Текст книги "Физрук: на своей волне 7 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Боковым зрением я отчётливо видел, как его мужики уже вылезли из машин и бросились к своему оружию, лежащему на земле.

Наступал час икс.

И именно сейчас начинала разворачиваться та часть моего плана, к которой я готовился особенно тщательно.

Глава 3

Что тут сказать – я действительно пытался решить этот конфликт так, чтобы Али ограничился теми пунктами, которые я ему заранее обозначил. Но довольно быстро стало ясно, что мужик оказался крайне своевольным и решил переть до конца, не задумываясь о последствиях.

А такие решения всегда имеют одну особенность. Они начинают обрастать новыми проблемами, как снежный ком, который уже не остановить.

В следующий момент, когда дружки Али наконец добрались до своего оружия и начали хватать его с земли, из-за соседнего холма раздался визг резины.

Резкий, злой, узнаваемый.

На «Ниве», «Паджеро» и «Крузаке» подъезжала моя братва. Сработало всё, чёрт возьми, буквально секунда в секунду. Опоздай они секунд на десять, не больше – и подельники Али уже успели бы поднять оружие и взять меня на прицел.

Но этого не произошло.

Потому что мои пацаны вылетели сразу с разных сторон, жёстко и нагло, как вихрь, сметая всё на своём пути. Мы, по большому счёту, не договаривались о том, что произошло дальше. Договор был только на страховку. Но пацаны решили иначе. Они пошли на таран и просто прорвали усиленными бамперами своих машин то оцепление, в которое меня зажали люди Али.

Машины врезались в «строй», металл скрежетнул, тачки разметало в стороны.

Выглядело это, чёрт возьми, действительно эффектно.

Улетела та самая «шестёрка», BMW на номерах другого государства и ещё одна «Лада Приора» – их просто снесло, как пустые коробки.

Машины моих корешков влетели внутрь, резко остановились. Встали передо мной, закрывая меня от любых дальнейших поползновений со стороны людей Али.

Почти сразу из машин выскочили мои пацаны. Естественно, вооружённые до зубов – кто чем. И вот это самое «кто чем» они без лишних разговоров же направили в сторону людей Али, которые так и не успели поднять своё оружие с земли.

– А ну, сука, все подняли руки вверх и быстро сделали несколько шагов назад! – заорал Михаил.

Чтобы эти весёлые ребята стали чуточку сговорчивее и внимательнее отнеслись к его словам, Миша выстрелил несколько раз в воздух.

Подействовало исправно.

Люди Али мгновенно отступили на шаг назад, испуганно поднимая руки. Вся их бравада куда-то испарилась, словно её и не было.

Блин, ну что тут ещё скажешь… Мой лучший ученик Михаил явно сохранил свою прежнюю хватку. Когда он был зол, как сейчас, не послушать его было попросту невозможно.

В смысле – невозможно без последствий для собственного здоровья.

Остальные мои пацаны держали людей Али на прицеле, чтобы ни у кого из них даже мысли не возникло дёрнуться или сделать лишнее движение. Да, понятное дело, по численности нас было в разы меньше, чем их. Но в такие моменты счёт идёт не по головам. Когда у тебя в руках оружие, преимущество мгновенно оказывается на твоей стороне. Хотя бы уже потому, что пуля летит куда быстрее любого человеческого действия.

– Спасибо, пацаны, – бросил я своим. – Вовремя вы прям подъехали.

После этого я прошёл между Аркашей и Михаилом, направляясь к Али. Тот выглядел откровенно опешившим. Ситуация во второй раз подряд перевернулась для него с ног на голову, и перевернулась не в его пользу.

Ещё минуту назад Али собирался «что-то» сделать с моим телефоном, на котором было записано видео его обещаний. А теперь он заметно обмяк. И, судя по выражению лица, был уже совсем близок к тому, чтобы наложить в штаны от чистого, животного страха после появления моего подкрепления.

– Али… а Али, – сказал я, внимательно глядя на него. – А я-то думал, мы с тобой уже обо всём договорились. Думал, пожмём руки и спокойно разойдёмся. Но ты почему-то решил переобуться. Вот как так получается – я ума не приложу.

