Текст книги "Экстрасенс. Назад в прошлое. Россия 2006 (СИ)"

Автор книги: Валера Корносенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Мою сбивчивую историю Ивановы выслушали совершенно спокойно, более того, не разозлились, не усомнились в моих словах ни разу.

– Я начал подозревать нечто подобное, замечал, что Тамарочка стала рассеянной, забывает некоторые вещи, но я и сам не безгрешен, даже в голову не приходило, что все так плохо. Спасибо вам, милая девушка, за ваш такой нужный талант и за вашу решительность, за то, что пришли. Мы обязательно оба пройдем обследование и начнем лечение. Мы с Томочкой хорошо пожили, детей на ноги поставили, но такой участи никому не пожелаешь.

Женщина сидела понурившись, словно из нее вынули стержень, ее закалки не хватало, чтобы принять удар судьбы. Хорошо, что рядом у нее есть твердое плечо мужа. Она долго молчала, затем тихо произнесла:

– Анна, я вам очень благодарна, но у меня к вам есть просьба: у моей подруги внучка Машенька, красивая, умная девочка. Пару лет назад начала происходить какая-то чертовщина: из девочки утекает жизнь, как вода сквозь пальцы. Посмотрите её пожалуйста?

Такой подставы я не ожидала.

– Ой! Вы понимаете, эти сны, в которых я вижу будущее, хаотичны. Я бы рада помочь всем, но это так не работает. Я вряд ли что-то подскажу вашей девочке, если профессионалы врачи не выявили её болезни.

– Милая, я все понимаю. Это тебя ни к чему не обяжет, ведь можно просто посмотреть? Они живут здесь рядом, много времени не займет.

Отказать я не смогла.

Как же стремно обманывать таких добрых и милых людей. Давать им хоть кроху надежды, не имея на это никаких оснований. С другой стороны, отличная тренировка. Если уж собралась на «Битву экстрасенсов», наверняка придётся столкнуться с подобной ситуацией, когда знания из прошлого мне не помогут и придётся включать на максимум весь свой природный актёрский талант.

На кровати лежало хрупкое, прозрачное создание. И не скажешь, что моя сверстница. Уж я-то мелкая, а эта аж просвечивает. Чистый скелет. Погано-то как... А сколько надежды во взглядах девочки и её родных. Отказаться не представлялось возможным. Натянув дежурную улыбку, попыталась выведать у девочки максимальное количество информации. Отвечала она охотно, даже с интересом.

Маше оказалось семнадцать лет, серьезные проблемы со здоровьем начались примерно два года назад, никаких инцидентов перед этим не было. Мы мило пообщались на общие темы, я провела общие поверхностный терапевтический осмотр, расспросила о её самочувствии. Никаких, даже самых нелепых предположений о характере заболевания у меня не было.

Просмотрела кипу медицинских карт и обследований.

Прорисовали с ней ее страхи, попробовала пару психологических приемов. Здоровый и, как ни странно, счастливый и довольный жизнью ребенок. Нонсенс! Так не бывает.

Ситуация меня, честно, озадачила. Помочь хотелось до ломоты в кулаках. Но, увы.

* * *

В отель я вернулась в растрепанных чувствах. Наскоро перекусив и утихомирив разбушевавшуюся совесть, продолжила свой рейд.

К семи я вернулась в квартиру Матвея. Родители были на взводе. А для меня на этот раз ситуация мальчика выглядела несколько иначе. Ему ещё можно помочь! О чём я и рассказала родителям.

Реакция, как я и ожидала, последовала бурная. Узнала о себе много нового, хотя, похоже, пора начинать к этому привыкать. Не знаю, как отец ребёнка, настроен он был крайне негативно, видимо, жена, оставленная мной в раздрае, за день его так надергала, что на меня он излил все накопившееся негодование под остаток.

Мать Матвея, как мне показалось, крепко задумалась. В любом случае я им подробно расписала, где и у кого пройти обследование, написала диагноз, схему лечения. При необходимости операции перечислила несколько светил медицины, которые в состоянии им помочь.

Уже под конец, когда я устала слушать вопли папаши, встала и хотела уйти, женщина сунула мне в руку клочок бумаги с номером телефона. Раз уж я здесь буду до конца недели, позвоню, притушу свою совесть. Здесь все от себя зависящее сделала.

