Все достижения этого человека, как вы говорите, надуманы имперской пропагандой, – парень категоричен. – А сам он просто не может ничего стоить. Мой отец узнавал – этот человек занимался грабежом на складах. Как такой человек вообще может быть основателем Рода? Нет, это просто невозможно. И присутствие в любом обществе подобного человека, дискредитирует само это общество. – распаляясь добавляет парень.

– Ты забываешься, Бабичев! – вскидывается Сабурова. В общем-то, это и понятно: если парень сейчас сорвётся и напрямую назовёт моё имя, то своими словами он нанесёт прямую обиду в том числе самой Сабуровой и её фамилии. Что парень неожиданно понимает, и тут же слегка бледнеет. Более того, если я решу узнать в неосторожно брошенной фразе себя – результат будет тот же. И так плохо, и так ужасно. Неожиданно совсем. А если взять совсем по строгому счёту, он прошёлся по всем подросткам, собравшимся здесь, и риск получить неодобрение всей группы сейчас уже несколько перевешивает очевидный, может не заказ, но провокацию.

Понимаю, что парень сказанул это случайно, в сердцах – ревность затмила разум, который в обычных условиях такой ерундовой оплошности не допустил бы. Но именно здесь и сейчас он сам себя поставил в очень странное и двусмысленное положение, из которого любой выход ведёт к неприятным последствиям.

Можно конечно воспользоваться. Но это совсем не спортивно, да и ведет к небольшой тени на Сабуровых. Незачем.

– Что вы, Маргарита Павловна! – парень пытается выправить ситуацию. – Ни в коем случае мои слова не должны быть истолкованы двусмысленно! Я говорил о людях вообще, – делает новую попытку слезть с ветки Никита. – О тех, кого поддерживает имперская администрация. Сейчас во время войны много непонятных людей повылазило…

– Господа, дамы, – внезапно вмешивается Екатерина, – мы, кажется, занесли в наш милый круг общения большую политику. И совершенно зря! Помните правила нашего клуба по интересам – никакой политики!

Старшая сестра не столько останавливает, сколько обозначает границу – изящно и без нажима.

Вот, кстати, что мне стоило понять заранее: здесь студенты стараются общаться исходя из личных симпатий и антипатий. При этом у многих из них Рода могут испытывать давнюю неприязнь друг к другу, занимать разные политические позиции на имперском баобабе.

Именно поэтому по некоторым вопросам здесь такая чёткая поляризованность – хотя внешне она почти не проявляется.

Дать парню выиграть словесную дуэль я не могу – несмотря на то что убивать его не за что. Просто потому, что мне в будущем придётся общаться с большинством из тех, кто сейчас здесь собрался. Спустить подобное – значит получить ещё более неадекватное отношение. Выровнять его потом, конечно, можно – но слухи останутся. Поэтому наказать парня всё-таки надо. Разумеется, не до смерти.

– Господин Бабичев, а не хотели бы вы проверить наши навыки не в плетении словесных кружев, а в учебной дуэли, например. – Такой вариант на оскорбление без имен – такая же дуэль, просто без формального вызова.

Парень тут же переходит от обиды к сильной радости. Похоже то, что бы я предложил дуэль и была основная задумка. Бабичев того точно ждал.

– Предлагаю вам учебную дуэль. Просто чтобы сравнить навыки первого и второго курса нашей Академии. Все-таки я провел маловато схваток, чтобы быть уверенным в своем месте в негласном рейтинге нашего заведения.

– Безусловно! – Бабичев с удовольствием и хищной улыбкой смотрит прямо мне в лицо.

– Дуэль! – немедленно оживляются девушки рядом.

Парни тоже с интересом начинают подтягиваться к нашей компании.

Краем взгляда отмечаю Никиту. Он почти не радуется – это было бы слишком очевидно. Просто чуть расправляет плечи. Ему дали то, за чем он сюда пришёл, пусть и без надежды, что я приму его вызов. Теперь остался только вопрос – зачем именно это было нужно?

Рита смотрит на меня с недоумением и одновременно с благодарностью.

Понимаю, что не в моих целях вообще спасать реноме этого парня, но при этом я довольно четко понимаю, что если я сейчас ничего не сделаю, то во-первых будут слухи. А во-вторых, клуб Риты получит небольшой минус в плане общего отношения. И это неожиданно играет. Не уверен что это здорово по отношению к дружески ко мне настроенному человеку.

Ну а в-третьих, я хочу понять что стоит за словами парня. По идее, ну не может студент просто так нарываться на дуэлинг с довольно быстро поднявшимся в рейтинге Академии человеком. Либо есть в этом что-то еще, иначе в нашем разговоре просто нет смысла, а он точно есть.

Уверен – что-то должно стоять за этим нарочитым высказыванием и запровокацией. Да и что греха таить, для меня слова парня, сказанные прилюдно, вполне могут считаться оскорблением, пусть даже мое имя и не было названо. И спустив подобную ерунду можно уже получить еще более неадекватное отношение. Я конечно его потом выровняю, но слухи то останутся. Поэтому, чтобы подобные слухи не распространять, наказать парня все-таки надо. Но, конечно же, не до смерти.

Потом нужно будет уточнить у Прозоровской, кто есть кто, – отмечаю про себя. – За один вечер можно убить двух зайцев. еще и сразу пойму какие фамилии настроены резко отрицательно к императору. Все же все ребята, которых я сейчас вижу вокруг, меня, в сущности, не знают. Для них я – белый лист. И их отношение ко мне строится на том, как относятся ко мне их Рода. Что они слышали про Рысева. А это показатель.