Али после моих слов заметно изменился в лице.

– Брат, ты просто не так меня понял… – торопливо заговорил он. – Я тебя как раз хотел руку пожать.

И, словно в подтверждение своих слов, он потянул ко мне руку, явно рассчитывая сейчас всё это дело скрепить рукопожатием и закрыть вопрос. Я лишь мельком посмотрел на его протянутую ладонь и медленно покачал головой.

– Нет, Али, – возразил я. – Закрепить наши прежние договорённости у тебя уже был шанс. Но ты сам счёл возможным им не воспользоваться.

Руку я, разумеется, жать не стал.

– Почему?.. – испуганно проблеял Али, явно не ожидавший такого поворота.

– Да я вот даже и не знаю, почему, – коротко пожал я плечами. – Это ты лучше не у меня спрашивай, а у самого себя.

Я сделал небольшую паузу, после чего продолжил уже деловым, холодным тоном:

– Ну а пока я донесу до тебя одну простую вещь. Расклад сейчас немножечко изменился. И, блин, представляешь… изменился он опять не в твою пользу.

– Как изменился?.. – осторожно переспросил Али.

– Ну как, – начал я пояснять. – Раньше, когда мы с тобой разговаривали с глазу на глаз, претензии к тебе были только с моей стороны.

Я обвёл взглядом стоящих вокруг людей и машины.

– А теперь вот вся эта наша ситуация, скажем так, самую малость изменилась.

Я видел, как Али начинает пробивать по-настоящему крупная дрожь. При всех своих очевидных недостатках этот мужик был достаточно смекалистым. И он вполне ясно понимал, куда именно я веду наш разговор.

– Ты понимаешь, – продолжал я, не сводя с него взгляда, – что после того, как к нашему разговору подключились твои корешки, мои корешки тоже не остались в стороне. Что, в общем-то, логично.

– Понимаю… – кивнул Али.

– И я думаю, – не останавливался я, – что ты также понимаешь, что у моих пацанов на вечер были совершенно другие планы.

– Да… я это понимаю, – пусть и крайне неохотно, но всё же согласился он.

– Ну вот и ты тогда меня пойми, – продолжил я. – Планы на вечер ты со своими людьми благополучно испортил. А это значит, что теперь у моих людей тоже появились свои претензии. И как лично к тебе, так и к твоим людям.

Я видел, как Али буквально выворачивает изнутри. Его опасения, которые он, видимо, до последнего пытался от себя отогнать, наконец подтвердились. В глазах мелькнуло то самое понимание, от которого обычно становится по-настоящему страшно.

– Я вот почему-то думаю, – заключил я, – что свои претензии мои пацаны озвучат прямо сейчас.

По поводу того, что у моих пацанов будут свои претензии, мы с ними обсуждали заранее. Поэтому я спокойно повернулся к Михаилу, ожидая, что он возьмёт слово, как и было договорено.

Михаил пистолет не опускал. Оружие, разумеется, было травматическим, как мы обговаривали. Но в этот момент это уже мало кого волновало.

– Миша, тебе слово, – сказал я, повернувшись к нему.

– Требование у меня одно и единственное, – сразу взял он слово.

Я прекрасно понимал, что требования будут жёсткими. Но, как говорится, не зевай – на то и ярмарка. Ситуация сама к этому подвела.

– У вас есть ровно месяц, – продолжил Миша, – чтобы выполнить все те требования, которые вам уже озвучил Владимир. А после этого каждый из вас, независимо от того, есть у него какие-то законные основания или нет, валит к чёртовой матери из нашего города. Раз и навсегда.

Я заранее знал, что именно так Миша и сформулирует своё требование. Мои бывшие ученики его поддержали единогласно и это требование поддержал и я сам.

Миша говорил громко, так, чтобы его слышал не только Али, но и все остальные присутствующие здесь люди. Чтобы ни у кого потом не возникло соблазна сказать, что он что-то «не так понял» или «не расслышал».

Люди Али тотчас начали перешёптываться между собой. Было видно, что каждый из них прекрасно понимает, насколько серьёзной для них является озвученная предъява.

