Текст книги "Физрук: на своей волне 7 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Погоди, Львович… Ты хочешь сказать, что сам прошёл эту полосу с первого раза? – спросил я, не скрывая удивления.

– Именно так, Володя, – кивнул географ. – Я сначала на своём примере показал, как это нужно делать. Ну как двигаться, где замереть, где ускориться, как использовать укрытия, чтобы тебя не заметили.

Я слушал его и всё равно не мог до конца отделаться от сомнений.

– И если не секрет, с какой попытки у тебя это получилось? – уточнил я.

Честно говоря, мне было трудно поверить, что Львович… да еще с его нынешними физическими кондициями, действительно смог пройти такую полосу. Да ещё и без последствий для здоровья. В голове невольно крутилась мысль, что при таком раскладе человек скорее инфаркт схватит, чем покажет мастер-класс.

Всё-таки нынешняя физуха географа, мягко говоря, оставляла желать лучшего. И все его былые победы остались далеко позади, где-то в глубоком прошлом. Львович внешне держался, но я прекрасно видел, что организм у него уже не тот. Имелся лишний вес, тяжеловатое дыхание и уставший взгляд человека, не высыпавшегося неделями.

И потому мой вопрос был не просто праздным, а вполне логичным.

Географ на секунду посмотрел на меня так, будто я спросил что-то очевидное. Затем внушительно пожал плечами. Ответил Львович с таким спокойствием, что я даже не сразу понял – шутит Глобус или говорит всерьёз.

– Ну как с какого, Володя? Такое спросишь. Естественно, что с первого раза.

В глазах Львовича пусть на короткий миг, но всё-таки блеснула настоящая искорка.

– Кто ж меня, такого вот старого дурака, будет слушать из нашей молодёжи, если я не покажу всё на своём примере? – продолжил он. – Языком чесать – это не мешки ворочать, да ты сам это прекрасно знаешь, Володь. Ты же знаешь, как среди молодых авторитет зарабатывается: не словами, а делом.

Я молча кивнул. В этом месте он попал в точку, потому что такие вещи не объясняют, их либо прожил, либо так и будешь читать про них в умных книжках. И по тому, как Львович это сказал, было ясно, что он сейчас не вешал лапшу на уши и не рисовался.

Нет, он действительно каким-то непостижимым образом прошёл эту полосу препятствий с первого раза. А значит, сделал то, что не каждый молодой, даже в хорошей форме, сумел бы повторить под «обстрелом» и в азартной игре.

Что ж, если так, то это вызывало у меня только глубокое уважение к Глобусу.

От автора:

Андрей Немченко, наш обычный финансовый аудитор, после гибели оказался в теле юного мага из уничтоженного рода.

/reader/269229

Оцените его увлекательные приключения в новом мире.

Глава 18

Мне теперь стало окончательно понятно, почему Глобус так сильно замотивировал школьников повторить его результат. Если смотреть только на внешний вид географа, то на первый взгляд казалось, что он едва стоит на ногах. Да и вообще держится мужик исключительно на характере и только каким-то чудом не разваливается на запчасти прямо в процессе разговора.

А школьники, они ведь в этом возрасте жестокие по-своему. Однако честные в одном: они мгновенно чувствуют слабость и мгновенно чувствуют силу. И когда вот такой «самоходный дед», который внешне выглядит уставшим и тяжёлым, вдруг обходит их на упражнении с физической нагрузкой… Вот тогда у них внутри действительно начинает полыхать от упрямства и азарта! Как это так, почему он смог, а я нет?

Львович, видимо, тоже это понимал. Но не стал долго мусолить тему и перевёл разговор туда, куда ему было нужно.

– Ладно, Володя, – сказал он, махнув рукой, словно ставил точку. – Мы с тобой сейчас чуточку заболтались. Давай перейдём ближе к делу. К тому, о чём ты меня и просил на этой тренировке.

Географ с этими словами подошёл к скамейке, стоявшей неподалёку и встроенной в его полосу препятствий. На скамейке лежал блокнот. Львович взял его, открыл на нужной странице. Повернул ко мне так, чтобы мне было удобно смотреть.

