Текст книги "Северный ветер (СИ)"
Автор книги: Валентина Нурисламова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Из ванной слышны были звуки – какие-то постукивания и побрякивания, и она пошла туда. Заглянув мимоходом на кухню Марина увидела несколько горок чистой посуды, сохнущей возле раковины. Артем же обнаружился лежащим на полу и колупающим что-то под ванной в окружении разбросанных инструментов и кусков пластиковых труб.
– А что ты делаешь? – поинтересовалась она, когда он вылез из-под ванной, чтобы взять нужный инструмент.
Он опять был в своей маске, и Марина не знала, рада она этому или нет. С одной стороны, его лицо было зрелищем не из приятных, а в их общении и без того хватало неудобных моментов. С другой стороны, надетая маска будто бы перечеркивала всю ту вчерашнюю открытость, которая, как показалось Марине, возникла между ними, – и это задевало.
– Да вот… решил слив наконец починить, – смущенно пояснил Артем. – Давно уже все купил для этого. Но руки не доходили.
– Ясно, – лукаво улыбнулась Марина. – Тебе кофе сделать?
– Да, – кивнул он. И, спохватившись, добавил: – Пожалуйста.
Она уже развернулась, чтобы идти на кухню, когда он крикнул ей вдогонку:
– Кстати, доброе утро!
– Доброе, – тепло отозвалась Марина, обернувшись через плечо.
Вместе со звуком закипавшего чайника раздался стук в дверь.
– Юра! – удивленно воскликнула Марина, открыв.
– Здравствуйте, Марина! Вижу, у вас все в порядке, – широко улыбнулся он, окинув ее, завернутую в плед и растрепанную, многозначительным взглядом.
– А вы приехали справиться, как дела? – ехидно поинтересовалась она. Впрочем, достаточно тихо, чтобы Артем не услышал – на всякий случай.
– Нет, – рассмеялся он. – Я привез свежего хлеба. – И он протянул буханку Марине.
Она едва успела забрать хлеб, как появился Артем.
– Зайдешь? – пожав Юре руку, спросил он.
– Нет, сегодня дел очень много. А времени – в обрез. В другой раз, – ответил тот и бросил на Марину короткий, но очень красноречивый взгляд. Она даже глаза опустила, внезапно засмущавшись. А этот Юра – тот еще сводник!
– Возьми, – Артем протянул ему деньги. – Это за сегодняшний хлеб и на завтра. И еще. Купи, пожалуйста, молока… ну или сливок.
– Молока? – Юра удивленно вскинул брови.
– Может, все-таки зайдете? На чашечку кофе, – не без иронии предложила Марина.
– Нет-нет, – рассмеялся Юра. – Мне уже пора.
Они сидели друг напротив друга и размешивали сахар каждый в своей кружке. Артем старательно отводил глаза. Марина искала нужные слова, но они не находились – поэтому молчала. Странное чувство: вроде как вчера они стали друг другу ближе, а ощущение неудобства, когда они были рядом, почему-то стало сильнее.
– Мне нужно на маяк, – объявил Артем, допив свой кофе.
– А можно с тобой? – вскинула на него взгляд Марина.
– Зачем? – удивился он.
Она развела руками:
– Мне интересно!
Это было правдой. Но дело было не только в этом. Для Марины как-то само собой разумелось, что нужно обращать внимание на то, чем живет мужчина, с которым она провела ночь.
– Ладно, – пожал плечами Артем.
На первом этаже маячной башни, куда рыжий пес пытался проникнуть с неменьшим рвением, чем в дом, было что-то вроде пультовой. «Аппаратная», как назвал ее Артем. Он пытался рассказать Марине обо всех кнопках, рычагах, панелях, лампочках – да бог его знает, о чем еще! Она пыталась слушать и вникать – выходило так себе. Она была гуманитарием до мозга кости, и единственное, что смогла вынести для себя из всей этой лекции – это то, что почти все оборудование было еще советским (на что недвусмысленно указывал и его внешний вид), а маяк работал в полуавтономном режиме: все нужные сигналы отправлялись автоматически, но требовался человек, чтобы периодически контролировать работу некоторых приборов.
