Текст книги "Физрук: на своей волне 7 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

А вот меня такой расклад не устраивал.

Мы договаривались на одно. Это одно мы сделали. Но результата это не принесло. А значит, схема не сработала и нужно было менять подход.

И в этот момент у меня в голове уже сформировалось другое решение. Более простое и прямое. А заодно гораздо менее зависящее от чьего-либо желания продолжать играть в эту игру.

Глава 16

Пацаны по-прежнему ничего не говорили. И было совершенно очевидно, что добровольно они раскрываться не собираются.

Меня это естественно не устраивало.

Но если начал дело – надо доводить до конца. Полумеры здесь не работают. Хотят пацаны этого или нет – не имеет никакого значения. Вопрос был не про их желание, а про результат. И результат я собирался достичь в обязательном порядке.

– Майор, – сказал я, – я тебе искренне благодарен за то, что ты пошёл мне навстречу и согласился разыграть весь этот спектакль. Реально благодарен. Но давай сейчас немножко отбросим в сторону формальности. Ты же сам понимаешь, что эти двое – это всего лишь прокладка. Прослойка между низом и верхом.

Майор едва заметно кивнул. Борисов это прекрасно понимал сам.

– А значит, если у нас с тобой получится их расколоть, – пояснил я, не сводя с него взгляда, – ты оформишь двух мелких курьеров. Да… но следом ты уже закроешь целую цепочку. Группировку. Всю эту гниль, которая травит людей.

Я просто называл вещи своими именами.

Борисов замялся. Это было видно.

– Володя… – медленно начал он, подбирая слова. – Ты что предлагаешь… по-настоящему их тут начать бить?

– Ты мне можешь довериться? – спросил я.

Ответа он не дал сразу. Майор смотрел на меня внимательно, пытаясь взвесить ситуацию в эти несколько секунд.

И это было нормально.

Мы виделись всего второй раз в жизни. Знакомство у нас было поверхностное, через третье лицо. Никакой дружбы или иного фундамента доверия у нас не было. Просто два взрослых мужика оказались по одну сторону одного дела.

Но при всём этом я уже чётко понимал: Борисов не был гнилью. Он не был продажным или трусливым. И, что было важнее всего, он был неравнодушным. Таких ментов видно сразу.

Борисов не ответил на мой вопрос словами. Но и не сказал «нет». А иногда молчание – это и есть согласие.

– Просто доверься мне, – повторил я.

И в следующий момент всё произошло очень быстро.

Я резким, выверенным движением выхватил у него пистолет из кобуры. Майор отреагировал мгновенно – напрягся, рука дёрнулась почти автоматически. Он буквально опешил.

– Всё под контролем, – заверил я.

Борисов смотрел на меня несколько долгих секунд. Видно было, как он прокручивает варианты – что происходит, зачем, чем это закончится и где граница, за которую он не имеет права переступать.

А потом он медленно кивнул.

Я не стал тянуть паузу дольше нужного и, по-прежнему глядя Борисову в глаза, продолжил:

– У меня к тебе сейчас будут всего два коротких вопроса. Отвечай только «да» или «нет». Никаких пояснений мне не нужно.

Вопросы, которые я задал в следующий момент, были простыми и предельно конкретными. Первый – сможет ли он потом списать патроны, если я произведу выстрел. Второй – услышит ли кто-нибудь наверху этот выстрел, если он вдруг прозвучит здесь, в подвале.

Борисов на оба вопроса ответил одинаково – коротким, отрывистым кивком, ровно так, как я и просил: без пояснений. Мне же этого было достаточно.

Я развернулся, демонстративно удерживая пистолет так, чтобы пацаны его видели, и вернулся к ним. Встал напротив, широко расставив ноги.

– Короче, мужики, – сказал я, глядя на них сверху вниз. – Я что предлагаю. Давайте не будем дальше тратить наше драгоценное время. Поговорим уже по-настоящему.

– Эй, ты зачем ствол достал? – процедил Костя. – Ты что с ним делать собрался?

Я лишь пожал плечами.