– Вот смотри, Володя, – сказал он, стукнув пальцем по листу. – Здесь у меня, как ты и просил, максимально подробно зафиксированы физические кондиции наших ребят. Я отмечал, кто как дышит после нагрузки, кто как восстанавливается. У кого координация нормальная, а у кого с этим провалы. Пометил кто из ребят быстро сдаётся, а кто упирается до конца, – объяснил Львович, не отрывая пальца от строки. – Тут у меня не только про силу, Володя. Про характер тоже видно, если смотреть внимательно. Очень надеюсь, что этой информации тебе будет более чем достаточно.

Львович протянул мне свой блокнот, предлагая самому ознакомиться с тем, что он туда занёс по итогам тренировки.

Я взял блокнот, открыл на первом листе. На странице была аккуратно расчерчена таблица. В в эту таблицу корявым, но вполне разборчивым почерком были вписаны фамилии всех учеников нашего 11 «Д». Сделано было строго по алфавиту, точно в том же порядке, как они шли в классном журнале.

– Я сначала думал прогнать их по классическим тестам, – пояснил Львович, кивнув в сторону блокнота. – Ну, знаешь, как обычно: нормативы, секундомер, отжимания, бег. А потом всё-таки решил изменить подход и записывать, кто где именно срезался на полосе препятствий. Так мне понятнее стало, кто на чём ломается. Одни ребята сильные, но быстро сдуваются. Другие слабее физически, но прут до конца.

Я внимательно просмотрел страницу и сам для себя отметил, что в этой логике действительно был смысл. Записи давали вполне живую и конкретную картину. Потому что прохождение такой полосы препятствий, по сути, задействовало сразу все основные показатели. Здесь была и сила, и ловкость, и скорость. Даже выносливость и координацию такая тренировка отражала. Но, что еще более важно, полоса препятствий показывала психологическую устойчивость.

Это был не сухой тест по учебнику, а ситуация, максимально приближенная к реальной нагрузке. Человек раскрывался таким, какой он есть.

Я достал телефон и, с молчаливого разрешения географа, аккуратно сфотографировал страницу. К этой информации мне ещё придётся не раз вернуться и спокойно всё проанализировать.

– Львович, ещё раз тебе спасибо, – сказал я, убирая телефон. – Слушай, а ты ведь понимаешь, что у меня со временем совсем тяжко. Может, вместо того чтобы ежедневно квасить, поможешь мне с ребятами на постоянке? В две руки такую работу тянуть куда проще.

Я внимательно следил за его реакцией.

И не ошибся.

Та самая искорка, которую я уже замечал в его глазах, теперь буквально разгорелась.

– Конечно, помогу, Володя, – сказал он уверенно. – Тут даже думать не о чем. Спасибо тебе за такое доверие.

На этом мы с Глобусом окончательно договорились. Я в ближайшее время пообещал составить расписание тренировок для школьников. Следом сообщить Львовичу новый график, чтобы он мог под него подстроиться.

Откладывать это дело в долгий ящик я не собирался. Мне казалось вполне логичным заняться этим прямо сейчас, пока не навалились другие заботы.

К тому же такая редкая роскошь, как провести хотя бы часть вечера наедине с собой, в последнее время выпадала мне крайне редко. Потому упускать такой момент не хотелось.

Я пошёл прямиком в свою подсобку. Там включил чайник, налил себе крепкий чай и устроился за рабочим столом. Достав телефон, открыл галерею, загрузил фотографию страницы из блокнота. Начал внимательно вчитываться в цифры и фамилии. Одновременно я прикидывал в голове, как из этого всего выстроить нормальную систему тренировок.

Но сосредоточиться толком не успел.

Телефон завибрировал, экран сменился. Вместо таблицы с фамилиями на дисплее высветился контакт Ани.

