Текст книги "Физрук: на своей волне 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 20

Я остановился и переглянулся с Глобусом. В голове у меня первым делом мелькнула мысль, что, возможно, это как раз вернулась мать соседского пацана. И, честно говоря, её реакция была бы вполне объяснима. Ну кому понравится, когда с сыном обходятся таким вот образом.

Но Львович, судя по всему, уже успел прийти к собственному выводу.

– Владимир… – сказал он, тяжело вздохнув и как-то сразу осунувшись. – Ну я же говорил… Это, походу, мать пацана привела своего хахаля. Ну, чтобы мне, как она и обещала, бить морду.

Он сказал это с усталым фатализмом, словно заранее смирился с тем, что сейчас произойдёт. И да – чем сильнее колотили в дверь, тем яснее становилось, что это не мать. Уж больно тяжёлыми были удары, да и визга или истеричных выкриков не было…

Нет, конечно, географ когда-то носил краповый берет, и в прошлом у него, без сомнения, были и сила, и выносливость. Но я слишком хорошо видел, что те возможности организма, которыми он когда-то обладал, теперь остались где-то очень далеко. Годы, алкоголь и образ жизни сделали своё дело.

Если бы кто-то решил сейчас избить Иосифа Львовича, много сил для этого, к большому сожалению, не понадобилось бы.

Географ, словно понимая, что дальше тянуть нельзя, уже собрался идти открывать дверь, пока её не разнесли в щепки. Он даже шагнул вперёд, но я успел перехватить Львовича, придержав за плечо.

– Погоди, Иосиф Львович. Я сам пойду открою, – сказал я.

Я отпустил его плечо и направился в коридор. Подошёл к двери и, не спрашивая, кто там, сразу же открыл замок, который, кстати, сам и закрыл, когда заходил в квартиру. Замок щёлкнул, я открыл дверь, готовясь увидеть кого угодно… Но точно не то, что оказалось по ту сторону порога.

Картина, открывшаяся мне, как минимум заставила удивиться. На пороге действительно стояла женщина – как я сразу понял, мать. Лицо у неё было напряжённое, с застывшей решимостью. Но она была не одна. По обе стороны от неё, чуть сзади, маячили ещё два здоровенных быка.

А за их спинами, чуть в стороне, с Рексом на поводке, стоял сам пацанёнок. Он держал поводок обеими руками. Пёс при этом был насторожен, явно чувствуя напряжение в воздухе.

И всё бы, в общем-то, ничего… если бы я не узнал сразу двоих из этих троих персонажей.

Первым был тот самый телохранитель, который приходил в школу вместе с Алей Крещёным. Я запомнил его ещё тогда: тяжёлый взгляд, короткая стрижка, привычка держать дистанцию и контролировать пространство вокруг. Сейчас он выглядел ровно так же – спокойно и холодно, для него похоже подобные визиты давно стали рутиной.

Второй человек оказался мне тоже вполне себе знакомым. Вернее – знакомой. Потому что матерью пацана была никто иная, как наша математичка. Та самая, которая во время той встречи с Алей Крещёным правдоподобно вертела своей задницей. Настолько правдоподобно, что тот без особых раздумий пригласил её на свидание. Тогда это выглядело почти комично, но, судя по всему, всё там закрутилось и завертелось. Причем куда быстрее и серьёзнее, чем можно было подумать.

И вот теперь математичка стояла здесь, с каменным лицом и поджатыми губами. Рядом с двумя быками, пришедшими явно не для светской беседы с Иосифом Львовичем.

Аля, похоже, решил не мелочиться и сразу послал своих людей, чтобы они разобрались со старым алкашом. И, судя по настрою этих двоих, разбираться они собирались вовсе не словами.

Ну что тут, на самом деле, сказать… Если посмотреть на эту ситуацию со стороны… То да, вполне себе может показаться, что действовать в таком случае надо именно так. Но блин… Аля, конечно, ещё тот индивид. Мог бы сам приехать и заступиться за свою новую бабу, а не посылать вместо себя кого-то решать этот вопрос. Но, как ни крути, у Крещёного сейчас такой статус, что он вполне может позволить себе решать подобные вещи не лично. Просто дать команду, и всё сделают за него.