– Других предложений у меня для вас нет, – продолжил Михаил тем же жёстким, ровным тоном. – Если вы не готовы уважать нас, то и мы вас уважать и терпеть здесь просто не будем. Я не хочу, чтобы в моём городе были люди, которые, во-первых, не держат своё мужское слово, – отчеканил он. – А во-вторых, готовы толпой забить до смерти обычного школьного учителя, виноватого лишь в том, что сделал одному из вас замечание.

Я прекрасно понимал, что для этих товарищей предложение было практически неприемлемым. Всё-таки здесь у них уже всё стояло на рельсах – бизнес, налаженные связи, отлаженные схемы, деньги, которые исправно текли мимо бюджета страны, в которую они приехали.

Я так же ясно понимал и другое. Вернись они на свою родину – им пришлось бы начинать всё фактически с нуля. И далеко не факт, что у них получилось бы выстроить всё заново. Слишком многое здесь им сходило с рук.

Потому что там, у себя дома, они уже не смогли бы так вольно нарушать законы. И уж точно не смогли бы относиться к окружающим с тем же пренебрежением и наглостью, к которым привыкли здесь.

Я прекрасно понимал, какой будет ответная реакция со стороны людей Али на это предложение. И именно поэтому внимательно следил за каждым их движением.

– Миша… сейчас максимально осторожнее… – прошептал я своему бывшему лучшему ученику.

И сказал я это вовремя.

В тот же самый момент один из людей Али резко рванул вниз, к пистолету, лежавшему на земле. Только вот, в отличие от нашего оружия, пистолет у этого товарища был самый что ни на есть настоящий. Боевой.

Он схватил ствол и тут же начал беспорядочную пальбу.

Мои пацаны среагировали мгновенно. Все разом ушли за автомобили, прячась за металл и одновременно открывая ответный огонь из травматов. Я тоже нырнул за укрытие, прижавшись к машине.

Остальные люди Али начали хватать своё оружие. Ситуация окончательно сорвалась с тормозов.

– Аркаша ранен! – услышал я сквозь треск выстрелов.

Аркаша шипел от боли, но не сдавался, продолжая отстреливаться, прижимаясь к боку машины.

Эти товарищи, обнаглевшие окончательно, даже не понимали, что только что сами себе подписали приговор.

– Володя, прикрой меня! – крикнул Миша, прижимаясь к машине.

– Ствол дай! – коротко ответил я.

Миша не стал задавать вопросов. Просто перекинул мне пистолет.

Я поймал его на лету, и сразу же проверил. Быстро, на автомате – чтобы потом не было никаких сюрпризов, которые обычно всплывают в самый неподходящий момент.

Закончив, я покосился на Мишу. Тот прижимался к заднему колесу своего автомобиля, собранный, сосредоточенный.

– Готов, Миш? – коротко спросил я.

– Готов, – так же коротко ответил он.

– Тогда на счёт три начинаем, – сказал я.

– На счёт три, – подтвердил Миша и показал мне большой палец.

Я глубоко выдохнул, сбрасывая лишнее напряжение.

– Раз… два… три! – отчеканил я, давая сигнал.

И в тот же момент начал активно стрелять.

Моя задача сейчас была предельно простой и предельно важной: отвлечь внимание на себя, забрать максимум фокуса. Миша должен был без помех добраться до салона автомобиля и при этом не схлопотать пулю, нож или что-нибудь ещё не менее неприятное.

На счёт три, как мы и договаривались, Миша резко вскочил и стремительно рванул к машине. Боковым зрением я заметил, как один из людей Али, вооружённый какой-то увесистой монтировкой, бросился ему навстречу, делая резкий рывок. Было видно, что этот урод совсем не прочь приложить Михаила монтировкой прямо по голове.

Миша его тоже заметил.

– Не отвлекайся! – крикнул я ему. – Иди!

Я не стал тянуть ни секунды. Как только увидел, что урод с монтировкой пошёл в рывок, всё лишнее из головы исчезло. Осталась только цель, расстояние и понимание: если он сейчас добежит – Мише конец.

