Текст книги "Рецепт капучино для долго и счастливо (СИ)"

Автор книги: Валентина Вендельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Назойливое желание, похожее на рой жужжащих пчел в его голове, сопровождает его весь полет обратно на карете, не оставляет его во время ужина, как бы он ни пытался отвлечься на разговор. Злата оказывается удивительно приятной собеседницей, несмотря на поздний час и… непривычную для нее ситуацию.

Кажется, Иссе она тоже немного нравится.

Когда за Златой закрывается дверь ее новой временной спальни, в которой когда-то очень-очень давно ночевала Нерисса, Сирил поднимается наверх, на площадку.

– Господин… – лепечет Лили. – Господин, вам нужно отдохнуть.

Он рад, что это не Эния, с ней куда сложнее спорить, может, потому что она старше всех фей. Или потому что в ней есть что-то… материнское, заставляющее Сирила подчиняться ей.

– Я отдохну чуть позже, – обещает он Лили.

На смотровой площадке северной башни только одинокие снежные сугробы и больше ничего.

Сирил закрывает глаза.

А теперь только ветер и небо.

Глава XI. Закономерные случайности, лишние мысли и драконы-коты

С того завтрака и яблочного пирога, когда они с Сирилом перешли на «ты», все стало постепенно меняться. Конечно, Злата здесь всего ничего, но ощущает эти перемены. Или скорее… видит. Потому что она постоянно натыкается на Сирила, куда бы ни шла в замке, как будто или он ее преследует, или же какая-то случайная магическая сила ведет ее к нему.

Сначала ей захотелось побыть Белль и исследовать библиотеку – она правда восхитилась, – но там она встретила Сирила, мирно читающего какую-то книгу в углу. Злата его даже не сразу заметила.

Библиотека по размерам была сравнима, наверное, со столовой этого же замка, только если бы столовая занимала два этажа. Это было не просто что-то по-настоящему сказочное, нет, словно из другой эпохи: книжные стеллажи тянулись до самого потолка, занимали все стены, оставляя только места для узких высоких окон. Но, несмотря на это, света не просто много – слишком много, наверное.

Канделябры, висящие на потолке, стоящие между стеллажей. И в них определенно не пламя, а что-то совершенно другое, по-настоящему магическое. Но, правда, кто держит открытый огонь рядом с чем-то легко воспламеняющимся?

Бродя между шкафов в одиночестве, потому что помощь Иссы закончилась на пути в саму библиотеку, Злата обнаружила Сирила совершенно случайно. Повернула за очередной угол и вот он – сидел в темно-синем кресле с книгой на коленях.

Хотя какой книгой – это был поистине ужасающий томище, сравнимый с томами всяких энциклопедий из ее мира. Такой кинешь в кого, так убьешь, если, конечно, вообще сможешь запустить что-то подобное в воздух, а не просто поднять и уронить на стол. Или пол. Что окажется ближе.

Сирил тогда с ней поздоровался, в какой-то момент, перескочив с «ты» на «вы», похоже, забыв, что они договорились. Разве что на брудершафт не выпили, но Злата алкоголь не любит, да и пить в чужом замке неприлично и все еще немного боязно. Кто знает, как на нее подействует любое местное пойло. Хотя у них здесь и вино должно быть, может, даже самое обычное. Насколько вообще обычным может быть вино в месте, где даже свежесть яблок поддерживают магией, а не холодильником.

В любом случае… Сирил с ней поздоровался, пожелал доброго дня и дал совет, где ей можно найти литературу по душе в этой огромной библиотеке. Конечно, стенд для детей – это не совсем то, что другие бы стали искать, но ничего не поделаешь. Сама попросила чего-то для тех, кто о магии знает очень-очень мало.

Наверное, ее и два полностью заполненных детской литературой книжных шкафа не должны удивлять. Когда-то давно и Сирил был ребенком, и его родители детьми тоже были, если, конечно, жили в этом же замке. Ее больше удивило в тот момент, что книги так хорошо сохранились. Вообще не пожелтели и не истрепались. Бережное хранение и, возможно, немного магии хорошо влияют на вещи. Она бы сказала, что творят чудеса, но магия – это и есть чудо.