Перед тем как принять вызов, я на секунду задумался. Девчонка за весь день ни разу не написала и не позвонила, а это для неё было совершенно нехарактерно. Обычно она давала о себе знать регулярно, пусть короткими сообщениями, но стабильно.

А сейчас… возможно, просто тяжёлый день на работе и Аня замоталась и элементарно устала.

Гадать смысла не было, поэтому я просто принял звонок.

– Да, Аня, рад тебя слышать, – сказал я, откидываясь на спинку стула.

– Привет, Володя. Как у тебя дела? – в её голосе звучала привычная мягкость.

– Дела у меня, как всегда, лучше всех, – хмыкнул я.

– Ну да, по голосу слышно, что ты довольный, – отозвалась она и после короткой паузы спросила: – А ты когда домой собираешься, Володь? А то мы тут тебя с Рексом уже заждались.

Вот тут меня действительно будто слегка ударило током.

Рекс…

Я совершенно выпал из реальности и только сейчас вспомнил, что пес остался на тренировке. Я ведь ещё днём собирался либо сам заехать за ним, либо попросить ребят его забрать. Но в итоге всё это напрочь вылетело из головы на фоне событий последних часов.

– Ой, а ты уже забрала Рекса? – с максимально невинным тоном спросил я, сознательно изображая дурачка. – Какая же ты у меня умница, Анна.

Иногда такая тактика действительно работает. Особенно когда имеешь дело с женщиной и нужно быстро сгладить ситуацию.

Но в этот раз номер не прошёл.

– Володя, если что, ты можешь мне эту лапшу на уши не вешать, – захихикала Аня. – Я же прекрасно знаю, что ты про него просто забыл. Тренер тебя, конечно, выгораживал изо всех сил и как мог… Но я тебе скажу так! Вы, мужики, совершенно не умеете правдоподобно врать женщинам.

Я уже было внутренне приготовился к тому, что сейчас последует жёсткий разнос. Совместный с разбором всех моих косяков по пунктам. Честно говоря, морально я к этому даже был готов, все же в этой ситуации Аня была абсолютно права.

Но вместо ожидаемого скандала девчонка вдруг сменила тон.

– Да ладно, чего ты напрягся, я не хочу и не буду с тобой ругаться. Я прекрасно понимаю, сколько у тебя дел и насколько ты в них погружён. Так что ничего удивительного в том, что ты можешь что-то забыть, нет.

Звучало всё это для меня, честно говоря, максимально неожиданно. Пронесло!

– Володь, я, собственно, зачем тебе звоню… – продолжила Аня после. – Ты когда домой придёшь? А то я хочу к твоему приходу что-нибудь вкусное приготовить и немного тебя побаловать.

В её голосе было столько заботы, что у меня внутри непроизвольно что-то отпустило. Я заверил Аню, что буду дома примерно через два часа.

Мы попрощались, и я с облегчением выдохнул. Что тут скажешь – всё хорошо, что хорошо заканчивается. И Ане за то, что она спокойно отнеслась к истории с Рексом, стоило мысленно сказать отдельное человеческое спасибо.

Следующие полчаса я с головой ушёл в школьные дела, связанные с подготовкой к олимпиаде. Снова открыл фотографию блокнота Львовича и начал внимательно вчитываться в записи.

Изучив все, я перешёл к следующему этапу – начал распределять ребят по командам и параллельно составлять графики будущих тренировок. Делал я это вдумчиво, отдельно для разных дисциплин и направлений подготовки. Это была по сути, фундаментальная часть всей подготовки, и я прекрасно понимал, что здесь нельзя ошибиться.

В основу я поставил уровень физической подготовки каждого ученика, и уже от этого параметра отталкивался при формировании групп. Иллюзий на этот счёт у меня не было никаких: если смешать в одной группе сильных и откровенно слабых, то это не даст положительного эффекта ни тем, ни другим.

Более слабые, конечно, сначала будут пытаться тянуться за лидерами. Но довольно быстро это приведёт к перетренированности, усталости и психологическому выгоранию. А закономерным итогом станет потеря мотивации.