Я прицелился, выводя мушку ровно туда, куда и собирался – в колено. Чтобы он упал и больше никуда не побежал.

Выстрел прозвучал глухо… БАХ!

Попал.

Мужика словно подрубили. Его нога подломилась в ту же секунду, монтировка вывалилась из руки и с металлическим лязгом ударилась о землю. Он заорал так, что крик прорезал всё вокруг:

– А-а-а-а!..

Товарищ рухнул на бок, сразу же схватился за ногу и начал извиваться, катаясь по земле. Боль была настоящая. Такая, от которой темнеет в глазах и мир схлопывается до одной точки.

Да, травмат, резиновая пуля.

Но попробуй получи этой «резинкой» по колену – мало не покажется. Там уже не до героизма…

Миша тем временем сделал ровно то, ради чего всё это и затевалось. Он рывком добежал до машины, дёрнул дверь и буквально ввалился в салон.

Следующая секунда показалась длиннее обычного вдоха. И тут над всей этой «Беверли-Хиллз» разнёсся звук клаксона.

Бип.

Бип.

Бип.

Звук ударил по ушам и словно поставил жирную точку во всём происходящем. Его услышали все. И свои, и чужие. Те, кто ещё держал оружие, и те, кто уже начинал понимать, что ситуация ушла далеко не туда, куда они рассчитывали.

Но дело в том, что это был не просто сигнал.

Это был знак.

Знак того, что следующая фаза началась и назад дороги больше нет. Для людей Али и для самого «сеньора Помидора» этот звук не предвещал уже ничего хорошего.

– Мужики, по машинам! – рявкнул Миша.

Мои бывшие ученики среагировали мгновенно – каждый знал своё место и свою задачу. Они начали исчезать в салонах, хлопали двери.

Я тоже не стал зевать. Сразу рванул к «крузаку» и запрыгнул внутрь. Вместе со мной оказался Аркаша. Он был ранен и держался за руку, в которую угодила шальная пуля.

Я бросил на него быстрый взгляд и сразу понял, что здесь ничего критического. Судя по всему, пуля прошла по касательной, зацепив мясо, но не кость. Однако крови было прилично – она уже успела залить сиденье и перепачкать белоснежный кожаный салон.

Я машинально отметил про себя – хрен его знает, ототрётся это всё потом или нет. Но тут же отмахнулся от этой мысли… сейчас это было абсолютно неважно.

– Брат, ты как? – спросил я, повернувшись к Аркаше.

Он шумно, с усилием выдохнул, поморщился, но держался спокойно.

– Да бывало и лучше, Володь, – ответил он. – Но ничего серьёзного, точно. Живой, руки-ноги на месте… А вот этим товарищам теперь точно будет задница, – процедил Аркаша с явной насмешкой в голосе. – Причём такая, что они даже не представляют, насколько большая.

Он выдохнул и продолжил уже спокойнее.

– Но ничего… ждать осталось совсем недолго. Скоро они сами всё поймут.

Аркаша был прав. Теперь оставалось только ждать. И ждать им действительно пришлось совсем недолго.

– Всем не двигаться. Вниз, на землю. Лицом в пол. Работает ОМОН, – тяжело прогремел голос из громкоговорителя.

Почти сразу за этим раздался визг резины, резкий и неприятный, режущий слух. Со стороны холмов, ломая пространство скоростью, в низину «Beverly Hills» ворвался фургон. Его швыряло на неровностях, из-под колёс фонтанами летела пыль. Но водитель не сбавлял ход до последнего. Машина резко дёрнулась, остановилась, и облако пыли накрыло всё вокруг, делая происходящее мутным, почти нереальным.

Боковая дверь отъехала в сторону мгновенно, и из фургона начали выскакивать омоновцы. Пуленепробиваемые щиты перекрывали пространство, фигуры смещались, занимали сектора, отсекали любые направления отхода.

В этот момент стало ясно, что всё уже решено. Лица людей Али начали меняться почти одновременно. Кто-то замер, словно надеясь, что происходящее обойдёт его стороной. Некоторые рефлекторно дёрнулись, но тут же поняли, что сделали это зря.