А вот ситуация с девочкой Машей не давала покоя. Такое близкое мне, и такое чуждое в этом счастливом мире горькое чувство обреченности и безнадеги. Хуже нет, когда болеют дети.

Глава 9

Ночью мне приснился сон.

На мне белые одеяния. В теле легкость и расслабленность. Знакомая белая комната, уютный диван, вальяжно лежащая на нём волчица. Пока я озиралась, волчица заговорила первой:

– Хорошие сказки ты рассказываешь.

От легкости не осталось и следа:

– А что еще прикажешь мне делать? Что за тело вы мне подсунули? Серьезно? Да я же даже не подросток! Я карлик! Вот в этом мне идти менять историю? Серьезно?

Волчица смотрит спокойным, пробирающим до костей, взглядом, и слова словно замерзают в горле.

– В теле девочки, которое тебе досталось, спит сильный дар. При длительном контакте ауры с кольцом, родовая сила начинает оживать. Если бы Анна при жизни носила это кольцо, она бы смогла себя защитить.

– Получается, в кольце все дело? Без кольца я беззащитна? Прекрасно...

– Сила в ауре. Твоя аура сейчас словно треснувшая скорлупа, через которую пробивается росток. Лишь крохотные отголоски силы ты можешь почувствовать сейчас.

– Я каким-то образом заморозила мужика, который мне угрожал. Раньше я так не умела. Я стану еще сильнее?

– Тебе нужно учиться.

– Чему? Это гипноз, да? Или что? Я бы и рада! Где же мне найти учителя?

– Скоро ты собираешься принять участие в испытании. Все это, конечно, ерунда. Но там ты встретишь своего будущего учителя.

– Там будут сотни людей. Как я его узнаю? Это мужчина?

– Он сам тебя узнает. Он давно тебя ждет. Ты выбрала правильный образ и правильную историю. Только помни: если ты не умеришь гордыню, не будешь уважать своего учителя – он уйдёт. На этом свою миссию в этом мире можешь считать проваленной. Как бы ты потом ни спешила все исправить, не успеешь. Слушайся его во всем. Учись слышать.

Комната начала медленно таять.

– Подожди! Насчет той девочки...

– Это неважно.

– Мне важно! Помоги!

После недолгого молчания я услышала:

– Порча на ней сильная. Ее мать мужа у ведьмы увела. Если не снять порчу – девочка умрет. У тебя нет опыта. Слишком опасно.

– Я готова рискнуть. Что мне делать?

На некоторое время наступила тишина. Волчица и так общалась со мной, не размыкая рта, как это привычно у людей, слова словно транслировались напрямую в мой мозг.

Я уже решила, что продолжения не будет, как в голове появился ответ.

– Какому богу ты поклоняешься? – Ответить я не смогла, но, видимо, мои мысли были настолько громкими, что и не требовалось. – Иди в его дом. Надень его оберег. Каждый раз роняя кровь, девочка теряет жизненные силы. Купи отраву для крыс, окропи ее кровью ребенка и разложи в ее комнате по углам. Прочитай на каждый угол комнаты молитву.

Капец... она серьезно?

– Крысу, что сдохнет, отнеси на пустырь за домом и сожги. Все время пока горит пламя, читай молитву. Божье слово и вера оберегут от перекидывания порчи на тебя.

И... я проснулась.

Твою мать... что за бред? Что за бред, я спрашиваю? А если это мои глюки и ничего не получится? Где сон, а где реальность? В принципе, подумаешь, со мной разговаривает волк, так-то я и сама нахожусь в чужом теле.

Ну, сожгу крысу под молитву. Эка невидаль.

Кажется, у меня начал дергаться глаз...

В церковь я шла, намотав на голову платок и надев большие солнцезащитные очки. Мне казалось, что все знают, чем я собираюсь заниматься, и смотрят осуждающе.

Я не верю в Бога. В прошлой жизни, пройдя нелегкий путь, видя страдания и смерти сотен, может быть, даже тысяч людей, без конца молящихся и просящих легкой смерти, я бы сказала, что никакого Бога нет. Да, в периоды глобальной задницы в моей жизни я молила о пощаде, о милости, но не конкретно и адресно к кому-то обращаясь, скорее для успокоения души. Ведь ситуации были безвыходные и неразрешимые.

