Текст книги "Челнок Предтеч (СИ)"

Автор книги: Валерий Кобозев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Мой поход на школьных каникулах на рыбалку закончился находкой космического корабля Предтеч. Как быть-то теперь? Отдать корабль государству? Искин корабля говорит, что не стоит с этим торопиться, иначе меня отправят в закрытую зону, чтобы не проболтался о нем, поскольку на нем столько технических новинок для нашего мира, что война между СССР и США может начаться за право обладания им. Попробую сам потихоньку внедрять эти новинки в жизнь Земли

Челнок Предтеч

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Челнок Предтеч

Глава 1

18

Рыбалка

Я ученик девятого класса Константин Корбин, мне уже 18 лет, живу и не тужу в нашем славном городе Сусумане Магаданской области. Практика в школе закончилась, на дворе 3 августа 1970 года – в июле мы делали ремонт в школе, а в августе отдыхаем. Ну надо же чем-то интересным заняться! Вот рыбачим с друзьями на Берелехе – но рыбы почти нет – гольяны у берега ловятся, изредка другая мелочь – маленьких хариусов можно поймать. А хочется-то поймать крупную рыбу! И не одну!

И вот мой сосед Генка Швецов, мой приятель с детства, как змей-искуситель, предложил мне поехать с ним на рыбалку на Аян-Юрях, река такая у нас имеется. Мы с ним уже пять лет дружим, хотя это все-таки приятельство, поскольку особо доверительных отношений у Генки ни с кем нет, а вот приятелей у него достаточно. Уже появились и такие, с которыми мне и здороваться зазорно – шпана, просто настоящие уголовники. А он с ними запросто общается, как с закадычными друзьями.

– Прямой дороги туда нет, только с Колымской трассы ответвление, поэтому народа там мало бывает, и рыба там ну просто огромная водится! – агитировал он меня поехать на рыбалку с ним. Ну что – это же приключение и я согласился.

Я отпросился у матери на неделю, рассказал, что вдвоем с Генкой едем рыбачить. Генка был на год-два старше меня, жил один с отцом, мать два года как умерла от болезни, он школу бросил после восьмого класса, сказал, что с него достаточно образования. Зимой охотился, добывая пропитание и шкурки белок и зайцев, летом пытался золото мыть, но как-то взрослые конкуренты поймали и отдубасили его, поэтому он потерял интерес к этому занятию. Оставалась для лета только рыбалка, а в Сусумане рыбы много не добудешь – народа слишком много тут живет и все охотники да рыбаки. Вот он и выбрал Аян-Юрях, куда его знакомый дядька ездил рыбачить. Тут всего-то шестьдесят пять километров до моста через эту реку, правда из них от Колымской трассы идет ответвление двадцать пять километров, место точно безлюдное. И рыбы там говорят видимо-невидимо.

Ну вот собрались мы с ним, у каждого свой комплект выживальщика, то бишь рыбака. Это котелок, кружка, миска, запас крупы три килограмма, взяли оба перловку – и есть можно, и как прикормка идет. Пачка маргарина, пять кило соли – рыбу-то солить надо будет, а мы собирались ее много наловить. Топорик, хороший охотничий нож – я случайно нашел штык-нож от винтовки СВТ – по сути кинжал с двухсторонней заточкой, с ножнами, теперь мой. Ну и нож-складешок «Лисичка» как кухонная утварь, рыбу чистить и хлеб резать. Само собой ложка и вилка в виде еще одного походного складного ножа, залитые парафином спички с десяток коробков. Еще термитные спички и десяток термитных шашек для сварки проводов, у знакомых связистов выпросил – на случай, если в непогоду костер придется развести. Ну еще приправы – лавровый лист, черный перец – уху варить. К ним еще с пара килограммов картошки. Из одежды – осенние куртки, по ночам уже прохладно, у него плащ-палатка настоящая, у меня материн плащ старого образца из прорезиненной ткани – вместо плащ-палатки.

