Текст книги "Физрук: на своей волне 7 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Мне действительно было неинтересно слушать все эти размытые формулировки. Адвокат явно пришёл сюда не ради философских рассуждений о правосудии. У него была конкретная цель, и я хотел услышать её прямо.

Он замолчал на пару секунд, взвешивая, стоит ли говорить напрямую. Потом, наконец, решился.

– Владимир Петрович, – продолжил он уже без лишних оборотов, – я бы хотел обсудить с вами возможность того, чтобы вы не писали на моего клиента заявление. В таком случае существует высокая вероятность добиться для него условного срока.

Я слегка приподнял бровь.

– Ясно. А по какой конкретно статье сейчас идёт речь?

– Речь идёт о статье «вымогательство», – ответил адвокат и тут же на секунду отвёл взгляд в сторону.

Вот теперь разговор, наконец, стал честным.

– Одновременно с этим существуют определённые риски депортации моего клиента из Российской Федерации, чего нам, разумеется, также хотелось бы избежать, – подытожил адвокат, наблюдая за моей реакцией.

Я внутренне усмехнулся.

Хорош майор Борисов, работает по полной программе. Видно, что закручивают этому Али фаберже так, что треск уже, наверное, на соседнем этаже слышно.

И я сразу понял, о чём вообще идёт речь. О тех самых десяти миллионах рублей, которые Али через этого самого адвоката пытался у меня отжать. Это, к слову, и называется в уголовном кодексе «вымогать».

– Взамен на это мой клиент готов удовлетворить те ваши требования, которые вы ему ранее озвучивали в неофициальном порядке, – продолжил адвокат, осторожно подбирая слова.

Он внимательно посмотрел на меня, явно проверяя, не последует ли сейчас резкая реакция. Не последовало. И тогда он, чуть помедлив, снова пододвинул ко мне по столу один из тех документов, которые пытался всучить ещё в начале разговора.

– Посмотрите всё-таки, пожалуйста, вот это…

На этот раз я взял бумагу и бегло пробежался глазами по тексту. И вот тут, надо признать честно, мои глаза начали медленно, но уверенно вылезать из орбит.

В документе действительно содержалось официальное предложение от Али. Формально это было согласие удовлетворить мои ранее озвученные требования. Но была одна маленькая, очень характерная деталь. Удовлетворять он их собирался далеко не в том объёме, который мы с ним обсуждали.

Согласно этой бумажке, Али соглашался за свой счёт отремонтировать спортзал и закупить всё необходимое для подготовки к олимпиаде. Но при этом отдельной строкой было прописано, что общая сумма расходов не может превышать одного миллиона рублей.

Более того, в том же документе чёрным по белому значилось, что все закупки, все работы и любые траты должны быть согласованы с представителями Али. От начала и до конца. Формулировки были такие, что шаг в сторону – и ты уже нарушитель условий сделки.

А вся остальная часть моих требований, весь список, который я ему озвучивал, здесь не учитывался вообще.

Я медленно поднял глаза от бумаги на адвоката.

– Так… допустим, – протянул я. – То есть ты хочешь, чтобы я подписал сейчас эту бумажку?

Он кивнул, неуверенно, но утвердительно.

Я снова опустил взгляд на лист и добавил как бы между прочим:

– А почему дата здесь стоит не сегодняшняя?

Адвокат после этого вопроса заметно вздрогнул.

– Потому что требования к моему клиенту были выдвинуты на сегодня… – начал оправдываться он, выдавая какую-то откровенную, плохо сшитую чушь.

Я его почти не слушал. Всё было и так понятно. Игра с датами, бумажками и формулировками нужна была для одного. Чтобы на суде защита могла представить Али не как человека, которого прижали к стенке, а как добропорядочного гражданина. Из тех кто по собственной воле тратит свои деньги как меценат.

Причём не просто на что-нибудь, а на благие, социально значимые цели. Спорт, дети, школа – идеальная картинка для любой инстанции.

И ровно в этот момент таймер, который я поставил, дошёл до нуля. Телефон коротко завибрировал, напоминая, что время истекло.