– А вы разве, пацаны, не слышали, что вам буквально десять минут назад сказал наш уважаемый товарищ майор?

Ответа не последовало. Я вздохнул, изобразив усталое разочарование.

– Ладно, так уж и быть, напомню, – сказал я ровно. – Для особо непонятливых и особенно забывчивых. Майор ведь вам чётко объяснил, что мы можем задним числом оформить ваше силовое задержание. И заодно можем в отчёте указать, что вы оказывали сопротивление.

Этого было достаточно. Дальше объяснять что-либо словами уже не имело смысла.

Я просто поднял руку и направил оружие в сторону говорливого и наглого Кости.

Зря он, конечно, держался так уверенно. Эта уверенность была ничем не подкреплена. Ни опытом, ни реальным пониманием происходящего. Да даже хотя бы здравым смыслом. Только собственные фантазии и убеждённость, что всё происходящее – игра, спектакль и блеф.

– Ну стреляй тогда, Владимир… – зашипел Костя, глядя мне прямо в глаза. – Чего ты тянешь? Только болтать умеешь? Давай. Если такой крутой.

Я не стал ему отвечать. Просто смотрел на него равнодушно, давая этим молчанием понять, что пацан ошибся во всех своих расчётах.

А потом раздался резкий звук выстрела, гулко разнесшийся по помещению.

Бах!

Пуля выбила искру между ног Кости.

Пацан дёрнулся всем телом, глаза расширились, а дыхание сорвалось. Он не ожидал, был уверен, что до этого не дойдёт.

– Ты… ты что творишь?.. – выдавил Костя уже сдавленным, хриплым, почти чужим голосом. – Это… это же…

Я не дал ему договорить.

– Дружок, – перебил я. – Ты всё ещё не понял одну простую вещь.

Костя смотрел на меня, не моргая.

– В таких ситуациях «случайности» не спрашивают разрешения. И потом уже поздно бывает что-либо исправлять. Поэтому у тебя сейчас есть очень простой выбор. Либо ты начинаешь отвечать на вопросы. Либо дальше всё пойдёт совсем не так, как тебе хочется.

Костя судорожно сглотнул.

– Я сейчас сосчитаю до десяти, и если ты не начнешь говорить, твои Фаберже стекут на пол, – подмигнул ему я и тотчас начал отсчет. – Раз.

Костя мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть с себя происходящее. Он явно надеялся, что всё ещё можно остановить, переиграть и изменить.

– Два, – произнёс я так же ровно.

Если что-то пойдёт не так, эта история легко могла закончиться очень плохо. Причем не для одного человека сразу. Но даже понимая всю хрупкость момента, майор не вмешивался. Борисов стоял у меня за спиной и молчал. Единственное, что я улавливал в этой тишине, – это его тяжёлое, неровное дыхание.

– Три… четыре… – продолжал я вести отсчет.

Пацан уже не сидел прямо, он весь как-то скукожился на этом стуле, словно хотел провалиться в бетонный пол.

– Господин полицейский… он же сейчас… он же мне… – голос его сорвался, и он попытался повернуть голову в сторону Борисова.

Слова у пацана путались, он заикался, спотыкался на словах. Все его тело заметно трясло, как в лихорадке.

– Он… он же мне… он же мне яйца отстрелит… пожалуйста… помогите… – выдавил Костя, умоляя.

Борисов не ответил. Моим же ответом стал стал резкий, сухой хлопок, от которого в этой маленькой комнате дрогнул воздух. Звук не был оглушающим, но в замкнутом пространстве прозвучал достаточно резко, чтобы пацана аж попутало.

Костя даже не сразу понял, что произошло, просто рефлекторно зажмурился и весь сжался.

Я чуть сместил руку, и в следующую секунду прозвучал ещё один такой же резкий хлопок. Стрелял я в ножку стула. Стул под ним резко качнулся, одна из ножек треснула, и вся конструкция перекосилась. Пацан в панике попытался ухватиться за воздух, будто это могло его спасти.

– Уже семь, – спокойно произнёс я.