Выехали утром на рейсовом автобусе до поселка Нексикан – полтора часа в дороге, и мы там. Пошли сразу в придорожную столовую, как следует пообедали – когда еще нормальной пищи поедим. Потом вышли на трассу на выезде из поселка и начали голосовать. Третья машина – Татра 138 остановилась, водитель спросил куда мы едем – ответили, что на Аян-Юрях. Он сказал, что едет мимо, на Кадыкчан – может высадить нас на повороте – мы согласились и уселись на мягкие сиденья этого комфортного автомобиля. Через полчаса комфортной езды с разговорами с водителем, проехали прииск «Большевик», а через час он высадил нас на сверке на Аян-Юрях.

Мы с Генкой уселись на рюкзаки ждать попутку. Генка уже курил, я к этому был равнодушен, к чести, сказать Генка мне не предлагал попробовать. Просидели час, потом остановилась Татра-111, Генка бросился к ней, открыл пассажирскую дверь и спросил: «До моста подбросите?».

Потом крикнул мне – Поехали! И залез в кабину. Я подбежал и следом за ним забрался на высокую подножку. Поздоровался с водителем – за рулем сидел полным мужчина с усами, как у запорожских казаков рисуют.

– Куда ребятишки собрались? – спросил он, представился, что его дядя Миша зовут.

– Рыбачить – важно ответил Генка. – Говорят, что на Аян-Юряхе рыба хорошая водится.

– Есть такое дело, только бы погода не испортилась, а то не будет не рыбалки, не отдыха – вздохнул дядя Миша.

– Да мы всего на неделю – вставил свое слово и я.

– Да тут и на три дня загадать трудно – усмехнулся дядя Миша. – Ну удачи вам ребятишки! – через час он попрощался с нами, остановив машину за мостом.

Мы вышли на южном берегу речки, поскольку северный берег представлял затапливаемые низины. А южный берег был сплошь из сопок и долин между ними. На северном берегу были какие-то строения, да и сам небольшой поселок, правда стоял он примерно в километре от реки. Но нам там было нечего делать, и мы с Генкой надев на плечи рюкзаки двинулись вдоль южного берега реки на запад, выше по течению. Речка Аян-Юрях впадала в реку Колыма, а та уже несла свои воды в Восточно-Сибирское море и Северный ледовитый океан.

– Пошли по распадку – чего нам по сопкам прыгать – предложил Генка и мы двинулись по дороге дальше. Пройдя около километра, сопка справа перешла в распадок, и мы повернули на запад. Через два часа, двигаясь по мелколесью и кустарникам, мы вышли в следующий распадок, справа мы увидели речку в километрах двух от нас, но Генка сказал, что рано еще и мы после привала двинулись дальше. Пройдя еще пару сопок, мы остановились на большой привал с ночевкой – все-таки километров десять по бездорожью отмотали. Тем более, что распадок выходил к реке на большую отмель, на которой было полно топляка – это ветки и стволы лиственницы и кедрового стланика – больше тут ничего не росло. Мы перебрались на остров через мелкую протоку и стали разбивать бивак на этой отмели, хотя, честно говоря, на ней было не очень уютно – только кустарники росли не густо. Но нам тут было все-таки лучше, чем в тайге, тут и комаров меньше – ветром их сдувает. На головах у нас с Генкой были шляпы с сетками накомарниками, а руки мы вымазали мазью «Тайга», которую взяли с собой по паре тюбиков – без нее тебя совсем могут сожрать наши колымские комары.