– Ну вот видите, Владимир Петрович, как вы и хотели, я уложился в отведённое время, – сказал адвокат с довольной улыбкой. – Возможно, у вас есть какие-то пожелания, которые следовало бы учесть?

Я хмыкнул. Он действительно решил, что я купился. И, судя по тому, что произошло дальше, он уже мысленно праздновал маленькую победу.

Глава 20

Адвокат снова сунул руку в свою папку. Достал оттуда плотный конверт и аккуратно положил его на стол.

– А это, Владимир Петрович, – добавил он, улыбаясь ещё шире, – компенсация от моего клиента. Так что документ мы с вами можем подписать прямо сейчас, – подвёл он итог, уверенный, что всё идёт по его сценарию.

Я молча взял конверт, повертел его в руках, ощутил пальцами плотность купюр внутри.

– Ты говорил, что я могу озвучить свои пожелания, – уточнил я.

– Да, конечно, я внимательно слушаю, – тут же ответил адвокат.

Я слегка наклонился вперёд.

– И правильно делаешь, что слушаешь внимательно, – продолжил я. – Твой клиент прекрасно знает, какие требования я ему выдвигал. И то, что ты сейчас мне суёшь, – это конкретный плевок мне в лицо.

Адвокат замер, но пока ещё держал выражение лица.

– Поэтому моё пожелание простое, – продолжил я. – Ты прямо сейчас встаёшь, выходишь отсюда и больше сюда не возвращаешься. Иначе вот эта твоя бумажка, – я кивнул на документ, лежащий на столе, – окажется у тебя в заднем проходе.

Я сделал паузу и добавил, показав на конверт:

– А бабки я, пожалуй, возьму. Пусть это тебе будет уроком.

– Каким…

– Таким, что ко взрослым людям нужно приходить со взрослыми предложениями.

С этими словами я убрал конверт в карман.

– Иди, дружок, – сказал я ровно. – Не гневи свою судьбу.

Адвокат сидел напротив. И хотя внешне он изображал растерянность, я был почти уверен, что он достаточно опытен, чтобы заранее предполагать подобную реакцию. Вся эта его «потерянность» вполне могла быть всего лишь маской. Всего навсего удобной ролью, которую он играл под задачу.

Но суть была в другом. Он уже попался.

И теперь на крючке был не я. Теперь на крючке был он.

– Есть какие-то варианты прийти к компромиссу? – прямо спросил адвокат.

Я прекрасно понимал, в каком положении они сейчас находятся. Али реально грозил срок. Реальный, не условный. Плюс к этому – депортация в другую страну для отбытия наказания. С точки зрения справедливости, меня бы такой исход более чем устроил. Честно. Хотелось ли мне, чтобы его закрыли? Да, хотелось.

Но был один нюанс, и я его видел слишком чётко, чтобы игнорировать. Если Али действительно закроют и депортируют, то никаких денег мы от него не получим. Вообще. Ни копейки. А значит, вся эта история со спортзалом, с олимпиадой, с ресурсами, которые можно было бы вытащить из него на пользу делу, просто сгорит.

И именно поэтому я был готов продолжать разговор. Но на своих условиях.

– Я тебе скажу прямо, – начал я. – Все требования, которые я ранее озвучил твоему клиенту, обсуждению не подлежат. Совсем. Они должны быть выполнены. Именно в таком виде, как были сформулированы. И это мы можем с тобой зафиксировать, в том числе и письменно.

Адвокат заерзал на стуле. Начало от меня было явно не оптимистическое.

– Другой вопрос, – продолжил я, – понимая специфику всей ситуации, я готов пойти на компромисс в сроках исполнения этих договорённостей. Не в содержании, а именно в сроках. Это максимум, на который я готов двигаться. Так что выбор за твоим клиентом.

Я был более чем уверен, что они с Али заранее проговаривали разные сценарии. Такие люди всегда готовят почву. У них наверняка были свои «красные линии» и пределы уступок. Были и свои варианты, если всё пойдёт не по плану. И судя по тому, как сейчас выглядел адвокат, теперешний сценарий явно был для него не самым комфортным.

Мужик долго молчал. Я видел, как у него напряжено лицо и как он старается держать себя в руках. Внутри у него шел быстрый, нервный расчёт: что говорить, как говорить, где уступить, а где не проиграть.

