Текст книги "Хроника великого джута"
Автор книги: Валерий Михайлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)
Ну, общественность во все времена была самонадеянна и слепа. А что же партийно-советские руководители Туркреспублики?
Как свидетельствует Рыскулов, виднейшие из «европейских» работников тогда продолжали еще недооценивать роль и значение коренного населения в революции. «Например, тов. Тоболин… на одном из заседаний ТурЦИКа заявил прямо, что, например, киргизы, как экономически слабые с точки зрения марксистов, все равно должны будут вымереть; поэтому, говорил он, для революции важнее средства тратить не на борьбу с голодом (что все равно не достигнет цели), а на поддержку лучше фронтов». [74]74
Там же. С. XIII предисловия.
[Закрыть]Как видим, местные марксисты, «заслуженные руководители Октябрьского переворота в Туркестане», не слишком пеклись о беднейших массах, ради которых они якобы совершали переворот и которых всего лишь год назад как наставили «на великий путь социалистического строительства». В том же 1918 году в Ашхабаде восстали железнодорожники, чьими лозунгами были: «За советскую власть, но против отдельных негодных комиссаров», «За советскую власть, но против большевиков», – и тот же Тоболин, председательствующий на I съезде совдепов Туркестана, кричал: «Не делегацию, а побольше артиллерии нужно послать, чтобы от контрреволюционеров ни одной щепки не осталось». [75]75
Там же. С. 9.
[Закрыть]
12 февраля 1919 года «Наша газета» в заметке «О голодающих» привела слова Рыскулова: положение создается критическое, голодающих зарегистрированных один миллион, а не зарегистрированных еще больше, «…т. Рыскулов отмечает несочувственное отношение к делу борьбы с голодом… со стороны местных исполкомов…» Он предложил декретом обложить имущие классы независимо от национальностей, но «т. Казаков категорически высказался против обложения… дабы не нажить лишнего врага. Верховный революционный совет и ЦИК согласились с Казаковым». [76]76
Там же. С. 58.
[Закрыть]
В марте 1919 года Т. Рыскулов выступил на 7-м Чрезвычайном съезде Советов с докладом Центральной комиссии по борьбе с голодом в Туркестане. Он сказал, что среди 970 000 учтенных голодающих три четверти составляют киргизы-кочевники и одну четверть – оседлые жители, а всего страдают от истощения около двух миллионов людей. Перерезав скот до последней головы, «несчастные кочевники бросились в населенные пункты, надеясь здесь подаянием или случайной возможной работой как-нибудь влачить существование, а другая часть продолжала бродить по кочевьям, питаясь всяческими суррогатами, как, например, зелеными листьями кустарниковых растений, черепахами, зеленой травой, клевером, горькими кореньями растения, так называемого «алгы», и другими, безусловно неудобоваримыми и вредными для человеческого организма (хлопковые жмыхи).
Трагизм в состоянии этих бедняков достиг, наконец, крайности после того, как были удостоверены случаи буквального поедания человеческого мяса, причем голодные, потерявшие человеческий облик люди рвали друг у друга мешки, наполненные мертвечиной, и утоляли ею звериный голод. Случаи же продажи голодными родителями своих малых детей в полную собственность, то есть в рабство баям, стали обычным ужасным злом, получавшим уже широкое распространение». [77]77
Там же. С. 72.
[Закрыть]
«Власть пролетарская» предоставила обездоленным кредит в 5 миллионов рублей – вспомним, что еще в конце 1918 года Рыскулов просил «хотя бы 40 миллионов».
Помощи не хватило. Вымерла, по данным комиссии, треть голодающего населения.
Рыскулов обвинил краевую Продовольственную Директорию в том, что она была больше озабочена снабжением армии и тех учреждений, которые «со сжатыми кулаками» требовали свое.
