Текст книги "Хроника великого джута"
Автор книги: Валерий Михайлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
«Ошибки в области коллективизации можно характеризовать как непонимание партийной линии, как искажение линии партии, как уход от ленинизма… Ошибки, допущенные на местах, ни в какой степени не вытекают из директив ЦК». (Будто бы рыба не с головы гниет, а с хвоста.)
– Верны ли были темпы, когда мы взяли 30 процентов в 1930 году? – обратился он к залу. – Верно ли, что мы ставили в двух округах (Петропавловском и Кустанайском), наиболее мощных экономически, задачу сплошной коллективизации в два года?
– Правильно! – кричали с мест дисциплинированные партийцы, быстро угадывая, что от них требуется.
– Если мы делали правильно, то вы на местах сделали все это абсолютно неправильно, – с мягким юмористическим укором заметил Филипп Исаевич. И делегаты ответили ему дружным смехом.
Вот этот, подробный, отрывок из стенограммы, вызвавший у делегатов конференции такое неудержимое веселье:
«Товарищи, темп по краю: в январе 30 г. – 24,5 процента, в феврале – 25 процентов, в марте – 45,1 проц., в апреле – 51,3 проц. Прямо гигантскими шагами двигались! (Смех.)
Похоже ли это на темпы, которые мы вместе с вами наметили? Может быть, мы тогда были оппортунистами?
Но если, товарищи, вы проследите данные по округам, то увидите еще более гигантские темпы. Вот округа: в Алма-Атинском в январе было 17 проц., а в апреле – 63,7 проц. (смех); в Петропавловском в январе было 38 проц., в апреле – 73,6, в Семипалатинском – 18 и 40 проц. – тут более божеский подход (смех); в Кустанайском – 36 и 65; в Каркаралинском в апреле 48 проц. (вы знаете – этот округ «архизерновой», с тысячами тракторов); в Гурьевском округе – 1,5 и 36,6 процента; в Уральском – 72 в апреле; в Павлодарском – 60 процентов; в Кара-Калпакской области, хозяйство которой зиждется пока на омаче, где сохраняются еще и сейчас полуфеодальные отношения, где еще баи и ишаны имеют большое влияние, где в январе было 12,5 процента, а в апреле 52 (смех); в Сыр-Дарьинском – в марте 64,4 процента… и, наконец, в наиболее передовом округе – Кзыл-Ординском – 61 процент (смех) вместо 14 процентов в январе.
Я прошу вас здесь, на конференции, совершенно честно, по-большевистски, сказать: вытекает ли эта ошибка из линии и руководства крайкома?
Чем, товарищи, объяснить, что, начиная с 5 февраля и даже с конца января, крайком бил тревогу, что ЦК уже дал твердую директиву об исправлении ошибок, а мы до апреля никак не можем добиться снижения темпа? Чем это объясняется? Некоторые говорят – недоучетом, а мне кажется – непониманием глубины ошибок. Если Петропавловский, Кустанайский округа… сделали в 2 месяца то, что рассчитано было на 2 года, то что сказать о других округах, таких, как Уральский, Актюбинский, Алма-Атинский, Сыр-Дарьинский? Особенно разительно то, что, чем более отсталым является округ в хозяйственном развитии, темп коллективизации был там более быстрым, например, Каркаралинский, Сыр-Дарьинский. (т. Исаев: «Там администрировать легче!»). Правильно, т. Исаев, там администрировать легче. В Каркаралинском округе: Беркалинский животноводческий район коллективизирован на 84 процента, Абралинский – 76, Шорошевский – 70; в Уральском три животноводческо-полеводческие – на 73 процента и так далее. Как только животноводческий район, так прямо скачок вверх! Один товарищ, поражаясь этому, пишет: «Серьезным шагом является форсирование коллективизации в наших скотоводческих районах с обязательным условием обобществления всего скота. Это видно также и из того, что наибольший процент коллективизации дают как раз животноводческие, кочевые и полукочевые районы (Джаныбекский – 95 процентов, Сламихинский – 85, Чижинский – 82, Челкарский – 86, Тайпакский – 82, Джамбейтинский – 80… и т. д.»).