ОМОН пошёл в работу…

«Разбойников» валили на землю, лицом в пыль и мелкий камень, прижимали коленом, выворачивали руки за спину. Любая попытка сопротивления только ускоряла боль и делала её сильнее. Здесь сопротивление было не борьбой, а ошибкой. Пластиковые стяжки щёлкали сухо и спокойно.

Работали без разбора, не деля на «главных» и «рядовых», ничего не выясняя. Вооружённые, растерянные, злые – все были одинаковыми. Гости из ближнего зарубежья теперь лежали лицом вниз, с вывернутыми руками и сбитым дыханием, постепенно понимая, что назад уже ничего не откатить.

От автора:

Я опередил своё время – и вернулся, когда мир стал готов. Алхимия, аристократия и сила, которой здесь давно не видели: /reader/534211

Глава 4

Так, один за другим, в землю были вдавлены все люди Али. А следом уложили и самого Алибабу. Он больше не был ни главным, ни тем, за кем стоят другие. Теперь Али был просто телом на земле, которое перестало решать хоть что-нибудь.

В воздухе ещё долго висели мат и крики, обрывки фраз, болезненные стоны. Прошло всего несколько минут с того момента, как всё закончилось, но по ощущениям – будто куда больше. Напряжение постепенно спадало, оставляя после себя тяжёлую, вязкую тишину.

Все сорок «разбойников» оказались обезврежены и лежали на земле лицом вниз, вытянувшись неровной, ломаной линией, кто как упал. На руках у всех были наручники – не те, к которым я привык, железные и холодные, а какие-то пластиковые затяжки. Но они были стянуты так, что сразу становилось понятно – самостоятельно из них никто уже не выберется.

– Ай, больно… – то и дело раздавалось со всех сторон.

Для некоторых, особенно буйных, было заметно больнее. Омоновцы, мужики отнюдь не маленькие и не хрупкие, без лишних церемоний наваливались на спины таких «активных» своими коленями, прижимая их к земле. Желание шевелиться пропадало как-то сразу.

Мы с мужиками наконец выбрались из машин наружу. Миша сразу направился к командиру омоновцев. Подошёл по-свойски, и они тут же тепло, по-дружески обнялись, будто встретились не на задержании, а на обычной встрече старых знакомых.

– Рад тебя видеть, брат, – сказал командир ОМОНа, слегка отстраняясь.

– Взаимно, – усмехнулся Миша. – Вот спрашивается, когда бы мы ещё встретились, а?

Командир хмыкнул, оглядел площадку с лежащими на земле людьми и покачал головой.

– Ну, в следующий раз, Михаил, я бы предпочёл встретиться у тебя дома, – сказал он с усмешкой. – В твоей легендарной бане всё-таки.

Они снова обнялись.

– Блин, Володя, ну ты это… прям всё по нотам разыграл, – с усмешкой и явным удовлетворением прокомментировал Аркаша. – Прямо на тоненького прошли, но, чёрт возьми, как же это сработало. Я, если честно, до сих пор в лёгком шоке.

Почти сразу со всех сторон послышались одобрительные реплики и короткие комментарии от моих других бывших учеников. Мужики хмыкали, кивали и бросали фразы вроде «вообще пьеса» или «красиво сработали».

Я никак это не комментировал. Просто молча слушал, потому что, по большому счёту, всё действительно так и было. Ничего случайного здесь не произошло. Ещё заранее я сообщил в отдел полиции одному из многочисленных знакомых Миши о том, что именно и где будет происходить. Безусловно, знакомства Миши сыграли свою роль, но не в том смысле, в каком обычно это представляют. У нас просто был прямой контакт с полицейским начальником, без лишних посредников и недомолвок.

А дальше уже пошла работа. Я сумел заинтересовать этого человека в проведении именно такой операции, которую мы только что увидели вживую. По сути, для него это был редкий и очень удачный шанс – провести масштабное задержание фактически целой организованной преступной группы…

Для полицейского, тем более находящегося в звании майора, подобная история означала вполне реальную перспективу внеочередной звёздочки на погонах. И, надо признать, сработало всё ровно так, как и было рассчитано.