Более сильные, в свою очередь, неизбежно начнут сбавлять требования к самим себе, подстраиваясь под общий уровень группы. В итоге они тоже не получат той нагрузки, которую могли бы получить при правильной организации процесса.

Мы, конечно, готовились не к профессиональному чемпионату и не к отбору в сборную страны. Однако даже в школьной олимпиаде нельзя работать спустя рукава, если ты хочешь реального результата.

А я как раз хотел результата, а не формальной активности ради галочки.

Не менее важной задачей было выстроить тренировки так, чтобы они шли параллельно учебному процессу. При этом никак с ним не должны были пересекаться и ломать школьникам их основную нагрузку.

Я изначально поставил для себя жёсткое условие: успеваемость остаётся в приоритете. Более того – именно она становится прямым условием допуска к участию в олимпиаде. Потому что никакой спорт не имеет смысла, если человек при этом валится по базовым предметам.

Именно поэтому я начал выстраивать график таким, чтобы сначала у ребят шли уроки, а уже потом, после, они приходили бы на тренировки. Это был бы правильный режим, без разрушения их учебного ритма.

Когда я закончил первый вариант расписания и внимательно его перечитал, выяснилась проблема, которая сначала вообще не была очевидна. Тренировок и тренировочных дней в итоге получилось немерено… Даже если бы у меня не существовало жизни за пределами школы, и я бы не отвлекался вообще ни на что. То даже тога я бы всё равно физически не смог бы охватить весь этот объём. Хоть разорвись, хоть клонируйся, но в одиночку это было нереально.

Я взял новый лист формата А4, положил рядом телефон и начал думать. Уже не как физрук, а как человек, которому нужно выстроить систему. В итоге я перешёл к следующему шагу – начал структурировать тренировки по направлениям, разделяя их по типам нагрузки и логике подготовки. Отдельно выделил единоборства, отдельно – игровые виды спорта. Оотдельно – занятия для девчонок. Всё это требовало разного подхода и разной методики.

Чем дальше я в это вникал, тем яснее становилось, что самым логичным решением будет распределить направления между разными людьми. В идеале за каждую область должен отвечал свой тренер. Сам при этом буду в роли старшего тренера. Буду видеть всю картину целиком, координируя процесс и задавая общий вектор.

Игровые виды спорта – футбол, баскетбол и всё, что с этим связано, я практически без раздумий отдал в зону ответственности Иосифа Львовича. Географ уже показал, что умеет работать с подростками и держать дисциплину. А главное – при этом умеет зажигать интерес. Это в нашем случае было даже важнее сухой методики.

Единоборства я оставил за собой, потому что и бороться, и боксировать я умел. Преподавать эту науку я тоже умел ещё по прошлой жизни. Это была область, где я чувствовал себя уверенно и где не собирался никому уступать контроль. Просто потому что здесь цена ошибок слишком высокая, а дисциплина должна быть железной.

А вот с девчонками логичным вариантом выглядела Марина. Да, у неё не было такого опыта, как у меня или у географа, но я краем уха слышал, что в детстве учительница занималась гимнастикой. Значит у Марины было хотя бы базовое понимание тренировочного процесса. Для начального этапа этого было более чем достаточно.

При этом я прекрасно осознавал, что выиграть олимпиаду по всем дисциплинам мы не сможем. Иллюзий на этот счёт у меня не было.

Но цель и не заключалась в этом, важнее было показать качественное, уверенное выступление. Обойти хотя бы часть школ и наглядно продемонстрировать, что даже из неблагополучного класса можно собрать команду.

Я набрал номер Марины и поднёс телефон к уху, прислушиваясь к длинным гудкам. Где-то в глубине по-прежнему сидел тот самый я из девяностых. Тот который привык разговаривать коротко, жёстко и по делу. Но сейчас приходилось говорить мягче, потому что передо мной была не улица и не пацаны, а женщина. Да ещё и учительница.

– Марина, здравствуй, дорогая, – сказал я, как только она взяла трубку. – У меня к тебе есть серьёзный разговор.

