Текст книги "Наполеоновские войны"

Автор книги: Валентина Скляренко

Соавторы: Владимир Сядро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

В три часа, однако, все корабли завершили поворот, но держаться вместе не стали. Это разрозненность привела к роковым последствиям. В распоряжении Дюмануара было 10 кораблей – семь из авангарда и три из тех, что оторвались от центра эскадры – «Эро», «Сан-Августин» и «Энтрепид». Направиться на помощь своим гибнущим товарищам могли только пять из них – «Дюге-Труэн», «Сипион», «Монблан», «Нептун» и «Формидабль». Однако в процесе перестроения и смены курса два линейных корабля – «Монблан» и «Энтрепид» столкнулись. Дюма-нуар посчитал, что не сможет оказать помощь той части эскадры, к которой он направлялся. Ведь для этого ему будет необходимо сначала пробиться сквозь строй из семи британских линейных кораблей. Французский контр-адмирал счел это маловероятным. В ходе дальнейшего сражения один из кораблей авангарда франко-испанской эскадры сгорел, а трое были взяты в плен, увеличив потери союзников до восемнадцати линейных кораблей. Помощь контр-адмирала Дюмануара, если бы она подоспела часом раньше, могла бы спасти Вильнева; теперь же было слишком поздно. Обменявшись с неприятелем несколькими залпами на дальней дистанции, флагманский линкор объединенной эскадры пошел на юго-запад с четырьмя кораблями.

Около двух часов дня на обезлюдевшем покалеченном «Буцентавре» был поднят сигнал о сдаче. Все плавсредства были разбиты в щепки, и перенести свой флаг на другой корабль Пьер Вильнев уже не мог. После того, как гигантский «Сантиссима Тринидад» не ответил на его сигнал выслать за ним шлюпку, французский адмирал понял, что для него все кончено. Так Пьер Вильнев, которого англичане перевезли на свой линейный корабль, оказался в плену. Но бой, рассыпавшийся на отдельные схватки, еще не был закончен. Часть союзной эскадры прорвалась и уходила разными курсами с места боя, однако сражение еще только близилось к развязке. Задачей британцев, всего два часа назад начавших битву и уже почти добившихся победы, было захватить как можно больше вражеских кораблей в центре и арьергарде и отбить, в случае необходимости, атаку авангарда, который насчитывал 10 кораблей.

Примерно в 14 часов 20 минут англичане захватили французский корабль «Редутабль». «Я больше не мог сражаться и решил сдаться, – вспоминал позднее командир корабля Люка. – Через пробоины внутрь быстро поступала вода, корабль вот-вот мог затонуть, так что противник недолго бы наслаждался своей победой». Из 643 человек, находившихся к началу сражения на «Редутабле», было убито около 300, более 200 человек получили ранения.

Большой удачей для англичан стало то, что они вывели из боя самый мощный корабль из тех, что принимали участие в Трафальгарском сражении, – гигантский испанский линейный корабль «Сантиссима Тринидад. Командир 98-пушечного трехдечного корабля «Нептун» Томас Фримантл бесстрашно вступил в схватку с этим исполином. За несколько мгновений до 14 часов мачты гигантского «Сантиссима Тринидада» рухнули, превратив, как подметил один из офицеров корабля «Конкерор», недавно еще такой мощный и грозный корабль в «неуправляемое корыто, а груда парусов рангоута и такелажа, падающая в воду под выстрелами наших пушек, стала самым прекрасным зрелищем, какое я когда-либо только видел».

К 15 часам, когда бой достиг наибольшего напряжения, англичане успели ввести в действие только 14 кораблей против 23 кораблей противника. И несмотря на то что их эскадра к этому времени добилась некоторого успеха, захватив в плен несколько союзных судов, все же положение ее было трудным. Многие английские корабли получили настолько серьезные повреждения, что уже не могли продолжать бой. Например, «Белайл», который принял на себя в разное время огонь девяти вражеских кораблей, представлял собой плачевное зрелище, беспомощно покачиваясь на волнах. Если бы авангард франкоиспанской эскадры вовремя пришел на помощь своему центру, а арьергард, где в основном находились испанские корабли, проявил бы больше упорства и настойчивости в достижении поставленной цели, то неизвестно, как бы закончилось сражение. Но этого не произошло. Промедление Пьера Дюмануара и вверенных ему кораблей, ставшее фатальной ошибкой, решило судьбу всего сражения, закончившегося разгромом франко-испанской эскадры.