Соорудили с Генкой большой костер – дрова экономить не надо – сухих стволов лиственницы полно. Топором ее не разрубить, как камень – вот бревна целиком в костер и клали. Прогорит конец – дальше подвигаешь, главное разжечь хорошо, для этого сухих веток той же лиственницы и кедрового стланика было достаточно вокруг нас. Для ночлега, перейдя протоку, нарубили веток стланика, сделали себе две кровати недалеко от костра и начали кашеварить. Сварили кашу из перловки, бросили туда банку говяжьей тушенки, смели за милу душу – кажется вкуснее ничего не ел. Заварили чай, неспешно чаевничали болтая о рыбалке, какую рыбу будем ловить, как ее засаливать. Я тут, честно говоря, удивился Генкиным рецептам – я знал, что рыба очень быстро варится, а Генка уверял меня, что нужно рыбу в чуть ли не в кипящий рассол класть, чтобы она просолилась. Я высказал свои сомнения, но Генкин авторитет был непререкаем, и я махнул рукой – ему виднее, у него опыта гораздо больше, как я думал. Потом подбросили в костер четыре бревна, чтобы подольше горели, улеглись спать.

Утром я проснулся от холода – костер почти прогорел, я встал и подвинул бревна в центр костра, подбросив сухих веток. Костер быстро разгорелся, проснулся и Генка. Мы попили чаю с сухарями и отправились рыбачить – на утренней зорьке самый клев. Только засечь эту зорьку у нас трудно – солнце почти не заходит летом. Но тем не менее настропалили удочки – на хариуса требуется мушка, у нас были самодельные блесны Генкиного производства. Начали водить ими по протокам и перекатам, но мне не везло – не клевало. Генка ушел от меня далеко – за километр, и я услышал его радостный вопль – он поймал хариуса. Я бросился к нему, он показал рыбу в две ладони длиной – на полкило наверно, ну может быть меньше раза в два. Мне бы такую поймать!

Я тут же стал по наущению Генки водить приманкой по заводи и удача! Клюнуло! Вытащил такого же хариуса! Радости-то было! Начали с Генкой бродить вдоль берега, ведя за собой приманку-кораблик. Это деревянная дощечка, установленная под углом, которую течение реки утаскивает на стремнину, а к ней привязана леска с приманкой. Ну ее Генка вел, у меня такой не было, я просто приманку-мушку таскал по воде, привлекая хищника-хариуса.

У Генки опять клюнуло, он стал вытаскивать свой кораблик, но он зацепился за камни – на перекатах же рыбачили. Тут и у меня клюнуло – вытащил опять такого же хариуса. Генка потерял свой кораблик – тот уплыл, видимо следом за пойманной рыбой. Еще час ходили по берегу – ни одной поклевки.

– Все, клев прошел утренний, теперь до вечера клевать не будет – авторитетно заявил Генка, доставая удочку из воды. – Пошли засолим добычу и будем готовиться к ночи – на ночь поставим тычки на налимов. Мы вернулись в лагерь, разделали рыбу.

Я предложил пожарить хариусов, а солить будем налимов. Генка подумал и согласился – пять хариусов невесть какая добыча, на килограмм живого веса едва тянут. Мы принялись чистить чешую, солить с ней собирались. Почистили, посолили, растопили маргарин в котелке и бросили туда рыбу. Запах изумительный, через четверть часа рыба была готова, и бы ее быстро приговорили.

– Вкусно, но мало – выдал заключение Генка. – На ужин кашу сварим.

Хвосты, головы и потроха рыбы мы оставили для наживки тычек – это колышек с леской и крючком, на него насаживаешь наживку и вбиваешь на дно затона или заливчика. Мы не стали ждать ночи, нарубили колышков, привязали к ним крючки с леской, насадили наживку, и Генка пошел втыкать их на протоке – по его мнению тут могли водиться налимы. Я в этом деле вообще был профаном, поэтому доверился ему полностью. От нечего делать я нацепил на крючок хвост от хариуса, маленький поплавок не давал наживке утонуть, пошел бродить вдоль речки, пока Генка тычки устанавливал. Я раскручивал удочку и закидывал крючок подальше от берега, дергал его, по наитию как бы оживлял наживку. Так я с полчаса бродил, уже на километр удалился от нашего острова, когда у меня клюнуло! Да так, что чуть удочку из рук не вырвало! Я потащил добычу к берегу, щука с локоть длиной билась на крючке моей удочки! Я вытащил ее на песчаный берег, ушел подальше от воды, потом вопя «Генка, я щуку поймал!» пошел вытащил у нее крючок и повесил на кукан. Но Генка меня не расслышал – далеко было, я пошел на наш остров похвастаться добычей.