Она пролистала пару книг – сборники сказок с крайне очаровательными иллюстрациями. Злата больше на них и смотрела, прямо вглядывалась.

Феи с ажурными крыльями едва ли не соскакивали со страниц, а маленького дракона – в своей настоящей драконьей форме, со всей этой чешуей, крошечными рожками и когтями – ей захотелось потискать. И, может быть, купит когда-нибудь такую игрушку. Это была поучительная сказка о ленивом дракончике, который не хотел ухаживать за своими рогами и когтями, а еще чистить зубы, и о феях, научивших его всему.

Злата тогда еще подумала о том, чтобы попросить самого Сирила обратиться и погладить его рога и чешую, но сама же смутилась от собственной наглости, после чего ушла из библиотеки. Чтобы не думать о Сириле, все еще сидящем там среди шкафов в обнимку с впечатляющим томом чего-то, похоже, крайне интересного.

В следующий раз Злата столкнулась с ним в столовой во время ужина, но в этом не было ничего удивительного. Она тогда не захотела спускаться к феям, а предпочла остаться наверху и полюбоваться горами из окна.

Сирил пришел к ней, когда Злата закончила с восхитительной курицей на пару и приступила к овощному рагу, которое пахло так же чудесно. Она была уверена, что вернется домой с целым списком рецептов на будущее, а потом будет дома страдать, пытаясь их адаптировать.

Все-таки печь с настоящим огнем – это вам не плита. Как там температуру определяют феи, для Златы та еще загадка. Магией, наверное… Она как-то слишком много думает об этом.

– Приятного аппетита, – пожелал ей Сирил, пройдя мимо нее.

Он чуть улыбнулся на ее ответное пожелание и сел на стул, где сидел еще в первый их ужин почти посреди ночи. Должно быть, это и вправду его личное место. Странно, что не во главе стола, но… у всех свои странности и привычки.

Его ужин немного отличался – стейк вместо курицы, и меньше овощей.

– Драконы могут быть особенными, – сказал Сирил и усмехнулся, как будто в этом была какая-то шутка, понятная только ему одному, – но все еще остаются немного зверями.

Возможно, в этом и правда была своя ирония, что существа, живущие тысячелетиями, не способы избавиться от тяги к чему-то животному. Было ли в этом какое-то своеобразное равновесие, сложно сказать.

Злата узнавала новое о драконах фрагментами.

На следующий день она увидела Сирила трижды за пару часов. Точнее, она умудрилась пройти мимо него трижды.

Злата бродила по замку без особой цели, из чистого любопытства засовывая нос в каждую комнату, доступную ей. Сирил сидел в одной из гостиных все с той же убийственно-огромной книгой, а Злата проходила через нее. Снова и снова, а Сирил все еще был в ней.

Сначала Злата в своих бессистемных и совершенно случайных поисках наткнулась на помещение, напоминающее мастерскую немного безумного – или особо вдохновенного – художника. И в ней царил ужасающий бардак: повсюду стояли картины, лежали краски, какие-то случайные предметы, которые, вероятно, рисовали.

Мольберт, накрытый темной тканью, стоял чуть в стороне у окна. Рядом с ним – стул, на котором будто кто-то должен был сидеть и позировать, на фоне тех самых прекрасных заснеженных гор и тяжелых зеленовато-голубых штор с простым белым волнообразным узором.

Злата заметила, что под этой тканью спрятана картина, и раз уж ее никто из фей не остановил и Сирила поблизости не наблюдалось, то она рискнула посмотреть. Запреты же не нарушены.

