Текст книги "Экстрасенс. Назад в прошлое. Россия 2006 (СИ)"

Автор книги: Валера Корносенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Кивнула и прошла на кухню. Все осмотрела и повернулась к хозяйке.

– Раз в месяц ставьте на пол в кухне блюдце молока и корочку хлеба и просите у Домового защиты. Он обязательно придет туда, где привечают и ждут. У вас неплохая квартира, но защита никуда не годится. Любая негативная энергетика просачивается и остается здесь. Поэтому и маятно у вас, и у вашего сына на душе, тоже. – выделяю последние слова голосом и многозначительно смотрю на женщину.

Та подобралась.

– Пить он не бросит, до тех пор пока вы это спонсируете. Либо вы его выгоняете и больше не «спасаете», и он пусть сложно, но живет и выживает. Либо до смерти строите из себя жертву, самолично раздавая деньги соседям и погашая его долги. И тут же причитая и выпрашивая жалость. Как вам жить, страдать или быть счастливой, выбираете только вы. Хотите быть жертвой, но потерять сына – не останавливайтесь.

Развернулась и пошла на выход.

От моего пронзительного монолога несколько оторопели все. Нет, я не видела в передаче ни про какого сына-алкаша. Но по ряду пустых бутылок за диваном вывод сделать было несложно. Сама женщина пьянчужкой не выглядела, жила при этом достаточно скромно. Ошибиться я не боялась. Не сын, так муж, или какой другой родственник мужского пола, о чем говорили имеющиеся в квартире мужские вещи.

Родственникам таких страдалиц могу только посочувствовать, строят из себя невинных жертв, жалуются на пропойцу на каждом углу. Сами же при этом абъюзят и задалбывают бедолаг сыновей, мужей, отцов до такого состояния, что тем в пору в петлю лезть. Что там бутылка… При этом совершенно не хотят осознавать, что это они самолично и собственноручно творят с родственником подобное. Спонсируя и, по сути, никак не препятствуя процессу.

Спустившись на этаж ниже, встала как вкопанная на пороге, подняла растопыренную руку перед собой и замерла.

В квартире и подъезде стояла тишина. Лишь слышалось, как где-то на верхних этажах в квартире плачет навзрыд ребенок.

– Здесь весь подъезд пропитан негативом. Грязь, – я стряхнула рукой, – разврат, смерти.

Шагнула в квартиру и, потеснив счастливых обладателей, быстро пошла в направлении кухни. Встав в центре, развернулась к проему двери, дождалась, когда оператор займет удобную позицию, и начала свое соло-представление.

– Не так давно… Года два-три, – я поморщилась, – мерзость. Фу-у-ух…

Сделала продолжительный выдох, опуская голову, словно собираясь с духом.

– Здесь был притон. Постоянные крики, пьяные драки… – чуть запнулась, на миг задумавшись, переименовали уже или еще нет? – милицию вызывали неоднократно, – решила не рисковать. – Убийца здесь, – хватаюсь за горло, – душат… за волосы… бьют.

Замолчала, разглядывая свои руки и выдерживая паузу.

– Убили их не здесь. В ванной. Утопили. И дым… не понимаю. Вода и дым, как это? – спрашиваю наконец подошедших хозяев.

Отвечает мне Лера:

– Вы все говорите правильно. Два с половиной года назад здесь был бордель. Двух девушек задушили и утопили в ванной. А квартиру потом хотели сжечь, чтобы спрятать следы. Но соседи вовремя подсуетились.

– Понятно. Думаю, мы здесь закончили. Мы можем выйти на улицу? Мне плохо.

Плохо мне на самом деле стало – от духоты и тесноты. А еще от предвкушающих взглядов хозяев, порывающихся начать задавать неудобные вопросы.

Уже стоя на улице и глубоко вдыхая морозный воздух, дождались все съемочную группу и продолжили.

– Лера, я вам вообще не советую покупать квартиру в этом доме. Здесь все пропитано аурой насильственных смертей. А хуже этого сложно представить. Жители здесь не только не знают покоя и отдыха в собственном доме, эта энергетика оказывает негативное влияние и на их повседневность. Возможно, если найти хорошего батюшку и здесь все освятить… – я демонстративно осмотрела дом и вновь поморщилась, – но это такое… Батюшка должен быть… – покрутила рукой, – настоящим.