Адвокат боялся ошибиться, сказать лишнее, сделать шаг не туда и тем самым окончательно завалить переговоры.

Он снова поёрзал на стуле, потом покашлял в кулак и наконец нарушил затянувшееся молчание.

– Выдвините свои условия, Владимир Петрович, – сухо сказал он.

К этой встрече я, по понятным причинам, специально не готовился. Но при этом свои условия я знал слишком хорошо, чтобы в них путаться. Они давно уже были у меня в голове, чёткие и выверенные.

Я молча перевернул лежащий на столе лист с его проектом соглашения обратной стороной. Взял ручку и начал писать поверх чистой стороны, одновременно проговаривая вслух.

– Условия у меня простые, – сказал я, не поднимая головы. – Все требования, которые я ранее выдвигал Али, остаются в силе. Предметом торга могут быть только сроки их исполнения, как я уже сказал.

Руска шуршала по бумаге, пункт за пунктом вписывая строки.

– Касаемо олимпиады, ремонта спортзала, подарков ребятам и всего, что связано со школой, – продолжил я, проводя линию под соответствующим блоком. – Здесь сумма вполне подъёмная. Эти траты Али может понести уже сейчас. Поэтому по этой части мы ничего откладывать не будем.

Я на секунду остановился, посмотрел на лист, затем снова провёл ручкой по двум конкретным пунктам.

– А вот по этой части я готов двигаться, – сказал я. – Легализация его бизнеса в России и уплата всех недоплаченных налогов. По этим пунктам я понимаю, что ему понадобится отсрочка. И я готов пойти навстречу. Но только в том случае, если он со своей стороны гарантирует, что эти обязательства будут выполнены.

Адвокат тут же оживился, словно ухватился за спасательный круг.

– Я полагаю, мой клиент может дать вам своё честное слово… – начал он.

Я даже слушать это до конца не стал.

– Нет, – перебил я его. – К твоему сожалению, честному слову твоего клиента я больше не верю. Только юридически подтверждённые обязательства. И чтобы у тебя не было иллюзий, – обозначил я. – Я тоже покажу этот документ грамотному юристу, прежде чем поставить подпись.

Адвокат снова закашлялся. Было видно, что этот разговор ему физически неприятен.

Я постучал пальцем по листу, указывая на пункт про налоги.

– И да, – добавил я. – По этой части я тоже готов предложить вам вилку, потому что сомневаюсь, что юридически всё это можно будет оформить впрямую.

Мужик сразу насторожился.

– Какую вилку? – спросил он.

– Простую, – ответил я. – Вы считаете сумму недоплаченных налогов. И чтобы не влетать на крупные штрафы от государства, Али может потратить сопоставимую сумму на благотворительность. В таком формате он сможет избежать штрафов, которые по размеру могут оказаться не меньше самой задолженности.

По испуганному взгляду мужика, я понял, что по этой части у адвоката не было никаких договорённостей с клиентом.

Адвокат завис надолго. Смотрел в одну точку, что-то быстро прокручивая у себя в голове.

Наконец он медленно поднял на меня глаза.

– На этот счёт мне нужно будет посоветоваться с клиентом, – пояснил он. – Я попробую позвонить ему прямо сейчас.

Я лишь пожал плечами.

– Валяй.

Я прекрасно понимал, что несмотря на то, что Али находился в ИВС, никаких серьёзных проблем со связью у него нет. Такие люди даже там остаются на связи. И слова адвоката это только подтверждали.

Он поднялся из-за стола, достал телефон, бросил мне:

– Я вернусь через несколько минут.

И вышел из моей каморки, прикрыв за собой дверь.

А я поймал себя на мысли, что мне даже стало любопытно представить лицо Али. В тот момент, когда его адвокат будет объяснять ему, что договориться с физруком «малой кровью» не получилось.

Надо сказать, адвокат болтал по телефону куда дольше, чем те «пару минут», которые он мне обещал. По звукам снаружи я ничего не слышал, но и так было понятно, что разговор у них с Али складывается непростой, если вообще не на грани истерики.