Я, если честно, рассчитывал сначала, что сейчас мы спокойно поговорим с этими быками. Вместе разберёмся, откуда ноги растут. Географ объяснит, зачем он вообще полез в эту историю, повторит уже данное мне накануне обещание, что больше так себя вести не будет. Все выдохнут, каждый разойдётся по своим углам, и на этом всё закончится.

Но, увы, всё пошло совсем по другому сценарию. Если тот самый телохранитель, который уже видел меня ранее в школе, повёл себя более чем адекватно. То вот второй бык Али Крещёного, судя по всему, решил иначе. В его голове всё уже сложилось самым примитивным образом. Во мне бык увидел соседа-алкаша, который терроризирует одну из новых женщин его босса.

И разбираться, кто я такой и что здесь вообще происходит, он явно не собирался.

Бык не стал ходить вокруг да около и тратить время на разговоры. Он сразу выбрал самый простой и, как ему казалось, самый действенный путь – провести со мной «беседу воспитательного характера». С порога он решил меня прессануть.

Бык резко подался вперёд, лицо его исказилось от злости, которая накатила на него внезапно и, судя по всему, давно искала выход.

– Слышь ты, чё, сука поганая… – зашипел он, наклоняясь ко мне вплотную. – Я тебя прямо сейчас удавлю. Я тебе, падла, нос прямо сейчас сломаю…

Он говорил, захлёбываясь слюной и с этими словами перешёл от слов к делу. Резко выбросил вперёд свою клешню-пятерню, целясь прямо в лицо. Бычара захотел схватить мой нос и сразу же зажать его между своими пальцами, чтобы, ухватившись покрепче, провернуть. По часовой стрелке или против – а может, и сразу в обе стороны, не утруждая себя выбором.

Кстати, приём этот мне был прекрасно знаком. Более того, входил и в мой собственный арсенал. Эффективный, зараза, крайне. Всё, что нужно, он доносит очень доходчиво и всегда с первого раза.

Я среагировал сразу. В тот же миг ушёл с линии атаки, сместившись в сторону. Пальцы быка чиркнули воздух там, где секунду назад был мой нос. Почти одновременно я перехватил его руку, вцепившись в запястье и вывернул.

Конечно, в идеале я бы хотел провести бросок. Желательно амплитудный, чтобы уже во время полёта у него мозги хотя бы частично встали на место. Иногда подобные вещи вправляют голову лучше любых слов. Но, к сожалению, сделать этого не получилось. Тамбур был тесный, захламлённый, здесь было слишком мало пространства для полноценного приёма.

Поэтому я выбрал другое решение. Я резко вывернул его руку, разворачивая сустав под нужным углом. Не причиняя ему никакого реального физического ущерба, тут же жёстко зафиксировал захват. Так, чтобы он понял, что дальше рыпаться – себе дороже.

Телохранитель Али, на глазах которого всё это происходило, несколько секунд стоял совершенно оторопев. Он не вмешивался, лишь напряжённо смотрел, быстро прокручивая в голове варианты. Было видно, что ситуация пошла совсем не по тому сценарию, к которому он привык.

Он спешно пытался понять, что именно ему теперь делать. Телохранитель то прекрасно осознавал, что никаким географом я не был.

Чтобы помочь ему принять решение, я, продолжая одной рукой жёстко удерживать по-прежнему агрессивного товарища, вторую руку вытянул вперёд и показал открытую ладонь.

– Я думаю, что мы не с того начали, – спокойно сказал я.

Телохранитель коротко, отрывисто выдохнул, словно именно этих слов ему и не хватало.

– Ты молодого успокой, и тогда всё обсудим, – добавил я, не сводя с мужика взгляда.

Он тут же повернулся к своему напарнику:

– Ванёк, погоди рыпаться. Тут, походу, какое-то недоразумение произошло.

– Борис Игоревич, он мне сейчас руку сломает! – зашипел Ванёк, перекошенным от боли голосом.