На этом мое испытание закончилось, и я пошла в автобус.

от автора

А сейчас вы пойдете и напишете мне комментарий... а также поставите книге сердечко... абра кадабра ахалай махалай ))))

Глава 33

Утро вторника выдалось сырым и промозглым. Сезоны до сих пор не могли определить главенство между собой. Осень не давала зиме уверенно обосноваться, швыряясь то ветром, то ледяным дождем.

Испытание сегодня тоже не радовало позитивом. Нас привезли в тюрьму. Небо хмурилось. Тяжелые, свинцовые тучи того и гляди должны были рассыпаться тысячами ледяных осколков. Угрюмая погода добавляла гнетущей атмосферы.

Нас всех вывели из автобуса и сейчас мы стояли возле проходной, рассматривая километры высоких заборов, щедро украшенных колючей проволокой и табличками "Под напряжением".

Решили первым делом отснять вступительную речь. Пореченков в рубашке и легком пальто еще недавно постукивающий зубами от ледяного ветра, в кадре выглядел расслабленным и всем довольным. Такой профессионализм внушал уважение.

– Многие утверждают, что у каждого человека есть своя особая аура. И человек со сверхъестественными способностями способен ее увидеть. Для наших экстрасенсов сегодняшнее задание должно оказаться довольно простым...

Мои коллеги тоже довольными не выглядели. Понятно, что от сумы и от тюрьмы зарекаться не стоит, но и погружаться с головой с чужие грехи, коих в данном заведении хватает с избытком – удовольствие сомнительное.

Наконец пришла моя очередь и я узнала какая проверка нас сегодня ждала.

– Перед вами шестеро мужчин. Пятеро из них впервые переступили порог тюрьмы. Они никогда не были судимы и ни в чем не провинились перед законом. А один – реальный преступник, отсидевший два с половиной года. Вот чётки, которые были с ним на протяжении всего этого времени. И вот в запечатанном конверте его фотография. Распечатывать нельзя.

Улыбнулась лишь уголками губ на его попытки меня расшевелить. Но нет. Я девочка-ледышка. У меня образ.

– Разговаривать нельзя, в камеры заходить можно, – ведущий продолжал озвучивать задание, – трогать тоже можно, если нужно, – он хохотнул за моей спиной. – Осужденного зовут Алексей.

Атмосфера тюрьмы угнетала. Нет, конечно, никаких низких, давящих потолков или обшарпанных стен. Все вполне прилично. Мне кажется стены даже были свеже выкрашенны перед съемками, а все лишнее вынесено прочь.

Толстые, бронированные двери сейчас были распахнуты настежь. А мы стояли в коридоре, вдоль которого шли камеры. Заглянула в одну. Просторное, практически пустое пространство: стол с лавками, как я поняла, вмонтированными в пол. Сбитые деревянные нары или что-то похожее на широкую лавку. На них сидел мужчина. Лысый и угрюмый.

Черт. Меня напрягала не обстановка. Я не видела этого испытания по телевизору! А если и видела, то забыла.

Здесь должна начать звучать похоронная музыка. Достопочтенная публика мне не простит очередного столь фееричного провала.

Походила по коридору взад и вперед, позаглядывав в комнаты. Заходить внутрь совершенно не хотелось.

Попробовала закрыть глаза и призвать свой капризный дар. Но сопение Пореченкова и оператора над ухом сильно отвлекало. Надо что-то говорить...

– Очень тяжело определиться. Все из мужчин в той или иной степени когда-либо совершали, пусть незначительные, но проступки. Вплоть до кражи яблок в соседском огороде. Этот же мужчина, – я показала запечатанный конверт, – не виноват. Его оклеветали. Да и обстановка здесь сбивает. Страдания, расскаивание, даже смерти – это все отвлекает. Я не могу его обнаружить. Пусть мой ответ будет: вот этот человек.

Тяжко вздохнула и указала своим миниатюрным пальчиком в сторону третьей камеры.

– Давайте зайдем в камеру, – ведущий вошел первым и начал задавать мужчине вопросы. – Как вас зовут?

– Олег.

– Вы нарушали закон?

– Нет.

– Находились в заключении?

– Нет, никогда.