Картина не закончена, но среди ярких линий наброска угадывается тонкий женский портрет. Легкие, элегантные черты, прямой нос и уверенный, даже немного дерзкий изгиб вишневых губ. Красно-оранжевая краска там, где должны виться локоны, золото вместо глаз. Злата уверена – если бы портрет закончили, то женщина бы сразила ее одним только взглядом ярких глаз.

Но сейчас – это лишь фрагменты кого-то важного, крошечные детали, застывшие во времени. Нерисса, может быть? Если там действительно она, то получается, что Сирил умеет рисовать? Она вдруг почувствовала себя странно чужой и лишней, поэтому осторожно закрыла обратно тканью оставленный этот фрагмент прошлого и отправилась дальше.

Злата спросила Сирила, когда прошла мимо во второй раз за этот час или два. Она даже не сразу заметила, что он сменил диван, сидя уже на другом, но решила не комментировать.

– Я нашла… художественную мастерскую, вроде бы, – сказала она. – Ты рисуешь?

Сирил опустил книгу пониже и вскинул брови, как будто его удивил сам вопрос, но покачал головой.

– Совсем немного, – ответил он. – Это отцовская.

Значит, это был его отец… И тогда вряд ли на портрете изображена Нерисса, по крайней мере, Злата в этом очень-очень сильно сомневалась. Она сидела, наверное, еще минуту или две, задумчиво глядя на руки Сирила, прежде чем нашла в себе смелость узнать о неоконченной картине.

Это походило на вторжение на слишком личную территорию. Они только-только перешли на «ты», еще рано.

– На нем мама. Отец не успел закончить, как она… – секундная пауза, – умерла.

Злата спрятала все мысли об этой короткой заминке на самом краю разума, не желая думать о чем-то слишком грустном, и позволила себе безмерно удивиться. Отчасти самой мысли о его родителях, следов которых она не видела ранее, но больше тому, насколько Сирил не похож на свою мать. Может, и в чертах – этой элегантности и неуловимой грации – есть и что-то общее, но цвета!

Сирил – это лед и снег, как принц из далекой холодной страны, в которой не бывает лета, тогда как женщина на портрете буквально источала пламя, пряча огненный темперамент за дерзкой улыбкой.

Сирил только улыбнулся.

– У мамы была любимая присказка, – сказала он, задумчиво постукивая по обложке книги пальцами. – Не зли дракона – ты горючий.

И усмехнулся, пока Злата прикрывала рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Действительно. Это звучало как самая ужасная и самая прекрасная присказка, которую только может сказать мать своему сыну и повторять снова и снова.

Конечно, сжечь дыханием Сирил никого не может, только заморозить, но магия огня точно должна быть, так что… кто знает.

Злата вернулась в эту же гостиную снова, наверное, еще через час, потому что не нашла ничего слишком уж интересного. Дошла до библиотеки, постояла у двери, подумала о фолианте, который читал Сирил уже второй день, и направилась обратно.

Он сменил место. Снова.

Она попыталась понять логику сама, безо всяких глупых и лишних вопросов, пока не обратила внимания, что мягкий солнечный свет падал прямо на тот диванчик, где Сирил и устроился снова.

И солнце всегда светило на него, танцуя солнечными зайчиками по страницам, заставляя его волосы светиться больше золотом, чем серебром.

Он двигался… вслед за солнцем. Как самый обыкновенный домашний – или не обязательно домашний – кот. Он… ведь понимал, что делал, верно?

Злата не знала, как Сирил на нее посмотрел и посмотрел ли, когда она выскочила из гостиной, едва ли пробыв там минуту, но она просто не могла там оставаться. Вовсе не потому, что в странной привычке – или как это еще можно назвать? – Сирила есть что-то ужасное, наоборот.

Она выбежала, чтобы броситься за угол и, наконец, позволить себе рассмеяться, не закрывая рот рукой и не скрывая своего веселья. Может, он бы и не обиделся, но Злате совершенно не хотелось объяснять, что же в этом всем такого смешного.