Ну, строго говоря, рыпаться Ванёк уже не мог. Даже при всём своём желании. Захват был плотный, выверенный. Но ладно.

Я внимательно посмотрел на него, всё так же удерживая согнутую руку, и спокойно уточнил:

– Сопротивляться ещё будешь?

Он сглотнул, дёрнулся чисто рефлекторно и тут же выдохнул:

– Нет… не буду.

Только после этого я отпустил его, давая понять, что конфликт можно считать закрытым.

Ванёк, потирая плечо, которое во время моего захвата уже начало хрустеть, но так и не получило никаких реальных повреждений, со злостью посмотрел на меня. Во взгляде читалась обида, смешанная с уязвлённым самолюбием.

Я в ответ лишь подмигнул ему и тут же перевёл взгляд на его напарника, Бориса Игоревича, как теперь стало понятно.

– Боря, я правильно понимаю: вы сюда пришли за Иосифом Львовичем? – спросил я.

Затем посмотрел на математичку и коротко обозначил приветствие. Повторю её вполне можно было понять. Она мать, её сына обижают, а любая мать в такой ситуации готова рвать и метать. Так что совершенно неудивительно, что она воспользовалась возможностью и позвала быков, которых любезно предоставил её новоявленный жених.

И всё же мне хотелось верить, что удастся донести и до этих быков, и до самой математички новые вводные. Те, которые у меня сформировались после разговора с географом.

– Так, дамы и господа. Я предлагаю прямо сейчас зайти в квартиру и спокойно… – я намеренно сделал паузу и чётко выделил это слово, – спокойно урегулировать вопрос, возникший с нашим Иосифом Львовичем. Спокойно. Если вам всё понятно и вы согласны, то добро пожаловать. Заходите внутрь.

Я был более чем уверен, что разговор у нас вполне мог сложиться нормально. Но было одно «но». Математичка, судя по всему, давно точила зуб на географа и становиться спокойной явно не собиралась. Это стало понятно уже через несколько секунд – ровно в тот момент, когда женщина отреагировала на моё предложение.

– Да я его своими же руками замочу! – взвизгнула она, резко подаваясь вперёд. – Владимир Петрович, я не знаю, что ты сейчас тут делаешь, но отойди с моей дороги немедленно!

Голос у неё сорвался, стал резким и визгливым. Лицо перекосило, а движения стали рваными и нервными.

– Придержи свою женщину, – холодно обратился я к Боре, даже не глядя в сторону математички.

Тот отреагировал сразу. Шагнул ближе и попытался взять её за локоть, стараясь удержать хоть как-то. Попытка была честной, но, увы, бесполезной. Математичка дёрнулась, вырвалась и продолжила рваться вперёд, ведя себя максимально агрессивно и совершенно не контролируя себя.

За её спиной стоял сын. Пацан держал на поводке моего Рекса, сжимая ремешок и смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами. Он явно боялся криков, напряжения, и того, что всё это разворачивается прямо здесь, у него на глазах.

Вообще, такое случается нередко. Стоит человеку внезапно почувствовать за собой власть – пусть даже не свою личную, а чужую, заимствованную, – и у него напрочь срывает крышу. Похоже, наша математичка как раз была из тех людей, с кем это происходило особенно быстро.

Математичка тут же сорвалась на крик. Она начала голосить, что прямо сейчас позвонит Але Крещённому. Истерично размахивала рукой с телефоном, словно это весомый аргумент.

– Альберт обещал мне разобраться с этим вопросом и уж точно не при помощи разговоров! – верещала она.

Я прекрасно понимал, что рвать на британский флаг Глобуса этим двоим я не дам. Ни при каких обстоятельствах. Но в то же время я ясно осознавал что в том состоянии, в котором сейчас находилась математичка, слушать она меня не станет. Не важно, что именно я скажу и какие слова подберу. Она уже перешла ту грань, за которой слышат только себя.

Двое людей Али тоже были не в лучшем положении. Было видно, что они опасаются своего босса. И опасаются серьёзно. Крещёный вполне мог вставить им пистонов за то, что задание не выполнено. А задание, в их понимании, было предельно простым и прямолинейным.