Этот товарищ все это написал, забыв только об одной «мелочи», а именно, что в этих районах были наибольшие безобразия и наибольшее количество группировок. (Смех.)».
Сколько же смеха было в зале, сколько веселья!.. Будто речь шла о каких-то недотепах из низового руководства, которые по ретивому усердию не разобрались, что к чему, и переборщили с процентом коллективизации. А ведь за этими цифрами, которые вышучивал Голощекин, смеша делегатов, была практика коллективизации, хорошо известная всем в зале: как лютой зимой и студеной ранней весной у людей отбирали и скот и имущество, сгоняя в кучу угрозами, посулами, разрушая дочиста хозяйство и привычную трудовую жизнь, обрекая на голод и бестолковое прозябание. И не желал Филипп Исаевич вспоминать про свои же тогдашние директивы, подлежащие исполнению неукоснительному, как военные приказы.
Еще в январе он следующими указаниями напутствовал земельных работников Казахстана, собравшихся на съезд:
«Мы в области колхозного строительства по темпам не отстаем от передовых районов Союза. Этот широкий, этот быстрый темп дал возможность взять установку, чтобы если не к концу пятилетки, то в начале первого года второй пятилетки иметь сплошное коллективизированное хозяйство всего населения у нас в Казахстане. Большой ли это срок или малый? Это значит – еще четыре года. Так вот, «пессимисты» говорят, что мы взяли слишком длинный срок, – пессимисты, конечно, в кавычках, – ибо процесс идет так быстро, что он перехлестывает наши планы и наши предположения». [284]284
Там же. 1929, 16 декабря.
[Закрыть]
Голощекин хитрил, говоря о сроках коллективизации (на самом деле по плану на нее Казахстану отводилось всего три года), и тут же сваливал перехлесты им же организованного «быстрого процесса», а проще говоря, насилия – на стихийный напор середняка, якобы неудержимо рвущегося в колхозы. И здесь же намекал, что, дескать, напор такой, что коллективизация будет закончена досрочно, провоцируя у послушных исполнителей стремление к «перехлестам».
Газеты тех дней безудержно нагнетали психоз, взвинчивая и без того непомерные темпы колхозного строительства, и, конечно, не писали о методах коллективизации. Передовые «Правды», рассылаемые телеграфом, ежедневно перепечатывались в «Советской степи». Это были прямые приказы центра – печатные указания (а ведь были еще тайные). «Встречные планы» крайкомовцев шли еще дальше московских директив.
Вот газетная хроника той поры.
12 января 1930 года. «Петропавловск. Бурный рост колхозов вносит свои решающие поправки в посевные планы. Весной 1929 года в колхозах было 7,4 процента хозяйств, в декабре – 35 процентов. К весеннему севу предполагается коллективизировать 60 процентов хозяйств округа. В Булаевском и Красноармейском районах проведут сплошную коллективизацию».
Здесь же, в «Советской степи», чего в последние годы почти не было, стали печатать рекламу одесских кооператоров, решивших именно в начале коллективизации насытить казахский рынок своей продукцией:
«ПОЛОВОЕ БЕССИЛИЕ и как его лечить
4-е дополн. изд. известной книги д-ра Н.В. Слетова… с цветными таблицами.
Цена с пересылкой 3 р. 25 к.
Высылает книж. дело «Литература», Одесса, ул. 10-лет. Кр. Армии, 64».
13 января. Передовая «Правды»: «Ликвидация кулачества как класса становится в порядок дня
…Сплошная коллективизация несет смерть кулачеству. Колхоз должен объявить войну не на жизнь, а на смерть кулаку и в конце концов смести его с лица земли. Партия развертывает действенное большевистское наступление на кулака с прямой целевой установкой на его ликвидацию».