– Ну и чудесно, – констатировала я.

Мы вышли назад в коридор.

– Вы хотите увидеть того, кто действительно был осужден за преступление? – Я кивнула. – Итак, прошу вас, бывший осужденный, выйдите, пожалуйста.

Из второй камеры вышел мужчина в светлом свитере. Я перевела взгляд на Пореченкова.

– Ваше задание составлено некорректно. Этот мужчина не виноват, его предали, – сказала это громко и четко и с важным видом пошла на выход.

Пусть думают, что хотят, но последнее слово останется за мной.

* * *

Наученная горьким опытом, на встречу с новыми потенциальными покупателями квартиры я отправляюсь под ручку с Сенсеем. Не знаю, что у него с чувствительностью, но по улице он ходит все в том же своем белоснежном кимоно, как и всегда. Поддевает ли он под низ термобелье – сие тайна для меня великая. Но на улице уже ощутимо примораживает. Мне в утепленном пальто было вовсе не жарко. Пока ждали такси свои озябшие в перчатках руки я устала отогревать дыханием. Сенсей же – конченый отморозок – стоял на ноябрьском ветру с выражением полного умиротворения на лице, словно он на горе Фудзияма вдыхает аромат сакуры по весне.

Живу с психом! Кому расскажи – не поверят…

* * *

Как говорится, однажды обжегшись, дуешь на воду. Вот и я, стоя в своем старом доме в ожидании лифта, как последняя ощипанная болонка перед стрижкой, нервно постукивала коленками в такт зубам. Мне чудились то выбегающие огромные мужики с лестничного марша, вместо шаркающей соседки-старушки. То все еще валяющийся в углу труп, вместо нагромождения санок и велосипедов. Словом, нервишки надо лечить.

Сенсей был невозмутим. И что я его такого непробиваемого вообще с собой взяла? Да ему, похоже, до меня и моих проблем и дела нет! С чего я решила, что он за меня и мои пожитки будет жизнью рисковать? Может, вообще все это заговор и Сенсей в доле…

Ну да, ну да… Чего я себе только не надумала, пока мы поднимались на мой этаж. Да я просто профи по накручиванию магического бреда на сказочный идиотизм!

А на площадке наш ждали...

Молодая, не меньше меня нервничающая пара и мужчина за пятьдесят. Девушка была глубоко беременна и при всей хрупкости своей фигуры как-то нереально огромна. Надеюсь, она прямо здесь не родит?

Парень выглядел несколько дергано и затюканно. Казалось, будто это он держался за девушку, а не наоборот. Мужчина выглядел уставшим и безразличным ко всему этому цирку. Было видно, что перед нами обычные люди со своими проблемами и заморочками.

Поэтому даже появление Сенсея фурора не произвело. Разве что парень немного напрягся.

Меня это развеселило и немного взбодрило.

– Здравствуйте. Вы квартиру смотреть? – постаралась произнести как можно дружелюбнее. Хочу уже продать это будь-оно-неладное наследство и забыть, как страшный сон.

– Здравствуйте, – девушка храбро протянула мне свою ледяную лапку. – Да. Нам срочно нужна квартира, ну, вы понимаете, – она скосила вниз глаза и протяжно вздохнула.

– Да-да, конечно, – я суетливо начала шуметь ключами в поисках замочной скважины. Дурацкая система, так и не успела натренироваться. Отец Ани, судя по всему, был большой затейник – найти замок, не подходящий к двери, и установить его вверх ногами. Хотя, вероятно, это было и неплохое умение в реалиях дефицита девяностых.

– Проходите, – с облегчением выдохнула, когда дверь наконец поддалась, – не разувайтесь, квартира нежилая.

Покупатели квартиру и не смотрели толком. Я была возмущена и насторожена. Ну как так-то? Вам здесь жить, а не родить поскорее и на этом отмучиться.

Или… подозрительно сощурилась, я сильно продешевила с ценой? В чем подвох?

Наконец мужчина развеял мои сомнения:

– Дело в том, что я живу в соседнем доме. Долго искали квартиру, чтобы была рядом, столько вариантов перебрали, да все не то. А теперь будет удобно быстренько сделать здесь ремонт, пока Светочка в роддоме. Ожидаем мы бойцов со дня на день.

– Так у вас двойня? – вытаращилась на ее необъятный живот.