И не давая ему упасть, я резко схватил его за ворот и удержал на весу, прижав спиной к холодной стене. Я приблизился к нему настолько близко, что Костя теперь видел только мои глаза и больше ничего, а остальной мир будто исчез.

– Восемь… девять…

Дуло пистолета упиралось ему ниже пупка.

Пацан уже не слушал цифры, он ловил каждое моё движение, словно от этого зависела его жизнь.

Костя сломался мгновенно, внутри у него будто произошёл обвал.

– Всё… всё скажу… всё… – зашептал он, едва слышно. – Я отвечу… на всё… только… только не надо…

Я выпрямился, спокойно протянул пистолет обратно майору.

– Клиент готов. Теперь расскажет всё.

Борисов смотрел на меня так, словно видел впервые. Несколько секунд он просто молчал, потом медленно выдохнул и только и смог выдавить:

– Охренеть…

После этого у пацанов наконец развязались языки. Информация посыпалась из них густо, иногда с перебиванием друг друга, уже без прежнего сопротивления и попыток юлить. Теперь это было настоящее, пусть и вынужденное, но всё-таки признание.

Они говорили долго, перескакивая с одного на другое, возвращаясь назад, вспоминая имена, адреса, прозвища, цепочки контактов, роли каждого человека в этой схеме.

Чем дольше я их слушал, тем сильнее внутри поднималось тяжёлое чувство – какое-то глухое, вязкое осознание того. Насколько всё это оказалось глубже, масштабнее и одновременно цинично упорядоченнее, чем я ожидал.

Честно говоря, сказать, что я был поражён, – значит не сказать ничего. Это была полноценная, выстроенная структура, с распределёнными ролями. С уровнями допуска, с контролем и подстраховкой. Всё работало как механизм, только вместо деталей в нём были люди.

И на фоне всего этого майор Борисов действовал собранно и профессионально. Он разложил перед собой несколько чистых листов бумаги. Акккуратно выровнял их на столе, взял ручку и начал систематизировать всё, что слышал.

Он писал имена, рядом делал пометки, проводил линии, соединял фигуры стрелками. Тут же добавлял короткие комментарии на полях. В какой-то момент на столе уже лежала не просто россыпь записей, а целая карта – пугающе логичная схема этого грязного бизнеса.

Когда пацаны наконец выговорились, схема на листах перед майором разрослась так, что заняла почти всю поверхность стола. Стрелки переплетались, фамилии повторялись в разных местах. От некоторых имён вовсе расходились сразу несколько линий.

Борисов положил ручку, внимательно ещё раз пробежался взглядом по записям. Затем аккуратно сдвинул листы ближе к краю стола и коротким жестом подозвал пацанов.

– Так, а ну-ка подойдите сюда, – сказал он.

Пацаны переглянулись между собой. В их взглядах ещё оставалась тревога, но теперь к ней добавилось что-то вроде покорности. Костя и Влад медленно подошли к столу и остановились напротив майора. Смотрели на разложенные листы.

Борисов постучал пальцем по бумаге, привлекая их внимание к схеме.

– Теперь внимательно смотрим сюда, – продолжил он деловым тоном. – Ваша задача простая. Вы подтверждаете, что всё это соответствует действительности, или говорите, где я ошибся.

Пацаны молчали несколько секунд, вчитываясь в схему, следя глазами за линиями, за фамилиями и связями. Было видно, как в их головах всё это заново прокручивается.

Наконец Костя медленно кивнул.

– Да… – прошептал он. – Тут всё правильно. Вы всё верно расписали.

Влад, чуть помедлив, добавил почти тем же тоном:

– Я тоже подтверждаю. Тут… ничего лишнего нет.

Майор внимательно посмотрел на пацанов, после чего удовлетворённо кивнул и уверенным движением забрал листы со схемой со столешницы. Он собрал их в аккуратную стопку, слегка выровнял края.

Я не мог не заметить, что лицо у Борисова буквально светилось выражением профессионального удовлетворения. Мент понимал, что работа действительно дала результат.

Всё, ради чего он сейчас пошёл на риск, ради чего согласился на эту странную, пограничную историю, оправдало себя.