Смерть, война, ликвидация…
В тот же день:
«Актюбинск. Ликвидирована шайка бандитов, оперировавших в округе. Бандитская шайка грабила население, угоняла скот, подготовляла крушение скорого поезда, занималась террористическими актами. Коллегия ОГПУ приговорила бандитов Щербакова, Аимбетова, Иржанова, Кунакова и Арстанова к расстрелу. Приговор приведен в исполнение».
14 января. «Ростов-на-Дону. Съезд по проведению сплошной коллективизации края шлет телеграмму друзьям-товарищам Ворошилову и Буденному: «На полях, где происходили решительные схватки с белогвардейцами, на полях, политых кровью бойцов 1-й Конной армии, алыми маками расцветают колхозы».
21 января. «Совнарком Казахстана призывает:
– Поднимем ярость бедняцко-батрацких и середняцких масс против кулака, бая и их подпевал, разбазаривающих скот!»
22 января. «Пятилетку в один год
Актюбинск. Нынче на сплошную коллективизацию переходят 4 громадных района: Акбулакский, Мартукский (русские), Илекский, Мугоджарский (казахские).
Семипалатинск. Самарский район – район сплошной коллективизации. Она идет под лозунгом: «К апрелю 1930 года коллективизировать 100 процентов населения».
24 января. Статья тов. Сталина «К вопросу о политике ликвидации кулачества как класса».
Реклама в тот же день:
«ВЕСЕЛЫЕ рассказы, сценки, пародии, стихотворения, басни, фельетоны для чтения, декламирования найдете в интересном сборнике
САТИРА И ЮМОР
Цена в переплете с пересылкой 2 р. 30 к. Высылает кн. дело «Литература», Одесса, ул. 10-лет. Красной Армии, 64». 31 января в Алма-Ату прибыли 19 московских рабочих-химиков, чтобы поднимать колхозное движение. На вокзальной площади состоялся летучий митинг, и местный крестьянин Березовский сказал короткую речь:
– Мы, крестьяне Алма-Атинского округа, бедняки и середняки, крепко надеемся, что передовые пролетарии с братской открытой душой пойдут к нам и помогут войти в новую жизнь, покончить со всем темным и старым, чего еще много осталось в нашей деревне.
Об этом газета «Советская степь» сообщила 2 февраля.
В тот же день информация из Харькова о том, как рабочие завода «Молот» провели собрание о ликвидации кулачества:
«Беспартийный рабочий с 30-летним производственным стажем заявил:
– Я счастлив, что живу в такое время, когда уничтожаются последние остатки капиталистических классов в стране (крестьян уже называют капиталистами! – В.М.). Вобьем осиновый кол в могилу кулачества! Вступаю в ряды партии для того, чтобы под ее знаменем бороться за дело Ленина!»
Какого же размера осиновый кол понадобился бы этому передовому пролетарию для братской могилы миллионов украинцев (которые его же и кормили, пока он 30 лет стоял у станка), погибших чуть позднее от голода!..
В том же номере газета обнародовала постановление сессии ЦИК Казахстана:
«Сессия считает, что запроектированная наркомземом на 1929-1930 год коллективизация 47,4 процента всех хозяйств является минимальной (разрядка моя. – В.М.)и предлагает Совнаркому эту цифру пересмотреть в сторону возможного увеличения».
Ну вот, а Филипп Исаевич Голощекин, который всем этим руководил и который понукал ежедневно коллективизаторов, потом удивлялся, как это низовые работники сумели добиться высоких цифр и натворить безобразий…
3 февраля слово взял Голощекин:
«Сейчас на основе коллективизации произойдет переход от кочевого, полукочевого хозяйства к оседлому… Мы находимся у преддверия изжития мелкого расселения аула по 5-6 юрт, уничтожения самого существования юрт. А вместе с этим создается возможность уничтожения архаического, некультурного быта, создания условий для культурного подъема масс.
Существует предрассудок, что колхозное строительство в Казахстане пойдет более медленным темпом. Это неверно, – повторил он, как и прежде, свои установки на нагнетание темпов. Отметив «обостреннейшую классовую борьбу», Голощекин заключил: – Из страны отсталой, страны спящей Казахстан становится страной передовой, страной кипучей жизни, страной социалистического наступления (разрядка моя. – В.Л1.)».