– Тройня, – слабо улыбнулся и впервые подал голос парень.

Ну ей-богу, ему только флажка обвислого в лапках не хватает. Проще добить, честное слово. Бедолага. Видать, весь в предвкушении.

– Вот это да! Поздравляю!

На этой радостной ноте, решив не затягивать, сразу решили поехать за деньгами, а потом и в юстицию.

*** ВСТАВКА ОТ 29.03.2023***

Чтобы хоть как-то успокоить совесть и паранойю, оставила будущих хозяев на попечение Сенсея, а сама быстренько побежала к соседке.

Не успела еще и пальцем коснуться звонка, как дверь распахнулась. На пороге стояла невысокая женщина чуть за пятьдесят, румяная, кудрявая и очень чем-то довольная.

– Анечка! Наконец-то!

И не успела я сообразить что к чему, меня уже втянули в нутро соседской квартиры.

– Ты не представляешь! Что тут у нас происходило! Проходной двор! То милиция, то бандюганы какие-то. На той неделе такой шум стоял! Крики! А вызвали ментов, те пока почесались, пока доехали, естественно, этих бандюг уже и след простыл! Только весь подъезд в кровище! Да вонища стояла, словно они там хряка палили! А меня ж как назло дома-то не было! И Петровна ушла за пенсией...

Женщина все это рассказывала с такой досадой, закусывая губу и заламывая руки, что мне на мгновение даже жалко ее стало. Как же! Такой блокбастер и мимо!

Про себя же выдохнула. С души упало полтонны груза. Второй детина, судя по всему, отмер вовремя и, сграбастав напарника, скрылся с места преступления. А уж помер тот, или мне показалось... В любом случае, когда это выяснилось, в ментуру с предъявами, уверена, не пошли. А и пошли бы, что бы они сказали? Мимо проходили, цветочки поливали, а тут на них как малолетка накинется и давай бычки о лицо тушить. Фу.. От всплывшей в воспоминании картины передернуло.

Я не дура и не летающая в розовых сопливых мечтах барышня. Я четко осознавала, что убила человека, хотя... даже если и выжил, сомневаюсь, что он рад этому. Было ли мне его жалко? Сложный вопрос. На войне нет места человечности. Есть жизнь твоего врага, и есть твоя жизнь – самое ценное, чем в принципе обладает человек. На мой взгляд, если случается так, что ты встаешь перед выбором, но и выбора-то у тебя нет.

Они осознанно нарушали закон, возможно, не впервые. Ступили на этот путь, и, скорее всего, вряд ли раскаивались и мучились угрызениями совести. Вот и мне не стоит.

– Аня! Да очнись же! Я говорю: «Ты их знаешь? Чего они к тебе приходили?» – женщина трясла меня за плечо.

– А? Что? Нет-нет, не знаю. То были другие – покупатели. Я же здесь не бываю, вот и не слышала ничего. Я чего зашла-то. Я квартиру продала, – постаралась скорее увести мысли соседки со скользкого пути и накидать свежей информации в ее прокачанный сериалами мозг, – замуж выхожу. Переезжаю к будущему супругу. В Японию.

Я изо всех сил постаралась выдать самую доброжелательную из всех дебильных улыбок, на которую была в тот момент способна.

По учащенному дыханию и расширившимся глазам соседки поняла, что информация упала на благодатную почву.

– Но? Как же? Ты же... За кого...

– Всё, теть Свет, – обняла растерянную женщину, – пора бежать! Столько дел! У меня все хорошо! Не поминайте лихом!

* * *

Настолько новости были своевременными и желанными, что во мне словно струна лопнула, я перестала параноить и сидела с тупым выражением на застывшем маской лице.

– Проснись, – прилетел излюбленный тычок между ребер от Сенсея.

Неприятное ощущение отрезвило, но зыркать или замахиваться в ответ на учителя я не рискнула.

– Хочешь, чтобы твое добро приглянулось добрым людям, пока ты тут стрекоз открытым ртом ловишь? Деньги хоть в сумку убери.

Я опустила голову и поняла, что до сих пор держу прозрачный пакет с пачками крупных купюр подмышкой.

– Ой… спасибо.