– А что это за шум? – поинтересовалась Марина. Она и раньше, еще в доме, обращала внимание на странный стучащий звук, но не придавала ему особого значения. Здесь же он стал сильнее и громче.
– Дизельный генератор, – пояснил Артем. – В цокольном этаже. Он все здесь питает электричеством. Не обращала внимания, что в округе нет электровышек и проводов?
Марина удивленно помотала головой. А ведь ей не раз доводилось отпускать шуточки про тех, кто думает, что хлеб растет на деревьях. Теперь сама оказалась в их шкуре!
– Наверх подняться хочешь? – спросил Артем.
– Конечно! – обрадовалась она. Она готова была ко всякому, но искренне надеялась, что там будет интереснее, чем здесь, внизу.
Винтовая лестница казалась бесконечной. Штукатурка на стенах местами отсутствовала вовсе, местами, ближе к потолку, напоминала о себе белесо-серыми кусками, на которых сохранились еще остатки побелки. Марина пыталась рассмотреть что-нибудь сквозь узкие окна, встречавшиеся по пути, – почти безуспешно. Они были безнадежно запачканы, притом больше даже снаружи, чем изнутри. Иногда ей виделись силуэты птиц, иногда неясная, волнующаяся гладь моря внизу.
Наконец они поднялись. Артем налег на скрипучую железную дверь, заставляя ее открыться. За ней обнаружилось помещение, круглое, с широкими – наконец-то! – и высокими окнами. Они тоже не блистали чистотой, но сквозь них теперь ясно виднелось и море, уходящее вдаль, до горизонта, и небо, и все те же птицы, рассекающие крыльями воздушный простор. И ржавые железные перила снаружи.
– Смотровая площадка? – спросила Марина. Артем кивнул. – Можно туда?
– Можно, – отозвался он. – Высоты не боишься?
– Нет, – храбро заявила она.
– Хорошо. – Он открыл дверь, ведущую наружу, и предупредил: – Осторожнее. Не поскользнись.
– Лед? – уточнила Марина.
– Нет, – Артем смущенно рассмеялся. – Птичье говно.
Этого добра на смотровой площадке и впрямь было навалом. Оно толстым равномерным слоем устилало все: и пол, полностью скрывая под собой металлические листы, из которых он был сварен, и перила, и даже стены.
Марина шагнула наружу, и на нее тут же налетел шквал ветра, сильного, холодного, но почему-то все равно очень приятного. В нем ощущалась и соль, и какие-то еще свежие неповторимые запахи, которым она не могла дать определения. Внизу, у подножия маяка, волны разбивались о берег и копошились вездесущие птицы. Уходило вдаль белое, покрытое морозно сверкающим снегом побережье, а еще дальше, почти у самого горизонта темнела полоса леса – того, из которого вчера они с Юрой выезжали на его «пирожке».
Счастливо улыбаясь, она обернулась к Артему. Наверное, он тоже улыбался, потому что глаза его, все такие же голубые, как на тех старых фото, светились, когда он смотрел на нее.
Он достал сигарету и попробовал закурить – не вышло: ветер задувал огонь зажигалки, как бы Артем ни пытался прикрыть его рукой. Так ничего и не добившись, он убрал сигарету обратно в пачку.
– С птицами поосторожнее, – предупредил он, заметив пролетевшего совсем близко альбатроса. – Могут испачкать. Я как-то раз спугнул одну стаю на берегу, потом их говно даже в карманах находил.
Марина расхохоталась. Почему-то эта глупость показалась ей сейчас безумно смешной.
– Хочешь еще выше подняться? – спросил он. – К сердцу маяка.
Марина кивнула. Конечно, она хотела!
На самый верх вела уже не бетонная лестница, а металлическая. Подниматься по ней приходилось, держась за трубы-ступени. Марина, взбираясь по ней, рассматривала устройство с огромными заржавевшими шестернями, расположенное в центре помещения, ведущего на смотровую площадку. Шестерни не двигались, и Марина подумала, что они, вероятно, были частью старого механизма, заставлявшего маяк работать еще до реконструкции, о которой упоминал Артем.