Допустим, есть некие высшие силы, и я должна им полностью довериться. Но если веры нет, как же все это сработает?

Тяжко вздохнув, я толкнула дверь церкви.

В помещении царил приятный полумрак, не было ни единой живой души. Это меня воодушевило. В церковной лавке купила два самых простых крестика и две свечи. Обойдя зал по кругу, нашла таблички «для тупых», где ставить за здравие, а где за упокой, прочитала молитвы, тут же заботливо приклеенные на стене.

Но покоя мне это не добавило.

Непонимание и ощущение неправильности нервировали. Пометавшись от иконы к иконе, в сердцах махнула рукой и собиралась уже уходить, как меня окликнули.

– Здравствуй, дитя. Тебе помочь? – ко мне обратился батюшка, стоящий у одной из икон, которого я сперва не заметила.

Я несколько растерялась.

– Да, – слова вылетели быстрее, чем мозг оценил ситуацию, – моя подруга умирает, мне сказали, что помочь ей может только вера. Но ни она, ни я не верим. Я не знаю, что делать, – протянула к нему разжатую ладонь, на которой лежало два крестика.

Батюшка, взяв меня за руку, подвел ближе к свету.

– Знаешь ли ты, дитя, что обозначает христианский крест? Это орудие смерти. Сын божий Иисус умер, распятый на нем в страшных муках. Крест – это символ, напоминающий нам, какой ценой прощаются наши грехи. Это символ воскрешения и вечной жизни. Тело даровано нам, чтобы при жизни мы благими намерениями обелили свою душу, укрепили веру. Душа наша бессмертна. – От его слов я вся сжалась, мне стало жутко, казалось, он видит меня насквозь. – Открой свое сердце Господу нашему. Вера, она в твоем сердце. Она и охранит тебя и твою подругу. – Он надел крестик мне на шею. – Иди с миром, дитя.

На негнущихся ногах я поковыляла на выход. Сама не поняла, почему так сильно на меня подействовали слова этого человека.

Но выйдя из полумрака во двор, освещенный ярким весенним солнышком, вдохнув полной грудью сладкий воздух, я испытала наконец облегчение.

* * *

Какими глазами на меня смотрела мама Машеньки, когда я попросила порезать той палец и покапать кровью на отраву для крыс, не передать. Правда, после некоторого замешательства, та словно сдалась и рукой махнула, мол, куда уж хуже. Делайте что хотите.

Маша же преисполнилась энтузиазма и готова была хоть руку, хоть ногу резать. Нанесение легких телесных перенесла стоически.

А когда я закончила с ритуалом возложения чудо-средства по углам и немного стушевалась, не зная, что же делать дальше, Маша предложила посмотреть ее работы. В свободное время девочка рисовала.

Не прошло и пяти минут, как Маша крепко схватила меня за предплечье. Я была увлечена разглядыванием рисунков и не поняла, что произошло. Когда Маша с расширенными от ужаса глазами одними губами лишь прошептала:

– Там...

Каких усилий мне стоило не заорать во всю мощь легких, одному богу известно. В середине комнаты лежала огромная крыса. Если бы не мерзкий длинный хвост, я бы подумала, что это небольшая кошка.

Мы замерли, схватившись друг за друга.

Крыса не двигалась.

Шли секунды. За дверью раздались приближающиеся шаги:

– Девочки, вы закончили? Я печенье испекла, – в комнату вошла жизнерадостная хозяйка квартиры, но, завидев крысу, запнулась на полуслове и нещадно завопила.

И тут плотину прорвало. Следом заверещала Маша. А потом и я. А что я, не девочка, что ли? Мне тоже страшно! Не каждый же день такая дичь творится.

Не знаю, сколько мы так орали и кто опомнился первым. Но шуму наделали знатно. Надеюсь, соседи на работе и полицию не вызовут.

А мне ведь ее выносить и жечь. Фу, мерзость...

* * *

Когда я вернулась с поля, на меня уставилось два немигающих вопрошающих взгляда.

– Я не знаю. Вы сами все видели! Что увидела во сне, то и сделала. Я первый раз такое жгу!