– Ой, Володя, как хорошо, что ты мне позвонил, – затараторила Марина, не скрывая волнения. – Я сама тебе звонить не стала, не хотела тебя отвлекать. Но я весь день очень сильно переживала насчёт того, как там у вас дела с моим братом.

– Насчёт Васи можешь быть спокойна, – заверил я. – Всё в порядке. Всё, что мы с ним планировали сделать, мы уже сделали, так что переживать тебе точно не о чем.

На другом конце «провода» последовал облегчённый выдох, который учительница даже не пыталась скрыть.

– Спасибо тебе… – пискнула она. – Я правда очень переживала.

– Марина, я тебе всё-таки по другому поводу звоню.

Следом я прямо изложил свое предложение:

– Я хочу, чтобы ты возглавила нашу женскую олимпийскую команду 11 «Д» класса.

После моих слов в трубке воцарилась такая тишина, что я буквально физически почувствовал, как Марина замерла, пытаясь переварить услышанное. Это была растерянность чистой воды.

– Ой, Володя… – наконец выдохнула учительница. – Ты такие вещи говоришь… А как ты себе это вообще представляешь? Ты всё-таки учитель физкультуры, а я кто? Я же просто учительница по русскому языку и литературе…

В голосе уже звучали первые нотки отказа, завуалированные под разумные сомнения. Марина явно боялась взять на себя ответственность. И ее возражение не стало для меня неожиданностью. Напротив, я заранее к нему подготовился. Все же такие вещи всегда развиваются по одному и тому же сценарию.

– Марин, я бы, конечно, не отказался, чтобы наших девчонок тренировала какая-нибудь Ирина Виннер, – усмехнулся я. – Но, как ты понимаешь, такой возможности у нас нет и в ближайшее время не появится. Поэтому тут всё просто. Либо мы с тобой берём на себя эту ответственность, либо наших девчонок просто некому будет тренировать. А как следствие ставить им номер для выступления по художественной гимнастике.

Марина молчала. Это молчание было уже внимательным, и я сразу понял, что слова легли куда нужно.

Я продолжил, не давая ей снова спрятаться за сомнения.

– Марин, сейчас в интернете полно нормальных видеоматериалов. Там есть и тренировки, и готовые номера, и разборы, и методики. Я помогу тебе отобрать нужные видео, составить тренировочный процесс и выстроить график.

Я понимал, что девчонку сейчас важно убедить и заставить поверить в себя.

– Я прекрасно понимаю, что сделать из девчонок спортсменок за короткое время не получится, – честно добавил я. – Но этого от нас никто и не ждёт. А вот поставить понятный, связный номер, который будет выглядеть достойно – это уже наша прямая задача и ответственность. Поэтому я рассчитываю на тебя, Марин.

Глава 19

На самом деле я был искренне убеждён, что при должном желании в художественной гимнастике можно поставить приличный номер даже с нуля. В спорте ведь решает не талант и не врождённые данные, а дисциплина. Потому что именно она вытаскивает человека тогда, когда всё остальное уже давно закончилось.

За свою жизнь я слишком хорошо это усвоил, и не только в спорте. Есть одна поговорка, которая всегда мне нравилась, потому что в ней вся суть: порядок бьёт класс. Именно этим простым, но железобетонным принципом я и собирался воспользоваться при подготовке к олимпиаде.

Других шансов у нас не было. Их попросту неоткуда было взять, и я это понимал трезво. Либо мы сейчас собираем всё, что есть, в кулак, либо просто сдаёмся ещё до старта.

Марина помолчала ещё немного. Я чувствовал что она внутри себя уже приняла решение. Но учительница ещё собиралась с духом, чтобы его произнести вслух. Я больше не давил, просто ждал, давая ей пространство.

– Я согласна… – наконец проговорила Марина. – Ты прав, Володя. Я согласна со всеми твоими доводами и готова поучаствовать в подготовке.