– Анна, когда уже ты будешь контролировать свое тело? Я поражаюсь, оно словно отдельно от тебя живет. Так и хочется палкой по затылку стукнуть, чтобы дух обратно в тело вернулся.

– Простите, Сенсей! Нам нужно еще в одно место! Это не займет много времени, – и глянула на него, как кот из Шрека.

Тот лишь многозначительно хмыкнул.

* * *

В офисе компании менеджер встретил нас как родных, теплой улыбкой и предложением чая с конфетами, к слову, вкусными. Усадил на удобные кресла и ненавязчиво начал расспрос на обыденные темы, словно встретил старых друзей. Надо отдать должное его выдержке и профессионализму.

Ну… да. Мы проголодались и сожрали все конфеты, которые были в вазочке. Сенсей жуткий сладкоежка, даже мне, по сути, ребенку, с ним не тягаться. Как дорвавшийся до валерьянки кот, начни отбирать, так он прямо с обертками проглотит. Бедолага, эк его жизнь покошмарила…

Терпению и дежурному благодушию менеджера можно петь оды. Ведь, несмотря на наш саранчовый набег, цель своего визита мы до сих пор не озвучили. В тепле и после горячего чая меня вовсе начало клонить в сон. Такой сервис не могу не радовать.

Сегодня у нотариуса, пока мы корячились на неудобных креслах в очереди, привлекая внимание своей разношерстной компанией всех мимо проходящих без исключения, думала бабищу эту, с рыжей трехэтажной кубышкой на голове, сожгу. Особенно когда та вышла перед нашим носом и уцокала в неизвестном направлении.

Серьезно? Десять минут ее нотарийшество где-то шлялась, пока мы изнывали от духоты, а некоторые чуть ли не рожали, не отходя от заветной двери!

Вероятно, есть отдельная контора в аду, штампующая нудных и противных нотариусов, и еще их дочерняя фирма, выпускающая для них самую медлительную технику в мире.

Час сорок, Карл, мы оформляли две туалетных бумажки. Невольно посетила мысль, что нервы явно ни к черту и мне надо больше медитировать.

Поэтому сейчас, расположившись в удобнейшем кресле, с чашечкой ароматного чая, хотелось вытянуть ноги и погрузиться в релакс.

Мой покой прервало вежливое покашливание.

– Ах да! Я хочу открыть брокерский счет.

– Это же отлично, – начавшая было сползать профессиональная маска радушия вновь приклеилась намертво к лицу нашего менеджера.

– На какую сумму?

– Два миллиона девятьсот тысяч, – сказала, как от сердца оторвала.

Улыбка менеджера стала похожа на оскал Пеннивайза, а мне взгрустнулось.

К сожалению, траты на оборудование нашей штаб-квартиры и на аппаратуру оказались внушительными, и та сумма стартового капитала, что мне удалось "наколдовать" вначале, таяла как прошлогодний снег. Вот и приходилось сейчас, пусть небольшую часть денег от моих будущих инвестиций, но оставить на мелкие расходы.

Грустненько, конечно, через пару месяцев я бы ее удвоила, но время сейчас играет против жадности.

– Отлично, просто отлично. На вас будем счет заводить или на… господина?

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеха.

– На меня, – и тут я осеклась, поняв, что ведь я даже не знаю, как зовут Сенсея.

А как же мне теперь его спросить? Девчонки ведь тоже к нему как к Сенсею обращались.

– Пройдите за стол, сейчас мы оформим договор, и я вас посвящу в детали. Сразу всю сумму будете вносить?..

Настолько гладко и спокойно все прошло! Ну как так? Когда все плохо – принимаешь как должное, мол, ну да, ну да, чему удивляться? Если же все хорошо, сразу начинает изнутри грызть просто вот такущий червячище сомнений. Как так все хорошо? Не может такого быть! Что-то точно упущено… Где подвох?

И действительно. От чего же?

Вот так одним погожим зимним деньком я стала счастливой обладательницей пятидесяти тысяч акции компании «Сбербанк».

Глава 34

– И сегодня, перед тем, как вскрою белый и черный конверты, – начал разговор Пореченков. – Я хотел бы сообщить вам одну новость.

Экстрасенсы, стоявшие полукругом, замялись на месте. Никто не ждал хороших новостей в этой комнате.