И тут, видимо, маму Маши окончательно отпустило. И она подошла ко мне с обнимашками.

– Прости меня, девочка, такая чертовщина творится, уже не знаешь, во что и верить. Будем надеяться на лучшее.

Наконец-то можно выдохнуть.

Итог дня: добрые дела делать очень утомительно.

От автора:

Милые человеки! Дайте обратную связь 🙏 мне же интересно дочитал хоть кто-то до этого прекрасного момента или нет 😊🫶

Глава 10

На следующий день я решила прозондировать почву на предмет готовности профессора Попова к написанию диссертации по уникальному случаю лечения дальтонизма.

Родной университет встретил меня распростёртыми дверьми и отсутствием какой-либо пропускной системы. Золотые времена! Ни тебе параноидально-психических подозрений в каждом встречном, ни терактов, ни заложенных бомб. Фантастика.

Настроение отличное. Рассматриваю студентов, таких беззаботных и счастливых от нечаянно привалившей лафы. Родные стены, в которых я проучилась шесть лет и ещё два года защищала работу у профессора, встретили знакомым антуражем. Хоть что-то в этом мире неизменно.

Кафедра медицинской психологии находилась всё так же на втором этаже в правом крыле главного здания. Дождавшись большой перемены, я подошла к профессору и обрисовала представившийся случай, пошагово расписав схему лечения и перспективы защиты работы по данной теме. С каждым произнесённом словом глаза профессора разгорались нездоровым азартом.

Я знала, что он грезил идеей научного признания и все время искал варианты, но в ближайшие семь лет другой темы для работы он так и не нашёл.

– Аннушка, как же я счастлив, что вы пришли! Ведь был у меня вчера Григорий! Он мне тут такого нагородил! Я ничего из его слов не понял. Вы представляете, что он мне предлагал? А, – он махнул рукой, – бог с ним. Куда он теперь от нас денется? Вы себе даже не представляете, какое богатство вы мне подарили. Мне нужно срочно всё записать. Давайте в какой-нибудь кабинет. Главное, ничего не забыть. Как вы говорите... да-да-да... Ну что же вы? Пойдёмте скорее. Нужно отменить пару. Нет. Какая же сейчас у меня группа? Анна, ну что вы как неродная? Проходите скорее.

* * *

Профессор достал большой носовой платок и слабо трясущимися руками утёр бисеринки пота, выступившие на висках и лысеющей макушке.

– Да не волнуйтесь вы так, всё будет хорошо, я точно знаю, вам это по плечу.

– Вы не понимаете… Таких научных работ ещё не было…

– Больше вам скажу. В ближайшие годы и не будет. Я вам подскажу ещё одного человека с похожим симптомом, но это очень молодая девушка и очень стеснительная. На данном этапе она может отказаться с вами работать. Лучше будет, если вы сперва наработаете базу и придёте к ней уже с готовым материалом.

– Что вы, Аннушка, я просто настолько рад, что не знаю, за что хвататься. Давайте с вами попьём чаю, разложим по полочкам план наших действий. Что-то нехорошо мне. Таблеточку надо выпить.

– Отлично. Мне кажется, в вашей лаборантской есть телефон, верно? Можем позвонить Григорию, пусть подходит, его это тоже касается.

– Верно, верно.

Пока мы пили чай, подъехал и Григорий. У профессора эта пара была последняя, да и студентов он отпустил. Сказал, настолько перевозбужден, что ни о каких лекциях не может идти и речи.

Пока профессор суетился, а я тихо сидела в уголке, грея в руках чашку, меня посетила светлая мысль, что ни в коем случае нельзя дать понять профессору о моих «сверхспособностях». Он в суете это упустил, но хватка у него зверская. Прямо здесь разложит на лабораторном столе и препарирует как лягушку.

Планы – это прекрасно, но почему-то в моем случае они не работают.

Григорий, как чувствовал, с порога громогласно заявил:

– Профессор, это же потрясающе! Вам когда-нибудь встречались такие уникальные люди? Анна, вы просто чудо. Вы мой ангел-хранитель. Это проблема поставила крест на всей моей жизни, я уже и не мечтал...