Артем подал ей руку, помогая вылезти на последнюю площадку. Она была закрыта со стороны моря – стеклами от пола до потолка, со стороны суши – бетонной стеной. В центре стоял огромный барабан из стекол и зеркал, расположенных под особыми углами. А сквозь него мигал белый свет. Марина обошла барабан и, заглянув со стороны глухой стены, увидела лампу, похожую на те, что назывались лампочками Ильича, только во много раз больше, подключенную к какому-то устройству.
– Это белый проблесковый огонь, – пояснил Артем. – Вспышки с интервалом пять секунд – такой здесь световой код. У каждого маяка он свой.
Он уселся на узенький выступ, имевшийся на бетонной стене, и наконец закурил. Марина отметила, что здесь у него была припрятана очередная консервная банка-пепельница. Видимо, он частенько бывал здесь не только для работы с оборудованием.
– Он светит даже днем? – спросила Марина.
– День на Севере – понятие относительное, – покачал головой Артем. – Даже, если не стоит Полярная ночь, такие ясные дни, как сегодня, – скорее исключение из правил. На этом маяке огонь выключается всего на месяц – в июне, на время Полярного дня.
– У тебя отпуск в это время? – с какой-то смутной надеждой предположила Марина.
– Нет, – он снова покачал головой. – В это время маяк вроде как на профилактике. Кое-что меняется и ремонтируется из оборудования.
– Неужели? – удивилась она. – И деньги на все выделяют?
Артем рассмеялся.
– Ну как выделяют… есть статья в бюджете – на ремонт и реконструкцию. По ней, конечно, дадут что-то. Только мне перед этим кучу бумажек придется настрогать с обоснованием. И главное – чтобы перерасхода не было. Потому, если что и менять, так лишь то, что на честном слове держится или вообще отказало.
Марина вздохнула. На такой системе в этой стране держится почти все. Притом, как ни странно, «держится» – главное слово.
Она отвернулась к окнам, забывшись на время, любуясь видами с высоты. И даже не заметила, как Артем, потушив сигарету, подошел к ней сзади. Он осторожно положил ей руки на плечи. Марина вздрогнула и обернулась.
Кажется, он снова принялся за старое – старался не нарушать самим собою выстроенных границ. Она улыбнулась и обняла его, прижавшись поближе. Он тоже заключил ее в теплые, крепкие объятия.
Марина поняла, что ей плевать на то, что будет через две (без малого) недели. Ей было хорошо сейчас. Хорошо с Артемом. И этот момент она не хотела упускать.
Ей очень хотелось его сейчас поцеловать, но поцелуй сквозь ткань маски представлялся весьма странным.
– Артем, можно тебя кое о чем попросить? – спросила Марина, посмотрев на него снизу вверх.
– Конечно, – кивнул он.
– Ты можешь не носить свою маску? Хотя бы при мне.
Артем долго молчал, отведя взгляд. А потом спросил:
– Зачем тебе это?
– Ну знаешь… – опешила Марина. – Во-первых, я все равно уже все видела. И не только под маской. А во-вторых… – она помедлила немного, но решила все-таки признаться: – во-вторых, мне с тобой в маске целоваться неудобно.
Он посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом, явно проверяя, не шутит ли она. Марина не шутила.
– А то, что осталось у меня от лица не вызывает у тебя отвращения? – тихо поинтересовался он.
Она фыркнула и, расхрабрившись, заявила:
– Нет. Отвращение у меня вызывают только твои сигареты. – И, заметив его удивленный взгляд добавила: – Запах у них ужасный!
– Понял, – помедлив произнес Артем. И принялся снимать маску.
========== ЧАСТЬ 10. ЯСНЫЕ ДНИ В ЗАПОЛЯРЬЕ ==========
Марина всегда была совой, и жаворонка в ней не смог воспитать никакой рабочий график. Да, она поднималась каждый будний день с утра пораньше, заливала в себя кофе и тащилась на работу, постепенно приходя во вменяемое состояние и окончательно просыпаясь. Но свои самые интересные и волнующие статьи все равно дописывала, засиживаясь дома заполночь за компьютером.