Но я там застал удивившую меня картину. Генка шарил по дну руками, поднимал камни, бросал их и сновал шарил руками по дну.

– Генка! Ты что делаешь? – спросил я, подойдя к берегу. – Рыбу руками ловишь?

– Отойди подальше, я самородок золотой нашел, вот смотри, килограмма на два – выпрямился Генка, зло смотря на меня, держа на вытянутой руке камень, с кулак размером.

– Ты чего Гена, сдурел? Мне-то что до твоего самородка? Тебе его надо сдать властям, чтобы тебе незаконное старательство не припаяли – напомнил я ему.

– Сам с этим разберусь! – зло смотря на меня сказал Генка. – Отойди, я заберу вещи и пойду в поселок.

– Пошли тогда вместе – предложил я.

– Нет, я уж один спокойнее дойду. А то вдруг ты меня топориком тюкнешь, чтобы самородок забрать – сказал Генка.

– Придурок, начитался Джека Лондона! – ругнулся я. – Ухожу, костер разведу, щуку буду жарить. А ты уё@вай со своим самородком идиот! Соль мне оставь, она тебе все равно теперь не нужна – попросил я его, тем не менее.

– Соль я тебе оставлю – согласился Генка. – Лишний вес мне ни к чему. Ты завтра с утра тоже давай домой отправляйся, одному тут не стоит оставаться – неожиданно у него проснулась совесть.

– Без тебя с этим разберусь – ответил я. – Смотри – погода портится, лучше бы тебе переждать непогоду.

– У нас что – палатка есть? – хмыкнул Генка и вышел из воды. – Тычки с утра проверишь, налимов засолишь. Вот соль – он выставил пакет с солью на бревно.

– Ну давай, двигай, а то я к тебе спиной тоже не хочу поворачиваться, у тебя от золота крышу снесло – ответил я ему.

– Ну бывай – сказал Генка, закидывая рюкзак на плечи и двинулся на восток к мосту.

– Бывай – ответил я и задумчиво посмотрел ему вслед.

Вот и кончилась моя безмятежная юность, такие события заставили меня повзрослеть. Когда друг неожиданно стал врагом из-за куска золота. Вдруг весь мир перевернулся! Раньше все люди вокруг были все белые и пушистые, а стали сейчас для меня реальными волками. Не ожидал этого от своего приятеля детства. Понял неожиданно, что я Генку совсем не знаю, очень поверхностно с ним знаком. Да похоже, что я так всех людей, с которыми знаком, также очень поверхностно знаю. В душе саднило, горько было это осознавать. Сколько еще таких «Генок» вокруг меня обитает. А я, как маленький щенок, ко всем ластился. Придурок молодой! Зло брало за свою наивность.

Но жизнь продолжается, надо учиться на своих ошибках и больше никогда не доверяться никому. Я развел костер побольше, выпотрошил щуку, просолил, посыпал перчиком. Потом разрезал на куски и как шашлык насадил на прутики, воткнув их вертикально вокруг костра. Регулярно поворачивал их, найдя себе занятие, чтобы не взвыть от тоски – такой психологический удар для меня был на грани потери сознания. Не то, чтобы мы с Генкой были друзья не разлей вода, мы были обычными пацанами с простыми интересами. А тут такое случилось – врагом меня назвал без всякого повода. В общем настроение не было никакого. За этим не заметил, как погода начала резко портиться. Блин, дурак, надо было перенести лагерь на сопку – вода поднимется и все сметет с этого острова. Когда рыба зажарилась, не стал терять время и перенес свои вещи на площадку у подножия сопки, метров на пять возвышающуюся над водой. Было видно, что оползни из каменной породы тут регулярно сходили, сколы породы на сопке показывали на это, как и каменная осыпь ведущая к воде. Поэтому я, хорошо подумав, ушел оттуда в ложбину с западной стороны сопки, нашел там подходящую площадку и начал собирать костер и примитивный шалаш – это просто укрытие, крыша, сделанная из веток стланика. Навалил я веток стланика и на землю для своего ложа – чтобы теплее было спать. Развел костер – притащил веток и бревен лиственницы с острова – метров пятьдесят до него было. Подул холодный ветер, раздувая костер, я его сделал сбоку по ветру, чтобы не спалить свой шалаш. Но если ветер сменится, то мне конец – подумал я, устраиваясь на ужин своей добытой щукой. Она оказалось очень вкусной, запил ее чаем и начал укладываться спать. Со мной была почти плащ-палатка – старый материн плащ из прорезиненной ткани – такие давно не носили, болонья была в моде. Ей я и укрылся, улегся спать после ужина – делать было нечего, даже не с кем было словом перекинуться. Надо было переждать непогоду и возвращаться домой – приключений на свою задницу я уже получил достаточно.