Кстати, сам этот полицейский, который вполне официально вызвал сюда группу захвата, подъехал уже следом, на служебной машине. Майор выбрался из служебного автомобиля и неторопливо оглядел площадку, оценивая результаты работы омоновцев. Его взгляд скользил по лежащим лицом в землю людям, по защёлкнутым стяжкам, по спокойно работающим бойцам. Ну и по мере этого осмотра выражение на его лице менялось. В какой-то момент майор не сдержался и довольно потёр ладони, понимая, что его карта очень удачно легла.

– Ну, мужики… – выдал он с откровенным удовольствием. – Вы мне прям конкретно так подмасляли.

Миша усмехнулся и кивнул в мою сторону.

– Ты не нас благодари, – сказал он. – А Володю. Это всё его задумка.

Майор посмотрел на меня уже внимательнее. В его взгляде читался профессиональный интерес и удовлетворение от хорошо сыгранной партии.

– Филигранно сработано, – сказал мент и протянул мне руку.

– Бдительная гражданская позиция, – ответил я, глядя ему в глаза.

Майор хмыкнул, явно оценив формулировку.

– Мы в полиции только «за» такую бдительность, – сказал он. – Так что если где-нибудь ещё подобное проявится, сообщайте незамедлительно. Мы, так сказать, в долгу не останемся.

– Замазали, – ответил я. – Контакты у меня есть.

Майор ещё раз поблагодарил меня, уже скорее по инерции, и направился к командиру ОМОНа. Дальше начиналась уже их внутренняя кухня – отчёты, формулировки, протоколы.

Почти сразу после этого на площадке появились другие полицейские машины. Следом подъехал большой автозак, и задержанных начали по одному поднимать с земли и грузить внутрь. Теперь для этих уродов точно ничего хорошего не светило.

Но, увы, эти товарищи оказались попросту недоговороспособными. Все попытки решить вопрос словами окончательно потеряли смысл. Вот происходящее и перешло в ту фазу, где уже никто ни с кем ничего не обсуждает.

Почти сразу на место подъехала скорая. Аркаша, хоть и уверял всех вокруг, что медицинская помощь ему не нужна, всё-таки подошёл к врачам. Те усадили его, начали осматривать и обрабатывать рану, полученную во время перестрелки. Судя по их спокойствию и уверенным движениям, ничего критического они там не увидели. Однако порядок есть порядок…

Я же в этот момент направился прямиком к Али. Он всё ещё лежал лицом в землю и тяжело дышал. Вся его прежняя уверенность окончательно исчезла, и теперь передо мной был просто человек, которого вернули к реальности самым прямым способом.

Я присел рядом с ним на корточки.

– Ну как у тебя дела? – невозмутимо спросил я.

Али молчал. Даже головы не повернул.

– Ты, если вдруг адвокат тебя отмажет или ещё что, – продолжил я тем же ровным тоном, – про нашу договорённость не забывай. И про то мужское слово, которое ты мне дал, тоже не забывай.

Али снова ничего не ответил, явно решив, что молчание сейчас – самая безопасная стратегия. Ну, хозяин – барин.

Я прекрасно понимал, что с хорошим адвокатом у него был вполне реальный шанс избежать серьёзной ответственности. Формально он не держал оружия, не стрелял, не бил ножом и не замахивался монтировкой. Юридически у него оставались «чистые руки», если очень постараться.

И, как ни странно, мне это даже было на руку. Было бы куда удобнее, если бы этот урод не получил реального срока и остался на свободе. Вместе с долгом, который никуда не делся.

– В общем, дружок, я на связи, – сказал я, поднимаясь. – Мой номер ты знаешь.

Я коротко похлопал его по плечу, и добавил напоследок:

– Помни, что долг платежом красен… А ещё, Али, я тебе одну важную вещь забыл сказать. На самом деле очень важную. Ты меня сейчас слушаешь? Я бы на твоём месте рекомендовал послушать меня очень и очень внимательно.

Али дёрнулся, стиснул зубы и шумно выдохнул.

– Да… я тебя слушаю, говори, Владимир, – с трудом выдавил Али.