Однако я отлично понимал, что лучше быть на свободе с прохудившимся кошельком, чем сидеть за решёткой, сохранив при этом свои деньги. Не зря же говорят – жадность фраера сгубила. Вопрос был только в том, до какой отметки у Али дойдёт эта жадность и где у него сработает инстинкт самосохранения.

Я смотрел на дверь, на щель под ней, где лежала полоса света из спортзала. Тянуть эти переговоры и откалывать на завтра или на послезавтра я не собирался. Решение я принял заранее – всё должно закончиться сегодня. Затяжка в таких историях всегда работает против тебя.

Прошло около двадцати минут, прежде чем дверь, наконец, скрипнула и открылась. На пороге вырос адвокат.

Выглядел он уже не таким собранныйэм, как в начале. Мужик был бледный, весь вспотевший, как после бега, причёска сбилась. Воротник рубашки словно давил ему шею, делая лицо пунцовым. Уверенность с его рожи слезла так, будто её водой смыло. Он конечно остарался держаться, но организм выдавал всё честнее любых слов.

По всей видимости, ему пришлось долго и упрямо доносить до своего клиента очевидное, что он делает всё возможное в данной ситуации. И что дальше уже не юридическая техника решает, а готовность Али платить за свободу.

Но, по понятным причинам, Али это могло не устраивать. Такие люди до последнего надеются, что кто-то «порешает» за них, а платить будут только другие.

Я даже успел подумать, что разговор у них зашел в тупик. Что Али либо не согласился, либо решил поменять адвоката, ну или просто упёрся рогом и пошёл в отказ. И я был готов услышать отказ на своё предложение, которое, кстати, было вполне конструктивным и для них даже спасительным.

Адвокат молча вошёл в каморку, подошёл к столу и так же молча опустился на стул. Он начал жевать губу и делал это так сильно, что на губах почти сразу выступили кровоподтёки.

Я не стал смотреть на него долго. Мне было не до сочувствия.

– Ну и? – поторопил я его. – Выкладывай, что там у тебя.

Адвокат поднял на меня глаза, и в этих глазах было всё: усталость, злость, неприятие. Но поверх этого было и вынужденное согласие с реальностью.

– Мой клиент согласен с вашим предложением, Владимир Петрович, – неохотно сказал адвокат.

Каждое слово ему буквально приходилось выталкивать наружу.

Я лишь хмыкнул.

– Что сказать… разумное решение.

Адвокат сглотнул, стараясь вернуть себе хоть какую-то опору под ногами.

– Мне понадобится немного времени, чтобы подготовить необходимую документацию, – заверил он. – Полный пакет. Чтобы мы могли всё это подписать. Тем самым достигнутое соглашение станет юридически значимым и обязательным для исполнения.

Он тяжело вздохнул.

– Я пришлю вам текст, – пообещал мужик. – Владимир Петрович, вы понимаете, это крайне необычный, можно сказать, эксклюзивный юридический документ. Поэтому мне придётся над этим хорошенько поработать. Затем вы уже сможете согласовать этот документ со своим юристом.

В голосе всё равно слышалось: ему неприятно, что он сейчас не диктует условия, а вынужден их оформлять. И это меня устраивало.

– Что ж, отлично. Буду ждать от тебя документа, – улыбнулся я.

Адвокат аккуратно собрал все бумаги в папку, закрыл её и поднялся из-за стола. Уже почти развернувшись к двери, он протянул мне руку – явно желая закрепить достигнутую договорённость рукопожатием.

Я посмотрел на его ладонь, затем поднял взгляд на лицо и медленно покачал головой.

– Нет, дружок, руку я тебе сейчас жать не буду, – пояснил я свою позицию. – Вот когда всё подпишем окончательно, тогда и пожмём.

Его рука ещё несколько секунд висела в воздухе. Видно было, насколько адвокату некомфортно находиться в этой ситуации, насколько тяжело ему даётся эта роль того, кто вынужден принимать условия.

Но всё это они с Али сделали себе сами. Своими решениями и собственной жадностью.

Адвокат наконец убрал руку, постоял секунду. Мужик явно не знал, что делать дальше, и как-то совсем нерешительно повернулся к двери.

– До свидания, – бросил он сдавленным голосом.

– Ага, и тебе всего хорошего, – ответил я.