«Если бы голодающий пролетариат мог явиться в тог же ЦИК или в ту же Продовольственную Директорию и потребовать свои права тоже со сжатыми кулаками, та получилась бы совершенно другая картина. Но голодающий пролетариат, особенно туземный, вымирал и своих прав не мог требовать. …Количество умерших исчисляется в огромных размерах. Можно сказать, что эти погибшие люди спасли положение и даже спасли советскую власть, так как если бы они, эти миллионы голодающих, также пришли со сжатыми кулаками и потребовали своей доли, то они не оставили бы камня на каине и перевернули бы все; но эти элементы были бессознательны, так как они не были организованы. Поэтому нам приходится сознаться, что хотя мы их и не накормили, но они спасли общее положение.
Краевая Продовольственная Директория заявляет: мы вам дать ничего не можем… Но строить здесь советскую власть на костях туземного пролетариата нельзя, как хотят допустить некоторые». [78]78
Там же. С. 77.
[Закрыть]
Тем временем на жителей обрушивались то хлебная монополия, то продовольственная диктатура с запретом базаров, то продразверстка с грабежом последней горсти: зерна.
Весной 1919 года ТурЦИК направил в Ферганскую область двух особоуполномоченных «исключительно па делам киргиз». В Андижане они застали следующую картину: партийные и советские чиновники разъезжали в парных экипажах, а дехкане впрягались вместо лошадей и пахали поля. Из Джалал-Абада телеграфировали, что киргизы встретили их радостно и благодарят советскую власть за оказанное внимание. «Они жалуются, что последняя трехлетняя история пролетарской революции разорила их экономически и духовно…». [79]79
Там же. С. 83.
[Закрыть]
В ту же Ферганскую область съездил председатель Совнаркома Туркестана Сорокин. Он самолично подтвердил безобразия:
«…От мусульман отбирают все, и не только отбирают, но и убивают их. Наши солдаты вместо защиты несут грабежи и убийства… В кишлаках население терроризировано и бежит. Растут шайки разбойников. Но, может быть, возразит кто-нибудь, что это не партия, а Красная Армия чинит насилия. Но партия стоит во главе… Мусульманский пролетариат просит помощи у русских, но те отвечают, что не доверяют им. Мусульман травят, мусульман даже убивают… Мусульманская беднота терпит от наших отрядов, уничтожавших без разбору (их) имущество, женщин и детей… Мусульмане-националисты… каким образом они могут относиться к нам дружески, когда видят только оскорбления? Мы сами делаем их националистами…». [80]80
Там же. С. 100.
[Закрыть]
В июне 1919 года в Ташкенте проходил 3-й краевой съезд Компартии Туркестана. Один из делегатов, «бедняк-мусульманин», сказал на заседании 5 июня:
– Мы, бедные мусульмане, как находились при Николае Кровавом скотиною, так находимся и теперь Бри нынешнем пролетарском правительстве. И даже хуже, хотя не сопротивлялись советской власти…. [81]81
Там же. С. 101.
[Закрыть]
Дехканину вторил писатель Жусупбек Аймаутов в своей книге «Психология выбора профессии», вышедшей на казахском языке в московской типографии Совета Национальностей:
«Война, революция, грабежи, голод, национальная свобода, автономия… все это вещи, не снившиеся казахско-киргизскому народу даже во сне, бросили (казахско-киргизский народ) в объятия нищеты и бесконечных нужд…» . [82]82
Цит. по: Чокаев М.Туркестан под властью Советов. Париж, 1935.
[Закрыть]
Сколько жертв унес этот небывалый, по словам Рыскулова, голод? Точных данных нет. Количество умерших исчисляется в огромных размерах, говорил он в марте 1919 года. Но ведь с бедою не могли оправиться до конца 1919 года… В предисловии к книге «Революция и коренное население Туркестана», написанном несколькими годами позже, Рыскулов отмечает, что организация чрезвычайных комиссий по борьбе с голодом, диктаторскими полномочиями «спасла сотни и тысячи пролетариев и бедноты (спасено, по статистическим данным, почти ровно 1000 000 человек)…». [83]83
Рыскулов Т.Цит. пр. С. XII предисловия.
[Закрыть]Миллион жизней избавили от смерти, но голодало-то не менее двух миллионов человек. Значит, и жертв – миллион. Примерно такую.же цифру дает и Мустафа Чокаев в книге «Туркестан под властью Советов» (Париж, 1935). Он пишет, что, согласно советским источникам, погибло 1 114 000 человек, однако не называет этих источников.