Профессор, словно очнувшись, внимательно посмотрел на меня:

– Действительно, а откуда вы узнали?

Повисла мхатовская пауза.

– Профессор, у меня, как у девушки, могут быть свои маленькие секреты? Завтра, между прочим, мне уезжать. Давайте сосредоточимся на нашей работе.

– Как уезжать? Не отпущу. Вы что? Я возьму вас на кафедру! Я все устрою. Мы будем вместе писать этот труд! Это прорыв! Это премия...

– Спасибо, конечно, мне очень лестно, но не в этой жизни, – сама усмехнулась своей «шутке». – У меня другие планы и цели. Приступим?

Профессор, бормоча себе под нос что-то вроде «феномены нынче пошли спесивые», расположился на рабочем месте и приготовился делать заметки по ходу нашей работы.

С кафедры мы выползли только после пяти. Не знаю, как мужчины, а я была выжата досуха. В процессе обсуждений профессор неоднократно нырял в различные учебники, ссылался на труды известных учёных и каждый раз всплескивал руками и неимоверно удивлялся, как такие очевидные вещи прошли мимо светлых умов человечества. Всё гениальное просто – вот аксиома веков.

Пока Юрий Сергеевич терзал Григория и спорил сам с собой, я листала разложенные на его столе книги. На кафедре психологии можно было открывать свой филиал библиотеки. Профессорский состав здесь подобрался сильный и увлечённый, каждый вносил свою лепту, собирая подборку научных трудов.

Одна из книг, довольно старая, отозвалась под моими пальцами лёгким покалыванием. Каково же было моё удивление, когда, раскрыв ее и попав на раздел «гипноз», я ощутила в ладонях настоящий жар. Испугавшись от неожиданности, резко захлопнула книгу. Видимо, получилось громко, потому что оба мужчины замолчали и подняли на меня головы.

– Профессор, вы должны подарить мне эту книгу.

– Позвольте, – он забрал книгу из моих рук, приподнял очки и повертел её перед носом, разглядывая. – Она не моя, но, думаю, нет ничего невозможного. Берите, Аннушка, с хозяином я как-нибудь договорюсь.

Так что выходила из университета я с подарками и до нельзя довольная. Уже на выходе Григорий поймал меня за руку и отвел в сторону. Протянул мне конверт.

– Спасибо, Анна. И да, это не последние, – подмигнул и улыбнулся.

* * *

Зайдя в гостиничный номер, я с разбегу упала на кровать и вытянулась в форме звезды. Эти дни выдались крайне суматошными и эмоционально-затратными. Валяясь и перебирая в голове итоги прошедшего дня, начала проваливаться в сон. Но нет, так просто это не работает.

Раздался звонок телефона с прикроватной тумбочки. На автомате протянула руку и ответила на звонок:

– Анна? – женский голос.

– Да. Кто это?

– Я вас засужу! Слышите? Вы шарлатанка. Как вы посмели являться в наш дом и угрожать моему сыну?..

– А, госпожа Маркова...

Тяжёлый случай. Мать Александра продолжала распинаться и брызгать слюной в ни в чём не повинную трубку. Прервать этот поток словоблудия не представлялось возможным, поэтому я просто положила трубку. Звонок раздался вновь, пришлось вставать и выдергивать аппарат из розетки.

Ну что за люди? Только настроение испортила. И сон развеялся. Всё. Надоело. Завтра я отсюда сваливаю.

Пока я перебирала свой скудный гардероб, сетуя, что не удосужилась его обновить, да соображала, гдк бы мне сегодня поужинать, в дверь отчаянно застучали.

На пороге стоял Марков. Да вы издеваетесь?

– Анна, я прошу у вас прощения, мама на взводе. Все ваши слова подтвердились, а у неё, кроме меня, никого нет. Вы простите. Могу я войти?

Ну конечно, они мне будут гадости говорить, а я их встречать хлебом с солью.

– Это неуместно. Я собиралась спуститься в ресторан и поужинать. Если хотите составить мне компанию, ждите там.

А заодно и проспонсируете, ха-ха.

Ресторан был под стать гостинице, относительно отделан, и разнообразие меню не могло не радовать. Заказала себе всего и побольше, надеюсь, Александру нет дела до маленькой залетной обжоры.