6 февраля. Передовая «Правды»:
«Сельская буржуазия, кулаки, «пившие кровь из сердца крестьянина и мозг из его головы» (Маркс), оказали и оказывают остервенелое сопротивление движению основных масс крестьянства к социализму…»
Сталин шел вслед за своим учителем, Марксом…
По всей стране шло истребление лучшего крестьянства, надвигался голод, но, кажется, ничто не портило настроения одесситам и не уменьшало их желания выколотить денежки из карманов населения:
«135 ВЕСЕЛЫХ фокусов-загадок в одной книге
«Физика в развлечениях»
Цена с пересылкой 1 р. 70 к.
Высылает кн. дело «Литература», г. Одесса…»
Что же происходило на самом деле, пока с газетных страниц сыпались все эти директивы, угрозы, радужные обещания политиков и пока одесское книжное дело «Литература» старалось поразвлечь, не без выгоды для себя, публику? Какова была в действительности кипучая жизнь, о которой восклицал первый секретарь крайкома и которую не желала замечать пресса?
Про колхозы людям, как потом выяснилось, ничего почти не говорили. Хватало одного собрания, чтобы объявить о коллективизации и тут же проголосовать. Уполномоченных не занимало, хочет ли, нет ли человек стать колхозником. Вопрос задавался следующий:
– Кто против коллективизации?
Впрочем, во многих районах, бывало, и поясняли, что всем, кто не вступит в колхоз, нарежут самую плохую землю. Где-нибудь в песках, в горах. А с поливной земли сгонят. Имущество отберут. Самих людей, не желающих трудиться совместно с другими, вообще выселят из родных аулов и деревень. Такая доходчивая разъяснительная работа велась, к примеру, в Таласском районе Сыр-Дарьинского округа и во многих других местах.
В том же Таласском районе создавали огромные и практически неуправляемые колхозы с многими сотнями хозяйств, разбросанных в радиусе полусотни верст. У кочевников, живущих в песках, отобрали весь скот и все имущество, за исключением самых необходимых предметов домашнего обихода. Новое начальство строго-настрого запретило что-либо продавать или покупать без особого на то разрешения.
В Илийском районе Алма-Атинского округа в колхозы сгоняли прямым нажимом, угрозами и при этом не знакомили даже с уставом артели. Если кто-то спрашивал: а можно ли не вступать в колхоз, – ему отрезали: нельзя.
В одном из аулов Кзыл-Ординского округа уполномоченным по коллективизации был некто Утешев, по должности бригадир. Он сразу предупредил, что тот, кто отказывается войти в колхоз, отныне считается прямым врагом социализма и советской власти. И, стало быть, невступившему грозят: выселение, конфискация, лишение избирательских прав и арест. Он и арестовывал – вплоть до батраков. «Масса загнана в колхоз исключительно в административном порядке. Но районное руководство считает колхоз благополучным и образцовым», – писал в крайком партии Сарсеков.
Кара-Калпакский обком телеграфировал своему вышестоящему начальству (Кара-Калпакия тогда входила в состав Казахстана) о том, что каждый районный работник обязывался местными властями создать «определенное» количество колхозов, «отсюда нездоровое соревнование, явное принуждение, запугивание, отягощение налогами, арест одновременно 90 дехкан, заявивших о нежелании войти в колхоз». Кроме всего прочего, повсюду обманывали людей: дескать, как только организуют колхоз, сразу же завалят его промтоварами, пригонят машины и трактора…
В Затобольском районе Кустанайского округа раскулачивали и лишали избирательных прав середняков. «Не вступаешь в колхоз – будешь на селе кулаком считаться, потому что ты против коллективизации; а некоторые уполномоченные заявляли: или иди в колхоз, или мы тебя под откос…»
Вот и рифма нашлась – чем не поговорка, рожденная кипучей жизнью.
В том же Затобольском районе «в большинстве колхозов обобществляется полностью скот, овцы, а в ряде колхозов – птица, и даже арбузные, огуречные и т. п. семена».