Рыскулов считал, что голод послужил одной из главных причин возникновения басмачества в Туркестане. Но ведь и голод был следствием не только стихии, но, главным образам, причин политического и экономического порядка. Как бы то ни было, однако до времен революционной смуты никакого басмаческого движения в этих краях не существовало. Карательные действия новой власти, ее грубый и беспощадный атеизм, экономический грабеж – все это и другое не могло не вызвать противодействия. Уже 9 июля 1918 года «ввиду непрекращающихся грабежей и разбоев» Ферганская область была объявлена на военном положении. По мнению председателя (в 1922 году) Совнаркома Туркестана К. Атабаева, в 1919-1920 годах в Ферганской долине существовало не просто басмачество (в переводе бандитизм), а «определенное народное восстание». 18 июля 1922 года, делая доклад на 5-м заседании 4-го пленума ТурЦИКа, проходившего в Ташкенте, Атабаев так объяснил зарождение басмачества:
«Советскую власть в Фергану привезли железнодорожные рабочие, которые долгое время не находили пути к увязке с местным населением. Одновременно с возникновением советской власти в Фергане группа мусульманской интеллигенции, совместно с улемами, созвала съезд мусульманских воинов и дехкан. На этом съезде было избрано правительство автономного Туркестана. Оно объявило амнистию всем грабителям и ворам, призывая их вступать в ряды национальной армии, которая организовалась в Фергане. Между прочим, туда был приглашен Иргаш, бывший вор и грабитель, сосланный на каторгу царским правительством и вернувшийся после революции. Он был назначен «курбаши». В переводе – начальник охраны города Коканда.
Для ликвидации этой банды советской властью был отправлен в Коканд отряд во главе с т. Перфильевым, который и приступил к осаде города. Автономное правительство выпустило воззвание, приглашая всех мусульман вступить в ряды национальной армии для защиты религии Ислама, национальной свободы и автономного правительства. И действительно, близкие кишлаки отозвались и прибыли в Коканд с кетменями, топорами, охотничьими ружьями и т. д. Бой продолжался три дня. За это время автономное правительство исчезло, ушел и Иргаш. К моменту взятия Коканда в городе остались те кишлачники, которые пришли к ним на помощь. Они-то больше всего и пострадали.
Наш отряд состоял исключительно из дашнаков, [84]84
Члены армянской националистической партии «Дашнакцу-тюн».
[Закрыть]которые быстро учли создавшуюся обстановку и решили нажить деньги. Расправа шла большей частью по торговой линии. Все местные торговцы были расстреляны, имущество их было свезено на оклады и в вагоны, а что осталось, было сожжено. Население подверглось насилиям, грабежу, а город – разрушению.
Население Ферганы, видя такую жестокую расправу, поверило автономистам, что большевики действительно грабители и бандиты, что они ничего не признают и идут против религии, против Бога.
…Мобилизация местного населения на тыловые работы в 1916 году вызвала целый ряд восстаний в Самаркандской и Семиреченской областях. В Фергане… население откупилось от мобилизации очень осторожно: оно обложило само себя особыми налогами и на собранные деньги наняло всякий сброд – картежников, карманников, весь бездельный люд, которым кишела Фергана. После годового пребывания на фронтах они возвратились домой и как «истинные рабочие» были привлечены в местные Советы…
В каком же порядке протекала там наша политическая работа? Наш лозунг «Долой старый мир, долой буржуазию!» проводился в жизнь приблизительно в следующем виде. За старый мир мы принимали все мечети, медресе, которые были нами закрыты; казии, улемы были арестованы; борьба с религиозными предрассудками выражалась в том, что священный для мусульман Коран в Маргелане был сожжен представителями советской власти; соборная мечеть в Андижане была превращена в казармы мусульманских отрядов…
Наши отряды нападали на мечети и бросали бомбы в молящихся ишанов, улемов. В результате весь класс улемов и ишанов ушел к басмачам.