В итоге ситуация в тамбуре начала накаляться очень быстро. Диалог, который я рассчитывал провести, так и не состоялся. Его просто не дали начать.

Мои собеседники оказались к разговору не готовы. Они решили действовать напрямую. Просто пройти через меня, попасть в квартиру и добраться до Глобуса по принципу: вижу цель – не вижу препятствий.

Не обращая на меня внимания, Ванёк, которому я уже заламывал руку, двинулся резко, рассчитывая на массу и напор.

Я тут же выставил руку, перегораживая проход, и не дал ему сделать ни шага дальше.

– Я повторю: пока ты не выдохнешь, ты совершенно точно никуда дальше не пройдёшь, – отрезал я.

Ванек ответил мне тяжёлым, злым взглядом. Этот бык явно решил снова полезть в драку. Он резко дёрнулся и даже попытался выбить мою руку, которая стояла перед ним, как шлагбаум, перекрывая проход в квартиру.

Я почувствовал, как внутри меня всё собралась в одну точку. Кулак сжался сам собой. Я уже был готов подкрепить свои слова крайне весомым аргументом и окончательно объяснить Ваньку, что дальше он не пройдёт.

Но в этот самый момент раздался глухой удар.

Бум!

Звук был короткий, плотный, и я даже не сразу понял, что произошло. А потом увидел, как Ванёк медленно оседает. Сначала у него подкосились ноги, потом он просто сполз по стене и рухнул на пол, уже без сознания.

Почти одновременно раздался окрик:

– За ВДВ!

Я обернулся. Географ стоял в нескольких шагах от обездвиженного, всё ещё с поднятой рукой. В руке он сжимал бутылку самогона. Именно ею он и приложил человека Али.

К слову, бутылка не разлетелась на осколки. Стекло выдержало. И это, пожалуй, было к лучшему – только осколков и лужи самогона мне здесь сейчас не хватало.

Математичка увидела всё это своими глазами и тут же заверещала. Громко, пронзительно, как резаная. В её крике уже не было угроз, теперь в нем был только страх и истерика.

Борис среагировал иначе. Он мгновенно напрягся и потянулся к поясу. Движение было слишком знакомым. Судя по всему, там у него был пистолет.

Я снова попытался остановить его словами.

– Не надо этого делать, – коротко предупредил его я.

Но, увы, Борис меня в этот раз попросту не услышал. Он продолжил вытаскивать пистолет, действуя уже на автомате. Времени на разговоры больше не было.

Мне ничего не оставалось, кроме как коротко ударить его локтем прямо в висок. Удар был резкий, на близкой дистанции. Надо отдать ему должное – мужик оказался достаточно подготовленным. Он заметил движение и даже попытался его заблокировать, сместив голову и подставив плечо.

– Убью нахер… – зашипел Борис сквозь зубы.

Он всё-таки вытащил ствол и уже начал переводить его в рабочее положение, собираясь перейти от слов к делу и открыть огонь.

Я понял, что сейчас начинается совсем другая драка. И вряд ли она закончится хоть чем-то хорошим для кого бы то ни было.

Однако именно в этот момент вмешался Рекс. Пёс, видя, что над его хозяином нависла прямая угроза, резко рванул вперёд. Поводок вылетел из рук малолетнего соседа – тот просто не успел среагировать.

Рекс прыгнул без колебаний. В прыжке он вцепился в руку телохранителя и сразу начал её трепать, сжимая мёртвой хваткой. Всё было сделано так, как его учили на тренировках.

Борис мгновенно растерялся. Пистолет он всё-таки не выронил, но этого замешательства мне хватило с избытком.

Я рванулся вперёд, выбил оружие из его руки и тут же нанёс второй удар – уже точнее и жёстче.

Прошло одно мгновение, и второе бессознательное тело так же стремительно сползло на пол, рядом с первым.

Оба защитника лихой математички теперь были попросту выключены из реальности. В тамбуре стало тесно от тел, тишины и резкого запаха адреналина.

Сама математичка, осознав, что только что произошло, начала пятиться. Делала она это неуверенно, почти механически, словно ноги двигались отдельно от головы. Лицо у неё побледнело…

Да, получилось очень нехорошо. Тут по-другому и не скажешь.