– Александр, вы же понимаете, что мои знания неточны, их нельзя принимать за аксиому, я буду счастлива в чём-то ошибиться. Тем не менее молчать не могу. Так вышло, что судьба выбрала вас и подтолкнула меня в нужном направлении. На данном этапе ваша опухоль операбельна, я бы даже сказала, что с такими новообразованиями живут годами, и лучше её не трогать. Но, увы, это не так. У вас есть все возможности провести ряд обследований и убедиться, что операция необходима. Можно сколько угодно строить иллюзии, но проверка может слишком дорого обойтись.

– Вы абсолютно правы. Я вас услышал с первого же раза, как и специалиста, который делал МРТ. Я приму все необходимые меры. И я вам очень благодарен,– он залез во внутренний карман пиджака и достал конверт,– суммы мы с вами не обсуждали, но, надеюсь, моя благодарность вас не оскорбит.

– Спасибо.

А душа-то ликует. Денежки, идите ко мне, родненькие. Главное держать лицо! А вот не буду оправдываться. Пусть думает, что хочет.

Деньги приятно согревали мой карман, вкусная, халявная еда заходила влет, Александр оказался приятным собеседником, вечер становился отличным завершением дня.

– Александр, – мы уже прощались в холле гостиницы, и меня осенило, почему я ни разу не видела его матери, когда в прошлой жизни посещала его на больничном. – Если хотите нормальную семью, вам нужно отселиться от матери. Двух женщин одновременно в вашем доме быть не может. Это не мое дело. Просто информация вам к размышлению. До свидания.

Как же навязанные с годами установки мешают нам жить. Мужику за тридцать, а всё никак не сепарируется от матери. Какая нормальная женщина вынесет такую конкуренцию? И ведь сами мамаши в этом и виноваты. Сначала долбят себя в грудь, с лозунгом «яжемать», не давая самостоятельно и шага ступить. А вырастет чадо, долбит уже его: «Заведи семью. Хочу внуков». При этом сами продолжают держать на таком коротком поводке, что мужик вздохнуть лишний раз боится. Сами роем ямы, сами же в них с удовольствием себя и закапываем.

Глава 11

Неужели дела в этом городе закончены? Я добилась своего, нашла лёгкий способ и получила стартовый капитал. Рулетка любит отчаянных, но не самоуверенных. Надо знать меру. Ведь людей, которые пожелают воспользоваться моей уникальностью, немало. То, что до сих пор этого не произошло, лишь случайность и фарт.

Хотя больше всего пугало меня не это. Меня тянуло, словно за волосы, к семье. Я готова была поставить всё на зеро, ради единственной партии. Ещё один раз обнять сына и мужа.

Внутреннее чутьё вопило, рвало душу на куски, что так нельзя, это ошибка, сейчас миссия спасти их, а не угробить свою семью раньше на несколько лет. Поэтому, чем дальше я буду от них находиться, тем выше вероятность, что у меня получится задуманное.

Благо сегодня судьба была на моей стороне: через пару часов отходил поезд в нужном мне направлении. Спокойно собравшись, я добралась до вокзала, купила билеты и присела на лавочку, жмурясь в лучах весеннего солнышка.

Меня словно что-то толкнуло. Открыв глаза, даже не поняла. Кажется, меня пригрело, и я на какое-то время провалилась в сон. Ну надо же! Вот что значит здоровый молодой организм. Где поставят, там и спит.

Который час? Поезд, надеюсь, не проспала? Я завозилась в поисках своего рюкзака. Вещей рядом не было. Твою мать! Да ладно? Серьёзно? Вот так по дебильному дала себя облапошить? Ты там прикалываешься?

Я задрала голову к небу, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. Что делать?

Увидела вокзальные часы. Прошло каких-то минут десять. Как я могла так крепко заснуть и не слышать ничего? Блин! Неужели всё зря? Из глубины души начала накатывать злость. Да, я легко получила эти деньги, может быть, даже обманным путём, и что? Я одна играю в эту войну. Что ещё мне прикажете делать? Строить из себя пришествие второй Ванги? Может, ещё глаза себе выколоть? Чёрт, чёрт, чёрт!

Я не согласна! Где мои деньги? ВСЕ! МОИ! ДЕНЬГИ!