Я заснул тяжелым сном, мне снились разные кошмары, и проснулся я от холода, дрожал весь. Встал – костер погас, залило его дождем. Блин, что же делать? Дрожь была такая, что зубы стучали. Моя одежда промокла от сырости, а тут еще начался дождь со снегом, до этого он просто лил. Температура резко упала – пар изо рта шел при дыхании. Я понял, что если я не разожгу костер, то я просто замерзну. А как его разжечь, если все вокруг мокрое?

Часа три я пытался так и этак разжечь огонь, но порывы ветра с дождем и снегом гасили его. Я попытался разжечь костер термитной шашкой – она ярко горела, согревая меня, костер загорелся, но только десять минут мне удалось погреться и дождь со снегом затушили его. Я нашел плоский булыжник, поставил его в своем шалашике, зажег там другую термитную шашку, камень раскалился до красна и лопнул, но остывая он согревал меня. Так я сжег все десять шашек, согреваясь ими на короткое время. Мой шалаш был цел, я забрался в него, укутавшись в плащ, дрожа от холода. Но я с этим ничего не мог поделать – непогода не позволяла мне разжечь большой огонь.

Глава 2

Оползень

Тут раздался грохот, который просто оглушил меня. Я выскочил из своего укрытия – оказалось, что сошел оползень с сопки, где я хотел свой лагерь сделать, но побоялся. Порадовался своей осторожности. Пошел к реке, взглянул на скалу, где он сошел. Слоеная порода устилала путь до воды, но я увидел самое для себя интересное – в скале открылась пещера! Я в ней смогу переждать непогоду! Пусть она будет даже небольшой, но явно будет больше и надежнее моего шалашика! Недолго думая, я дрожащими руками собрал свои вещи, подхватил с собой кучу веток стланика для подстилки и двинулся туда – метров сто было до этой площадки. Осторожно ступая по плоским камням отслоившейся породы, усеявшей все вокруг пещеры, я подошел к пещере, таща за собой ветки стланика. Зайдя в пещеру, я достал фонарик и включил его – мы с Генкой собирались ночью рыбачить, приманивая рыбу светом – в какой-то книжке прочитали про такой способ рыбалки. Луч света высветил сухое пространство, и это было для меня сейчас главным.

Я прошел в пещеру, стуча зубами от холода – там все-таки было можно спрятаться от дождя и снега. Я постарался забраться подальше вглубь пещеры, там было теплее, мне пришлось пройти метров тридцать – пещера оказалась достаточно глубокой и расширялась в глубине. В конце пещеры я увидел какую-то дверь, чему я сильно удивился – видимо все-таки тут когда-то бывали люди. Я попытался открыть эту дверь, больше похожую на автомобильную или самолетную, дернув за ручку, утопленную в корпусе, и мне это удалось. В лицо пахнуло теплом, зажегся неяркий свет, я побыстрее зашел в помещение и закрыл дверь за собой – я был спасен! Небольшой коридор и несколько дверей в разные стороны.

Я крикнул – Есть тут кто?

И тут же поразился своей тупости – пещера только что открылась от обвала породы. Естественно, что никто не отозвался.