Я попытался перехватить её внимание, заговорить, переключить на себя. Шагнул ближе, позвал по имени. Но толку от этого не вышло. Она меня уже не слышала.

Математичка резко дёрнула рукой, вытащила мобильник и тут же начала набирать номер. Пальцы тряслись, но действовала она быстро и упрямо.

Вот же дура…

Она даже не понимала, насколько глубоко сейчас вляпывается. В отличие от неё, я прекрасно знал, кто такой Аля Крещёный. Знал, как он расценит произошедшее. И знал, как он будет реагировать. Ничем хорошим это не закончится ни для кого.

– Сука… – вырвалось у меня сквозь зубы.

Я не стал ждать и в тот же момент выхватил телефон прямо из её рук.

– Ты что творишь, дура? – зло процедил я, глядя ей в глаза. – Ты реально хочешь, чтобы сюда через полчаса приехали ещё одни быки? Чтобы здесь уже началась стрельба и настоящее мочилово?

От автора:

✅ Новинка военного фэнтези

Империя в огне, армия развалена, а в столице правит узурпатор

Но капитан отряда десанта, попавшего в окружение, находит нечто, что может спасти страну

/reader/515624/4978392

Глава 21

Математичка попыталась вырвать руку. Дёрнулась резко, почти судорожно, но ничего не получилось – я держал её крепко и не собирался отпускать раньше времени.

В этот момент телефон в её ладони натужно завибрировал. Не коротко, а настойчиво, требовательно. Экран загорелся, и имя высветилось сразу – Аля Крещённый. Он перезванивал.

Значит, её дозвон всё-таки до него дошёл. Аля увидел пропущенный вызов и решил проверить, что происходит.

Я наклонился ближе и заговорил:

– Если у тебя ещё есть голова на плечах, скажи этому человеку, что у тебя всё нормально. Потом я тебе всё объясню.

Математичка несколько секунд смотрела на экран, словно не решаясь нажать кнопку. Пальцы дрожали, дыхание сбилось. Потом она коротким кивком дала понять, что услышала.

Я отпустил её руку. Насколько она меня поняла – было неясно, но сейчас это должно было выясниться.

– Алло… алло… – ответила она, принимая звонок. Голос получился напряжённым и нарочито бодрым. – Да, у меня всё хорошо. Да, твои мальчики уже разговаривают с Иосифом. Не переживай…

Математичка говорила быстро, почти не делая пауз, словно боялась сказать лишнее или дать голосу сорваться. На том конце, судя по всему, этого оказалось достаточно. Звонок оборвался.

Математичка опустила телефон и посмотрела на меня. Во взгляде уже не было прежней злости и напора. Теперь в нём отчётливо читался страх и понимание того, что ситуация зашла слишком далеко.

– Зайди, – сказал я. – Пацан тебя тоже касается.

Я пригласил математичку зайти в квартиру географа. Она вошла неуверенно, оглядываясь по сторонам. Следом мне пришлось поочерёдно затащить внутрь два бессознательных тела – Бориса и Ванька. Оба пока так и не пришли в себя…

Каша закрутилась, конечно, знатная. Прямо скажем – ситуация вышла из ряда обычных. Честно говоря, в этот момент у меня ещё не было чёткого плана, как именно всё это теперь расхлёбывать. Но паниковать я не собирался. Нестандартные ситуации на моём пути встречались регулярно, и каждый раз я находил решение. Найду и сейчас. Других вариантов всё равно нет.

Закончив с быками и уложив их в коридоре так, чтобы они никому не мешали, я повернулся к математичке. Рядом с ней стоял её сын, напряжённый и молчаливый. Я жестом показал им идти за мной на кухню.

Географ всё это время оставался в коридоре. Он был всё так же пьян и пытался что-то бормотать себе под нос. Я резко обернулся и рявкнул на Иосифа Львовича, чтобы он закрыл рот и немедленно убрался в свою единственную комнату. Тот что-то недовольно пробурчал, но всё-таки послушался.