Дверь за ним закрылась.

Когда адвокат ушёл, я откинулся на спинку стула и позволил себе на пару секунд просто посидеть в тишине.

Вот так. Даже в какой-то степени неожиданно для самого себя – я закрыл ещё одно большое и по-настоящему важное дело. Конечно, окончательные выводы можно будет делать только после того, как я увижу текст документа, но фундамент уже был заложен.

Я вытащил из внутреннего кармана куртки конверт, достал деньги и пересчитал их.

Сто тысяч рублей.

Немного. Но и не так уж мало – по крайней мере, достаточно, чтобы начать решать вопрос с техническим обеспечением ребят: форма, инвентарь…

Пересчитав деньги, я аккуратно убрал их обратно в конверт. Сунул его во внутренний карман и набрал номер Ани.

– Алло, Володя, ты уже подходишь к дому? – сказала она, как только услышала мой голос.

– Ну почти, – ответил я и тут же уточнил: – Хотя нет, я ещё в школе, в спортивном зале.

– Ты, конечно, трудоголик, – захихикала Аня. – Мне даже жалко, что через телефон нельзя передать запахи. А если бы можно было, ты бы уже давно прибежал домой. Ужин ещё минут двадцать – и будет готов.

– Охотно тебе верю, – усмехнулся я.

И это была чистая правда. В животе у меня предательски заурчало – голод за весь этот длинный день дал о себе знать всерьёз.

– А я здесь потому, – продолжил я, – что мне удалось наконец-то найти деньги. Можно начать потихоньку покупать для школьников форму и инвентарь.

– Ух ты, это же отличные новости! – искренне обрадовалась Аня. – Я тебя с этим поздравляю.

– Ну вообще-то, Аня, – усмехнулся я, – это я так тонко намекаю, чтобы ты мне помогла.

Аня снова захихикала, и по её смеху было понятно, что она уже давно к этому готова.

– Вообще не вопрос, помогу. Тем более я тебе это обещала, – уверенно сказала она. – Только ты мне скажи, что именно нужно, в каких количествах и какие размеры.

Все размеры и количества у меня были подготовлены заранее. Не зря мы с ребятами сделали табличку, а потом я сфотографировал её на телефон.

– Сейчас, Аня, подожди секундочку, я найду фотографию и перешлю тебе в чат, – сказал я.

– Конечно, я жду.

Я поставил телефон на громкую связь, зашёл в файлы, пролистал галерею, нашёл нужный снимок и отправил его девчонке.

– Ага, вижу, только что пришло, – отозвалась она.

Несколько секунд Аня молчала, внимательно изучая фотографию, а потом вынесла свой вывод:

– Пам-пам-пам… ну ясненько, понятненько, – протянула Аня. – Ты мне скажи: на какие бюджеты я могу ориентироваться, Володь?

– Бюджет – это бюджет, – ответил я. – Но исходить всё-таки нужно из формулы «цена равно качество». Чтобы не переплачивать, но и откровенный хлам тоже не брать.

– Ну всё, задача мне ясна, – подтвердила Аня. – Может, мне даже получится что-то прикинуть ещё до того, как ты приедешь. Ты же уже выезжаешь, я надеюсь?

Вопрос был задан так, что другого ответа, кроме «да», он просто не предполагал.

Я невольно выдохнул.

– Да, конечно, я уже выезжаю, Ань, – сказал я. – Сейчас с тобой договорим, и я сразу же закажу такси.

Я уже хотел добавить ещё пару слов, но в этот момент на экране высветился второй входящий вызов. И имя на экране было такое, что я моментально напрягся.

Звонил майор Борисов.

– Так, Ань, у меня звонок по второй линии, – быстро сказал я. – Я перезвоню.

– Я тебя жду, – успела сказать девчонка перед тем, как я сбросил вызов.

Внутри уже возникло ощущение, очень знакомое ещё с прошлой жизни… Похоже, после школы я сегодня домой уже не поеду.

Так это или нет – я узнаю прямо сейчас.

Я принял звонок от Борисова.

– Владимир, ещё раз тебе привет, – заговорил майор. – Ты там сидишь? Потому что, если не сидишь, то присядь. Новости у меня такие, что хоть в обморок падай.