Я открыл первую дверь слева – просторное помещение, странная большая кровать стояла в его центре. В помещении было тепло, и я начал скидывать с себя промокшую и холодную одежду, чтобы не подхватить воспаление легких – меня колотила крупная дрожь, уже кружилась голова и, кажется, поднялась температура. На «кровати» не было одеяла – но была откинута просторная прозрачная крыша, как бы приглашая меня укрыться ею. Дрожа, я переоделся в сухое трико, трусы и футболку с длинными рукавами, которые у меня были уложены в рюкзаке в полиэтиленовый пакет, чтобы не промочить. Свою мокрую одежду я развесил на спинки стульев – тут их пара оказалась. После этого улегся в кровать, взяв с собой фонарик. Надо было бы удивиться всему этому, но у меня уже не было сил для этого, и голова гудела как колокол, я лег в кровать и закрыл крышку, чтобы было теплее. После это что-то щелкнуло, раздался тихий гул, но у меня уже не было сил оценить это, и я провалился в сон.

Пробуждение было приятным – у меня не болела голова, я был полон сил. Помещение было освещено, свет проникал сквозь прозрачную пластиковую крышку. Почему-то я лежал без одежды – видимо сам разделся – подумал я тут же в моей голове раздался какой-то бесполый голос: «Вас раздел медицинский дроид».

Вначале я подумал, что голос идет из «кровати» – теперь я смог при свете рассмотреть свою капсулу – это было что-то сродни кабине какого-то сверхсовременного самолета, какие-то светящиеся табло, какие-то гибкие рычаги.

– Кто говорит? – спросил я, приподнимаясь и оглядываясь всё вокруг.

– Искин нейросети, которая тебе имплантирована. Можешь дать мне имя и подобрать тембр голоса – прозвучал ответ.

– Как? Откуда ты? – посыпались вопросы от меня, я сел на кровати и растерянно оглядывался вокруг.

– Ты лег в медицинскую капсулу исследовательского челнока ИЧ-87307, и когда ты закрыл крышку, ты активировал ее. Капсула провела диагностику твоего состояния, обнаружила воспалительный процесс и приняла экстренные меры по лечению. Заодно имплантировала тебе нейросеть и усилили твои мышцы и кости имплантами-нанитами – они были у тебя слаборазвитыми. С помощью нейросети из твоей головы извлекли информацию о текущем положении на планете. Экипаж покинул этот челнок примерно десять тысяч лет назад – сильное землетрясение завалило вход в пещеру, в которой они разместили челнок. Видимо поэтому они не смогли добраться до челнока, точный ответ неизвестен.

– А откуда взялся этот челнок? – спросил Я.

– Исследовательский крейсер «Пионер-873» потерпел аварию и припарковался на Луне, так вы называете спутник вашей планеты, экипаж кое-как посадил его на обратной стороне от Земли в глубоком кратере. А оставшиеся в живых члены экипажа на планетарном челноке отправились на планету – сам крейсер не предназначен для посадки на атмосферные планеты с высокой гравитацией. Челнок доставил членов экипажа на поверхность Земли, они отправились с исследовательской миссией на поверхность планеты. Затем произошло сильное землетрясение и вход в пещеру был завален, у челнока не было возможности освободить его.

– Что так сразу и завалило? – удивился я.

– Да, так зарегистрировано в памяти искина челнока – это искусственный интеллект, машинный разум по-вашему – ответил искин нейросети. – Его имя Искин-87307, или просто Ноль Семь.

– Так, давай определимся с твоим именем…Давай ты будет отзываться на имя Дик, коротко и емко – предложил я.

– Как скажешь Константин – ответил Дик.

– Голос твой, слишком нейтральный… Придай ему тембр юноши – предложил я.

– Как скажешь Константин – ответил Дик уже голосом юноши.

– Отлично! – порадовался изменениям я. – Меня зови коротко «Шеф».

– Хорошо Шеф – ответил Дик.