И это было вполне заслуженно. Работа, которую мы проделали, действительно оказалась тяжёлой, нервной, выматывающей и по-человечески неприятной. Однако при этом она дала то, ради чего всё это затевалось. Пацаны знали достаточно.

Борисов подошёл ко мне, остановился напротив, улыбнулся.

– Ну вот и всё, Владимир, – сказал он. – Теперь вся необходимая информация у нас есть на руках. В очередной раз хочу сказать тебе спасибо за содействие. Честно скажу… методы у тебя, конечно, специфические. Такие вещи далеко не каждый примет. И уж тем более далеко не каждый решится в них участвовать.

Он коротко хмыкнул, словно сам для себя подвёл промежуточный итог всему, что произошло в этом подвале. Потом Борисов слегка кивнул в сторону двери.

– В общем, предлагаю нам сейчас подняться наверх, ко мне в кабинет. Там уже спокойно всё обсудим.

– Поддерживаю, товарищ майор, причём поддерживаю категорически, – ответил я.

Потом кивнул в сторону пацанов.

– А с этими двумя ты что в итоге собираешься делать?

Видно было, что парни после всего произошедшего находились в состоянии полной внутренней разбитости. Они действительно были сломлены, вымотаны и морально опустошены.

Майор задержал взгляд на них, после чего медленно перевёл глаза обратно на меня.

– Да вот хрен его знает, если честно, Володь, как с ними правильно поступить. Ты же сам понимаешь… если сейчас это дело по-настоящему раскручивать, там такие сроки могут нарисоваться, что…

Майор не договорил, лишь махнул рукой. Я и сам прекрасно осознавал, чем всё это может закончиться для Кости и Влада. Сроки могли быть серьёзными.

Я немного помолчал, обдумывая, как лучше сформулировать свою мысль.

– Я бы всё-таки предложил в их случае поступить чуть иначе, – начал я. – Если информация, которую они нам дали, подтвердится и благодаря ей получится провести реальные задержания, то тогда логично будет считать, что они помогли следствию.

Борисов внимательно слушал и по выражению лица майора было видно, что он уже понимает, к чему я веду.

– А если всё это окажется пустышкой, если это будет, как говорится, седьмая вода на киселе, и они нас просто водили за нос, тогда никаких поблажек, – я широко развёл руками. – Тогда их можно оформлять по полной программе. Пусть в таком случае прочувствуют свою блатную романтику не на словах, а на практике, в местах не столь отдалённых. Как считаешь, товарищ майор, такой вариант можно рассматривать?

– А как ты это видишь на практике, Володя? – уточнил Борисов. – Пока что уголовку на них не заводить? Я правильно тебя понимаю?

– Правильно, – подтвердил я. – Навесить дело ты на них всегда успеешь. Это вопрос техники.

Майор снова задумался, потом медленно покачал головой и уже честно озвучил свои сомнения:

– Ты же понимаешь, что в таком случае их придётся отпускать. А дальше либо их начнут плотно обрабатывать их же боссы, либо они сами побегут докладывать, что мы вышли на след и начали копать.

Я не стал спорить со словами майора. Он был прав, и я это прекрасно понимал. Вероятность того, что всё пойдёт именно так, была почти стопроцентной. Отпускать этих двоих сейчас означало бы перечеркнуть всю проделанную работу. А заодно дать им фору и практически гарантировать, что они либо исчезнут, либо предупредят тех, кто стоит выше по цепочке. Этого допустить было нельзя ни при каких условиях.

– Скажи, я правильно понимаю, что по административке ты можешь задержать их максимум на четырнадцать суток? – спросил я.

Майор кивнул без колебаний.

– Да, Володя. Всё верно. До четырнадцати суток – это законный предел, – подтвердил он.

– Тогда давай так и сделаем. Оформляй их по любой подходящей административной статье и сажай в обезьянник на весь срок. Думаю, нам этого времени более чем хватит, чтобы проверить всю полученную информацию и спокойно накрыть этих уродов.

– Ладно. Делаем так…

Борисов достал телефон, быстро нашёл нужный контакт и набрал номер.