Его тут же перекосило от боли. Боль, которую он испытывал, искажала лицо, ломала привычную мимику и стирала остатки прежней уверенности.

Я не торопился, давая ему время осознать, что сейчас речь пойдёт не о пустых словах.

– Я предупреждаю тебя, – наконец, продолжил я, – от своего так называемого «племянника», Али, я тебе искренне рекомендую держаться на расстоянии пушечного выстрела.

Я видел, что Али слушает.

– Иначе ничем хорошим для тебя это не закончится, – добавил я сухо. – Всё то, что произошло с тобой сегодня, покажется тебе просто цветочками, если ты попробуешь ещё раз пудрить мозги пацану и использовать его так, как тебе удобно.

Я чуть наклонился ближе, чтобы мужик не мог сделать вид, будто не расслышал.

– Ты меня понял, Али?

Он помолчал секунду, словно прикидывал, стоит ли вообще отвечать, но выбора у него не было.

– Я тебя понял… – нехотя, сквозь зубы, проскрежетал он.

Мне было очевидно, что терять паренька он не хотел. Слишком удобно было иметь под рукой того, кто выполняет за тебя всю грязную работу, к которой сам ты давно не хочешь прикасаться. Али нашёл для этого подходящего идиота в лице Борзого и отпускать такой инструмент добровольно явно не собирался.

– Вот и хорошо, – сказал я.

На этом разговор был закончен.

Дальше всё зависело уже не от слов, а от того, насколько Али умеет делать выводы.

Омоновцы продолжали методично грузить уродов в автозак. На рожах «разбойников» было ясное, болезненное понимание того, насколько глубоко и безвозвратно они встряли.

Встряли по самые гланды, если называть вещи своими именами. Особенно это читалось в лицах тех, у кого «хватило ума» притащить с собой настоящие боевые пистолеты. Эти ребята понимали лучше остальных, что именно они себе подписали. Сроки за такое светили вполне реальные и совсем не символические. Тут уже никакой адвокат, каким бы дорогим и ушлым он ни был, теперь не смог бы им помочь. Здесь всё было слишком очевидно и слишком зафиксировано.

Пусть теперь отчётливо знают, что вся та «безнаказанность», на которую они так привыкли рассчитывать, – не более чем миф. Миф удобный, приятный, но в конечном итоге развенчанный самым жёстким и наглядным способом. И пусть запомнят ещё одну простую вещь: в этой стране всё ещё есть люди, которые не позволят подобным выкрутасам происходить на своей земле.

Ни своим. Ни тем более «гостям», приехавшим из других стран и почему-то решившим, что здесь им всё можно.

Наконец очередь дойти до автозака дошла и до Али. Его тоже повели, крепко держа под руки. Он шёл медленно, тяжело, ноги буквально отказывались его слушаться. Совершенно разбитый – именно так он сейчас выглядел. Мужчина, который умудрился всего за один час потерять всё, что у него было: уверенность, влияние и ощущение собственной неприкасаемости.

Финал для него оказался быстрым и окончательным.

– Так, мужики… меня тут, походу, не отпускают, – сказал Аркаша с кривой усмешкой. – Так что, видимо, придётся ехать в больничку и уже там проходить все соответствующие процедуры.

По его интонации было ясно, что перспектива эта моего бывшего ученика совершенно не радовала. Аркаша вообще не из тех, кто любит больницы и врачей, но в данном случае вариантов не оставалось. Всё-таки огнестрел – даже если пуля прошла по касательной, это не тот случай, когда стоит геройствовать.

– Давай, брат, – сказал я, обнимая его. – Здоровья тебе и спасибо большое, что помог.

Я при этом невольно отметил, что, как бы Аркаша ни старался держаться бодро и не показывать вида, выглядел он откровенно неважно. Лицо осунулось, движения стали чуть медленнее, и было понятно, что организм уже начинает брать своё. Огнестрел – штука коварная, и поездка в больницу ему сейчас была действительно необходима.