– Дик, расскажи, с какой планеты вы прилетели? С Марса? – спросил я.

– Марс безжизненная планета – хмыкнул Дик. – Мы прилетели из другой звездной системы, у нас она называется Сильвия, по-другому HD221420, находится от вас в ста двух световых годах. Но наши цивилизации родственные – это мы вас привезли на Землю сто пятьдесят тысяч лет назад. Но потом у нас было ряд событий, отбросивших нашу цивилизацию в каменный век, но мы достаточно быстро восстановились, используя сохраненные данные. Но связь с Землей была потеряна, вот по случайно обнаруженным в архивах данным и был отправлен к вам наш исследовательский корабль.

– Понятно… Корабль поврежден, и не ясно – прилетят ли снова ваши сюда – так ведь? – спросил я.

– Мне это неведомо. Мы должны были привезти информацию о состоянии вашей цивилизации, сохранилась ли она вообще. На планету Земля привезли всего семьсот тысяч человек, это была первая партия колонистов, которая должна было подготовить площадки и построить здания для приема основной массы переселенцев – наша планета Кора была перенаселена – ответил Дик.

– А какие возможности есть у челнока? На нем можно летать на другие планеты? – спросил я нетерпеливо.

– Ну только на планеты Солнечной системы, и даже не на все – ответил Дик.

– На Марс можно слетать? – спросил я.

– На Марс можно, но там нет атмосферы – ответил Дик.

– А на Луну можно слетать?

– На Луну можно – согласился Дик. – Там наш корабль припаркован на дне кратера, можно будет челноку залететь в его трюм, там есть атмосфера. На самом корабле имеются другие корабли и дроны для полетов в космосе и на другие планеты, скафандры для выхода в космос и на безжизненные планеты. И на этом челноке также имеется переходная камера для выхода в вакуум, четыре скафандра. В них уже можно будет выйти на поверхность Луны, да и в космос для работы с астероидами.

– Как с его помощью можно было обследовать нашу планету? – спросил я.

– В комплект челнока входит сотни исследовательских дронов и разные гравиплатформы. На самом челноке имеется лаборатория для анализа любых артефактов, ну точнее техники или ее остатков, почвы, минералов. На дронах установлены детекторы металла и тепловизоры – с их помощью можно находить как сосредоточения оружия и противника, так и просто месторождение различных металлических руд. А в сочетании с лазерным спектроанализатором можно сразу получить готовый результат – ответил Дик.

– Что это такое дроны? И как они работают? – спросил я заинтересованно – для меня отыскать месторождения золота было интересно, мне это было более близко. Находка самородка Генкой заставила меня задуматься над этой проблемой. Золото у нас принимали по рублю за грамм, для школьника это были очень солидные деньги – средняя зарплата у нас в Сусумане была примерно триста рублей с районным коэффициентом семьдесят процентов. Каждый год колымского стажа шла прибавка по десять процентов, но только до ста процентов. А вон Генка сказал, что его самородок весит два килограмма, это минимум две тысячи рублей. Ингуши покупали золото по пять рублей грамм, но это уже уголовная ответственность с большими сроками.

– Это роботы, которые могут самостоятельно передвигаться и выполнять определенную работу по заданной программе. Например, уборку помещения или поиск полезных ископаемых – ответил Дик на мой вопрос.

– Мой приятель нашел золотой самородок в речке. Мы можем поискать золотые самородки? – спросил я.

– Легко – ответил Дик.

– Отлично. А как передвигались по суше ваши исследователи – пешком? – спросил я.

– Нет, у них были гравициклы, что-то напоминающее ваш мотоцикл, только без колес и летающий над поверхностью земли – ответил Дик.

– У нас есть мотоциклы с коляской – улыбнулся я.

– Ну гравициклы скорее напоминают легковой автомобиль без кузова, у них есть силовой каркас, большой багажник для перевозки грузов, ну и этот каркас может закрываться прочной прозрачной пленкой для защиты от пыли или непогоды. Лобовое стекло у него жесткое, у него имеются дворники, как на ваших автомобилях – ответил Дик.