Местное байство мы расценили как европейскую буржуазию, арестовывали и сажали в тюрьму, выпуская по выплате определенной контрибуции. Здесь я отмечу, что покушение на товарища Ленина также отразилось в Фергане репрессиями по отношению к баям, которых арестовывали, говоря: «Вы, сволочи, покушались на Ленина!» Так протекала там классовая борьба…
Мы проводили… и хлебную монополию и продовольственную разверстку, и земледельческое крестьянство и труженики-кустари, поголовно все население восстало против советского режима, советского порядка и ушло к басмачам, дав этому движению, вначале чисто бандитского характера, политическое содержание…
…И мы в течение 4 лет не сумели ликвидировать это движение ни с какой его стороны.
Когда советское правительство очутилось перед лицом восстания, которое все усиливалось, оно укрепилось в крупных городах и повело с ним борьбу.
В первое время наши красноармейские части не были объединены под единым командованием и каждый город выступал самостоятельно против басмачей. Красноармейские отряды состояли главным образом из дашнаков, ничем не связанных с местным населением и по своему происхождению враждебных ему по той причине, что армяне как торговцы по роду своих занятий конкурируют с местным населением в своей обыденной жизни…
…Мы думали одно время ликвидировать басмачество огнем и мечом. В этих целях более или менее крупные кишлаки, «пораженные басмачеством», уничтожались беспощадно, вследствие чего население уходило от советской власти все дальше и дальше. Не помогла нам и общая оккупация всей Ферганы…
Такое положение очень тяжело отражалось на настроениях наших красноармейцев, и в злобе отчаяния они нередко истребляли совершенно мирное население.
В результате всего этого сложилось у командования и у красноармейцев определенное мнение, что все население является басмачами.
Под этим углом зрения проводилась и карательная политика. Довольно долгое время практиковалась система заложников. Последних было взято столько, что во всей Фергане не находилось места для их изоляции…». [85]85
Цит. по: Юность. 1990, № 1. С. 83-84.
[Закрыть]
Вот в такое время Голощекин и прибыл в Туркестан. Он вошел в комиссию ВЦИКа, СНК РСФСР и ЦК РКП (б) по делам Туркестана вместе с Элиавой (председатель), Фрунзе, Куйбышевым, Бокием, Рудзутаком. Приезд стал возможен после снятия Оренбургского фронта, происшедшего в сентябре 1919 года. На комиссию возлагался высший партийный контроль и руководство от имени ЦК РКП (б); она должна была исправить ошибки в проведении национальной политики, допущенные местным руководством.
Как уверяет историк В.П. Николаева, ЦК РКП (б) и советское правительство «очень внимательно подходили к вопросу о персональном составе Турккомиссии», включив в нее «людей проверенных на ответственной и советской работах, закаленных большевиков, имевших достаточный организационно-политический опыт и знавших Туркестан». [86]86
Вопросы истории КПСС. 1958, № 2. С. 76.
[Закрыть]Последнее утверждение весьма и весьма сомнительно. Достаточно заглянуть в энциклопедические словари, чтобы убедиться в том, что ни председатель комиссии Элиава, ни ее члены Рудзутак, Куйбышев, Бокий, Голощекин прежде в Туркестане не бывали и знать его не могли; разве что Фрунзе знавал – да и то в юности, когда обучался в Верном и пешком хаживал к матери в Пишпек (Бишкек).
Турккомиюсия прибыла в Ташкент 4 ноября 1919 года. По пути следования всюду устраивались митинги. Так, 2 ноября в Казалинаке один из мусульманских делегатов Всероссийского совещания коммунистических организаций народов Востока приветствовал посланцев Москвы и в их лице «центральную власть, которая не забыла туркестанский пролетариат и идет навстречу его нуждам». [87]87
Там же. С. 77.
[Закрыть]
Еще бы забыть центральной власти про туркестанский пролетариат, когда тот был одной из больших ставок в крупнейшей авантюрной игре под названием «мировая революция».