Около 16 часов уцелевший командир «Виктори» Харди спустился к еще живому вице-адмиралу Нельсону и доложил, что в плен взяты 15 вражеских кораблей. «Это хорошо, но я рассчитывал на 20», – ответил смертельно раненный адмирал. Он отказался передать командование Коллингвуду и, несмотря на многочисленные тяжелейшие ранения, сам отдавал последние распоряжения. В вахтенном журнале корабля «Виктори» есть запись: «Редкий огонь продолжался до четырех с половиной часов, когда, после доклада лорду виконту Нельсону о победе, тот скончался от своей раны».

Адмирал умер еще до окончания боя. Он хотел избежать традиционных похорон, когда могилой моряка становится море, и пожелал, чтобы его тело доставили на родину. Последняя воля командующего британским флотом была исполнена. Тело Нельсона было помещено в бочку с ромом и доставлено в Лондон. Случилось это не сразу. «Виктори» настолько пострадал в бою, что его пришлось наскоро отремонтировать в Гибралтаре, чтобы он смог дойти до Англии. Лишь 5 декабря корабль прибыл в Портсмут. Похороны адмирала Нельсона состоялись 9 января 1806 года. Но его мечта покоиться в Вестминстерском аббатстве не сбылась, он погребен в соборе Святого Павла.

На исход Трафальгарского сражения смерь командующего английской эскадрой уже не повлияла, хотя с этого момента боевые построения кораблей окончательно нарушились. Английские командиры по своему усмотрению выбирали корабли противника и вели с ними артиллерийский бой на предельно коротких дистанциях, исчисляемых десятками, а иногда всего несколькими метрами. В этих условиях превосходство английских канониров и скорострельность артиллерии имели решающее значение для исхода сражения.

К 17 часам 30 минутам последние очаги сопротивления союзников были подавлены, сражение закончилось полной победой англичан. К этому времени 21 октября 1805 года Англия лишилась Нельсона, а Франция – флота.

В день сражения около пяти часов вечера раненый испанский адмирал Фредерико Гравина, находившийся на борту поврежденного линейного корабля «Принц Астурийский», видя как сдались «Буцентавр» и «Сантиссима Тринидад», понял, что избежать участи этих кораблей можно, только оставив место сражения. 40-пушечный фрегат «Темис» взял его корабль, который был арьергардным в строе в течение битвы и понес тяжелые потери, на буксир. «Принц Астурийский» отступил к Кадису, приказав сигналом еще не сдавшимся кораблям подойти к нему. Пять других испанских кораблей и шесть французских последовали за флагманом.

Увидев, что группа судов во главе с флагманским кораблем Фредерико Травины покидает место сражения, контр-адмирал Пьер Дюмануар окончательно понял, что битва проиграна и вместе с четырьмя другими кораблями взял курс на восток – на Гибралтарский пролив, а затем во французский порт Рошфор.

Ночью 21 октября одиннадцать кораблей союзной эскадры, последовавшие за «Принцом Астурийским», стали на якорь у входа в Кадисскую гавань. Войти в нее они не могли, так как с юго-востока дул сильный береговой ветер. В то же самое время британцы и захваченные ими франко-испанские суда были снесены к берегу сильной зыбью, продолжавшейся в течение всей битвы. Слабый ветер, дувший со стороны моря, не позволил им отойти на глубоководье. На следующий день после битвы корабли англичан взяли курс на запад и отошли от берега с тринадцатью захваченными кораблями противника – «призами». Остальные четыре стали на якорь близ мыса Трафальгар.

В это утро «Буцентавр», бывший флагманский корабль Вильнева, разбился о скалы близ входа в Кадис, а к вечеру «Редутабль», который так доблестно поддерживал его, начал тонуть за кормой буксировавшего его британского корабля. Ночью 22 октября он затонул со всеми людьми, еще остававшимися на нем, их было около 150. Через два дня после этого такая же судьба постигла и гиганта «Сантиссима Тринидад». В течение нескольких дней продолжался сильный ветер, направление которого менялось. 23 октября пять английских кораблей, вышли в море, чтобы попытаться захватить некоторые из «призов», находившихся у берега. Но из этой отчаянной попытки ничего не вышло. Два захваченных корабля были отпущены англичанами на свободу, так как они не рассчитывали отстоять их при своих слабых силах, и ушли в Кадис. Из остальных британских «призов» все, кроме четырех, сели на мель или были уничтожены по приказанию Коллингвуда, который потерял всякую надежду спасти эти суда.