Злата честно могла себе признаться, что абсолютно намеренно избегала Сирила весь оставшийся день в тщетных попытках избавиться от мыслей о драконах-котах, но не получилось. Они отказались ее покидать, проникнув даже во сны – она мечтала о плюшевом драконе-коте, с которым спала в обнимку и жаловалась ему, что хотела бы обнимать самого Сирила.

Наутро Злата надеялась, что не слишком сильно покраснела, когда он совершенно спокойным и дружелюбным тоном спросил ее, как же ей спалось. Как спрашивают приятелей или соседей по комнате.

Так прошел еще день, в брождении по замку и в случайных моментах, когда она натыкалась на Сирила или фей, а потом фей и Сирила снова. И ведь не получается его избегать, пусть и хочется! Как не получается заткнуть много лишних мыслей о голубых глазах, улыбке и веселых, совсем не злых усмешках.

Но когда сон с драконом-котом повторяется снова, Злата понимает: нет, играть в прятки с самой собой и Сирилом ей совсем не хочется! Скоро же праздник!

– Где Сирил сегодня завтракает? На кухне или в столовой? – спрашивает она у Иссы, пока собирается за небольшим туалетным столиком.

Исса не такая, как Сирил, ее искреннее удивление – это не слегка поднятые брови или вовсе спокойствие, за которым ничего и не разглядеть, а короткое вздрагивание, из-за чего она дергает волосы Златы немного сильнее, чем нужно.

– В столовой, он сказал подать ему завтрак туда, – отвечает она через пару секунд.

Они молчат еще немного, пока Исса заканчивает с прической.

– Ты снова будешь его избегать? – спрашивает она.

И теперь уже Злата дергается от удивления и неожиданности. Значит, если все заметила Исса, то и Сирил должен. Это уже нехорошо. Она совсем не собиралась его расстраивать или обижать, просто замок уж очень интересный, а ее мысли, наоборот – очень неинтересные.

Через несколько дней она благополучно вернется домой к своей самой обычной и не волшебной жизни, и Сирил ее, наверное, благополучно забудет. Или не забудет, но уж точно не будет о ней много думать, займется какими-нибудь магическими исследованиями или будет спать, пропуская целые годы. Что ее жизнь для дракона? Одна песчинка в пустыне, миг в вечности.

Так… лишние мысли. Прямо совсем лишние. Она не собирается портить праздник ни себе, ни Сирилу.

– Нет, – говорит она Иссе. – Хочу поговорить. И, наверное, извиниться. Я не хотела его избегать.

На самом деле хотела, просто все сложно. Возможно, слишком сложно, чтобы пытаться разобраться здесь, за туалетным столиком в спальне. Или вообще хоть когда-либо.

Но как будто избегание проблем помогает в долгосрочной перспективе. Так что Злата идет в пасть к дракону – ха-ха, каламбур, – и собирается извиниться.

Исса улыбается ей, отлетая в сторону. Прическа – простая корона из кос – готова.

– Он не злится, – уверяет ее Исса. – Но, похоже, думает, что сделал что-то не так.

Злата вздыхает.

– Он все сделал так! – Она взмахивает рукой, для пущей убедительности. – Это я глупости делаю.

Она смотрит в зеркало и слегка улыбается собственному отражению, чтобы вернуть себе немного уверенности, после чего встает и решительно направляется в столовую.

Конечно, Злата всегда может передумать, дорога длинная, но… долгосрочные перспективы, верно? А еще праздник. Она не собирается портить праздник, наоборот – это будет лучший праздник в ее жизни, в настоящем волшебном замке с настоящими волшебными феями и драконом, который, может, и не обратится перед ней, но… важен сам факт.

Она замирает на пороге столовой – Сирил уже внутри.

Он сидит на привычном месте. На нем легкая домашняя рубашка с тонким сложным голубым узором, напоминающим морозный, верхние пуговицы расстегнуты и Злата видит, как движется его адамово яблоко, пока он что-то тихо говорит Лили.