Разгромив кокандское правительство и разрушив план автономизации Туркестана, принятый в сентябре 1917 года на 2-м мусульманском съезде, создав такое жизненно важное учреждение, как ЧК, и отделив церковь от государства и школу от церкви, СНК РСФСР в подписанном Лениным обращении «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» призывал: «Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно. Вы имеете право на это. Знайте, что ваши права, как и права всех народов России, охраняются всей мощью революции и ее органов – Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Видно, по разумению большевиков, трудящиеся мусульмане могут свободно и беспрепятственно устраивать свою национальную жизнь лишь под дулами винтовок дашнаков, по случаю ставших красноармейцами, да под хищным оком «Чеки», – и осознавать свои вновь обретенные права не иначе как в поругании собственного религиозного чувства.
Обращение СНК РСФСР, как писал недавно современный автор Ю. Папоров, [88]88
«Юность», 1990, № 1.
[Закрыть]«передавалось из уст в уста. Оно особенно вдохновляло местную интеллигенцию, принявшую всем сердцем освободительную политику Октябрьской революции». И откуда такие сведения у автора? А быть может, из уст в уста передавалось о том, как представители советской власти сжигают Коран или швыряют бомбы в молящихся священников? И до каких же пор можно представлять читателям интеллигенцию как восторженных слабоумных дурачков, способных в смуте, убийствах, грабежах, голоде, разрухе вдохновляться обещаниями! Что-то не видно никакого вдохновения в приводившемся выше высказывании писателя Ж. Аймаутова, да и партийный деятель К. Атабаев куда как далек от восторгов в своем докладе. Если кто-либо и вдохновлялся тогда, по прочтении обращения Совнаркома, то это было заблуждение обманутого человека, обделенного совестью и умом, потому как сказано в Писании: «По делам их узнаете их». По делам, а не по словам.
Через несколько дней по прибытии комиссии в ташкентских газетах было напечатано привезенное ею письмо Ленина «Товарищам коммунистам Туркестана», к которым Владимир Ильич, испросивши позволения, обращался «не в качестве Председателя Совнаркома и Совета Обороны, а в качестве члена партии», – так сказать, сойдя с трибуны.
«Установление правильных отношений с народами Туркестана, – писал он, – имеет теперь для Российской Социалистической Федеративной Советской Республики значение, можно сказать, гигантское, всемирно-историческое.
Для всей Азии и для всех колоний мира» для тысяч миллионов людей будет иметь практическое значение отношение советской рабоче-крестьянской республики к слабым, доныне угнетавшимся народам».
Ленин «очень просил» товарищей коммунистов Туркестана «установить товарищеские отношения к народам Туркестана – доказать им делами искренность нашего желания искоренить все следы империализма великорусского для борьбы беззаветной с империализмом всемирным» и «с величайшим доверием отнестись к нашей Туркестанской комиссии». [89]89
Ленин В.И.Соч. Изд. 4. Т. 30. С. 117.
[Закрыть]
Значит, советский Туркестан должен был стать образцом для всего Востока в «мировой борьбе против империализма». Что это был за образец, мы уже видели: миллион жертв голода и болезней – в два-то года новой власти! – разрушенные и сожженные Коканд (население его в 1897 году было 120 000, а в 1926 – 69 300 человек) и многие кишлаки, «пораженные басмачеством»; бесчинства воинствующего атеизма, экономический произвол и т. д.
Выступая 22 ноября 1919 года с докладом на 2-м съезде коммунистических организаций народов Востока, В.И. Ленин говорил, что «…социальная революция зреет в Западной Европе не по дням, а по часам, что то же происходит и в Америке, и в Англии…». [90]90
Там же. С. 134.
[Закрыть]После того, как «русские большевики» пробили брешь в старом империализме, «представителям трудящихся масс Востока предстоит еще более великая и еще более новая задача». [91]91
Там же. С. 138.
[Закрыть]
Что же это за великая задача? Ленин поясняет: «…вам предстоит в истории развития мировой революции, которая будет, судя по началу, продолжаться много лет и потребует много трудов, – вам предстоит в революционной борьбе, в революционном движении сыграть большую роль и слиться в этой борьбе с нашей борьбой против международного империализма». [92]92
Там же. С. 139.
