Текст книги "Держитесь, маги, мы пришли! (СИ)"
Автор книги: Валентина Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава № 14. В принципе, женщина может сидеть тихо и ни во что не вмешиваться, но дело в том, что это не женский принцип.
Перечитав в который раз немногочисленные заметки об «идейном учении жрецов Донатоса», суть которого сводилась к тому, что люди и тролли созданы, чтобы прислуживать магам и быть разменными пешками в их играх, что другие разумные расы истинно разумными не являются, а потому отношение к ним должно быть как к полезным домашним животным и не более того, Аврора решила, что от перелистывания бумаги дело не раскроется и позвонила Каяру:
– Ты пока не улетел на запад?
– Еще нет, но планирую. Есть другое предложение?
– Диаметрально противоположное: слетать на восток.
– Рора, ты не сотрудник следственного отдела Игита Ирьяша и не можешь вмешиваться в ход расследования, – сразу понял подоплеку поездки Каяр.
– Я не планирую вмешиваться! Присмотрюсь к этому странному приюту, с местными жителями поговорю, в город Оскон, где в давние времена жил лорд Олан Холлек, загляну – и все. Вдруг мы с тобой заметим то, что не увидели сотрудники охраны правопорядка? И, кстати, сам кронпринц разрешил мне расследовать это дело!
– И на восток лететь разрешил? Не думаю. Но так как ты, неугомонная, все равно сбежишь в Оскон, то я лучше с тобой полечу, подстрахую от неприятностей. В эту субботу тронемся в дорогу?
– Да. Жду тебя рано утром на главной площади. Главное – вернуться к ночи, чтобы родители не заинтересовались, где это меня носило. И второе главное: амулеты, подавляющие и экранирующие магию, возьми!
Каяр шокировано помолчал, а потом из амулета связи донеслось:
– Это уже ни в какие рамки не идет, Рора! Это амулеты строжайшего учета, лорд Ирьяш их самолично под запись выдает! И зачем они тебе?!
– А как мы будем с местным населением общаться? И меня, и тебя все знают, открыто и спокойно ни о чем говорить не будут, так как мы слишком официальные лица и маги к тому же. Другие маги уже пробовали собрать сведения с местных, но их попытка провалилась. Вывод: прикинемся людьми, как все сельские, и под видом простачков послушаем, какие слухи ходят по Растовке и по Оскону. Лица загримируем немного, да шарфами-платками прикроем, вот и не узнают нас.
– Люди и так мага от человека отличить не могут, только по знакомым лицам да манере держаться распознают. Зачем амулеты?
– Сам подумай, сидим мы у лавочки, с горожанами квас пьем, про жизнь разговариваем, а тут маги из охраны выруливают и магический фон от человечки замечают. Учитывая «огромное» число совершеннолетних магинь в мире, они тут же поздороваться подходят: «Здравия желаем, мисс Таис, по какой такой надобности в наших краях?» – и улетел в тролльи степи наш маскарад!
– Ладно, я официально попрошу у лорда Игита Ирьяша амулеты и честно предупрежу о наших намерениях. В конце концов, тебе действительно разрешено расследовать эту кражу и Ирьяшу об этом известно. А дел у главы охраны правопорядка много и сообщать кронпринцу об очередной твоей эскападе он не побежит. Тебя ведь только реакция Рейса волнует, верно?
– Верно, он сразу все запрещать начнет, – оправдала свою обеспокоенность Рора.
– Ну-ну. Я так и понял.
Восточные провинции находились ближе к столице, чем западные, и тем более ближе, чем южные. До западных горных кряжей, за которыми простирался мало изведанный соленый океан без конца и края, обеспечивающий разнообразными морепродуктами западные и центральные районы Тавирии, маг-стихийник мог долететь за десять часов (в карете пришлось бы путешествовать пять дней), а к крайнему северо-восточному городу Оскону можно было перенестись за пять часов. Раньше этот городок стоял на границе с Рахланом, но после давней войны рубежи сместились, и теперь до соседнего королевства было еще три дополнительных часа лета. До юго-восточной границы с Криосом было и вовсе очень далеко.