– Спасибо тебе большое, Марин, – искренне сказал я. – Я уже сегодня скину тебе расписание, чтобы ты могла спокойно посмотреть, как подстроиться по времени. А перед первой тренировкой мы с тобой вместе составим план занятий, разложим всё по полочкам. Ну а там поймём, кто за что отвечает.

Она согласилась, уже гораздо увереннее, и на этом мы разговор завершили.

Закончив с Мариной, я практически сразу набрал номер завуча. Здесь тянуть не имело смысла. Если я решил выстраивать систему, значит, каждый элемент должен встать на своё место.

Порядок бьёт класс. А обеспечить этот самый порядок в тренировочном процессе лучше всех могла именно София. Именно она умела держать рамки так, что у людей даже мыслей не возникало их нарушать.

София взяла трубку почти мгновенно.

– Да, Володя, слушаю тебя.

Я, как и в разговоре с Мариной, не стал ходить вокруг да около.

– София, мне нужна твоя помощь в подготовке 11 «Д» к олимпиаде. Конкретно – дисциплина, организация и контроль. Я хочу, чтобы именно ты отвечала за порядок в процессе подготовки.

Я подробно объяснил завучу задачу. Обозначил, что именно от неё требуется, где её зона ответственности. Почему без этого вся конструкция просто развалится.

София, которая и так уже была в курсе происходящего и, по сути, давно была на моей стороне, не задавала лишних вопросов. Она просто слушала, внимательно.

Когда я закончил, завуч сразу ответила:

– Ой, Володя, да ты мог бы даже и не спрашивать меня об этом. Я, конечно же, согласна. Скидывай все свои наработки. Я со всё систематизирую, разложу по структуре и прослежу, чтобы дисциплина у 11 «Д» была… в ежовых рукавицах.

Я не стал тянуть и отправил Софии все наработки, которые успел собрать. Они выглядели не бог весть как, и я это прекрасно понимал. Так что благодарность завучу за готовность включиться в процесс была абсолютно искренней.

– Так, ну я поймала то, что ты мне прислал, – сказала София, спустя некоторое время после того как изучила материалы. – И вот смотрю… у тебя наработано, прямо скажем, совсем немного, Володя. Практически ничего. Хотя… это хотя бы части дисциплины, и это уже надо признать. Но всё-таки, если честно, дисциплина – это не совсем твой конёк.

Я усмехнулся про себя, потому что спорить с этим не собирался. В других местах моя дисциплина выглядела иначе, правда там за неё обычно платили не «двойками», а совсем другими последствиями.

София замолчала, видимо, снова просматривая материалы, которые я ей переслал. Несколько секунд тишины, затем завуч снова заговорила, уже более вдумчиво:

– Так, Владимир… Мне в целом понятно. Думаю, мне понадобится определённое время, чтобы всё это обдумать и хорошенько изучить. Всё-таки спорт – это совсем не мой профиль, – сказала Соня честно. – Но я тебе так скажу – я не знаю таких вещей, в которых нельзя было бы разобраться, если задаться целью. По крайней мере, для себя я таких ещё не встречала. Поэтому давай рассчитывать на то, что уже завтра к утру у тебя будут мои наработки и соображения по всему этому вопросу.

– Выручаешь, – сказал я и попрощался.

Разговор был завершён, но работа на этом не заканчивалась. Я тут же добавил в наш отдельный чат в мессенджере Софию, Марину и Иосифа Львовича. С этого момента они становились полноценными членами нашей команды.

Я набрал короткое сообщение и отправил его в общий чат:

«Добавил к нам учителей. Ребят, поприветствуйте, пожалуйста. И отдельно – спасибо за то, что согласились помочь в подготовке к олимпиаде».

Сообщение почти сразу начали читать. Следом школьники начали ставить приветственные реакции, писать короткие ответы, вроде «здравствуйте» и «спасибо, что будете с нами».

Сразу после я отправил в чат свои предварительные наработки по разделению на группы. Туда же добавил информацию по расписанию занятий. Затем отдельно обозначил, что всё это пока является черновыми вариантами, и более точная информация появится в течение завтрашнего дня.

На этом важная часть предварительной подготовки была, по сути, завершена.