Как и когда вставал Артем, она не заметила ни в первое утро, ни во второе. Он делал это очень тихо, иначе Марина наверняка бы проснулась – сон у нее был чуткий. Но разбудил ее не Артем, а альбатрос, стучавший клювом по оконной раме.
– Тебе чего надо? – спросила она, приподнявшись с подушки и взглянув на птицу.
Альбатрос склонил голову сначала на один бок, потом на другой, посмотрев на нее каждым глазом по очереди, клюнул раму еще пару раз и, взмахнув крыльями, улетел.
«Вот это номер! – про себя восхитилась Марина. – Это вам не воробей и даже не голубь!»
Она сладко потянулась и решила, что надо вставать. Сегодняшнее пробуждение было поприятней вчерашнего. Во-первых, Марина накануне поинтересовалась у Артема постельным бельем, и он даже нашел его в своем шкафу. Все эти пледы, подушки и одеяло, конечно, тоже неплохо было бы постирать или почистить, но и так было лучше, чем раньше. Во-вторых, Артем откопал где-то обогреватель, старый и маленький, жутко шумевший, но все же нагонявший к дивану поток теплого воздуха. С ним спать было в разы теплее. И не только спать.
Марина поначалу подумала, что Артем опять ушел на маяк, но на кухонном столе нашла записку: «Уехал в поселок. Вернусь к обеду». Что ему могло понадобиться в поселке, она не знала, ведь хлеб и даже молоко должен был привезти Юра.
Марина сделала себе кофе, надеясь ограничиться только им, как и всегда по утрам, но ночь с Артемом не прошла даром – аппетит разыгрался далеко не утренний. Пришлось вытащить из холодильника утятницу с остатками запеченной курицы. Марина приготовила ее вчера, оставшись одна, когда Артем снова ушел на маяк, было нечем заняться и хотелось есть. Порывшись в холодильнике, она нашла замороженную тушку птицы, явно домашней (мама, наведываясь в гости, привозила ей таких же), а когда та оттаяла, набила ее ягодами брусники и клюквы, обнаруженными в морозилке, покрошила туда же, внутрь, одиноко взиравший с полок плавленный сырок, выдавила сверху остатки горчицы из тюбика, стоявшего на двери, уложила в утятницу и поставила запекаться в духовку.
К приходу Артема курица была почти готова, запах по всему дому витал божественный, правда вот во вкусе Марина сомневалась. Она частенько готовила по принципу «что есть в холодильнике – из того и импровизируй». В большинстве случаев выходило вполне съедобно, но бывали и исключения.
На этот раз ей повезло: получилось вкусно, и Артем это не просто оценил – он был в полном и каком-то детском восторге, притом не совсем понятно то ли от еды, то ли от того факта, что Марина для него приготовила. Марина не знала, как на это реагировать и стушевалась. С ним она вообще часто смущалась, хотя давно уже была уверена, что оставила это чувство где-то в далекой юности.
В другой раз за тот день Артем заставил ее краснеть уже в постели. Когда он, сам жутко стесняясь, заявил:
– Я, наверное, тебе кажусь не слишком хорошим любовником.
– С чего ты взял? – насторожилась Марина, боясь, что речь опять пойдет о его внешности.
– Н-ну, знаешь… – замялся он. – У меня не очень большой опыт с барышнями. Явно меньше, чем у тебя.
Марина после этой фразы долго хохотала, закрыв лицо руками. А потом сообщила Артему:
– Уверяю тебя, опыта с барышнями у меня нет вообще, что бы ты там об этом ни думал!
Он тоже рассмеялся, поняв всю комичность ситуации. И больше к этому разговору не возвращался.
А Марина потом еще много размышляла на тему постельного опыта. Да, Александр неплохо поднатаскал ее по части качества, но вот в количественном плане она очень сомневалась, что превзошла Артема даже с учетом всех обстоятельств. Еще до ранения у него были девушки, и уж наверняка их было побольше, чем мужчин у Марины, среди которых он был третьим. Смешно сказать в ее-то почти тридцать лет!