Сирил замечает ее раньше, чем Злата отмирает и поворачивается к ней. Его глаза словно слегка светятся в свете утреннего солнца, напоминая драгоценные камни. Он улыбается ей, и сердце Златы тут же подскакивает куда-то к горлу.

О…

Она же влюбилась.

И почему-то вдруг эта мысль растекается странным теплом внутри и приносит только облегчение.

Глава XII. О новогодних традициях

– Доброе утро, – говорит Сирил.

Лили забирает из его пальцев кусочек сахара и тоже поворачивается. Если Исса не показала ни капли злости из-за того, как глупо Злата вела себя последний день, то Лили, наоборот – она чуточку хмурится, будто пытается просверлить взглядом. Или забраться прямо в голову и передать туда одну только мысль: ее господина все это расстроило.

Преданность фей Злату больше радует, чем огорчает. По крайней мере у Сирила всегда кто-то есть на его стороне, потому что здесь нет никого другого.

Интересно, где сейчас Эния.

– Доброе утро, – отвечает Злата и, наконец, заходит в столовую.

Она, конечно, может сесть там, где и обычно, оставив между собой и Сирилом пустой стул, но… она же пришла поговорить, а также извиниться. Потому она делает то, что ей самой тоже очень и очень хочется: садится рядом, прямо на соседний стул. Конечно, не во главе стола.

В то же мгновение Лили перестает хмуриться и улыбается ей, как будто… ей нравится то, что Злата сейчас сделала.

В голове пробегает шальная мысль, что феи намеренно пытаются свести ее с Сирилом, но она запихивает ее куда-нибудь подальше, а то не сможет даже поговорить. И, конечно, попросить прощения.

Сначала попросить прощения… но Злата не успевает ничего сказать.

– Как спалось? – спрашивает ее Сирил прежде, таким же совершенно спокойным дружелюбным тоном, как и вчера.

Как будто ничего не произошло, как будто его не расстроило то, что она избегала его… Как будто его даже не удивляет то, что она села рядом с ним. Может, это его способ предложить оливковую ветвь в совершенно несуществующем споре: давай сделаем вид, словно ничего не произошло.

Словно все как и было, до того момента осознания.

Наверное, та Злата, которая так и не поняла, что влюблена, с радостью схватилась бы за эту своеобразную нормальность и продолжила, но нынешняя Злата понимает – так нельзя.

Конечно, намного проще притвориться хотя бы перед самой собой, что никакой влюбленности нет. Новый год пройдет, и все закончится, скорее всего. Сирил вряд ли часто посещает ее мир, чтобы она могла попытаться… просто попытаться. Но она сейчас здесь, в его замке, и никто им не мешает. Ничто им не мешает, кроме лишних мыслей самой Златы и ее глупого смущения. И, возможно, каких-то личных тараканов уже Сирила, вот только про них Злата не узнает, пока не сделает первый шаг.

Мама ей сказала не слишком сильно – лучше вообще, конечно – связываться с магией и постараться не попадать в неприятности, потому что оно того не стоит. Только Злата сейчас достаточно молода, чтобы сделать глупость, а потом позволить себе реветь от разбитого сердца, есть мороженое и смотреть глупые сериалы.

У нее всего одна жизнь, достаточно короткая, чтобы быть мгновением на фоне драконьей вечности, и она хочет использовать все шансы. Других у нее уже не будет.

– Хорошо, – говорит Злата и улыбается. – Мне снились приятные сны.

Она оставляет при себе детали. Например, о плюшевых котах-драконах и сожалениях о том, что это ненастоящий Сирил. Он вряд ли сейчас оценит подобную откровенность, хотя вряд ли сильно смутится или удивится. За все его столетия наверняка ему попадались всякие странные личности, возможно, даже по-настоящему безумные.

– А ты? – спрашивает она в ответ, не зная, как дойти до извинений.

И внезапно она снова ужасно не уверена, нужно ли ей извиняться. Не расстроит ли это Сирила больше? Можно просто вести себя нормально, это тоже выход, верно?