[Закрыть]
И далее куда уже определеннее:
«Здесь перед вами стоит задача, которая не стояла раньше перед коммунистами всего мира: опираясь на общекоммунистическую теорию и практику, вам нужно, применяясь к своеобразным условиям, которых нет в европейских странах, суметь применить эту теорию и практику к условиям, когда главной массой является крестьянство, когда нужно решать задачу борьбы не против капитала, а против средневековых остатков. Это трудная и своеобразная задача, но она особенно благодарна, потому что в борьбу втягивается та масса, которая еще не участвовала в борьбе, а с другой стороны, благодаря организации коммунистических ячеек на Востоке вы получаете возможность осуществить теснейшую связь с IIIИнтернационалом. Вы должны найти своеобразные формы этого союза передовых пролетариев всего мира с живущими часто в средневековых условиях л эксплуатируемыми массами Востока. В маленьких размерах мы осуществили в нашей стране то, что в большом размере, в больших странах осуществите вы(выделено мной. – В.М.), и эту вторую задачу, я надеюсь, вы выполните с успехом. Благодаря коммунистическим организациям на Востоке, представителями которых вы здесь являетесь, у вас имеется связь с передовым революционным пролетариатом. Перед вами стоит задача, чтобы и дальше заботиться о том, чтобы внутри каждой страны на понятном для народа языке велась коммунистическая пропаганда». [93]93
Там же. С. 140.
[Закрыть]
Ни слева о миллионе людей, погибших от голода в Туркестане, полное забвение о насущных нуждах страны, измученной гражданской войной, разрухой и голодом. И полная же одержимость бесом мировой революции.
Не потому ли и позднее, в сентябре 1921 года, Ленин инструктировал А. Иоффе, который направлялся заместителем председателя Турккомиссии в Ташкент, следующим образом: «Для всей нашей Weltpolitik дьявольски важно завоеватьдоверие туземцев; трижды и четырежды завоевать; доказать,что мы не империалисты, что мы уклона в эту сторону не потерпим. Тут надо быть архистрогим. Это скажется на Индии, на Востоке, тут шутить нельзя, тут надо быть 1000 раз осторожным». [94]94
Ленин В.И.ПСС.Т. 53. С. 190.
[Закрыть]
Обычно это указание толкуется весьма расплывчато или узко. Например, А. Азизханов считает, что Ленин таким образом подчеркивал внешнеполитическое значение «национальной политики советских республик». [95]95
Азизханов А.Туркбюро – полномочный орган ЦК РКП (б). Ташкент, 1977. С. 41.
[Закрыть]Ю. Папоров упирает на то, что вождь призывал действовать «с глубоким знанием дела, с тактом, с учетом местных условий». [96]96
Юность. 1990, № 1. С. 82.
[Закрыть]Но, спрашивается, какова главная мысль Ленина, какова его цель? Совершенно очевидно, в историческом контексте, что и доверие туземцев, и осторожность, и нетерпимость к имперскому уклону важны Ленину не сами по себе, а – как средство для соблазнения и завоевания Востока, для победы мировой революции.
По-видимому, Ленину были хорошо известны художества товарищей коммунистов Туркестана, если он очень просил их установить товарищеские отношения (интересно, какими же они были прежде?) к проживающим там народам. Недаром посланная им комиссия начала с основательной чистки руководящих рядов. «Перед Турккомиссией, – пишет В.П. Николаева, – встала задача помочь трудящимся края очистить партийные и советские учреждения от шовинистов и националистов, идейно укрепить местные партийные органы. Наибольшую опасность в то время представлял уклон к великодержавному шовинизму, которому Турккомиссия объявила беспощадную войну. …Отдельные работники за серьезные нарушения в проведении национальной политики были исключены из партии и высланы из Туркестана. Например, …группе бывших руководящих работников – Казакову, Сорокину, Тимлянцеву – было предложено выехать из Туркестана.