– Спускайся в подвал. Срочно, – коротко сказал он в трубку. – Да, прямо сейчас. Давай быстрее.

Риск в этом решении, конечно, был и я это прекрасно осознавал. Как понимал и то, что о некоторых вещах лучше поговорить с майором позже. Уже наедине, в его кабинете, когда лишние уши будут далеко. Сейчас главное было довести начатое до конца.

Прошло совсем немного времени, прежде чем в подвал спустился сотрудник полиции. Молодой сержант остановился у двери, быстро окинул взглядом помещение, пацанов, нас с Тиграном. После перевёл взгляд на майора, ожидая распоряжений.

От автора:

Нашествие Орды замедлилось, но русские города все еще в огне. Пора выходить из тени, пора заявлять о себе и вместе с союзниками бить ненавистного врага.

Денис Старый Русь непокоренная 4. Выход из тени.

/work/501997

Глава 17

– Сидоров, – Борисов кивнул в сторону задержанных. – Этих двоих нужно прямо сейчас оформить и посадить в обезьянник. Срок – четырнадцать суток.

Сержант лишь коротко кивнул. Я отметил про себя, что судя по его реакции, подобные ситуации в этом отделе, похоже, не были чем-то из ряда вон выходящим. Тем лучше.

В определенных ситуациях – это отличная практика.

Майор и сержант отошли в сторону и начали переговариваться тише. Обсуждали, как именно лучше оформить всё по документам. Я же наблюдал за пацанами. Костя и Влад сидели молча, опустив глаза.

– И проследи, – добавил Борисов, обращаясь к сержанту, громче, – чтобы у них не было никакой связи с внешним миром. Ни телефонов, ни интернета, ни звонков. Вообще ничего.

Сержант снова кивнул, показывая, что понял предельно ясно.

– И ещё, – добавил майор. – Три раза в день лично мне докладываешь по телефону: как эти двое себя ведут. Что они говорят, чем занимаются и не пытаются ли они мутить воду.

Сержант коротко кивнул в третий раз.

– Понял, товарищ майор. Будет исполнено в лучшем виде.

После этого он жестом указал пацанам на дверь и повёл их к выходу из подвала. Уже на пороге Борисов окликнул их. Оба остановились, напряжённо обернувшись.

– Слушайте внимательно, сейчас вас оформляют и сажают в обезьянник. Посидите там несколько дней. Если вся информация, которую вы нам дали, подтвердится, то пойдёте на свободу и забудете эту историю как страшный сон.

Костя и Влад переглянулись, неуверенно, будто не до конца веря услышанному.

– Когда выйдете, вас никто трогать не будет, – продолжил Борисов. – Во-первых, никто не узнает, что вы что-то рассказывали. Во-вторых, к тому моменту мы уже закроем всех, кто стоит выше вас. Всех до одного. Но! – он поднял указательный палец. – Если выяснится, что вы решили нас водить за нос и вешать лапшу на уши… тогда пеняйте только на себя. Тогда я не просто повешу на вас все статьи, которые смогу найти, а ещё и сделаю так, что на зонах о вас будут знать как о стукачах. Со всеми вытекающими.

Пацаны вздрогнули.

– Мы… мы сказали всё, что знали, – выдавил Костя, стараясь не смотреть ни на меня, ни на майора. – Честно… всё.

Сержант больше не стал тянуть. Он взял их под руки и повёл к выходу из подвала.

Перед тем как подняться наверх, я подошел к Тиграну. Ему уже не было смысла оставаться здесь дальше.

– Ну что, Володя, я правильно понимаю, что своё отработал, и вопрос с долгом закрыт?

– Закрыт. Спасибо тебе. Один бы я это не вывез.

Тигран задумчиво хмыкнул, потом протянул руку.

– Ладно. Если что – обращайся. Голова у тебя работает как надо. Таких людей мало. Грех не помочь, если помощь понадобится.

Мы крепко пожали друг другу руки, обнялись по-мужски. После этого Тигран развернулся и ушёл по своим делам, не оглядываясь.

А мы с майором направились наверх, в его кабинет.