Я зажмурилась и закрыла руками глаза. Попыталась сконцентрироваться. Шум вокзала и крики сбивали. Но где-то на задворках сознания вилась тоненькая ниточка.

Меня качнуло в сторону небольших построек. Проверить? Что я теряю? Разве что дадут по башке. Хотя, убегу. Должны же быть у этого тела хоть какие-то бонусы?

Я шла небольшими шагами, всё время прислушиваясь ко внутреннему компасу. Мимо перрона, вдоль построек, по рельсам боковой ветки, мимо запасных вагонов. Нить в моем сознании становилась все ярче, я уверенно чувствовала направление движения, пока не пришла к заброшенному двухэтажному строению. Выщербленное крыльцо, отсутствие части окон, покорёженная, с облезлой краской дверь – всё свидетельствовало о том, что моя кукушенька ушла на каникулы. Здоровый человек один сюда явно не полезет, тем более, предполагая, что внутри есть кто-то совершенно не жаждущий встречи.

Стараясь ступать на носочках, я вошла на первый этаж и прислушалась. Где-то недалеко в соседней комнате слышалась возня. Подобравшись к проходу, осторожно заглянула внутрь.

В углу на каких-то тряпках и картонках сидел реальный бомж. И опять меня стали одолевать сомнения. Может, я сюда по запаху пришла? Неужели вот это так просто стянуло мои вещи?

Подобрав среди обломков под ногами кирпич поувисистее, я шагнула в комнату:

– Сумку мою верни.

Хозяин данных хором гостей явно не ждал. Дёрнулся, но запутался в своих же тряпках. Да он бухой в умат. Неужели успел за те полчаса, что я его искала, так нажраться?

Уже не сомневаясь, подошла к куче тряпья и начала распинывать её в стороны.

Ну точно! Выхватила свой рюкзачок, заглянула внутрь: нет кошелька.

А деньги клиентов так и лежат завёрнутые в отдельный пакет на дне. Человек, или то, что от него осталось, невнятно замычал и начал тянуть ко мне руки. Я отпрыгнула. Дорожная сумка с основными вещами была разворошена, и часть одежды рассыпалась по полу.

Какая же здесь вонища! Нет. Не хочу я этого касаться. Проще купить всё новое.

– Ты! Слушай сюда! – я вытянула руку в сторону человека на полу. – Слушай и запоминай! Ты больше никогда не будешь пить алкоголь! И воровать тоже не будешь! Вернешься к человеческой жизни. Найдешь работу. Будешь помогать людям!

Увидела в углу книгу профессора. Вот ее я заберу. К остальному не притронусь!

Выбежав на улицу, долго не могла отдышаться, сбивчивым скорым шагом двинулась в обратный путь. Всё время озиралась, казалось, что меня преследуют. И всё не верилось, что всё обошлось. Грудь моя ходила ходуном, на лбу проступила испарина. Что я там наколдовала? Получилось ли?

Плутая между вагонами, поняла, что заблудилась. Что за бесячий день? Попробовала сконцентрироваться на чувстве навигации вновь. Ничего не получалось. Видимо, нет конкретного предмета для поиска, вот и не могу уловить направление. Что там было? Лавочка, на которой я сидела? Нет. Мало я уделила ей внимания: не помню ни форму, не цвет. Меж тем я всё шла вдоль вагонов. Пыталась вспомнить кассиршу, дедка-охранника на входе в здание, продавщицу пирожков – всё тщетно. Какая-то искорка загоралась на задворках сознания, но тут же меркла.

Начала накатывать жуткая усталость в совокупности с пережитым стрессом, я уже еле волочила ноги. Ещё не хватало свалиться под колёса мимо проезжающего поезда и так бесславно спустить новую жизнь. Наконец надо мной сжалились, и я вышла к перрону. Сил не осталось от слова совсем.

– Анна, – кто-то окликнул меня.

Но сознание, игравшее сегодня явно краплеными картами, решило меня покинуть, не дав отыграться даже на последний кон.

Свет померк.

* * *

Проснулась я от того, что кто-то меня бил по щекам. Уворачиваюсь, сознание выныривает из темноты с большой неохотой. Когда очертания складываются фигуру, вижу перед собой Наталью, мать Машеньки.