– Анна, могу я попросить вас подойти ко мне? – он положил конверты на стойку, а в руки взял документ в рамке.

Вскинула вопросительный взгляд и сделала несколько шагов вперед.

– Дело в том, что когда мы проходили испытание в доме Михаила Круга, Анна оказалась ближе всех к истине. Она рассказала о таких обстоятельствах дела, которые помогли следственным органам возобновить поиск виновных. Благодаря вновь полученным данным, следственные действия привели к вычислению и поимке преступников. Никто не мог расследовать это дело четыре года. Браво, Анна! Вы настоящий экстрасенс – Он начинает хлопать, остальные без энтузиазма присоединяются, раздаются жидкие хлопки. – У меня в руках благодарственная грамота от родных Михаила. А также вам предстоит явиться по указанному адресу для вручения вам медали «За помощь следствию». Ассистенты вам все расскажут.

«Фух-х»

– Спасибо большое. Я очень рада, что смогла чем-то помочь. – Мило улыбаюсь.

Разворачиваюсь к коллегам и вижу недовольство и зависть у каждого второго. Да, похоже, мои соратники вошли во вкус и почувствовали вкус победы, хоть до нее еще и очень далеко.

Несмотря на мои заслуги, сильнейшим экстрасенсом этой недели стала Наталья Носачева. Мне, видимо, сегодня и так перепало слишком много плюшек. Конверта мне снова не дали.

Черную метку получил Александр Новиков и покинул проект под облегченный выдох конкурентов. Ситуация накалялась. В проекте осталось всего шестеро участников. Еще два решения жюри и финал.

* * *

К своему дому я подошла во втором часу ночи. Во всех окнах квартиры горел свет. Я не на шутку переполошилась.

Трясущимися руками искала ключи в сумке, которые все никак не хотели находиться, затем и вовсе их уронила. Накрутила себя так, что в двери квартиры уже просто ввалилась, успев нафантазировать себе картинки потопа, пожара и нашествия толпы трицератопсов.

Крик Сенсея на всю квартиру так и заморозил меня с зажатым в руках ботинком.

– Го, я создал. Иди сюда, склизкая медуза, я тебя режиком заножу!

– Да нельзя так делать! Своих же заденешь! Нам проигрыш засчитают! – Отчаянный крик Ритки из другой комнаты разрезал ночную тишину.

– Сенсей, мы же решили, что мы только на пистолетах. Это нарушение правил. – Обиженный голос Соньки.

– "Я на А", "Вы на Б". Прикрывайте. – Сенсей орал дурниной.

– Гранаты же запрещены! – Голос Ритки сорвался на фальцет.

Очнулась и поняла, что от неожиданности замерев, прислушиваясь, я обнялась в тем, что держала в руках, в итоге, прислонила к себе ботинок. Тьфу. Опять испачкалась!

Разозлилась и уже уверенно пошла в комнату разбираться:

– Что у вас тут происходит? Вы чего орете? Два часа ночи. Что вы делаете вообще?

На меня повернулись две раскрасневшиеся мордочки с расфокусированным взглядом. Ритка сидела за компьютером, Соня рядышком за ноутбуком.

– Мы в Контру играем, не мешай. – Ритка очнулась первой и вернулась к игре. – Блин. Сенсея вынесли. Ну что он опять туда поперся? Вот как объяснить человеку, что такое тактика…

– Ошметки кобры! Да как они посмели нападать со спины! Трусливые карпы! – на пороге комнаты весь всклокоченный нарисовался Сенсей. Он размашистым шагом прошел к компьютеру Риты и взявшись за спинку ее стула просто сдвинул ее в сторону.

– Э-эй!

– Уйди, женщина. На твоем компе скины лучше! Они ответят за свой подлый поступок! Гиены сутулые. – последнее слово он выплюнул, и я готова спорить, часть брызг долетела сквозь монитор до противника.

Мужчина склонился над компьютером и стал в остервенении дергать мышку ближе к себе.

– Нет, там шнур короткий! Гнездо убьете! Ну, пожалуйста, аккуратнее! – Рита пыталась схватить его за руку и отобрать объект возмездия.

Я просто тихо обалдевала от происходящего. Эти красотки, похоже, решили научить Сенсея играть в Counter-Strike, а у кого-то оказалась слишком бурная фантазия и неуемная жажда победы.