…Были открыты судебные процессы над бывшими царскими чиновниками, пробравшимися в советские органы и злоупотреблявшими властью. Около тысячи из них советская власть выслала за пределы края». [97]97
Вопросы истории КПСС. 1958, Wb 2. С. 81.
[Закрыть]
Но, вспомним, тот же самый Сорокин за полгода до своей высылки возмущался безобразиями, что творят красноармейцы над мусульманами, неужто он столь быстро переродился в шовиниста? И при тех же царских чиновниках, будто бы пробравшихся в советские органы, еще несколько лет назад не было ни голода, ни убийств, ни грабежей, ни кощунств над религией. Бывший председатель Турккомиссии Шалва Зурабович Элиава позднее, в 1928 году, говорил, что есть известное расстояние между идеями компартии, идеями советской власти и исполнением этих директив, – «все зависит от того человеческого материала, который работает в данной стране», и что, дескать, этот материал пока еще не совсем правильно применяет директивы в жизни, отчего возникают всякие ошибки и перегибы. Как обычно, оберегая в неприкосновенности идею и распорядителей, все грехи валили на исполнителей.
Голощекин, на которого с Куйбышевым возложили руководство партийной работой, 11 ноября 1919 года выехал вместе с новым ревкомом Ферганской области в Коканд. В эти дни там происходил областной съезд, обсуждавший экономическое положение и вопрос борьбы с басмачеством. Члены ревкома и Голощекин созвали экстренное ночное заседание съезда, который тут же решил «снять и распустить себя», дабы на местах уже работать под руководством нового ревкома. 13 ноября Филипп Исаевич вместе с командующим войсками Бригадзе приехал в Скобелев и там «совершенно изменил» состав ревсовета Ферганского фронта. На следующий день он выступал на митинге в советском собрании перед битком набитым залом, а 16 ноября уже был на угольных копях Кызыл-Кия, где вновь выступал на митинге и провел партийное собрание. На очереди была поездка в Андижан, Джалал-Абад и Ош… Результатом поездки стала тотальная чистка советских и партийных органов, изгнание из них «царских чиновников, торговцев, спекулянтов» и доклад о положении в Фергане,сделанный 28 ноября 1919 года в Ташкенте, после которого было решено устроить перерегистрацию всей Ферганской партийной организации.
Кавалерийский руководящий набег с полной перетусовкой местных кадров был совершен в считанные дни и человеком, всего лишь неделю как прибывшим в Туркестан. Много ли толку было в этом набеге? Не затем ли он был проведен, чтобы в очередной раз обмануть доверчивых «туземцев», подсунув им новых исполнителей, быть может, ничем не лучше прежних? Недаром через полгода, в июле 1920-го, да и еще не один раз впоследствии, вновь «перераспределяли партийные силы» в Туркестане, отправляя «в распоряжение ЦК тех туркестанских коммунистов, которые заражены колонизаторством и национализмом», [98]98
Азизханов А.Цит. пр. С. 35.
[Закрыть]меняя снова и снова составы самой Турккомиссии, – и все обещали и обещали измученному народу «рай мировой коммуны» посреди насилия, разрухи и унижения человеческого духа.
Как видим, устраивать свою жизнь «свободно и беспрепятственно» национальной «буржуазии» не позволили. Естественно предположить, что уж туркестанским коммунистам из местных было неизмеримо вольнее. Однако это не совсем так.
Товарищей, прибывших из Центра, сразу же обеспокоило то обстоятельство, что в Туркестане довольно независимо действует три силы, три краевых комитета: РКП (б), иностранных коммунистов и мусульманских коммунистических организаций. Как писала историк Николаева, «используя раздельное существование партийных организаций, националисты во главе с Т. Рыскуловым постепенно превратили Мусбюро в центр, объединяющий националистические элементы». [99]99
Вопросы истории КПСС. 1958, № 2. С. 79.
[Закрыть]Сообщив в Москву, что Мусбюро присвоило себе функции правительственных учреждений, Турккомиссия получила соответствующую команду и 15 января 1920 года объединила три коммунистические организации края.