– Блин, Володя, – усмехнулся майор, усаживаясь за своё кресло и откидываясь на спинку, – я теперь твой должник, как ни крути.

Борисов потер виски, будто пытаясь собрать мысли в кучу.

– Мне понадобится время, чтобы всё это пробить, перепроверить, наметить план. Пару суток, думаю, точно уйдёт. Надо базы прогнать, запросы коллегам направить, всё аккуратно сделать… Так, чтобы и комар носа не подточил. Потому что, – он тяжело вздохнул, – у таких схем почти всегда есть свои люди. Стоит только начать копать неаккуратно, и информация утечёт быстрее, чем мы что-то успеем сделать.

Я внимательно выслушал его. Потом спокойно озвучил то, что уже давно крутилось у меня в голове.

– Вот смотри, товарищ майор, – сказал я, опершись ладонями о край стола. – Если мы сейчас начнём тянуть с проверками, запросами и согласованиями, то всё это закончится не в теории, а на практике тем, что эти ребята просто исчезнут.

Борисов поднял на меня взгляд.

– Уже к вечеру, – продолжил я, – если те двое из обезьянника не выйдут на связь, у их боссов возникнут вполне конкретные вопросы. Потом они начнут пробивать, где пацаны, что с ними произошло. Узнают, что их приняли. А дальше ты сам понимаешь, чем это закончится. Съедут, растворятся, сменят телефоны, адреса. И потом их можно будет искать годами.

Я развёл руками.

– И тогда вся эта операция просто схлопнется.

Майор смотрел в одну точку, прокручивая в голове услышанное.

– Блин… а ведь ты прав, Володя, – признал он наконец. – Пока мы будем раскачиваться, они уже всё почувствуют.

Борисов постучал пальцами по столу.

– И глазом моргнуть не успеем, как вся эта шайка просто испарится, – пробормотал он.

Майор поднял на меня взгляд.

– И что ты предлагаешь? Как, по-твоему, действовать правильно в такой ситуации?

– Начинать действовать сразу. Максимально быстро. Нам надо воспользоваться эффектом неожиданности. Надо делать пока они уверены, что всё под контролем и никто их не трогает.

Борисов нахмурился.

– Насколько быстро?

– Прямо сейчас, – отрезал я. – Да, есть риск. Да, возможно, часть информации не подтвердится. Но если мы будем ждать идеальной картины, то мы просто опоздаем. А если мы опоздаем, то не возьмём уже никого.

– Ладно, – согласился Борисов. – Убедил. Тянуть нельзя.

Он выпрямился в кресле, уже совсем другим, собранным.

– Дай мне пару часов, Володь. Максимум. Подготовлю людей, проговорю с кем надо. Да и оформлю всё так, чтобы потом не прилетело. Ну а дальше будем работать быстро.

Мы с майором в итоге договорились так – я жду, пока Борисов сам выйдет со мной на связь, и даст сигнал о начале операции.

Объём работы, который мы уже проделали, был действительно колоссальным. Сейчас оставался последний рывок. Я это прекрасно понимал и, если честно, находился в довольно странном состоянии. В этаком собранном предвкушении.

Курочка, как известно, клюёт по зёрнышку. А вся эта история как раз и складывалась именно из таких мелких, но выверенных шагов.

Мне очень хотелось верить, что всё, что Костя и Влад рассказали нам в подвале, действительно окажется правдой. В таком случае схема не рассыплется при проверке. Потому что если всё подтвердится, то мы с майором накроем всю эту шайку целиком. И это уже будет реальный удар по системе. Думаю что после такого удара у многих исчезнет желание заниматься тем, чем они занимались до этого.

Конечно, я отдавал себе отчёт, что в жизни далеко не всё идёт по идеальному сценарию. Но в этот раз очень хотелось, чтобы сложилось. Потому что ждать оставалось уже недолго.

Час икс приближался.

С этими мыслями я ехал обратно в школу. По времени как раз должно было заканчиваться занятие с ребятами, которое для них вёл Глобус. Потому мне было важно вернуться именно к этому моменту.