Восточные равнины радовали глаз живописными сельскими пейзажами (основные мануфактуры и кузнечные производства находились в центральных и северных районах страны, тогда как восток и юг занимались преимущественно сельским хозяйством и выращиванием хлопка и льна, да производством пряжи, которую превращали в ткань уже ближе к Тавии).
Крупнейшая восточная река Торрила величаво катила свои волны сквозь многочисленные заливные луга, мимо садов и полей, питая чистейшей водой поселки, деревни и города, выстроенные людьми и магами на ее берегах. Селения людей встречали всех приезжих мычанием коров, блеянием тонкорунных овец и коз, криком и гоготом домашних птиц. Жизнь текла здесь так тихо и неторопливо, что даже долгоживущие маги не замечали в ней особых перемен. Впрочем, магов здесь было очень мало: природа была в этих местах милостива к своим обитателям и не творила бедствий ни лесными пожарами (по причине редколесной растительности), ни наводнениями, ни засухами, так что помощь стихийников не требовалась, а преступных элементов тут было так мало, что с ними легко справлялась наезжающая временами магическая охрана из Оскона (единственного большого города в этой провинции). Зато во всех поселках покрупнее были лекарские дома и обязательные школы (в которые, увы, деревенских ребятишек приходилось чуть ли не силком затаскивать). Имелись также и сиротские приюты, построенные на отшибе крупных поселений (видимо, чтобы не мозолить людям глаза и своим существование не напоминать о тех детях, родственники которых скинули их на обеспечение королевского дома, забыв о родственной крови и своем долге перед сиротами).
Начинающие сыщики в лице Авроры и Каяра решили начать свое расследование с села Растовки и ее экспериментального приюта. Приземлившись на заснеженной поляне в густом дубовом бору, младший наследник еще разок похихикал над нарядом подруги: на Авроре был шерстяной простонародный сарафан длиной до пят, а поверх него – короткая норковая шубка, резко контрастировавшая и с сарафаном, и с ярким цветастым платком на голове, повязанным и сверху и снизу так, что одни только зеленющие глаза на свет и сверкали.
– Все продумано, – ответила на смешки Рора и вытащила из суконной котомки длинную и плотную теплую шаль. – Просто тулуп на мою фигуру оказалось сложно найти: у нас только одна молоденькая служанка, но она заметно ниже и полнее меня. Зато в шаль ее я могу как следует завернуться и спрятать полушубок.
– А платок с лица ты снимать не планируешь? Так и будешь, как обмотанный пестрыми бинтами больной, ходить и общаться?
– В помещении сниму, конечно. Волосы только прикрытыми оставлю, а то их покрасить не рискнула – сильно много подозрений у прислуги утром возникло бы. А лицо так в наемной карете по дороге к площади разукрасила – ты не узнаешь: брови широкие, на переносице сросшиеся, щеки красные, губы пухлее обычных раза в два! Сейчас и тебе быстренько новые брови и усы приклеим, конопушек на носу и щеках добавим, никто принца в твоей персоне и не предположит.
Преобразив товарища и надев магия-гасящий амулет, девушка полюбопытствовала, какое оружие он с собой прихватил.
– А надо было? Зачем магу оружие среди людей? – тут Каяр посмотрел на свое запястье с амулетом и неуверенно продолжил: – Амулет и снять можно, если что.
Аврора, укоризненно взглянув на принца, приподняла юбку, продемонстрировав набор метательных дротиков в обоих сапожках (рукоятки которых удобным веером торчали над опушкой обуви) и привязанный под коленом стилет в ножнах. Стилет быстро перекочевал под колено Каяру.
Переодевшиеся маги вышли на дорогу к Растовке и направились к центральной таверне (одной из тех, что скоро будут добровольно переезжать в маленькие здания попроще). Путь для пешего путешествия был неблизкий, и маги разговорились. Аврора опять завела разговор о советниках:
– Вот с прадедушкой Бориором и так все ясно – это точно не он. Еще лорд Лиам Гиол, как уникальнейший лекарь-маг и добрейший человек, тоже не вызывает подозрений. А других пятерых магов я плохо знаю, мы не так часто пересекались с ними. Тебе, как постоянному обитателю королевского дворца, должно быть больше про них известно. Смотри, странные исчезновения начались несколько десятков лет назад, а проникновение в хранилище и вынос артефакта произошло только что. Если виноват маг, который уже давно состоит в Совете, так чего он ждал? Кто сравнительно недавно стал советником?