Математичка остановилась, начала сверлить Иосиф Львовича взглядом.

– Проходи, – я аккуратно, но настойчиво взял её под локоть.

Отвёл таки на кухню и сразу усадил на стул. Пацан остался рядом, держась ближе к стене.

Там, уже в более спокойной обстановке, я начал говорить. Подробно и максимально доходчиво объяснил ей, что у меня накануне уже состоялся разговор с нашим географом. Рассказал, о чём именно мы говорили и к каким выводам пришли.

Я разложил по полочкам мотивацию Иосифа Львовича. Объяснил, откуда взялось его поведение и почему оно зашло так далеко. Прошёлся по всем моментам, которые касались его взаимодействия с соседями. Медленно, по шагам, чтобы у неё была возможность всё это осмыслить и уложить у себя в голове.

Математичка долго молчала. Она сидела, уставившись в одну точку, словно прокручивала в голове всё, что только что произошло. Пальцы её беспокойно двигались, она несколько раз меняла позу, прежде чем наконец решилась заговорить.

– Ну так ведь нельзя, Владимир Петрович… Это же неправильно, – сказала она взволнованно. – Иосиф Львович мог просто сказать, чего он на самом деле хочет. Он мог обойтись без этих дурацких методов, к которым зачем-то решил прибегнуть.

В голосе математички слышалось раздражение.

– А почему ты мне не сказала, что у тебя уже давно конфликт с нашим географом? – спросил я.

Она резко подняла на меня глаза, словно этот вопрос задел её сильнее, чем предыдущие.

– Володя, да потому что раньше, когда ты видел эту конфликтную ситуацию, ты всегда держал язык за зубами, – выпалила она с обидой. – Ты ничего не говорил Иосифу, потому что боялся его. Сильно боялся! И откуда же мне было знать, что ты можешь помочь… Ну, когда ты этого действительно захочешь, – уже тише пояснила женщина.

– Могу, – согласился я, не ставь ничего объяснять по части прошлого.

– Я не знаю, что делать теперь, но я уверена что Аля теперь так просто это не оставит…

По глазам было видно, что математичка совершенно не понимает, как быть дальше. Похоже, математичка наконец включила голову. До неё дошло, что всё зашло слишком далеко. И что если это не остановить прямо сейчас, дальше может начаться действительно жёсткий замес…

Математичка почти сразу поспешила объясниться. Она заговорила быстро, словно боялась, что я её перебью.

Женщина думала, что с географом просто поговорят. Может быть, даже отвешают ему пару подзатыльников, чтобы в следующий раз он не позволял себе такого ни по отношению к ней, ни по отношению к её сыну. Ничего больше. Ни крови, ни оружия, ни серьёзных последствий она вроде как не хотела. Ну да ну да…

– Если бы я знала, что всё будет вот так… – она запнулась, сглотнула. – Что они придут сюда с пистолетами… Тогда, Володя, я бы поступила совершенно иначе.

Ну что тут скажешь. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Ситуация уже дошла до пика, и теперь разруливать её предстояло мне.

Вот тебе и доброе утро. День начинался спокойно, не предвещал вообще никаких проблем. Я уже собирался ехать к своим мужикам, готовиться к стрелке с Али-Помидором. А в итоге мы имеем то, что имеем. Без вариантов.

Тем временем в коридоре послышалось движение. Оба быка Али Крещёного начали постепенно приходить в себя. Боря, очухавшись быстрее, сразу же потянулся рукой к поясу – туда, где должен был быть пистолет. Но оружия там уже не было.

Пистолет я у Бориса отнял заранее. Сейчас он спокойно лежал на кухонном столе. Так что, по крайней мере, в ближайшие минуты никакой перестрелки здесь точно не намечалось.

– Не это, случаем, ищешь, Борис Игоревич? – спросил я, подняв пистолет так, чтобы он был хорошо виден.

Тот замер, взгляд сразу зацепился за ствол, и по лицу пробежала короткая, но отчётливая тень понимания. Он быстро сообразил, что преимущество в этой ситуации теперь не у него и не у его напарника.