Отношение наверняка уже есть: одним только появлением боярский род Рысевых сильно качнул весы в Боярской Думе.

Обычные провокации от состоявшихся уже магов, после слов императора уже очевидно не пройдут.

Тех же бретеров из состоявшихся магов мы, тоже очевидно, сразу вычеркиваем. Каляев, разве что, оказался неожиданно сработавшей заготовкой. Случайной, но показательной историей. Белозерский – тоже случай. Да и первые провокации – с боем на железе…

Все это похоже на определенное прощупывание. Прав я или нет – смогу узнать только когда увижу собравшихся на дуэльной арене.

Вряд ли кто-то будет придумывать серьезные или сложные схемы. Меня до сих пор, судя по словам этого парня, воспринимают как несамостоятельную фигуру. Но это и нормально. По большому счету вся моя заметная работа была либо засекречена, либо вовсе не в стране. То, что могло дойти до внешних наблюдателей, впечатление, прямо скажем, создает неоднозначное.

– Рита, у вас есть место под учебную дуэль? – спрашиваю девушку.

Маргарита слегка показывает своё неудовольствие – она же хозяйка дома, и подобный непорядок вроде как минус. Но она уже давно просчитала, что этот вариант для неё наиболее оптимальный. Да и мне точно верит, и победу над Белозерским совершенно точно не считает случайностью.

– Да, Максим. У нас, конечно же, есть учебная арена с местами для зрителей. В ближайшие пару минут всё будет подготовлено. – уверенно говорит девушка. – Позволите мне вас оставить в обществе моей сестры?

Как хозяйке вечера, похоже и распоряжениями по поводу Арены, придется заниматься тоже ей лично.

– Безусловно, – киваю.

– Кать? – просяще бросает Маргарита сестре.

– Да, конечно, – Екатерина уже берёт ситуацию под свой контроль.

Собравшееся общество мгновенно делится на части, обсуждающих предстаящую дуэль.

Подходим к Екатерине Сабуровой.

– Екатерина Павловна, – улыбаюсь барышне.

– Максим, хочу тебя предупредить, – говорит вполколоса, и прикрывая рот веером Екатерина Сабурова. – Никита из боевого рода, – тихо говорит она. – Этот княжеский род на протяжении веков стоит на страже восточных рубежей. Там всегда неспокойно, так что у него наверняка есть тузы в рукаве.

– Понимаю, – пожимаю плечами. – Можно немного нетактичный вопрос?

– Попробуй.

– Чем он вызвал неудовольствие у Маргариты? – усмехаюсь. Ольга удивленно смотрит на меня.

– Действительно нетактичный, – усмехается Катя. – Оль, ну ты права – говорит то, что думает. В наших условиях, это неожиданно.

Ольга слегка улыбается.

– И ведь ты совершенно не беспокоишься, – говорит Екатерина.

Ольга бросает на меня взгляд и усмехается:

– Беспокоюсь только о том, чтобы Макс его случайно не убил.

– Нет, нет, – качаю головой. – Ни в коем случае. Парень забавный, но смерть – пожалуй, слишком серьёзное наказание.

– Это хорошо, это вы меня успокоили, – говорит Екатерина.

Внутри у неё явно разжимается пружина. Вся ситуация ей не нравится от и до, но противопоставить она ничего не успела – слишком быстро всё развернулось. Да и до момента, пока парень не задел Сабуровых, она не могла вмешаться. Как, кстати, и Маргарита.

– Ты ведь спасаешь реноме моей сестрёнки, – усмехается Екатерина. – А зачем? Раз уж ты просишь ответ на свой вопрос – давай баш на баш: один ответ в обмен на другой.

– Маргарита – безусловно близкий мне человек, хороший друг, – говорю.

– Хорошо, – принимает ответ Екатерина. – Тогда отвечу: Никита вызвал неудовольствие своей назойливостью. Неоднократные прямые и даже грубые намёки предпочитает не замечать.

– Спасибо.

Екатерина смотрит на меня секунду – оценивающе, но без враждебности. Потом чуть улыбается. Не той светской улыбкой, которую она держала с начала вечера, а другой – короткой и почти настоящей. Информация обменяна, счёт закрыт. Мы оба это понимаем и оба делаем вид, что ничего особенного не произошло. Да, собственно, так и есть. Ничего нового я из этого не узнал – но сейчас получаю официальный ответ от самого Рода Сабуровых, в лице Екатерины.

Возвращается Маргарита.

– Дорогие гости, прошу в учебный зал!

Обе створки двери на противоположном конце зала распахиваются.И постепенно, все гости, которые присутствуют сейчас здесь и сейчас в зале, с удовольствием выходят наружу.

Почти все даже не забывает взять с собой напитки, некоторые прихватывают лёгкие закуски. В общем, похоже я сегодня служу прекрасным заместителем футбольного матча.

Проходим в зал – и здесь мне сразу становится понятным, зачем была нужна вся эта провокация.

Кроме молодёжи, в зале дуэли присутствует пара людей с гербом Бабичева. Один постарше – скорее всего родственник, а может быть, даже и отец самого парня: общие черты в лицах прослеживаются. И другой – неприметный, даже какой-то скользкий. Оба – маги, причём маги довольно сильные, и у обоих похоже есть артефакты для наблюдения за магией. По крайней мере, оба в неприметных очках – которые конечно не очень напоминают обычные артефактные, но кто знает, какие амулеты хранятся в старых родах?

В общем, меня хотят оценить. И выбрали для этого наиболее безопасный, не нарушающий распоряжения императора способ. Хорошо. Оценивать так оценивать. Только лишнюю информацию о себе я безусловно, выдавать скорее всего не хочу.