– Ну, все, Рит, тебя тоже убили. – Грустно сказал Соня. – Я одна осталась. – Тут она с ужасом посмотрела на Сенсея и крепче прижала к себе ноутбук. – То есть всех убили. Конец. – Она быстро закрыла девайс и засунула за спину.

Мужчина в сердцах выругался на иностранном языке.

– Анна. Тогда сейчас будет тренировка. Иди переодевайся и приходи.

– Какая тренировка? Два часа ночи! Я вообще-то работала несколько часов и устала. Что вы вообще здесь устроили? Совсем заняться нечем? Я вам быстро работу найду.

Гнев во мне закипал все сильнее с каждой минутой.

– Ань, Ань, ну не кипятись. Прости. Мы не думали, что Сенсей, – тут Рита осеклась и, вскинув взгляд на японца, быстро добавила, – такой опытный воин. Заигрались немножко. Но мы больше не будем!

– Мне кажется, эту игру надо вообще удалить! – быстро закивала Соня.

– Есть что поесть?

Девочки переглянулись и растерянно повернулись в мою сторону.

– Шикарно. – Мне все было понятно без слов. – Вот спасибо, подруженьки. Помощницы, блин.

Соня подскочила с дивана.

– Я сейчас. Я быстро. – Доносилось уже из коридора.

– Тренировка с утра обязательна. Мы выбились из графика. Времени и так нет, а ты филонишь.– Да? А есть, спать и жить мне вообще можно? – нервы сдали и я перешла на ультразвук.

– Аня, Аня. – Рита подлетела ко мне и обняла за плечи. – Ну, все. Мы правда все поняли. Не кипятись. Лучше скажи, ты помнишь, мы хотели снять как вы с Сенсеем занимаетесь на крыше? В предрассветных лучах восхода. Ну круто же будет, согласись!

– Мне кажется мы с этим опоздали. Холодно уже. Не сегодня завтра снег пойдет.

– А если термобелье под кимоно надеть? Ну хоть несколько коротких роликов. Я потом смонтирую. В крайнем за два-три раза отснимем. Что нам мешает заходить греться после каждого дубля?

В комнату вошла Соня с тарелкой и чашкой дымящегося чая. И бодро сказала:

– А я еще и чай нам в термосе сделаю! Не замерзнем! – и уже извиняющимся, —Ань, только один кусок пиццы остался. Мы заказывали. Я тебе больше оставляла, – Она перевела грозный взгляд на Ритку, – но кто-то съел!

– Это не я.

Три пары глаз скрестились на мужчине в белых одеждах. Тот подобрался, коротко кивнул, выдал:

– В 6:30 на крыше.

И ушел.

Вот же… Сенсей.

* * *

Белое бескрайнее пространство. Волчица. Ласкающая слух тишина. Умиротворение и покой.

Молчим. Казалось, у меня к этому существу миллионы вопросов, день изо дня разъедающие мое нутро и не дающие спокойно жить. Но вот я здесь и все они кажутся столь несущественными и мирскими. Это все неважное. Наносное.

Я словно льдина в Северо-Ледовитом океане. Сверху я кажусь самой обыкновенной и невзрачной, зато под водой скрывается большая моя часть. Такую меня, целиком, без утайки, вплоть до каждой трещинки, не увидит и не узнает никто и никогда. Я этого не допущу.

Я плыву то сквозь спокойные, то сквозь бушующие воды. Нет ни начала моего путешествия, ни конца. Меня несут различные течения, и я совершенно не могу повлиять на свой путь. Холодные – наращивают мне толстую шкуру, теплые – делают меня почти прозрачной, могут даже надломить или истаять до основания.

Но я все плыву и плыву. И это мой Путь. Я не могу предугадать куда я движусь и где окажусь завтра, через неделю, через год. Даже, казалось бы, видимая на горизонте цель может так навсегда и остаться несбыточной мечтой. Но была ли та мечта целью всей моей жизни или она была лишь миражом?

Возможно, это путешествие будет длиться многие годы. На пути будут встречаться препятствия. Я буду попадать в заторы из других льдин, оседая в этой толчее годами и себе не принадлежа. А, возможно, там и останусь погребенная под чужими завалами. Или же придут перемены погоды, и я снова отправлюсь в плавание.