– Не спал, – качает он головой. – Мне не нужно это делать каждую ночь.

Почему-то для Златы это прозвучало немного… одиноко, наверное. Сложно подобрать слово. Может, феи тоже спали? И он просто сидел где-нибудь в библиотеке один и читал тот же самый ужасающе огромный фолиант. Хотя во время учебы Злата бы не отказалась от способности спать лишь раз в несколько ночей: столько дел можно было бы переделать, к стольким занятиям подготовиться получше.

– Работал? – продолжает Злата.

На столе появляется завтрак и для нее: тарелка с рисовой кашей и кусочками фруктов, чайник с чаем и бутерброд как в детстве. Она сама попросила у фей, когда спустилась еще раз на кухню. Кусочек белого хлеба с маслом и посыпанный сахаром. Эния несколько удивилась такому запросу, но сделала.

Сложно объяснить такие вещи. Для нее – это теплое воспоминание о зимних днях в окружении семьи. А для фей, рожденных и выросших в замке дракона, у которого явно нет недостатка в средствах, наверное, такие сладости выглядят бедно и просто странно.

Но нет ничего вкуснее кусочка беззаботного детства.

– Не совсем. Готовился к ежегодному ритуалу обновления защиты замка.

Звучит серьезно, возможно, даже слишком. Злата не знает, стоит ли ей попросить посмотреть на это, похоже на что-то слишком частное и личное, чтобы пускать посторонних. А пока она действительно больше посторонняя.

– Это новогодняя традиция? – спрашивает она вместо этого.

И правда, давно пора поинтересоваться, как же будет проходить ее Новый год здесь. Конечно, можно просто закрыть глаза и предположить, что никак. Как и все дни до него: приятная ванна с магией, завтрак с Сирилом, почти бесцельные брождения по замку, обед снова с Сирилом, еще коридоры и ужин… Может, ужин будет чуть плотнее и с большими вкусностями, кто знает.

Им нечего друг другу дарить в конце концов. Ладно, у Сирила есть миллион возможностей, а вот у Златы – нет. Только пообещать бесплатный кофе потом, или что-нибудь приготовить вместе с феями, хотя… он же узнает. Странно, если не узнает, его же замок. Наверняка Исса ему докладывает.

– Если только у семей, которые сами ставят магическую защиту на дом, – говорит Сирил, бросает в чашку кусочек сахара и продолжает: – В этот день сама магия сильнее, но есть одно ограничение. В доме в этот момент могут находиться только те, кому позволено через защиту проходить.

О…

Значит, он точно не будет делать это при ней. Она просто гостья, а не кто-то, кого можно легко впускать в дом. Не то, чтобы Злата вообще в состоянии сильно навредить, без магии-то, но никогда нельзя быть слишком осторожными, верно? Особенно прожив столько лет.

– Мне жаль, что из-за меня все отложится.

Сирил снова качает головой.

– Ничего страшного, не в первый раз я делаю это не в саму ночь Начала и Конца.

У них называется все совершенно иначе, но очень красиво, даже по-своему поэтично, Злата может с этим согласиться. Момент, когда кончается один год и начинается новый. Удивительный момент.

Но сначала о главном. Что они будут делать.

– А другие какие-нибудь традиции? Которые все делают, ну, или большинство.

Сирил поднимает чашку и делает медленный глоток, за паром от чая Злата не видит его глаз, но ей чудится в самом этом движении своего рода печаль, но полная ностальгии, как будто он вспомнил что-то давнее, но приятное. Очень-очень приятное.

– Я давно не соблюдал ни одну из них, – отвечает он наконец, с тихим звяканьем ставит чашку на блюдце и смотрит на нее. – Хочешь что-то предложить?

Злата прикусывает губу, чтобы широко не улыбнуться. Конечно, она бы с удовольствием предложила парочку идей, хотя ей хотелось бы и посмотреть на что-то местное… Скажем так, очень-очень волшебное. Но, может, в процессе Сирил добавит и от себя?