Теоретически я мог бы поступить проще. Не объяснять ничего и не тратить время. Просто выставить обоих быков Али Крещёного из квартиры географа, пинками и матом, и на этом закончить. Честно говоря, именно так мне и хотелось сделать в первую секунду.

Но я вовремя включил голову. Потому что следующий шаг был бы неизбежен. После такого пришлось бы разбираться уже с самим Алей. А к подобным разборкам я сейчас был не готов. Это был факт, который я прекрасно осознавал.

Значит, эскалацию нужно было останавливать здесь и сейчас. Я посмотрел на Бориса и предложил:

– Давай-ка, дядя, мы с тобой присядем и нормально поговорим.

Он молчал, продолжая следить за каждым моим движением.

– Я повторяю, – добавил я уже жёстче. – Всё, что сейчас произошло, это недоразумение. Его вообще можно было не допускать. И его ещё можно спокойно закрыть.

Борис замер, уставившись в одну точку, словно прикидывал последствия каждого возможного шага. Челюсть у него напряглась, желваки заходили. Прошло несколько тягучих секунд, прежде чем он всё-таки дал согласие.

Телохранитель с усилием поднялся. Видно было, что тело ещё плохо слушается: движения выходили тяжёлыми, неуверенными. Он медленно прошёл по коридору, слегка задевая плечом стену, добрался до кухни и, пошатываясь, опустился на стул за столом. Сел не сразу удобно, заерзал и упёрся ладонями в столешницу, словно собираясь с силами.

– А теперь послушай сюда, – я начал говорить.

Объяснял ему ровно то же, что накануне уже объяснял математичке. На этот раз добавил важную деталь: несмотря на своё нынешнее состояние, географ – человек уважаемый, десантник. Прошёл тяжёлую войну и имеет реальные заслуги перед Отечеством и перед обществом.

Я пояснил, что именно из этого и выросло его желание «воспитывать» пацана соседа. По-своему криво, грубо, но с понятной внутренней логикой. Львович хотел, чтобы из мальчишки в итоге вырос мужчина.

Борис слушал внимательно. Иногда хмурился и опускал взгляд на стол, словно прокручивал услышанное. С горем пополам, но нужные слова всё-таки начали доходить до адресата.

Когда я закончил, он долго молчал. Было видно, как в голове у него медленно укладывается новая картина. Наконец он поднял на меня глаза.

– Так что ж ты мне сразу всё это не сказал⁈ – выдал он, распахнув глаза так, будто только сейчас увидел ситуацию целиком.

Вот тебе и приплыли, что называется. Оказалось, что, по его версии, я вообще ничего не сказал.

– Я вообще-то дважды пытался с тобой заговорить, – спокойно ответил я. – Но ты, видимо, не посчитал нужным это услышать.

Борис нахмурился, провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость.

– Да это всё Ванька… – сказал он с раздражением. – Молодой он. Горячий. Эмоциональный бывает. Ты сам рассуди: как я должен был реагировать, когда твоего географа понесло, и он Ваньке бутылкой по башке зарядил?

– А как, по-твоему, этот мужик должен был реагировать, – сухо ответил я, – когда к нему в квартиру ломятся два вооружённых здоровых быка?

Я говорил ровно тем же языком, каким он говорил со мной. Борис открыл рот, потом закрыл. Слова так и не нашлись. Он тяжело выдохнул и замолчал, глядя в стол.

Всё было предельно логично. Спорить с этим мог бы только законченный идиот. А идиотом Борис не был. Мозги у него имелись, и работали они нормально, без перекосов. В отличие от его напарника, который всё ещё валялся в коридоре, приходя в себя после удара бутылкой.

Впрочем, и тому это, возможно, пойдёт на пользу. Иногда полезно сначала подумать, а уже потом что-то делать.

– В общем так, Борис, – продолжил я. – Я прямо сейчас и прямо здесь предлагаю тебе один вариант. Такой, чтобы не раздувать эту историю ещё сильнее, чем она уже есть. Ты готов меня внимательно выслушать?

Борис откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и ответил:

– Говори. Я тебя внимательно слушаю. Мне тоже эту проблему дальше раздувать совершенно не нужно.