Этот путь не бесконечен. Все рано или поздно заканчивается. Но, оглянувшись, я пойму, что ничего не происходило зазря. Любое испытание было для чего-то нужно.

Я существую. Я иду своим путем. Я есть путь. Я есть.

* * *

Будильник я не слышала. Очнулась оттого, что меня трясла Ритка как тряпичную куклу.

– Да что такое! Вставай уже. Скоро рассвет! И съемку запорешь и Сенсей потом запорет уже тебя. Не жалуйся!

Спросонья я никак не могла понять, что этой девушке от меня надо и кто это вообще. И тут мне в лицо прилетело что-то холодное и мокрое. Я резко села, чуть не ударившись с Ритой лбами. Мое возмущение было настолько велико, что застряло где-то в надежном месте между третьи глазом и висюлькой, которую Джерри дергал Тому, когда тот его глотал.

Стянула с себя мокрую ткань и непонимающе уставилась на полотенце.

– Ань, прости, мы тебя десять минут добудиться не можем. Мы перепугались, что тебе плохо.

Голова и впрямь была ватной. Кажется, мне что-то снилось. Но что?

– Сколько времени? – хриплю пересохшим со сна голосом.

– Да проспала ты уже все на свете. Ну, вытряхивайся уже. Нам же тебе еще надо лицо успешного человека нарисовать вот на этом помятом непонятно чем. – Нетерпеливо дергала меня за ногу Рита.

– И одеться! – Соня стояла рядом, прижав к груди что-то белое.

– Ой, фух. А в душ можно?

– Какой душ?! – завопили девки хором.

* * *

– Это что? Татами?

– Обалдеть. Настоящие софиты? Откуда? Свет шикардос…

– Сенсей, это вы сделали?

Мы втроем стояли на крыше и обалдевали от открывающейся перед нами картины. Какой грязный, драный рубероид? Какие обшарпанные перила? Нет! Не слышали!

Перед нами находилась целая съемочная площадка с профессиональным светом. И откуда он только запитан?! Покрытие было мягким, пружинящим, идеально черным. Сенсей в белом кимоно выглядел на фоне всего этого монументально и несокрушимо.

Наши отпавшие челюсти никак не удавалось подобрать назад.

Первой очнулась Ритка.

– Божечки! Это ведь светильник с октобоксом, – Риткины руки тряслись от возбуждения, но она никак не решалась прикоснуться к осветительному прибору, – И стрипбокс есть. Сенсеюшка, можно я вас поцелую?

Японец дернулся было в сторону, но резко вскинув руку, сказал:

– Время.

И все сразу же пришли в движение. Рита стала бегать, то и дело заглядывая в объектив в поисках лучшего ракурса, Соня начала сгружать принесенные с собой вещи подальше от съемочной площадки.

Я подошла к татами и зябко поежилась. Надо раздеваться... В семь утра, на высоте двенадцатого этажа, в конце ноября, скажу я вам, не самое удачное время для прогулок в кимоно и босиком. Я медлила. Расстегнула куртку… Стащила один рукав…

Ну, точно ведь, с психами живу. Вот, как есть. Я же заболею и умру. А этот отморозок вон стоит себе в кимоно на голое тело и босиком, и в ус не дует. Скотобаза бесчувственная. За что такие измывательства над бедной маленькой мной?

– Если ты сейчас же не встанешь предо мной как положено, это последняя наша встреча. – В голосе его звенел лед.

Бросившись в омут с головой, я скинула верхнюю одежду, и быстро пошла в центр. Первый шаг, казалось, обжог подошву и приморозил стопу намертво. Но я ступала все дальше и дальше, и мое тело словно не теряло, а наоборот набирало температуру. Выйдя в центр, я отринула все лишнее. Не было больше крыши, девочек, света софитов. Были только Учитель и Ученик.

– Сегодняшнюю тренировку проведем в форме игры. Счет до одного касания в мою сторону, и до десяти касаний в твою. Начали.

Сенсей медленно обходит меня по кругу, начиная свою лекцию:

– В мире боевых искусств, все направления делятся на ударные, например, бокс, карате, и на борцовские, такие как дзюдо, самбо. Попытки объединить эти разные системы в смешанные единоборства никогда не дадут качественных результатов.