Из 33 кораблей союзного франко-испанского флота, вышедших из Кадиса 20 октября, британцы захватили или уничтожили 18. Четыре, ушедшие в море под командованием Дюмануара, встретились с такой же британской эскадрой близ мыса Ортегаль 4 ноября и после непродолжительного преследования и короткого боя были взяты в плен. Английский отряд из четырех кораблей под командованием сэра Ричарда Страчана привел плененные французские суда в Плимут. Блистательная победа англичан в этой молниеносной схватке стоила им 24 человеческих жизней, 111 моряков были ранены. Потери противника были гораздо серьезнее – близ мыса Ортегаль французы потеряли 750 человек убитыми и ранеными.

С учетом судов, захваченных Ричардом Страчаном, всего союзная эскадра потеряла в Трафальгарском сражении 22 линейных корабля, 10 из которых были испанскими. Это было на два больше того числа, о котором говорил Нельсон в свой смертный час. Ни один из британских кораблей не погиб, хотя некоторые из них получили очень серьезные повреждения.

Трафальгарское сражение – самое крупное из всех баталий, происходивших на море за 22 года коалиционных войн против Франции. «Сражение при Трафальгаре 21 октября 1805 году, – писал русский военный исследователь Ф. Е. Огородников, – было последним, в котором французский флот отважился померяться силами с британским».

Судьба несчастного Вильнева

Жалкие остатки союзного флота, уцелевшие от битвы, не предприняли никакой попытки выйти снова из Кадиса. 25 октября наконец-то туда прибыл вице-адмирал Росильи и вступил в командование. Но и ему, так же как несчастному Вильневу, не пришлось изведать на адмиральском посту радости побед. Почти три года спустя, когда испанская монархия, бывшая так долго покорным орудием Директории и Наполеона, была низвергнута и испанское население восстало против узурпатора, пять французских кораблей, участвовавших в битве при Трафальгаре, все еще стояли в порту. Захваченный врасплох, с одной стороны – блокирующей британской эскадрой, а с другой – теперь враждебными береговыми батареями, Росильи после двухдневного боя с ними сдал свою флотилию с четырьмя тысячами человек, составлявшими ее экипаж. Это событие, случившееся 14 июня 1808 года, было последним отзвуком Трафальгара.

В Трафальгарском сражении огромные человеческие потери понесли обе стороны. С английский стороны они составили 449 погибших, 1214 раненых и покалеченных при общей численности в 16 тысяч человек, со стороны союзников было 4480 погибших, 2250 раненых из 20 тысяч человек. Современные историки утверждают, что только испанцы потеряли 1038 человек убитыми или пропавшими без вести и 1385 человек ранеными. 26 адмиралов, флаг-офицеров и командиров кораблей франко-испанской эскадры погибли или были ранены. Около 7000 французских и испанских военнослужащих попали в плен.

Урон британской эскадры был гораздо меньше, но она также лишилась многих командиров кораблей, включая отважных Кука и Даффа. Но самой тяжелой потерей британцев стала гибель Горацио Нельсона.

Между тем Наполеон, войска которого накануне Трафальгарского сражения в результате Ульмской операции одержали весомую победу над силами коалиции, пришел в бешенство от столь сокрушительного поражения Франции на море, приведшего фактически к потере флота. То обстоятельство, что испанский адмирал Фредерико Гравина, которого Наполеон хвалил лично и по всем боевым качествам ставил выше Вильнева, все же сумел спасти треть своих кораблей, вряд ли могло смягчить его гнев. Он отчетливо понимал, что это поражение уронило в глазах всего мира его императорское знамя с орлами и в один день уничтожило все преимущества, достигнутые французами в этой войне. Великий полководец не мог не знать обо всех недостатках в технической экипировке французских кораблей, подборе и обучении матросов и канониров. Но причину происшедшего он усмотрел прежде всего в плохом руководстве флотом со стороны Вильнева, в его трусости и нерешительности. Мысли о собственной вине, как полководца и стратега, в недостаточной подготовке флота к боевым действиям Наполеон даже не допускал. Не будучи достаточно компетентным в морском деле, вообще не любивший военных действий на море, которых не понимал, он, тем не менее, не желал слушать предупреждений и советов опытных флотоводцев. Все их сомнения в благополучном исходе морских боев с намного превосходящим как по численности, так и по мастерству противником он расценивал как проявление слабости и малодушия. Именно с такой меркой Наполеон подошел и к оценке деятельности Вильнева.