Такси остановилось у школьных ворот, я быстро расплатился с водителем и направился к зданию. Уже через минуту я стоял возле дверей спортзала, но заходить внутрь не стал сразу. Остановился, прислушался, решив сначала просто посмотреть со стороны.

Мне было по-настоящему любопытно, как Львович смог выстроить контакт с классом. 11 «Д» – это не подарок, и я это знал лучше многих. Работа с такими подростками – задача далеко не банальная. Тут мало просто прийти и сказать «делаем так». Здесь нужен подход и характер. Но судя по тому, что я сейчас слышал и видел, у Глобуса это получилось.

Я слегка приоткрыл дверь спортзала и заглянул внутрь, стараясь остаться незамеченным. Картина, которая открылась перед глазами, была весьма показательной. Весь класс, весь мой «олимпийский» 11-й «Д», был занят прохождением своеобразной полосы препятствий.

По полу зала были расставлены скамьи, парты, стулья и всё, что только можно было использовать как барьеры и преграды. Ребята перепрыгивали через них, пролезали под ними, обходили, балансировали, стараясь как можно быстрее добраться от одного баскетбольного кольца до другого.

Выглядело это отнюдь не как обычная физкультура. Это была комплексная работа на координацию, внимание, собранность и умение держать себя в руках, когда вокруг хаос и нужно не просто бежать, а думать.

Сам Глобус был включён в процесс полностью. Львович ходил туда-сюда у одного из колец, держа в руках баскетбольные мячи. Он следил за каждым, подсказывал, иногда останавливал кого-то коротким жестом или словом, а иногда, наоборот, подгонял.

И по реакции ребят было видно, что они его слышат и реально включены в процесс.

Я несколько минут просто наблюдал за происходящим, прежде чем до конца понял, в чём именно заключалась задумка этой тренировки. Полоса препятствий оказалась вполне продуманной системой, где одной лишь физической выносливости было недостаточно.

Задача школьников заключалась не в том, чтобы преодолеть дистанцию от одного баскетбольного кольца до другого. Нет она заключалась в том, чтобы сделать это максимально незаметно, не попав в поле зрения Глобуса. И заодно не получить от него мячом. А мяч, судя по звуку ударов и реакции ребят, прилетал вполне чувствительно. Ну и после такого попадания участник тут же выбывал из процесса.

Чем дольше я смотрел, тем яснее становилось, насколько удачно подобран формат. С подростками, которых в принципе трудно заставить заниматься чем бы то ни было добровольно, особенно спортом, эта схема работала удивительно эффективно. Всё происходило в игровой форме, но при этом в игре присутствовали и дисциплина, и азарт, и напряжение. А что самое важное – желание не просто отбегать положенное, а действительно показать результат. И ребята были включены, им это было по-настоящему интересно.

– Так, Киров, я тебя вижу, – с лёгкой насмешкой сказал Глобус. – Вон как задницу на всеобщее обозрение выставил.

С этими словами Львович тут же прицельно бросил баскетбольный мяч, и бросок оказался точным. Мяч попал, а по залу тут же прокатилась волна смешков и возгласов.

– Всё, Киров, ты выбыл, – объявил географ.

Киров, раскрасневшийся и запыхавшийся, не стал отмалчиваться. Школьник поднял голову и почти умоляюще выдавил:

– Иосиф Львович, ну можно мне ещё раз попробовать пройти, пожалуйста?

– Нет. Это уже была твоя третья попытка, так что для тебя лавочка закрыта до следующего занятия.

По реакции Кировa было видно, что ему обидно и ему хочется ещё. Но при этом пацан не спорил и не огрызался, а просто молча отошёл в сторону, наблюдая за остальными. Пожалуй, это было самым показательным. Школьники приняли правила игры от Львовича.

В итоге до самого конца полосы препятствий «живыми» добрались всего двое – из всего класса. Для меня этот результат оказался не просто ожидаемым, а практически очевидным заранее. Победителями стали именно те, на кого я и делал внутреннюю ставку: мой нынешний лучший ученик Кирилл и мой новый, так сказать, ученик Борзый. Причём оба выложились полностью, и даже со стороны было видно, насколько Кирюха и Борзый были замотивированы дойти до конца, сколько в них было упорства и внутреннего азарта.