Я хмыкнул, прижав телефон к уху.

– Давай выкладывай уже, не томи.

– Ну что я тебе скажу… – голос у Борисова стал деловым. – Мы с ребятами всё внимательно изучили, всё пробили по базам. И могу тебе сказать одно: схема, которую нам слили эти пацаны, оказалась настоящей.

Я на секунду прикрыл глаза – от удовлетворения.

– Так, это правда отличная новость, – сказал я. – И что? Какие теперь дальнейшие шаги?

– Ну как какие, – усмехнулся майор. – Ты же сам говорил, Володя, что тянуть в таких делах нельзя. Вот я и не собираюсь тянуть. Прямо сейчас мы с ребятами выезжаем, начинаем задержание.

Глава 21

Я сразу же внутренне согласился с такой постановкой вопроса. Здесь действительно нельзя было давать ни минуты форы. Любая пауза могла использоваться как возможность залечь на дно, сжечь концы и исчезнуть.

– Я так понимаю, для тебя важно тоже в этом деле участвовать? – уточнил Борисов.

– Это не просто важно, – сразу же обозначил я. – Это было одно из моих условий.

– Да помню я, помню, – ответил майор. – Вот поэтому я тебе сейчас и звоню, чтобы спросить: ты сейчас выезжать готов?

– Товарищ майор, я на такие вопросы обычно отвечаю просто: я как пионер – всегда готов. Дай мне буквально пару минут, я вызову такси и подъеду к вашему отделу.

На том конце линии послышался тихий смешок.

– Обижаешь, Володь. Ехать тебе никуда не нужно.

Я напрягся.

– Это ты сейчас в каком смысле?

– В том смысле, что я уже сам за тобой приехал.

И почти сразу после этих слов я услышал через приоткрытое окно характерный, приглушённый звук полицейской «крякалки».

– Так что давай выходи, – сказал Борисов. – Я тебя уже жду.

Связь оборвалась.

Я подошёл к окну и посмотрел на улицу. Во дворе действительно стояла машина.

Дальше всё было быстро. Я вышел из каморки, погасил свет в спортзале и направился к выходу из школы, собираясь по дороге отдать ключи вахтёру.

Но до поста я не дошёл.

Вахтёр сам вылетел мне навстречу в коридор, бледный, с выпученными глазами.

– Владимир Петрович… – выдохнул он. – Там какие-то менты приехали, ОМОН, туда-сюда… Прямо возле школы стоят!

Я посмотрел на него, улыбнулся, протянул ему ключи и легко хлопнул мужика по плечу.

– Не переживай, – сказал я. – Это они за мной приехали.

Я вышел из коридора к спортзалу, оставив вахтёра стоять посреди прохода с изумленной харей. Объяснять мужику что-то сейчас смысла не было никакого – ни времени, ни нужды. Потом, если захочет, расскажу.

А сейчас главное – не терять время.

Кстати, я не так давно понял одну простую, но принципиально важную вещь. Ключевая разница между девяностыми и этим временем была не в технологиях и даже не в внешней мишуре. Разница была в скорости распространения информации.

Тридцать лет – это ерунда по историческим меркам. Но скорость распространения информации за это время стала совершенно другой. Если в девяностых слух шёл по цепочке, от человека к человеку, то здесь он летел быстрее пули. Иногда даже быстрее, чем ты успевал подумать.

Здесь стоило тебе на секунду «затупить» – и информация уже жила своей жизнью. Расползалась по чатам, звонкам, мессенджерам, сторисам и голосовухам. И эта скорость была, без преувеличения, колоссальной. Я бы даже сказал, что разрыв между девяностыми и этим временем ощущался сильнее, чем между девяностыми и послевоенным СССР.

С этими мыслями в голове я быстро сбежал по ступеням школьного крыльца. Борисов меня заметил сразу – мигнул фарами.

Приехал он не на служебной «раскрашенной» машине. У майора был самый обычный легковой автомобиль без опознавательных знаков.

Но вот рядом с его машиной стояли ещё два автомобиля ППС. И вот они как раз сияли на весь школьный двор проблесковыми маячками, как новогодние гирлянды. Именно их, судя по всему, вахтёр и перепутал с ОМОНом. Потому что выглядело все так, будто здесь проходит спецоперация федерального масштаба.