На самом деле сделано было действительно большое дело. Именно это и стало моментом, когда наша подготовка к школьной олимпиаде начала воплощаться в жизнь.

Я выдохнул и только теперь посмотрел на часы. Время было уже действительно позднее. День пролетел так, что за всё это время мне толком не удалось даже нормально перевести дух.

Естественно, сейчас мне больше всего хотелось просто остановиться и выдохнуть. Отдохнуть по-человечески. И очень кстати было то, что дома меня ждала Аня, готовя ужин.

Я уже собрался выходить из каморки, закрывать спортзал и вызывать такси, чтобы ехать домой. Открыл дверь… и в этот момент слегка вздрогнул от неожиданности.

По спортзалу, в строгом костюме, с папкой в руках, прогуливался никто иной, как адвокат Али.

Ну да… Как говорится, какие люди – и без охраны.

– Я не понял… какие люди в Голливуде? – негромко, но отчётливо спросил я, глядя ему в спину.

Слишком уж вольготно чувствовал себя адвокат в пустом спортзале. Услышав мой голос, он медленно, почти демонстративно спокойно повернулся в мою сторону.

– Доброго вечера, Владимир Петрович, – вежливо ответил адвокат.

Тон у него сейчас был совершенно другой, не тот, что в прошлый раз у меня дома. Тогда он позволял себе лишнее. Адвокат говорил свысока, проверял границы и играл в уверенного переговорщика. Сейчас же говорил аккуратно, мягко и даже подчеркнуто учтиво.

Я сразу прикинул, зачем он здесь нарисовался. Просто так такие люди не появляются. У Али сейчас проблемы, которые свалились на него как снежный ком, и в этой цепочке оказался и я. И, судя по всему, именно от меня сейчас что-то зависело.

Другого объяснения его появлению в пустом спортзале вечером я для себя не находил.

Вот поэтому адвокат и был таким вежливым, улыбчивым и аккуратным. Потому что это ему сейчас что-то было нужно от меня, а не наоборот.

Хотя был и второй вариант: после нашей прошлой встречи он просто понял, что разговаривать со мной в том тоне, который он тогда выбрал… идея, мягко говоря, не самая разумная. Такие уроки иногда доходят даже до самых самоуверенных.

Но, в отличие от него, я не собирался делать вид, будто между нами ничего не произошло. И не стал изображать радушие и отвечать на его вежливость улыбкой. Вместо этого спросил прямо и жёстко:

– Тебе, дружочек, вообще какого чёрта здесь надо?

Адвокат сразу же поднял руки в жесте показного миролюбия, будто я уже направил на него пистолет.

– Владимир Петрович, что вы, что вы… – торопливо заговорил он. – Уважаемый…

И тут же нацепил на лицо дежурную улыбку, ту самую, которую наверняка отрабатывал годами перед зеркалом. Только вот фальшь на его физиономии читалась моментально.

– Я ведь пришёл к вам исключительно с миром, – продолжил мужик. – И только с благими намерениями.

– Слышь ты, блин, «благие намерения», – хмыкнул я, не скрывая раздражения. – Ты либо говоришь, что тебе надо, либо я тебе сейчас подскажу, где тут дверь.

Я даже не пытался скрывать того факта, что этот человек вызывает во мне стойкое желание держаться от него подальше. А в идеале вообще было не лишним плюнуть ему в эту самодовольную, натянутую улыбку.

Адвокат это понял довольно быстро. Радужный заход с вежливостями у него явно не сработал.

Он на секунду замолчал, а затем уже более собранно произнёс:

– Владимир Петрович, я очень прошу вас выделить мне буквально пять минут вашего времени.

Отказаться от его предложения было бы проще всего. Можно было прямо сейчас, не вникая ни в какие объяснения, просто послать его куда подальше и закрыть вопрос. И, если уж совсем честно, этот вариант был далеко не худшим.

Но любопытство пересилило. Мне хотелось понять, какого чёрта ему вообще нужно и зачем он сюда припёрся.