– Ну… – тянет Злата, потому что все мысли тут же разбежались. – Мы всегда ставим елку и украшаем ее.

На секунду она успевает испугаться, что Сирил поймет это слишком буквально, но он слегка улыбается ей.

– Да. Ее можно поставить в одной из гостиных, где есть камин. Но, может, не стоит убивать дерево? Я могу создать очень правдоподобную иллюзию. Она спокойно продержится несколько недель.

Да, это хорошая мысль. Она давно перешла на искусственные елки, потому что настоящие жалко. Они потом так одиноко и печально лежат в мусорках, все желтые, потрепанные и почти без иголок. Лучше или искусственная, или настоящая в горшке, совсем-совсем живая, правда, ее уже после Нового года никуда не денешь.

– Она будет пахнуть? – спрашивает Злата и, дождавшись кивка, продолжает: – И украсить тоже можно будет? Здесь важен и сам процесс, а не только результат. Правда, я не знаю чем.

Смех Сирила тихий и внезапный, он не похож на привычные усмешки, и он тут же снова прячет лицо за чашкой чая, как будто стесняется. И как будто Злата уже все, что ей хотелось, не увидела. И не услышала, конечно.

– Все будет. И запах, и текстура, ты даже не заметишь разницы. Не каждый маг заметит, если не всмотрится особенно тщательно. – Он чуть опускает чашку. – А украшения… что-то должно быть в кладовках, я попрошу фей посмотреть. Или можно немного наколдовать снова.

Сирил определенно вдохновился этой идеей. Злата даже не ожидала, что сейчас будет с ним активно планировать, как ставить елку, но уже ждет с нетерпением. Правда, сначала завтрак. Она определенно хочет доесть свою кашу с фруктами и бутерброд.

– Мы еще загадываем желание под бой курантов, слушаем нашего президента по телевизору и пьем шампанское. Или что-то другое, но шампанское как-то… традиционно. – Злата весело фыркает, вспоминая невкусное детское шампанское на утренниках. – Кто-то даже записывает желание на бумажке, сжигает ее, насыпает пепел в бокал с шампанским, а потом пьет.

Сирил задумчиво мычит. Лили молча грызет свой кусочек сахара, переводя взгляд с него на Злату и обратно, словно раздумывая.

– Сбывается?

Злата теперь смеется в голос. Ага, это скорее суеверие, несмотря на то что настоящая магия в их жизни появилась достаточно давно. Вот только такие вещи – именно суеверия и странные традиции – умирают очень медленно.

Вон, давно существует прогноз погоды, совершенно магический и потому удивительно и даже почти ужасающе точный, а суеверия никуда не делись, наоборот, словно крепче стали. Забавно.

– Не-а, это же не магия, так… самовнушение.

И Злата аккуратно кусает бутерброд. Сахар скрипит на зубах, но это то, что ей как раз и нравится. Детская приятная, почти случайная сладость. Иногда мама мазала слишком уж много масла, потому немного вязло во рту, а губы становились ужасно липкими. Но со свежим хлебом – самое то.

Сирил улыбается.

– Тогда после завтрака будем ставить елку.

Злата кусает снова, поражаясь тому, как же Сирил вцепился в саму эту идею с елкой. Наверное, потому, что он ее никогда не ставил. На самом деле ей думается, что он хотя бы немного, но увлечен ее миром, как она увлечена магией его мира.

Она никогда не задумывалась об этом раньше, но ведь это так логично.

– Ага, – она кивает и улыбается.

Дальше завтрак проходит в приятной тишине, потому что говорить и жевать не только неудобно, но и совершенно неприлично. Все снова в полном порядке, даже Лили, похоже, несколько повеселела: она закончила со своим завтраком из одного только сахара и медленно кружит под потолком, может, разминает крылья или наблюдает за ними.

Немного запоздало Злата вспоминает, что так и не нашла момента, чтобы извиниться, но решает, что оставит это на потом.

У нее еще есть время.