Я сел в машину, захлопнул дверь и сразу же сказал, не тратя ни секунды:

– Едем.

Борисов, как я уже давно понял, был мужик сообразительный. Лишних вопросов не задавал, просто тронулся с места.

В зеркало заднего вида я увидел, как следом за нами сразу же поехали эти самые полицейские УАЗики. И вот это мне уже откровенно не понравилось. На мой взгляд, это было лишнее. Даже больше – это было вредно для наших задач.

Слишком заметно, шумно и демонстративно.

Я снова вспомнил о скорости информации. Если мы сейчас в таком пёстром, светящемся кортеже поедем к кому-то из фигурантов, то вероятность того, что они узнают об этом раньше, чем мы подъедем, была более чем реальной. Кто-то увидит, кто-то снимет, кто-то позвонит… и всё – привет, пустые адреса и выключенные телефоны.

Я повернулся к Борисову:

– Майор, я, конечно, не буду тебя учить, как работать… но, по-моему, это лишнее.

Я кивнул в сторону зеркала, где всё ещё маячили УАЗики с мигалками.

– Привлекать к себе внимание таким способом сейчас – это прям подарок для тех, кого мы едем брать.

– Почему? – с явным удивлением переспросил майор, бросив на меня короткий взгляд.

Я изложил менту свои соображения, проговорив вслух ровно то, что до этого прокрутил у себя в голове.

– Смотри, – сказал я, глядя вперёд на дорогу. – Достаточно одному человеку увидеть мигалки, второму снять на телефон, третьему скинуть в чат – и всё, цепочка пошла. Через пять минут информация будет у тех, у кого её быть не должно. Люди, которых мы едем брать, узнают об этом раньше, чем мы подъедем. Так что, если ты, товарищ майор, не хочешь, чтобы нас заметили раньше времени, нам надо ехать так, чтобы никому не было понятно, что мы из полиции, – резюмировал я.

Борисов задумался. Это был не тот тип, который обижается на чужое мнение. Майор умел слушать. Потом он молча вытащил телефон свободной рукой и тут же кому-то позвонил.

– Гена, слушай, брат, – заговорил он. – Мне тут правильную мысль умные люди подсказывают…

Дальше он пересказал своему собеседнику ровно те опасения, которые я только что озвучил. Судя по паузам, на том конце линии ему что-то возражали.

– Да, да, я всё понимаю, Ген, – ответил Борисов, чуть жёстче. – Но с твоим начальником я потом сам поговорю.

Майор сбросил вызов и повернулся ко мне.

– Блин, Володя, – сказал он уже с усмешкой, – вот ты порой такие вещи говоришь и такие схемы прокручиваешь, что я, честно говоря, вообще кое-чего не понимаю…

– Чего?

– Почему ты в этой своей школе физруком застрял. Это явно не твой потолок.

Я, конечно, ничего на слова майора не ответил. В этом не было необходимости. Некоторые вещи лучше оставлять без комментариев.

Зато я заметил другое. В зеркале заднего вида было хорошо видно оба полицейских автомобиля. Они держались за нами на небольшом расстоянии. Теперь один за другим они начали сворачивать на соседние улицы и уходить в сторону.

Борисов тоже это увидел.

– Оно просто как получается, – сказал он спустя несколько секунд. – Начальник этих ребят – мой очень хороший друг. Мы с ним ещё вместе в школе милиции учились. А у него сейчас, скажем так, неприятности по службе… кресло шатается. Вот поэтому, Володь, я и хотел, так сказать, своему человеку в этом плане немного помочь. Чтобы кресло перестало шататься под ним…

Борисов усмехнулся.

– Ладно, это всё дела житейские. С нами ОМОН поедет, – майор кивнул в сторону бокового зеркала. – Вон они, наши ребята.

Я посмотрел назад. Чуть поодаль действительно шёл фургон без опознавательных знаков. Обычная машина, которая не бросалась в глаза.

– Ну и мои пацаны-оперативники уже поехали раньше по адресам, – добавил майор.

Я на секунду задумался.