Сам адмирал, захваченный в плен англичанами, был отпущен ими «под честное слово» и 17 апреля 1806 года прибыл в Ренн, где ему предстояло ждать решения императора о своей участи. Бонапарт распорядился предать его военному суду. По словам А. Манфреда, «находясь в заключении, этот храбрый человек, судьба которого сложилась так несчастливо, покончил жизнь самоубийством». Историк считает, что Наполеон «проявил несправедливость к адмиралу Вильневу: тот был храбрым морским офицером и делал все, что ему позволяли возможности». Размышляя о причинах поражения, Манфред пишет: «Французский флот был неизмеримо слабее английского, и не вина Вильнева, а его трагедия состояла в том, что он не смог одолеть могучего противника».

Официальное заявление о смерти адмирала также гласило о том, что, будучи полностью деморализованным, боясь гнева Наполеона и не вы неся позора поражения, бывший главнокомандующий французского флота покончил жизнь самоубийством. Однако относительно правдоподобности такого заявления многие историки до сих пор выражают вполне обоснованные сомнения. Да и как можно говорить о самоубийстве, если Вильнев скончался от шести ножевых ударов? Это обстоятельство скорее свидетельствует о заказном убийстве. «Вероятно, это была месть Наполеона Бонапарта», – делают выводы некоторые исследователи. Однако никаких доказательств в пользу этого предположения не приводится.

Но Трафальгарское сражение не только привело к гибели французского флота и его незадачливого главнокомандующего, но и к отказу Наполеона от своего первоначального плана нападения на Британию. Очень хорошо об этом сказал все тот же А. Манфред: «В морской пучине под Трафальгаром были похоронены не только французские корабли – под Трафальгаром была уничтожена идея французского вторжения в Англию. Отныне, по крайней мере на ближайшие годы, Англия стала неуязвимой для Франции; пролив, отделявший Британские острова от континента, стал непреодолимым».

В кольце континентальной блокады

Трафальгарская битва, обернувшаяся для Франции катастрофой, стала поворотным моментом в истории всей Европы. Если на суше по-прежнему владычествовала армия Наполеона, то на море господство целиком перешло к британцам. Имея огромное стратегическое и геополитическое значение, победа англичан при Трафальгаре фактически превратила Великобританию во «владычицу морей и океанов» и заложила прочный фундамент для создания второй морской колониальной империи.

Что касается Испании, то теперь она оказалась полностью безоружной на море, поскольку ее военный флот фактически перестал существовать. Это чрезвычайно обострило вопрос о колониальных владениях Испании в Америке, а стало быть, и о ее положении как великой мировой державы. Ведь фактическая потеря испанской Америки являлась не только тяжелым ударом по политическому престижу страны, но и имела самые тяжелые экономические последствия. В течение веков Испания получала из своих американских колоний огромное количество драгоценных металлов и сырья, составляющих немалую долю в ее товарообороте. Например, в 1802 году, сразу после заключения Амьенского мирного договора между Францией и Англией, только в один Кадис было завезено из Америки различных ценностей на сумму 1627 млн реалов. Эти товары скопились за время частичного перерыва в связях с колониями из-за войны между Англией и Испанией. Легко понять поэтому, какие мрачные перспективы открывал перед Испанией разгром, нанесенный ей при Трафальгаре.

«Под Трафальгаром была одержана не только величайшая морская победа, но и величайшая и самая знаменательная победа из всех одержанных на суше и на море в течение всей революционной войны. Ни одна победа и ни один ряд побед Наполеона не оказали такого влияния на Европу… Поколение прожило после Трафальгара, прежде чем Франция снова собралась с силами для серьезной угрозы на море. Не было надежды на уничтожение британского флота все то время, пока Англия имела средства снаряжать последний. Наполеон с тех пор уже строил свои планы в надежде уничтожить именно эти средства, стараясь принудить все государства на континенте изгнать из своих пределов торговлю Англии. Трафальгар заставил его наложить свое ярмо на всю Европу или отказаться от мечты победить Великобританию… Последний триумф Нельсона обеспечил Англии такое положение, что не оставалось никаких средств вредить ей, кроме тех, результатом которых должно было быть окончательное освобождение континента», – писал Чарльз Алан Файв в книге «История современной Европы, 1792–1878».