Уральским казакам-переменникам 16-го кавалерийского полка дали приказ – не позже 23 марта вступить в колхозы, иначе будут лишаться права голоса и исключаться из полка.
В Петропавловском округе, где была намечена сплошная коллективизация, уполномоченный Федотов, агитируя в колхозы, угрожал невступающим налогами, заключением в ИТД и пр.
На Аральском море (тогда еще полноводном, поскольку не были обобществлены воды Сырдарьи и Аму-дарьи уполномоченными более позднего поколения) коллективизировали рыбаков. Хозяйства, разбросанные на протяжении 200-300 верст, объединили в один колхоз.
Под Алма-Атой сгоняли в колхозы садоводов…
И еще о Таласском районе – подробную записку о тамошней коллективизации написал Асылбеков:
«…С 15 марта началось фактическое обобществление скота, устройство городков из юрт… После приказа правления во все концы были посланы «бельсенде» с длинными волосами (знак беспощадности) с приказом о немедленном перекочевывании на пашню. Эти «бельсенде» заставляли кочевать два раза на день (до обеда и после обеда), они не обращали внимания на то, что верблюды страшно худы и наступило время ягнения овец. Вследствие таких принудительных кочевок пала масса верблюдов и ягнят. После перекочевывания было выдумано устройство городка из 300-400 дворов. Кибитки всех колхозников были построены шпалерами… и были выделены в качестве скотных дворов юрты путем уплотнения и вселения хозяев в юрты других семей.
…Поселок был разбит на несколько групп. Овцеводческая группа, в расположении которой находились овцы (население за недостатком кормов пользуется овечьим молоком), оказалась в благоприятных условиях, а остальная часть колхозников форменнейшим образом голодала».
Эту записку огласил Голощекин на Седьмой конференции в июне 1930 года – одно из немногих, двух или трех, не больше, косвенных упоминаний о начинающемся голоде. Да и эти упоминания прошли в печать только потому, что бедствие лишь надвигалось на Казахстан, как и на все остальные хлебные и скотоводческие – кормящие – области страны. Впоследствии ни печать, ни официальные лица ни слова не сказали о всенародной голодухе и море, даже намек на это был под запретом – до самой смерти Сталина, а практически – до нынешних дней.
Филипп Исаевич, с партийной принципиальностью в исправлении ошибок и, разумеется, полностью позабыв про свои хлесткие понукания полугодовой давности, зачитал записку Асылбекова и принялся с трибуны разоблачать перегибщиков:
– Вот, товарищи, к каким последствиям приводила «коммуномания» на местах.
(А к чему же еще она должна была привести, если как раз накануне этих событий, 13 февраля 1930 года, крайком разослал директиву «О создании условий для перевода колхозов из низших форм в высшие (артель, коммуна) на основе действительного и полного обобществления всех средств производства» (разрядка моя. – В.М.).
Голощекин продолжал.
– Ведь когда обобществлялись маленькие «коровки» потребительского характера, которыми крестьянка кормила своих детей, то она вынуждена была с крынкой ходить и вымаливать стакан молока. Это, между прочим, способствовало подрыву кормовой базы. Эту «коровку», козу хозяйка кормила остатками со своего стола, а тут их стали кормить тем, чем кормят рабочий скот. Разве мы этим путем не подрезали животноводство?
Не потому вспомнил он про мифическую для него крестьянку и ее детей, что они нуждались, а потому, что кормовая база подрывалась у обобществленной «маленькой коровки, козы», и еще и на это можно было свалить причины огромных потерь в животноводстве.
Однако продолжим примеры кипучей жизни в первую волну коллективизации.
В селах Алексеевке, Юрьевке, ауле № 8 Сыр-Дарьинского округа у середняков за несдачу семенного зерна конфисковали все имущество.
В Кантемировке начали обобществлять одежду, домашнюю посуду, а местный агроном Фросов стал проводить обобществление собак и кошек.