Аркаша попрощался с остальными мужиками, коротко кивнул каждому, после чего забрался в карету скорой помощи. Двери захлопнулись, мотор загудел, и машина тронулась с места, постепенно исчезая из виду и уезжая в сторону больницы.

Почти сразу следом начали разъезжаться и остальные. Командир ОМОНа, уже на прощание, взял с Михаила обещание, что они обязательно встретятся у него дома и сходят в баню, причём в самое ближайшее время.

Уехали и полицейские во главе с майором. Тот выглядел всё таким же довольным, словно собственными руками поймал птицу удачи за хвост. Дело у майора сейчас действительно выходило громкое – из тех, которые почти наверняка будут потом крутить изо всех утюгов, обсуждать, разбирать на совещаниях и ставить в пример.

В итоге мы с мужиками остались в низине одни. Было видно невооружённым глазом, что все до одного мои бывшие ученики серьёзно перенервничали после всего, что только что с нами произошло. Никто этого не скрывал, да и скрывать, по большому счёту, уже не было смысла.

И, если честно, удивляться тут было нечему. К хорошему привыкаешь быстро, а от плохого отвыкаешь ещё быстрее. Такие разборки, как сегодня, мужики давно оставили в далёких девяностых, вместе с другими вещами той эпохи, о которых не принято вспоминать без особой нужды. Со временем мои ученики почти забыли, как это ощущается – когда всё решается за секунды, а цена ошибки слишком высока.

А сегодня пришлось вспомнить.

Адреналина такие вещи, конечно, добавляют изрядно. Но уже после того как он уходит, остаётся совсем другое ощущение – пустота. Полная, вязкая, накрывающая с головой. Именно она сейчас и читалась в глазах мужиков. Они были довольны тем, что всё закончилось именно так, но при этом выглядели откровенно разбитыми от внезапно навалившейся усталости.

Слава Богу, что никто из них, кроме уже уехавшего в больницу Аркаши, не пострадал. Это было главное.

Но вот это ощущение, что ты снова на минуту вернулся туда, куда возвращаться не хотелось, ещё какое-то время будет сидеть внутри.

– Фух… – гулко выдохнул Миша и медленно обвёл всех оставшихся взглядом, задержав его в конце на мне. – Ну всё, теперь уже точно всё позади. Мы справились. С этим я вас всех искренне поздравляю.

Миша на мгновение замолчал и перекрестился, благодаря небеса.

– Честно говоря, мужики, – продолжил Михаил, – я уже давненько такой конкретной эмоциональной встряски не получал. Прямо чувствую, как внутри всё до сих пор гудит.

– Да блин, – рассмеялся Саша, – а у меня сейчас такое ощущение, будто я обратно в молодость вернулся. В наши девяностые. Столько энергии, что я теперь вообще не уверен, что сегодня ночью смогу уснуть.

Его смех был живым, искренним, почти мальчишеским. И это настроение тут же подхватили остальные.

– Вообще стопудово, – заговорили они наперебой. – Один в один. Точно так же всё и ощущается.

Мои бывшие ученики действительно сияли тем особым светом, который появляется когда ты понимаешь, что прошёл по краю и остался жив. Во взглядах было облегчение, азарт, остатки адреналина и странная, почти забытая радость от того, что ты снова чувствуешь себя живым.

У меня же, если честно, не возникало тех же ощущений, что у них. Для них девяностые давно стали воспоминанием, чем-то далёким, почти мифическим, к чему они сегодня ненадолго прикоснулись снова. А для меня всё это было слишком свежо. Настолько, что отвыкнуть от этого мира я попросту ещё не успел. Поэтому я просто стоял рядом, смотрел на них и молчал.

Миша снова взял слово, подняв руку, и мужики постепенно замолчали.

– А я ещё вот что хочу сказать, мужики, – начал он. – Пожалуй, самое главное во всей этой истории то, что мы с вами всё-таки довели дело до конца. И теперь эти моральные уроды, по крайней мере самые борзые из их числа, больше не будут мутить воду в нашем любимом городе.

Он обвёл всех взглядом, а затем повернулся ко мне.

– И именно за это, в первую очередь, я хочу сказать тебе большое человеческое спасибо, Володя. Лично от себя.