– А что-такое гравиплатформа? – спросил я.

– Это платформы разного размера для перевозки грузов. Ну самая маленькая для перевозки рюкзака, впрочем, у нас на них умудряются кататься люди. Становишься на нее и наклоном туловища задаешь направление движения и скорость. Но все это можно через нейросеть задавать – ответил Дик.

– Все интереснее и интереснее… Какие размеры у этой самой маленькой гравиплатформы? – спросил я.

– Полметра в длину и пятнадцать сантиметров в ширину. Толщина три сантиметра, вес три килограмма – тут же отбарабанил Дик.

– У нее свой источник энергии? – спросил я.

– У нее аккумулятор, или по-другому энергоячейка, которая запасает энергию на длительный период – ответил Дик. – Ее можно зарядить или можно просто заменить на другую.

– Так, так… А какие дроны у тебя размером? Которые могут выполнять работу и перемещаться по программе? – спросил я.

– Тоже разные. Самые маленькие дроны для социальной разведки – они размером с пчелу или осу, есть побольше – с синичку или воробья, их обычно под птичек и маскируют, чтобы можно было свободно наблюдать за разными социальными группами населения – сообщил Дик. – Причем они могут не только подслушать, но и нейтрализовать человека или зверя – например укус пчелы содержит заряд парализатора, укушенный теряет сознание минут на десять-пятнадцать.

– Шпионская техника – засмеялся я.

– Ну как иначе ты проведешь социальные исследования у аборигенов? Только подслушивая их разговоры – ответил Дик. – А парализовав зверя можно прикрепить к нему датчик или взять анализ крови.

– А какие крупные? – спросил я.

– Ну они могут и человека с грузом перенести на тысячи километров – что-то напоминающие ваши легкие самолеты, только без крыльев, просто фюзеляж с дверью и окнами. Задаешь маршрут через нейросеть и ждешь прибытия на место – ответил Дик.

– А какая скорость у них? – спросил я заинтересовавшись.

– Может быть очень высокой, они могут летать даже в космосе и там развивать скорость до второй космической и даже больше – даже на Луну могут летать – ответил Дик.

– Так там же вакуум⁈ Как они там летают? – спросил я.

– Кабина герметична, им не требуется взаимодействие с воздухом, они на гравиприводе – ответил Дик.

– Дик, а сколько времени ваш корабль летел к Земле? Расстояние в сто световых лет даже свет за сто лет преодолевает! – спросил я.

– Для преодоления таких расстояний используется прокалыватель пространства, он открывает окно на один миллион километров и перекидывает через него корабль – ответил Дик.

– Это очень быстро конечно, но всего в три раза быстрее света – усмехнулся я. – До вашей звездной системы тридцать лет как минимум лететь.

– Он это делает очень быстро – шесть месяцев занимает путь до нас – пояснил Дик.

– Это получается половину светового года за сутки? – уточнил я.

– Вообще-то один световой год за сутки, у нас крейсер был очень старый, по сути, просто утиль, поэтому его передали службе археологии – ответил Дик. – Он двигался в два раза медленнее. Вот он и сломался при подлете к вашей планете.

– У него сломался этот прокалыватель пространства? – спросил я.

– Не совсем сломался, только управление вышло из строя, а точнее датчики, и из-за этого он врезался в небольшой астероид, при этом большая часть экипажа погибла. Оставшиеся четверо были просто исследователями и готовились к высадке в грузовом ангаре, поэтому остались живы. Дроны отремонтировали корабль и искин корабля посадил его в кратер Луны. Ну а исследователям ничего не оставалось делать, как попытаться выполнить свою миссию, поэтому они отправились на челноке на Землю – ответил Дик.

– Так корабль сможет сновал лететь к своей звезде? – попросил уточнить я.

– Да, корабль полностью функционировал на момент его покидания челноком. А что произошло за прошедшее время я не знаю – ответил Дик. – По идее искин должен был провести полный ремонт корабля, у него для этого все необходимое имеется.