Вспоминая все это, Марина доела остатки курицы. От нечего делать она пособирала разбросанные везде бутылки, бычки и прочий хлам. Хотела даже подмести полы, но нигде не нашла ни веника, ни совка. Поразмыслив, она решила, что Артема, когда он вернется, надо будет чем-то накормить. Не то чтобы у нее когда-то было в привычке готовить для мужчины, но сейчас как-то внезапно всплыли в голове все мамины наставления на эту тему. Не найдя ничего из продуктов, кроме макарон и банок с тушенкой, она вздохнула и поставила на плиту кастрюлю с водой.
Марина сидела за кухонным столом, крутя в руках чайную ложечку. Почти с самого момента пробуждения ее одолевали странные навязчивые мысли. Они не касались ни Артема, ни еды, ни уборки. И отделаться от них не получалось, особенно теперь, когда, ожидая, пока закипит вода, приходилось сидеть без дела.
Не выдержав, Марина решительно встала из-за стола, пробежала в комнату и вытащила из рюкзака свой ежедневник. Брать его всегда с собой было ее старой журналистской привычкой – никогда не знаешь, где и что тебе потребуется записать. Она снова метнулась на кухню, вытряхнула ручку, вложенную между листов, раскрыла ежедневник на первой попавшейся чистой странице и принялась строчить.
Когда Артем предложил ей писать книги, она честно пыталась делать это первое время. Но после нескольких вымученных глав решила, что это, видимо, не ее. Да, в голове у Марины, сколько она себя помнила, периодически зарождались какие-то сюжеты, имелось даже несколько вполне связных и продуманных, достойных того, чтобы превратиться в интересный детективный роман. Но вот с процессом этого превращения дело обстояло тяжко. Стоило Марине сесть за работу, как все мысли рассеивались, нужные слова терялись, а те, что ей удавалось найти, казались несуразными и неподходящими. Она часами могла сидеть перед открытым текстовым документом, в котором за это время прибавлялась всего пара новых, не нравившихся ей строк. Немного виски иногда помогало собрать мысли в кучу и выдать небольшой кусок вполне приличного текста, а иногда – не помогало. Как поймать вдохновение за хвост да и нужно ли, Марина совершенно не понимала.
Сейчас же творилось странное. Слова в ее голове сами собой складывались в предложения, а предложения в связный текст – только успевай записывать. Такое частенько бывало у нее при написании статей или репортажей, но при работе с художественным произведением случилось впервые.
Увлекшись, она не заметила, как выкипела половина воды в кастрюле – пришлось подливать. И, закинув макароны, Марина очень надеялась, что не проворонит их и не пожарит вместо того, чтобы сварить. Но в этом ей повезло.
Артем, вернувшись, так и застал ее, склонившуюся над ежедневником. Марина так увлеклась, что даже не услышала, как он зашел. На лице у него снова была маска, а в руках пакеты с покупками.
– Ты что, в магазин ездил? – удивленно спросила она, торопливо захлопнув ежедневник.
– Да, – коротко ответил Артем.
– Но как? Юра же только в обед едет в нашу сторону, – удивилась Марина.
– Немного прошелся пешком, – ответил он как ни в чем не бывало. – Тут чуть дальше есть еще маршрут. По нему ребята на свой объект выдвигаются ночью, а возвращаются рано утром. Они меня довезли до поселка. А приехал назад уже с Юрой.
Артем начал выкладывать на стол содержимое пакетов: колбаса, сыр, фрукты, овощи, мясо, несколько блоков сигарет – вполне себе приличных, не тех, что он курил обычно. Марина покусала губы, понимая, что старался он явно не для себя.
– Это же все дорого… – произнесла она, ощущая какое-то смутное чувство вины.
– Знаешь, мне тут неплохо платят, – очень просто, без лишнего хвастовства сказал он. – Тратить только не на что.
Пока Марина убирала продукты в холодильник, он достал из пакетов несколько бутылок вина.
– Не знал, какое ты любишь. Я не очень разбираюсь в винах. Попросил продавщицу помочь.
Марина тоже в винах не разбиралась. Она предпочитала крепкие напитки. Взяв в руки одну из бутылок, она задумчиво повертела ее в руках. Красное, крымское.
– Я слышала, что это вино неплохое, – пожала она плечами.