После завершения упражнения Глобус сразу же выстроил весь класс в ровную линию. Все ученики стояли ровно, внимательно смотрели на Львовича и слушали. Сам географ уверенно расположился напротив их строя.

Я по-прежнему стоял у дверного косяка, опершись плечом о проём, и наблюдал, слушая, что именно Львович говорит ребятам.

– Все вы молодцы, – говорил Глобус уверенным голосом. – Сегодня каждый из вас отработал практически на пределе своих сил. И я более чем уверен, что теперь у каждого появится вполне конкретное желание улучшить свой собственный результат.

Ребята в строю закивали.

– Потому что никто из вас, включая победителей, не прошёл эту полосу ни с первой, ни даже со второй попытки, – продолжал географ, удерживая внимание класса полностью.

У школьников, стоявших в строю, буквально горели глаза после, и это было видно невооружённым взглядом. Мотивация у них действительно была на очень высоком уровне. Причем настолько, что мне самому стало по-настоящему интересно, как Глобусу удалось так точно нащупать подход к подросткам. Как ему удалось выстроить тренировку так, чтобы они включились не из-под палки, а по собственной воле.

– Ну а теперь, уважаемые школьники, наша тренировка подошла к концу, – заключил географ. – О результатах этого занятия я сообщу Петровичу, как только он закончит свои дела.

В этот момент я наконец открыл дверь и вошёл в спортзал.

– Петрович уже урегулировал свои дела, – хмыкнул я, оглядывая класс. – И последние минут десять я стоял и наблюдал за тем, как вы проходили эту полосу препятствий. Скажу честно: у меня это вызывает только одно желание – вам всем поаплодировать.

И с этими словами я действительно похлопал. Было видно, что ребят это зацепило, что им приятно такое внимание.

Я ещё раз поблагодарил девчат и парней за то, что они пришли на тренировку. Сказал, что в ближайшее время составлю нормальный график занятий. Сделаю я это как только ознакомлюсь с результатами сегодняшней тренировки, которые мне любезно предоставит Иосиф Львович.

Наконец школьники, совершенно вымотанные тренировкой, начали расходиться, покидая спортзал. Довольно быстро в помещении остались только мы с географом. В зале ещё держался запах пота, а нагромождение из скамеек, стульев и парт всё ещё напоминало о только что прошедшем испытании.

Я без лишних слов протянул Львовичу руку, давая понять, что оцениваю его работу по достоинству.

– Иосиф Львович, я смотрю, ты очень быстро нашел с учениками общий язык, – хмыкнул я, сжимая его ладонь.

– Да, Володя, у нас с ребятами действительно всё пошло как по маслу, – охотно согласился географ, отпуская мою руку. – Даже сам не ожидал, что они так включатся.

Я кивнул в сторону импровизированной полосы препятствий.

– А если не секрет, Львович, как тебе удалось так сильно их замотивировать проходить вот эту конструкцию? – поинтересовался я.

Львович только развёл руками, будто в этом не было ничего особенного, а затем объяснил:

– Я им просто рассказал одну историю из своего боевого опыта, как оно было на самом деле. А потом предложил представить, что они сейчас находятся там же и вынуждены двигаться так, чтобы их не заметили.

Он взял в руки баскетбольный мяч и легко прокрутил его на пальце.

– Ну а дальше всё само сложилось. Мы вместе придумали эти препятствия, а я с мячами стал играть роль артиллерии, – добавил географ с лёгкой усмешкой.

– Тогда другой вопрос. Почему они так охотно на это согласились?

– Потому что мы с ними поспорили. Заключили пари.

– И на что именно был спор? – уточнил я.

– Я предложил поспорить на то, что никто из них не сможет повторить за мной и пройти всю полосу препятствий с первого раза, не попавшись под «обстрел артиллерии», – пояснил географ.

Я посмотрел на него уже внимательнее, даже с некоторым недоверием.