Итак, известие о поражении в Трафальгарской битве спутало все планы Наполеона, и он решил полностью изменить цель своего удара на суше. Совершив стремительный марш-бросок, он разбил по отдельности австрийские войска, 13 ноября занял Вену, а 2 декабря в битве при Аустерлице разгромил союзные войска России и Австрии. На другом фронте было нанесено сокрушительное поражение войскам Неаполитанского королевства. Казалось бы, война была выиграна в кратчайший срок, Франция приобрела новые земли и вывела из боя одного из самых опасных своих врагов – Австрию, вынужденную стать ее союзницей. Однако, несмотря на все победы Наполеона, один-единственный проигрыш – Трафальгарская битва – сделала его триумф в той войне неполным. Великобритания осталась непобежденной и создавала угрозу могуществу Бонапарта. Это вынудило его искать способы подорвать главный источник могущества Англии – ее процветающую экономику. Он поставил задачу разрушить английскую внешнюю торговлю, от которой зависело индустриальное хозяйство этой страны, нуждающееся во внешних рынках сбыта промышленных товаров и в импорте продовольствия. После разгрома Австрии под Аустерлицем 2 декабря 1805 года и Пруссии при Йене и Ауэрштедте 14 октября 1806 года Наполеон контролировал большую часть Европы, что дало ему надежду прервать европейскую торговлю с Великобританией.

Согласно Берлинскому декрету от 21 ноября 1806 года, распространявшемуся на Францию и зависимые от нее государства, воспрещались торговые и почтовые связи с Великобританией. Любой британский подданный на территории Франции подлежал немедленному аресту и объявлялся военнопленным, а любые британские товары конфисковались в пользу государства. На Берлинский декрет Великобритания ответила распоряжением Тайного Совета от 11 ноября 1807 года, в соответствии с которым торговля с Францией была запрещена не только Соединенному Королевству с колониями, но и нейтральным государствам. Нейтральным судам предписывалось заходить в английские порты для уплаты пошлин и проверки груза и места его назначения; британские крейсера принуждали суда, застигнутые в открытом море, выполнять эти предписания. Эти меры грубо нарушали международное морское право, а именно, принцип открытости морей для всех, а нанесенный ими американскому торговому судоходству ущерб привел к принятию в США законов об эмбарго 1806–1808 годов, а затем и к войне 1812 года.

В ответ на действия Великобритании 17 декабря 1807 года Наполеон выпустил Миланский декрет. Он разрешил французским военным кораблям и каперам захватывать и обращать в «приз» любые корабли, следующие из портов Великобритании или оккупированных ею стран. Миланский декрет должен был действовать, пока англичане не прекратили бы обыски нейтральных судов. Запретительный тариф 1810 года сделал невозможной законную торговлю колониальными товарами любого происхождения. Позже правила еще более ужесточились. Декрет от 18 октября 1810 года требовал публично сжигать все обнаруженные на суше британские промышленные и колониальные товары. Последовали повальные обыски в магазинах, на складах и ярмарках по всей Европе. Эта система получила название континентальной блокады. Отказавшись от наступательного стиля ведения войны, Наполеон оставил инициативу врагу, признав тем самым, что он не в силах победить Англию. Не сумев вырвать у англичан ключей от двери к могуществу, он не смог обеспечить быстрого развития империи. Более того, европейцы, понесшие убытки от экономической политики континентальной блокады, воспротивились ее осуществлению.

Чтобы заставить Европу придерживаться невыгодных для нее принципов, Наполеон был вынужден постоянно воевать. После поражения при Фридланде 14 июня 1807 года Россия была вынуждена 7 июля подписать Тильзитский договор с Францией, на основании которого Россия присоединилась к континентальной блокаде и объявила войну Англии. Отказ Швеции участвовать в континентальной системе был использован Россией как предлог к началу войны с этой страной, приведший к отторжению у последней Финляндии. Таким образом, установив континентальную блокаду, Наполеон вынудил присоединиться к ней все зависимые от него государства и всех своих союзников: Россию, Австрию, Пруссию, Данию, Нидерланды, Испанию, Италию. Континентальная блокада должна была не только подорвать благосостояние Англии, но и упрочить экономические позиции Франции, которая заняла бы ее место на европейском рынке.