Надо сказать, его реакция меня обнадёжила. Хотелось верить, что мы всё-таки сможем договориться и погасить конфликт здесь и сейчас. Потому что вспыхнул он, по сути, из-за обычного недоразумения, которое потянуло за собой куда более неприятные последствия.

– Я предлагаю сделать вот как, – продолжил я. – Мы с тобой считаем, что это недоразумение закрыто. Иосиф Львович, в свою очередь, больше не будет вести себя так, как он себя вёл. А если вдруг будет – тогда вы будете в полном своём праве сделать с ним то, что хотели сделать сегодня. В этом случае я просто умываю руки. Но пока я предлагаю остановиться именно на таком варианте.

Я замолчал, давая ему время всё это переварить. Нужно было, чтобы он действительно одуплился и понял, что я предлагаю рабочий компромисс.

– У тебя есть какие-то возражения? – спросил я, переведя взгляд на математичку.

Она некоторое время смотрела в сторону, потом медленно покачала головой. Видно было, что спорить ей сейчас уже не хочется.

– Иосиф Львович, подойди сюда, – позвал я географа.

Он вышел из комнаты не сразу. Сначала задержался у дверного косяка, потом всё-таки сделал несколько шагов вперёд.

– Повтори вслух всё то, что ты мне обещал накануне, – сказал я.

Надо отдать должное мужику. Он не начал юлить и прямо сказал, что был неправ, признал свою вину и пообещал, что такого больше не повторится. По крайней мере, в тех формах, которые он себе позволял раньше.

Я выслушал его до конца, потом перевёл взгляд на Бориса.

– Закрыли конфликт? – спросил я, протягивая ему руку.

Телохранитель несколько секунд просто смотрел на мою ладонь, будто решал для себя что-то важное. Потом всё-таки пожал руку.

– У тебя остались какие-то претензии? – спросил я уже у математички.

Женщина снова ничего не сказала, только кивнула.

– Тогда давайте считать, что на этом мы закрыли нашу проблему, – подвёл итог я.

В этот момент второй бык наконец пришёл в сознание. Ему досталось сильнее – удар бутылкой по голове не прошёл даром.

Борис поднялся, подошёл к напарнику, подхватил его под руку и помог встать. Вдвоём они направились к выходу.

Как именно Борис будет объяснять ему, что тут произошло, я не знал. Но хотелось верить, что нужные слова он всё-таки найдёт.

Я был доволен тем, что конфликт всё-таки удалось погасить и остановить ещё в зародыше. Ситуация была на грани, но дальше она не пошла – и это главное. Я забрал у пацана поводок с Рексом, коротко окликнул пса и уже собрался выходить из квартиры географа.

Но перед тем как уйти, я всё же обернулся на Львовича.

– Я рассчитываю на то, что все договорённости, которых мы сегодня достигли, будут соблюдаться и дальше, без новых выкрутасов и «воспитательных экспериментов», – сказал я.

– Слово даю, – ответил он.

Мы пожали друг другу руки, как взрослые люди, когда действительно о чём-то договорились.

Утро выдалось, мягко говоря, горячим.

Математичка забрала сына и ушла в свою квартиру. Вид у неё был уставший, но уже без той истерики, с которой всё начиналось. Географ направился в ванную – приходить в себя. По дороге он ещё раз пообещал, что уберёт подъезд, как только оклемается окончательно.

Я вывел Рекса и повёл его на тренировку. Там, конечно, пришлось объясняться с тренером, почему мы сегодня так конкретно опоздали и не появились к началу занятия. Рассказал коротко, без деталей. К счастью, тренер у Рекса был понимающий. Мужик посмотрел на часы, потом на пса и всё-таки взял его на тренировку, несмотря на опоздание.

– Ладно, Володь, давай сюда своего монстра, – хмыкнул он.

Когда я попрощался с тренером и уже собирался уходить, обратил внимание на телефон. Экран был усыпан пропущенными вызовами.

Сразу два – от нашего директора, Лёни. Это было странно. Лёня никогда раньше не звонил мне напрямую. Он вообще не особо лез в мои дела, а тут вдруг сам.