Посматривая на Марину, Артем принялся снимать маску. Ожидал, что она может захотеть его остановить? Делать этого она не собиралась, но вот задержать дыхание, прежде, чем взглянуть на его лицо, ей пришлось. Не видела всего-то с ночи, а уже успела отвыкнуть.
Стремясь скрыть свое замешательство, Марина подошла к Артему и обняла его.
– У нас сегодня намечается романтический вечер с вином, фруктами и свечами? – кокетливо поинтересовалась она, взглянув на него снизу вверх.
– А ты хочешь этого? – поинтересовался он, кончиками пальцев отведя прядь волос, упавшую ей на глаза.
– Было бы неплохо, – улыбнулась Марина.
– Будет тебе романтический вечер, – пообещал Артем. – Правда свечей у меня нет – только керосиновая лампа.
– У меня еще никогда не было романтического вечера с керосиновой лампой. Жду не дождусь, – заверила его Марина и поцеловала.
Один из дней снова выдался морозным и ясным. Марина потрепала Джо по рыжему загривку и он, довольный, унесся с громким лаем к полосе прибоя – распугивать птиц.
– Ты нравишься ему, – сообщил Артем, обняв ее за плечи.
– Может он просто не хочет, чтобы его мнение шло вразрез с мнением хозяина? – с ехидством поинтересовалась Марина.
– Ты зря отказываешь псу в собственных взглядах, – улыбнулся он, как и всегда, – немного жутковато из-за ожогов.
Марина пожала плечами. В собаках она не слишком-то разбиралась. Из питомцев у нее был только черный кот. Его еще слепым котенком она, тогда – дошкольница, нашла вместе с мамой на улице. Маркиза (так его назвали) выкормили и выходили. Он дожил с Мариной до глубокой кошачьей старости – восемнадцати лет и умер, когда она уже работала в «Комсомолке». Больше животных она не заводила: с ее рабочей нагрузкой в криминальной хронике и без того хватало забот.
Они с Артемом вышли прогуляться. Он утверждал, что смотреть в округе нечего, на километры окрест – один и тот же пейзаж: снег, сопки и море сбоку. Но Марине нравилось. Нравился этот белый, сверкающий на солнце простор, птичий гомон, сероватое небо с неспешно плывущими облаками и ветер, шедший с моря. Нравилось, как хрустел снег под ногами и как проминали его ботинки при каждом шаге. Нравилось взбираться на вершину очередной сопки и озираться по сторонам.
– Эй! – окликнул ее Артем.
Марина как-то даже не заметила, что он выпустил ее из объятий. Она обернулась, едва успев разглядеть летящий в нее снежок. Он попал в плечо, разбившись на куски и осыпав лицо прохладными крупинками. Марина быстро стряхнула варежкой снежинки с ресниц и, нагнувшись, подхватила горсть снега и даже толком не скомкав ее, запустила в Артема. Промазала. И пропустила очередной снежок, попавший уже в грудь. А Артем, между тем, лепил очередной снаряд. Решив, что не ей соревноваться с ним в меткости, Марина просто развернулась и побежала прочь.
– Ты куда? – крикнул он ей вслед.
– Ретируюсь, пока не поздно! – через плечо бросила Марина.
Она быстро спустилась с небольшого холма и помчалась вперед, намереваясь взобраться на вершину соседней сопки. Сзади послышались шаги Артема и его веселый смех. Нет, убежать от него она не надеялась, но идея с догонялками ей нравилась больше идеи со снежками.
Артем явно подыграл ей, дав фору. Марина успела не только добраться до вершины сопки (сильно при этом запыхавшись), но и начать спускаться с другой стороны, когда он настиг ее, обхватив сзади за плечи. Но он поскользнулся в последний момент и полетел вниз, потащив за собой и Марину. Она взвизгнула, однако упала на него сверху. Так и проехалась на нем, пока Артем не сумел как-то затормозиться.
Они оба громко хохотали и даже немного еще пошвырялись друг в друга снегом, почти не разнимая объятий. В итоге у Марины за шиворотом стало мокро и холодно и она объявила о капитуляции. Артем ее принял и закрепил их соглашение долгим поцелуем.