Блокада тяжело ударила не только по Великобритании, но и по всем остальным европейским странам, ведь до сих пор Англия была крупнейшим торговым партнером любой из них. Франция не обладала столь же мощной экономикой, чтобы ее заменить. Даже министр иностранных дел Талейран вынужден был втайне от Наполеона торговать с Англией. То же самое делали и некоторые союзные Франции правительства, к примеру Испания, что, безусловно, очень облегчало положение Великобритании. Наполеон знал о таком положении дел и не раз пытался дипломатическими методами принудить союзников выполнять свои обязательства, но, кроме официальных заверений, никакого результата он не получал. Это стало причиной постепенного ухудшения отношений между Францией, с одной стороны, и несущими тяжелые экономические потери от прекращения торговли с Англией Испанией и Россией – с другой.

Трафальгар окончательно избавил Англию от опасности нашествия и перенаправил военные усилия французов на восток. Так что французские солдаты оказались в 1812 году в Москве во многом из-за того, что произошло у мыса Трафальгар за 7 лет до этого. Конечно, будет большим преувеличением говорить, что оккупация Испании в 1808 году и вторжение в Россию в 1812-м были вызваны исключительно желанием упрочить режим континентальной блокады, но это была одна из решающих причин многих поступков Наполеона. Эти же действия оказались его самыми главными ошибками: в обеих странах началась настоящая всенародная война против захватчиков, что подорвало силы Франции и привело к поражению. Именно в России череде наполеоновских побед был положен конец. Бонапарт еще мог побеждать в сражениях, но возможности выигрывать войны его лишили. Огромная брешь в системе континентальной блокады разрушила ее целиком. Измотанная непрерывными военными усилиями Франция рухнула.

Вскоре после вторжения Наполеона в Россию – 6 (18) июля 1812 года – был подписан мирный договор России с Великобританией, а 12 (24) сентября того же года опубликован манифест Александра I о возобновлении торговли с Англией. После поражения Наполеона в России страны Европы перестали соблюдать условия блокады, а после первого низложения Наполеона 6 апреля 1814 года она была и вовсе отменена. Континентальная блокада, как и британская контрблокада, привели к систематическому нарушению международного права и втянули в наполеоновские войны против их воли множество нейтральных стран. Блокада нанесла существенный экономический ущерб Англии, тяжелый – Франции, где в 1811 году разразился экономический кризис, и тяжелейший – зависимым от нее странам, против которых во Франции действовали протекционистские тарифы. В то же время континентальная блокада способствовала развитию некоторых отраслей французской промышленности, особенно обрабатывающей и металлургической. Исход континентальной блокады определился несколькими факторами, основными из которых являются: безраздельное британское господство на море, обеспечившее ей доступ к любому месту на европейском побережье, к своим колониям, а также возможность отрезать или захватить колонии других стран; протяженная береговая линия Европы, затрудняющая ее таможенную охрану с суши и превосходство британской промышленности над французской, из-за которого французские товары не могли заменить британских, а французские власти были вынуждены даровать исключительные разрешения на ввоз британских товаров, чтобы поддержать снабжение населения и армии.

Таким образом, Трафальгарская битва сыграла ключевую роль в выборе стратегии Наполеона, а следовательно, и стала предпосылкой его падения. С разгромом Наполеона закончилась Вторая Столетняя война, и противостояние Англии и Франции больше не приобретало такого резкого характера. Кроме того, Франции понадобилось более 30 лет (целое поколение), чтобы создать такие морские силы, какие она имела до поражения при Трафальгаре. Эта битва стала не только одной из поворотных точек наполеоновских войн, но и всей истории XIX столетия. Трафальгарская битва стала крупнейшим морским сражением века, более чем на сто лет закрепив за Великобританией звание «королевы морей». Для Испании же это поражение, наоборот, стало констатацией заката ее былого морского могущества: никогда больше она так и не смогла стать ведущей морской державой и никогда больше не одержала ни одной крупной морской победы.

Еще 100 лет после Трафальгара просуществовал британский миропорядок. Другие конкуренты, даже столь мощные, как Россия, не могли оспорить титула «владычицы морей».