Однако с установлением контроля несколько запоздали. «Группа партийных работников из местных национальностей, не прошедших необходимой партийно-политической закалки, слабо разбиравшихся в теоретическом наследии марксизма-ленинизма, не смогла удержаться на последовательно-марксистских позициях и объективно встала на путь национализма. Во главе этой группы стояли члены крайкома партии Рыскулов и Ходжаев. Они стремились классовые интересы трудящихся Туркестана подчинить «общенациональным интересам» и тем самым объективно подчинить массы мусульманского населения туземной буржуазии. Они утверждали, что коренное население в классовом отношении однородно, что процесс классового расслоения не затронул дехканские массы. Рыскулав в докладной записке в ЦК РКП (б) указывал, что в Туркестане якобы в основном две группы: «угнетенные эксплуатируемые колониальные туземцы и европейский капитал». [100]100
Там же. С. 82.
[Закрыть]
В чем же дело, если перевести этот отрывок с партийно-советского языка на человеческий? А суть в том, что товарищи коммунисты Туркестана из Мусульманского бюро поверили, что могут свободно и беспрепятственно устраивать свою национальную жизнь, как то обещали Совнарком и Ленин. И, поверив, решили создать собственную Тюркскую компартию, а впоследствии и Тюркскую республику. Об этом говорил Т. Рыскулов на V краевой конференции в январе 1920 года – и получил большинство голосов. Но, образуя автономию, туркестанские большевики уходили бы от всеохватывающего контроля их действий, от направляющей силы, цели которой были отнюдь не «общенациональные интересы» каких-то отдельных народов, а «последовательно марксистские позиции», или, в переводе, – мировая революция.
Затем-то и прислали из Центра комиссию «закаленных большевиков», чтобы доглядеть за «недостаточно закаленными», а то еще увлекутся нуждами своих народов, забыв о мировой коммуне, да и свернут в сторону. Кстати, поначалу недосмотрели – должно быть, Центр не предполагал, что «туземцы» окажутся столь прытки, и не снабдил своих посланцев инструкциями, запрещающими автономию. «Сложность социально-политической обстановки в крае, – пишет В.П. Николаева, – сосредоточение деятельности Турккомиссии прежде всего на борьбе с великодержавным шовинизмом временно ослабили ее внимание к антипартийной пропаганде националистов. У членов комиссии первоначально не было единого мнения в оценке лозунга «Тюркской республики». Член Турккомиссии Ф.И. Голощекин занимал колеблющуюся позицию (верный признак, что не было руководящих указаний. – В.М.). Некоторое время сторону Элиавы поддерживал В.В. Куйбышев» . [101]101
Там же. С. 84.
[Закрыть]
Но через месяц никто уже не колебался – «с помощью ЦК РКП (б), как пишет А. Азизханов, ошибки стали исправляться. 23 февраля 1920 года Турккомиссия «решительно отвергла» идею Тюркской республики и Тюркской компартии, а через две недели ЦК РКП (б) отменил решение V краевой партконференции, «принятое под влиянием национал-уклонистов». В письме ЦК от 15 марта говорилось, что на территории Туркестана должна существовать единая коммунистическая партия и что она должна входить в РКП (б) на правах областной организации.
«Национал-уклонисты» не согласились с решением ЦК. В начале мая они направили в Москву делегацию во главе с Т. Рыскуловым, продолжая добиваться полной самостоятельности Туркестана в важнейших вопросах государственного строительства. Обширный доклад, который везла делегация в ЦК, был подписан Рыскуловым, Ходжаевым и Бек-Ивановым. В этом документе, как определяла В.П. Николаева, «за громкими фразами о великом значении революционизирования Востока протаскивался тезис о необходимости терпеливо ожидать, когда народы Востока во главе с национальной буржуазией, пройдя этап национально-освободительной борьбы, созреют для советской власти. Вновь проводилась мысль о единстве интересов всего коренного населения. Делегация настаивала на передаче всей власти ТурЦИКу, на создании отдельной мусульманской армии и подчинении ее туркестанскому правительству на правах войск внутренней охраны, на ликвидации Турккомиссии» . [102]102
Там же.
[Закрыть]