За все те месяцы, что они были знакомы, Марина никогда не представляла его таким: веселым, смешливым, способным дурачиться, словно ребенок. В последние дни сложно было поверить в его привычные замкнутость и немногословие. И, глядя в его счастливо светящиеся глаза, она понемногу начала привыкать и к его ужасному лицу, и даже к вызывавшей оторопь улыбке.
– А можно я у тебя уборку сделаю? – спросила Марина, все еще лежа сверху.
– Тебе – можно все, – весело ответил ей Артем и стряхнул ладонью снег с ее шапочки.
– А есть какие-то вещи, которые нельзя трогать или выбрасывать?
Марина была наслышана о привязанностях мужиков к их «бесценному» хламу (притом у каждого – индивидуальных) и потому не хотела рисковать, исподволь провоцируя ссору.
– Говорю же: тебе можно все, – повторил Артем.
– Ловлю тебя на слове! – хитро прищурилась Марина и погрозила ему пальцем. Сквозь варежку вышло не слишком-то сурово.
Само собой, верить этим его словам безоговорочно она не собиралась!
– А ты ведь раньше в маске все время ходил? Даже когда никого рядом не было, верно? – как-то спросила Марина, когда они пили кофе.
Артем молча кивнул.
– Почему?
– Ну знаешь… – он повертел полупустую кружку в руках, – ко мне же заглядывают ребята-орнитологи, если проезжают мимо. Юра тот же – чаще всех. Не всегда подгадаешь их появление. Да и вообще…
– Не хотел, чтобы они видели? – уточнила Марина.
– Конечно, – снова кивнул он. – Зрелище – не из приятных.
Марина покачала свою кружку из стороны в сторону, наблюдая, как от стенки к стенке перетекает кофе.
– Артем… прости за вопрос… Не отвечай, если не хочешь. Но мне сложно представить, как ты после своего ранения нашел какие-то… смыслы что ли… чтобы дальше жить?..
– Не знаю, как нашел, – он пожал плечами и улыбнулся своей жутковатой улыбочкой. – И искал ли в принципе. Поначалу тяжело было, – сказал он, отведя глаза. – В госпитале месяцев восемь провалялся. Там вообще первое время вопрос стоял, выживу или нет. Выжил. Потом были операции, чтобы остановить омертвение тканей. На тот момент врачи сделали, что смогли. А маска эта… мне в то время на солнце нельзя было находиться – да и сейчас, в общем-то, с осторожностью – вот и посоветовали тогда что-то подобное носить. Прижилось, – горько усмехнулся он. – А смыслы… знаешь, я просто решил для себя, что раз выжил, значит, где-то еще могу пригодиться. В тех же садоводствах охранником – ну, кто бы там смог продержаться? Или здесь, на маяке, – место, конечно, хорошее, но тоже ведь не для каждого.
Артем замолчал. Марина посмотрела на него. На улице уже стемнело, и в свете электрической лампы его ожоги казались чуть менее страшными.
– Послушай, ну есть же пластическая хирургия, – набравшись смелости, сказала она. – Сейчас ведь чего только не делают!
– Есть, – согласился Артем. – Но все так просто. В моем случае это не одна операция. Далеко не одна – множество. На это уйдут не месяцы – годы. На подготовку к операции нужно время, еще время – на восстановление. И не факт, что ткани приживутся – тогда все сначала. И каждая попытка – это еще и деньги. Я, конечно, могу, работая здесь, что-то скопить. Но смысл? Тут, в глуши, на маяке, всем плевать, как я выгляжу. А ехать куда-то в большой город, в тот же Питер, – чего ради? У меня же ни образования, ни опыта работы. Куда я устроюсь со своей десантурой – хоть даже и с нормальным лицом? Охранником в магазин? Или на парковку? Или еще куда… Чтобы на свои копейки снимать какой-нибудь угол, а на оставшиеся – пить на досуге? Зачем? Пить без лишних сложностей я и тут могу – лишь бы маяк исправно работал.
Теперь Марина сама отвела глаза. У нее ком стоял в горле. Она давала себе слово, что не станет жалеть Артема – это не то это чувство, которого он был достоин. Но после всего сказанного – не получалось.