В Семипалатинском округе некоторые районные уполномоченные и райкомы вдохновлялись таким логическим построением: «Середняк – будущий кулак, а потому на него можно и должно распространять все меры, которые допускаются к кулаку». Методы были обычные: объявление чуть ли не военного положения для проведения трудповинности (свободный труд крестьян превратился в трудповинность, мечту Троцкого), изъятие всех семенных запасов (чему-чему, а изымать, конфисковывать, реквизировать, экспроприировать, или попросту грабить – и уже, как видим, не «награбленное» (имущество помещиков и капиталистов), а «свое», трудовое, этому-то диктатура пролетариата своих активистов научила), преувеличение посевных заданий для середняков, угрозы конфискации и выселения, аресты, суды и конфискация имущества до белья включительно…
В Энбекши-Казахском районе обобществляли юрты..
В Ирджарском районе Сыр-Дарьинского округа – охотничьи ружья и швейные машины, в других районах – уток и гусей.
В Иссыкском районе Алма-Атинского округа сгоняли людей на собрания и после этого объявляли село «сплошным колхозом». Коллективизация шла под лозунгом: «Кто не в колхозе, тот враг советской власти, и его постигнет участь высланного кулака».
Один крестьянин села Тургень недоуменно спросил на собрании:
– Все станут комиссарами, а кто работать будет? Продуктов и так мало, а если работать по 8-10 часов, их станет еще меньше…
Уполномоченные, орудовавшие в Илийском районе, устрашали верующий народ, что за соблюдение «уразы» будут взимать налог в 20 фунтов хлеба. В некоторых аулах рисовали «перспективу» счастливого будущего – «ставили вопрос о необходимости перехода на совместную семейно-бытовую жизнь». Значит, отнюдь не без оснований были «байские слухи» о том, что «в колхозах будут обобществлены и жены и дети».
20 мая 1930 года, в разгар кампании по борьбе с перегибами, «Советская степь» напечатала статью Ильяса Кабулова «Герои Балхашского гнойника». Подзаголовок гласил: «Агенты классового врага, прикрываясь мандатами исполкомов, наступали на аульную бедноту и середняков». По велению крайкома баи и кулаки считались главными виновниками перегибов!
Автор статьи поведал, как перевыполнялись хлебозаготовки в кочевых районах – Илийском, Балхашском и Чокпарском. Он привел текст одной из местных директив, которая, конечно же, была следствием телеграфных указаний крайкома:
«№ 1 и 2 аулсоветам. РИК категорически предлагает вам не позднее 15 февраля с. г. организовать принудительным порядком красный обоз из верблюдов и представить в распоряжение сельскохозяйственного крестьянства.
Пред. РИКа».
«Чтобы выполнить распоряжение местной власти, – пишет И. Кабулов, – казахи-скотоводы были вынуждены покупать хлеб в соседних районах. За деньги хлеб никто не продает – дорог. За 15 фунтов хлеба отдавали барана; 1,5 пуда – корову; 3 пуда – быка; 4 пуда – хорошего коня; 4,5 пуда – верблюдицу».
Автор справедливо назвал это разрушением скотоводства.
«Часть хозяйств, главным образом середняцких и бедняцких, разорились. Многие семьи нищенствовали, голодали…
Районные и окружные уполномоченные объясняли: кто не войдет в колхоз – лишится лучших земель и льгот, будет объявлен противником колхозного строительства. Всем вошедшим в колхозы категорически запрещалось выполнять религиозные бытовые обряды. Таким образом организовали 38 колхозов…»
Уполномоченный округа Мусаев объявил, что в 1930 году будет коллективизировано 100 процентов хозяйств. «Напуганное население… распродавало и забивало скот. К середине зимы все население было обложено 10 килограммами шерсти с хозяйства. Скотоводы были вынуждены стричь баранов и коз зимой. Животные после этой операции гибли… Хозяйства Илийского и Чокпарского районов были обложены по пуду хондриллы. [285]285
Растение-каучуконос; в 30-е годы в Казахстане устраивались повальные кампании по поискам, заготовке и разведению дикорастущих каучуконосов, чтобы преодолеть «резиновый бойкот», устроенный Западом для страны.