– Слава тебе, Господи, Анна. Как вы меня напугали. Что произошло? Я так торопилась. Только сегодня удалось снять деньги. В гостинице я вас не застала. Что с вами? Вам плохо?

Речь её сбивчивая, она очень волнуется.

– Сейчас... Дайте прийти в себя. У меня поезд.

– Какой поезд? Домой поедем. Вы посидите здесь. Я найду такси.

Когда в такси я более-менее прихожу в себя, Наталья снова начинает совать мне в руки конверт.

– Что это?

– Вы извините, здесь немного... Если бы я только знала... сколько же мы раздали шарлатанам...

– Уберите, ничего не нужно.

– Пожалуйста. Я от чистого сердца. Вы мне дочь спасли. Это не последние. Возьмите, не обижайте меня.

Молча беру. Эти разговоры меня утомляют. Почему так всегда? У кого много – копейку не выпросишь, а вот так люди отдают последние, и ни тени сомнения. Ведь на дело.

До вечера отлёживаюсь на выделенном мне диване в зале. Благодарные родственники своей заботой уже конкретно подбешивают. Рада я за них, конечно, но чувствую себя обманщицей. Не умею я принимать благодарность. Заплати и до свидания. Зачем сто раз одно и тоже? О-о-о-о…

Уехала бы по-тихому, так нет. Никак меня не отпускает этот город.

В комнату входит Маруся, улыбается. Заметно, что ей лучше: на щёчках румянец, хорошее настроение. Принарядилась.

– А нас Ивановы на шашлыки позвали! Ты любишь шашлыки?

– Конечно, люблю. Только вот надеть мне теперь нечего. Пропала моя одежда.

– Хочешь, я тебе свою юбку дам? До болезни я не была такой худой. У меня много юбок.

Смеюсь.

– Нет, Машуль, так пойду. Ничего, потерпят оборванку.

На семейном празднике оказывается неожиданно многолюдно. Похоже, вся семья в сборе. Всеобщее внимание мне не нравится. Меня отзывает в сторону сын Иванова Демьян.

– Анна, отец мне всё рассказал. Мы вам так благодарны...

Бла-бла-бла-бла-бла...

Да что же я за свинья-то такая неблагодарная? Люди мне спасибо говорят, а я нос ворочу.

– Рада, что смогла помочь. Давайте уже не будем об этом? Вечер такой чудесный. Ну что мы все о работе?

– Да как же так? Вы вот возьмите... – он протягивает мне конверт.

В какой момент всё пошло наперекосяк? Деньги – это же хорошо? Может, я просто устала.

Видимо, на моём лице отражается что-то такое, что мужчина вновь начинает оправдываться и извиняться.

Я молча беру деньги, лишь бы он замолчал.

– Да-да. Спасибо.

Собираюсь уходить.

– Анна... подождите... понимаете, у меня такая деликатная проблема... может быть, вы мне как-то поможете?

– Нет. Я не могу помочь ни вам, ни кому бы то ни было из здесь пристствующих. Мои видения хаотичны. Ваших родителей я вижу второй раз в жизни. Я не могу этим управлять.

– Может, всё-таки попробуете?

– Извините. Нет, – разворачиваюсь и ухожу.

Валить! Отсюда надо валить!

Не успеваю сделать и пары шагов, как меня под руку хватает молоденькая девушка и тянет в дальнюю часть двора на садовые качели.

– Аня! Ты должна не помочь! Найди мне жениха! Хочу удачно выйти замуж, чтобы один раз и на всю жизнь!

За что-о-о-о??

Девушка продолжает заливаться соловьём, перечисляя приметы будущего суженого. Я же просто ухожу в свои мысли.

Этот город дал мне много возможностей. Но и преподнёс хороший урок. Мне нужно учиться. В том числе и общаться с такими вот клиентами. После программы про экстрасенсов они попрут табуном. И это либо большие деньги, либо фееричный провал.

Я даже пробую сосредоточиться и увидеть будущего мужа этой девушки. Увы. Только начинает болеть голова.

– Не могу. Извини.

Встаю и иду на выход. Меня перехватывает Наталья, но я ссылаюсь на головную боль, вызываю такси и еду в уже знакомый отель.