И кольнула еще обида: говоря про Питер, он ни словом не обмолвился про нее, Марину. Будто ее не было ни сейчас, ни там – в возможном будущем. Хотя… быть может он был и прав. Он говорил, что на операции нужны годы. А сколько нужно лет, чтобы на них накопить? И сколько в общей сложности придется ждать, пока у него появится – и появится ли? – нормальное, не пугающее, лицо? Обычные отношения между обычными мужчиной и женщиной не выдерживают зачастую длительных сроков. А об их с Артемом случае – что и говорить? Они по сути вместе меньше недели, а что будет через месяц? Через год?
Менять всю свою жизнь, ломать ее и перестраивать ради зыбкой, призрачной надежды на счастье с другим человеком – на это и сама Марина была не готова. И она не вправе была требовать подобного от Артема.
Тихо выдохнув, она потянулась к нему через стол. Сначала положила свои ладони поверх его, держащих кружку с недопитым кофе. А потом просто встала со своего стула, подошла к Артему и уселась к нему на колени. Он обнял ее и поднял на нее тяжелый взгляд. Марина обвила его шею руками и положила голову на плечо.
Что сейчас нужно было сказать, она не знала. Но очень надеялась, что хотя бы делает все правильно.
========== ЧАСТЬ 11. ДОЛГИЕ БЕСЕДЫ О РАЗНОМ ==========
Марина опять билась головой обо все подряд внутри «пирожка», раскачивавшегося на кочках. На сей раз больнее, потому что сидела она выше – на коленях у Артема. Но раздражения это вызывало куда меньше – Артем обнимал ее, и это скрашивало все неприятности.
– Я надеюсь, нас в поселке не ждут ковровые дорожки и фотографы? – поинтересовалась Марина у Юры, припомнив тот их разговор насчет интереса местных к их с Артемом отношениям. – Такая ведь сенсация!
– Нет, – хохотнул Юра. – Только бабульки на лавочках и в каждом окне по паре глаз – а то и не по одной!
– Жаль! А я так надеялась хотя бы на маленький репортажик! – картинно надула губы Марина.
– Не переживайте! Репортаж будет, и не один. Правда только в устной форме, – успокоил ее Юра.
– Вы о чем вообще? – с недоумением спросил Артем.
– О, это наши с Юрой секреты, – напустив на себя таинственности, сказала Марина.
– В какой момент я умудрился отвернуться, пока вы заводили секреты? – поинтересовался Артем.
– Долго ли, умеючи, – хитро улыбнулась Марина, краем глаза заметив, что Юра немного напрягся. Может, и не стоило играть с огнем, но результат этого спонтанно возникшего теста на ревность был ей крайне интересен.
– Есть мнение, что умеючи – как раз долго, – в тон ей ответил Артем.
– Какая осведомленность! – восхитилась Марина.
Она выждала еще немного – никаких тревожных посылов не последовало. Юра расслабленно заулыбался. Артем тест явно прошел.
– Когда вы назад собираетесь? – поинтересовался Юра.
– Сложно точно сказать. Вечером. Надеюсь, не слишком поздно, – вздохнул Артем.
– Я буду дома, – сообщил Юра. – Приглашаю вас на чай.
– Спасибо! Обязательно зайдем, – пообещал Артем.
Они ехали за билетами для Марины – на обратную дорогу. Артем попросил Юру забрать их с маяка ранним утром и, само собой, отвезти потом назад. По счастью, авиакасса имелась в ближайшем к заповеднику городе: тратить почти целый день на дорогу до Мурманска, да еще и с пересадками – и это только в один конец! – было бы невыносимо! Да и Артему пришлось бы надолго отлучиться с маяка, что, в общем-то не возбранялось, но и не приветствовалось.
– Жена очень хочет познакомиться с твоей барышней, – сообщил Юра, сделав ударение на «барышне» – явно специально для Артема, который только так и называл особ женского пола.
– Как интересно! – улыбнулась Марина.
– Не то чтобы очень, – пожал плечами Юра. – Это у моей жены вечная идея-фикс про то, как здорово дружить семьями.