[Закрыть]Населению предложили засеять хондриллой по одному га на душу. Никогда не собиравшие хондриллы казахи вынуждены были в зимние холода отыскивать в песках корни этого растения. Те, кто не достал корней, штрафовались.
Байга, свадебные вечера и т. д. были в административном порядке запрещены. Мечети закрыты.
Здесь существует обычай «керегекью». По этому обычаю родители посылают свою дочь-девушку к «дорогим» гостям. Вместо борьбы с таким «обычаем» блюстители нового быта – ответственные работники и всякие уполномоченные – широко им пользовались».
Исправлять перегибы, после которых Балхашский район недосчитался 40 процентов скота (в соседних районах было не лучше), приехала комиссия КазЦИКа, возглавляемая Ельтаем Ерназаровым, Всеказахским старостой (прежде называли Всеказахским аксакалом, пока в слове «аксакал» не было усмотрено нечто реакционное и классово враждебное). Комиссия разогнала несколько аулсоветов, объявив их «байскими», освободила из-под стражи бедняков, батраков и середняков.
Но что значит эта кучка уволенных по сравнению с произволом и насилием, который много месяцев творился по всему Казахстану!..
Балхашские «преступные извращения» отнюдь не являлись исключением из правил, подобное было везде. Директива вновь проявила свою основную особенность – разрушительную. Недаром спустя три года Ураз Исаев, сделавший доклад на Шестом пленуме крайкома, искренне удивлялся: «В то время как ряд хороших и правильных решений оставался невыполненным, явно ошибочные решения выполнялись с неимоверной быстротой». (Речь шла, в частности, о решении бюро крайкома от 17 декабря 1929 года, по которому в первый же год коллективизации необходимо было добиться полного обобществления сельхозинвентаря и рабочего скота в зерноводческих колхозах и всего продуктивного скота – в животноводческих.). А чего было удивляться, если по сути своей директива была выражением насилия, направленного против человека. Лев Толстой писал в дневнике 1907 года: «Личный эгоизм – малое зло, эгоизм семейный – большое, эгоизм партии – еще больше, эгоизм государства – самый ужасный». При общей верности этой мысли (хотя Толстой и не усмотрел в мире эгоизм надгосударственный, тщательно скрываемый от публики) она была основана на старом историческом опыте: вряд ли писатель мог предположить, чем обернется государственный эгоизм пришедших к власти «пролетариев».
Партаппаратчики, разумеется, не просто верили в чудодейственную силу директивы, но и подкрепляли ее, не скупясь, судебными карами, вооруженной силой, винтовочным и пулеметным огнем. Именно тогда, в феврале 1930 года, когда по всей стране волновался народ, обреченный на голодную смерть и высылку в края, где Макар телят не пас, Бухарин, еще недавно призывавший крестьян обогащаться, писал в «Правде», что «с кулаком… нужно разговаривать языком свинца». И разговаривали.
Уничтожать, грабить, разрушать – здесь директива годилась…
14 марта 1930 года «Советская степь» писала, что в Каскеленском колхозе уничтожено не меньше половины поголовья скота:
«В то время, как правительство проводило месячник развития животноводства, в районе шел месячник уничтожения. Колхозники признались:
– Да уж, порезали немало. По корове каждый зарезал, а о баранах говорить нечего…
Стада баранов почти уничтожены. Из нескольких тысяч остались сотни. Молочный скот дает низкие удои (кормят одной соломой)».
Самое удивительное в этой заметке – подзаголовок «Не только восстановить, но и увеличить поголовье скота!»
Хозяйство кочевников было уже подрублено под корень, а сочинители директив продолжали понукать, разъяснять, агитировать, ставить задачи. «Действительность колхозного движения обогнала все плановые предположения: свыше 40 процентов хозяйств Казахстана объединено в колхозах. В целом это движение является вполне здоровым…» – писал 20 марта 1930 года в «Советской степи» секретарь крайкома Л. Рошаль.