– А много ещё людей вообще знают об этой операции?

Борисов помолчал, потом выдохнул.

– По-хорошему, мне бы всё это надо было напрямую с начальником согласовывать…

– Согласовал?

– Неа, делать этого я всё-таки не стал. Как раз чтобы никто больше об этом не знал. А то наш начальник, блин, любит, чтобы всё было ярко и эпично… Но, если честно, я не только поэтому молчал.

– А почему ещё? – заинтересовался я.

Майор скосил на меня взгляд, будто прикидывал, стоит ли вообще это озвучивать, потом всё же решился.

– Вот я тебе как на духу говорю, Володя… Ты смеяться будешь, если узнаешь весь этот расклад, как есть.

– Обещаю, что если и буду, то негромко, – усмехнулся я. – Давай, рассказывай.

Майор крепче сжал руль.

– Ты прикинь… У одного из этих пацанов, которому ты чуть причинное место не отстрелил, – продолжил он, – батя – целый начальник отдела. В соседнем районе.

Я действительно усмехнулся. Но не потому что это было неожиданно. О том, что у этого товарища отец – мент с немаленькой должностью, я знал ещё со слов Васи. Но сама ситуация всё равно выглядела… иронично.

– Интересно, – сказал я. – И как ты об этом узнал?

– Да как, – пожал плечами Борисов. – Он моему сержанту начал рассказывать, что сейчас приедет его отец и всех тут поставят раком… Пришлось мне, короче, с ним отдельно целую воспитательно-разъяснительную беседу провести, – продолжал Борисов. – Ну, с этим вот пацаном, сынком начальника. Чтобы он успокоился. И на тему того, что его батя вряд ли обрадуется, когда узнает, на каком именно основании его любимый сыночек в ментовке оказался.

Примерно то же самое я думал ещё в тот момент, когда узнал, кто отец у Кости.

– А потом, блин, прикинь… – добавил майор, чуть скривившись. – Его батя уже сам начал обзванивать все наши городские отделы и искать своего сынка.

Я нахмурился, понимая, куда может свернуть этот рассказ.

– Не, Володь, напрягаться не надо, – сразу отреагировал Борисов. – Я, естественно, ничего не сказал. Потому что по бумагам я этих двоих ещё даже не оформлял. Оформлю потом, когда всё закончится… хер знает как правильно поступить.

Я действительно напрягся на мгновение, но после его слов снова расслабился.

– Ну тогда рассказывай, – сказал я. – Что вам в итоге удалось нарыть?

Борисов тяжело вздохнул, заранее понимая, что сейчас будет не самый простой разговор.

– Да ну что… – протянул он. – Насчёт наших этих преступников, Володь…

И дальше майор уже подробно начал рассказывать о результатах проверки той самой схемы, которую нам слили пацаны в подвале.

Слушать мне, конечно, было крайне интересно. Я, если честно, ожидал услышать от него что угодно. Ну почти что угодно. Но то, что рассказал дальше майор Борисов, я совершенно точно не ожидал услышать.

Меня поразило другое – эта дрянь, вся эта гадость, по сути, производилась прямо в нашем городе. Не где-то там в далёких странах с какими-то сложными международными маршрутами.

Никакой Южной Америки и дальних поставок.

Выяснилось, что завод по изготовлению этой дури находится буквально в нашем городе. Более того – в подвале обычного жилого дома.

– Ну там, в подвале, ещё в советское время был цех по производству всяких аптечных препаратов, – рассказывал Борисов, не отрывая взгляда от дороги. – Помнишь, по рецептам выдавали, вся эта кухня…

Я время от времени кивал, показывая, что внимательно его слушаю.

– Потом эти рецептурные отделы начали закрываться один за другим, – продолжал майор. – Помещение в итоге долгое время просто стояло. Ну а теперь всё это используют… не самым хорошим способом.

Он на секунду замолчал.

– Ты же понимаешь, Володя, – снова заговорил майор, – что даже жильцы, которые там живут, они вообще ни сном ни духом. Хотя из того, что мне уже удалось нарыть при беглой проверке, там даже было несколько жалоб. Насчёт того, что что-то не то с водой, которая течёт из-под крана.