Я всё это время так и стоял у двери своей каморки. Поэтому после просьбы лишь молча открыл дверь и коротким кивком пригласил адвоката внутрь.

– Заходи.

Мужик кивнул зашёл в подсобку, оглядываясь по сторонам, будто оценивая обстановку.

– Я могу… стул взять? Присесть? – вежливо спросил он.

– Присаживайся, – ответил я.

Я закрыл дверь, подошёл к столу и сел напротив. Внимательно смерил адвоката взглядом.

– У тебя есть ровно пять минут, – сказал я, взглянув на часы на телефоне. – И если ты сейчас опять начнёшь затирать мне какую-то чушь и я не услышу ничего внятного, то без обид. Я тебя просто выпру отсюда под зад ногой. Если тебе всё понятно и ты согласен, можешь начинать.

Ясное дело, адвокату мои слова не понравились. Его глаз нервно дёрнулся буквально на мгновение, но я заметил. Такое я всегда замечал, ещё задолго до того, как стал школьным физруком.

Однако мужик никак не показал недовольства внешне. Напротив, адвокат собрался, кивнул и достаточно спокойно заявил, что ему всё предельно понятно и что он готов принять мои условия.

– Давай, тогда начинай говорить, – обозначил я. – Время пошло.

Я включил таймер на телефоне. Демонстративно, так, чтобы адвокат это видел. Ровно пять минут. Ни секундой больше. Экран с бегущими цифрами я положил так, чтобы мужик мог его наблюдать.

Адвокат покосился на таймер, и в его глазах на короткий миг мелькнуло раздражение, которое он пытался скрывать под своей вежливой маской. Как и многие такие, он был уверен, что держит себя идеально. На деле же все эмоции у адвоката читались как на открытой ладони.

Трюк с таймером я делал не ради понтов или самоутверждения. Эту стадию я давно перерос. Таймер был нужен для другого – для давления. Для того, чтобы он говорил по существу, не расплывался в словах и не пытался играть в красивые формулировки.

Простая вещь: когда у человека перед глазами тикает таймер и он физически ощущает, как уходит время, он начинает нервничать. А когда человек нервничает, он начинает спешить. Ну а когда спешит – начинает ошибаться. И в этот момент он уже не управляет ситуацией, а отдаёт инициативу тому, кто сидит напротив.

И адвокат это продемонстрировал идеально.

Он заметно засуетился, начал торопливо открывать свою папку, доставать оттуда какие-то бумаги и одну за другой выкладывать их на стол передо мной.

– Вот, – сказал он, пододвигая документы ближе ко мне. – Я прошу вас, Владимир Петрович, ознакомиться с этими бумагами.

Я посмотрел на аккуратно разложенные листы, потом перевёл взгляд обратно на него и медленно покачал головой.

– Мне твои бумажки вообще без надобности, – объяснил я. – Говори, что хочешь сказать.

Адвокат завис. Буквально на секунду, но этого было достаточно, чтобы стало понятно: такого варианта он не ожидал. Мужик явно рассчитывал, что я начну вчитываться, вникать, задавать вопросы, втягиваться в его игру.

Я же просто вовсе не стал в неё заходить.

Адвокат помолчал, потом всё-таки аккуратно собрал документы обратно в папку. Он прокашлялся, подобрался и заговорил:

– Владимир Петрович, я полагаю, что вы в курсе того, что моего клиента задержали и доставили в изолятор временного содержания.

Я коротко кивнул, давая понять, что эта информация для меня не новость.

– И прямо сейчас решается вопрос о возбуждении целого ряда уголовных дел, – продолжил адвокат. – Естественно, что я обеспечу моему клиенту надлежащую защиту и докажу его невиновность…

– Послушай, – резко перебил я. – У тебя осталось четыре минуты, чтобы уже конкретно сказать, какого хрена тебе от меня надо.

Я специально покосился на таймер.

– И я рекомендую тебе воспользоваться этим временем правильно, а не рассказывать мне эти сказки про защиту, невиновность и прочую лирику.