Этот новый в Казахстане функционер, прибывший помогать Голощекину в проведении коллективизации, быстро развил бурную директивно-циркулярную деятельность. Вскоре Рошаль подписал постановление бюро крайкома, в котором осуждался «крайне неудовлетворительный темп ссыпки семян, иждивенческие настроения» в округах, разоренных сплошной коллективизацией. Показательны меры, которыми чиновники собирались поправить положение. Предписывалось:
– организовать соревнование между колхозниками по добровольной ссыпке скрытых запасов;
– колхозы, большинство членов которых заведомо злостно не обобществляют семена, распустить в установленном порядке как лжеколхозы;
– сократить до минимума разъезды на лошадях и т. п.. [286]286
Там же. 1930, 15 января.
[Закрыть]
По разумению Л. Рошаля (который сам, конечно, никогда не пахал, не сеял), только злостные кулаки не желают – в наступившей разрухе, неразберихе, волне судебных и карательных репрессий и приближающемся голоде – добровольно ссыпать семена. И потому новый помощник Голощекина призывал пресечь в корне «кулацко-байское вредительство» и «ни на минуту не ослаблять работу по ликвидации кулачества в районах сплошной коллективизации». [287]287
Там же. 1930, 23 марта.
[Закрыть]
Из Москвы на подмогу журналистам «Советской степи» прибыла бригада «Правды». Она побывала в Илийском районе, считавшемся районом сплошной коллективизации, и выразила недоумение:
«Могла ли быть 100-процентная коллективизация в районе, где сохранился еще полукочевой образ жизни, где только что начинается процесс оседания, где население никогда не видело колхозного хозяйства? Несмотря на это, есть заверения, что коллективизация проведена на 100 процентов. Как случилось это чудо?»
Выяснилось – как обычно, с помощью грубого насилия.
«Правдисты» весьма осторожно, обтекаемыми словами описали методы обобществителей, отдав должное разве что забавному, когда беспартийный учитель Бейсембаев создал «бумажную» артель собственного имени (хотя совершенно ясно, что учитель всего-навсего добросовестно подражал вождям). Вопреки всякой логике, но не вопреки партийной дисциплине (которая, разумеется, была куда важнее логики и здравого смысла), «правдисты» пришли к неправдоподобному выводу:
«Несмотря на извращения партийной линии, идея коллективизации среди казахского населения пустила глубокие корни». [288]288
Там же. 1930, 27 марта.
[Закрыть]
Между тем «кипучая жизнь» продолжалась. В первом «Восток-кино-театре» столицы ежедневно шла кинопьеса в семи частях «Любовь в 16 лет», на которую дети до 16 лет не допускались. Возмущенные поведением папы римского, ленинградские академики Ольденбург, Ферсман и Щербацкий подали заявление в ячейку безбожников при АН о принятии их в члены «Союза воинствующих безбожников». Работница Турксиба Редькина написала грозное письмо (в газету): «В 1914 году папа римский благословил мировую войну. Теперь он готовит крестовый поход против Советского Союза… Я вношу один рубль на постройку эскадрильи «Наш ответ папе римскому».
20 мая Г. Тогжанов призвал в «Советской степи» «выбить бая с последних позиций». Извращения в коллективизации он, в частности, объяснил «архинелепыми провокационными слухами», которые с первых дней кампании ходили в степи. Приведем эти слухи, дабы яснее понять, о чем говорилось в среде казахов-кочевников, у которых идея коллективизации якобы пустила глубокие корни. Тогжанов перечислил бродившие тогда «хабарчики»:
– будут обобществляться жены и дети колхозников;
– колхозы всех женщин будут распределять между мужчинами;
– для улучшения потомства колхозников казахским женщинам выписываются специальные «породистые» мужчины ростом в 3 аршина из центральных районов России, в частности цыгане (Алма-Атинский округ);
– дети обобществляются, потому что из их мяса будут приготовляться дорогие экспортные лекарства, которые за большие цены будут сбываться в Китай;