– Больше ста лет советником работает только лорд Гиол и чуть меньше – Нотт Нарвек. Примерно полсотни лет назад были назначены на свой пост лорд Эдмин, твой прадед и Эльян Перос. А самые «свежие» члены Королевского Совета – советник по культуре и советник по связям с другими расами. На эти должности обычно избирают магов помоложе, так что оба находятся на своих постах лет пятнадцать. Мирту Калису сейчас сто сорок лет, а Зурбаху сто шестьдесят два. Если говорить о моем личном мнении относительно советников, то ни одного из них ни в участии в похищениях, ни в связи со «жрецами Донатоса» я подозревать не могу. Может, выбор дня взлома хранилища связан не с недавним появлением советника-предателя, а с твоим совершеннолетием? Ты не думаешь, что охотятся не за Рейсом, а за вами – сестрами Таис? Впрочем, если преступникам удастся схватить тебя, то я им искренне посочувствую.
– Я польщена твоей глубочайшей уверенностью в моих невероятных способностях управиться с кем угодно.
– И до нервного срыва довести. Убежден, что похитители сами вернут тебя через недельку со всеми украденными артефактами в качестве доплаты. Но если говорить серьезно, взрослых магинь могут похитить с самыми неблаговидными и преступными намерениями. Не все маги одинаково благородны и чистосердечны, существование «жрецов» – тому доказательство.
– Каяр, я умная девочка и понимаю, что не все представители магического сообщества готовы мириться с теми большими ограничениями и большой ответственностью, что накладывает на них современное законодательство и общепринятый образ жизни магов. Особенно это касается запретов на «вольную» личную жизнь. Однако, для того чтобы решительно встать на сторону тайной оппозиции, высокопоставленному магу, пользующемуся заслуженным уважением королевской семьи и всего сообщества, нужна очень-очень веская причина. Это может быть какая-нибудь личная трагедия, например, крайне неудачный договорной брак с человечкой. Такие случаи среди советников были?
– Брачный договор раньше ни для кого не был удачным, как ты выразилась, поэтому-то появление твоей матери в свое время и произвело такой фурор. Но, насколько мне известно (больше по слухам, так как о своей семейной жизни с людьми маги стараются не говорить), у всех были достаточно спокойные жены (насколько это возможно для сумасшедших). Сыну лорда Эдмина в свое время сильно не повезло с женой, но сейчас он влюблен и активно ухаживает за воспитанницей твоей матери, оставив позади нелегкий первый брак.
– А лорд Калис ни разу не вступал в брак. Почему?
– После того, как у магов появилась надежда на нормальную супружескую жизнь, многие предпочитают не спешить с заключением договоров, а подождать настоящего чувства или хотя бы разумной девушки, готовой выдержать все испытания жены мага и остаться в уме и твердой памяти. Мой брат Данир лишь на десять лет младше лорда Мирта Калиса, а тоже ни разу женат не был. Кстати, если уж подозревать мага из-за проблем в браке, то самым подозрительным типом должен быть мой старший брат – Рейс Сартор. О его жутких супругах до сих пор легенды по дворцу ходят, хоть уже более ста лет прошло.
Обсуждать подробности семейной жизни кронпринца Аврора не захотела, удивившись собственной крайне негативной оценке самого того факта, что старший наследник был женат, причем дважды. Раньше она считала, что это неприятие связано с жалостью к судьбе его жен, но сейчас девушка понимала, что у всех магов договорные жены оказывались в лаприкориях, но ее это возмущало куда меньше.
В таверне молодые сыщики присели за столик у окна и осмотрелись. По причине выходного дня большинство столиков были заняты людьми, преимущественно мужчинами. Селяне пили хмельные напитки, обедали и громко общались со всеми знакомыми. А так как в небольшом поселке знакомы были все, то шум стоял страшный: крестьяне могли переговариваться и с товарищами, сидящими на противоположном конце зала. Немногочисленные женщины визгливыми пронзительными голосами на быстром простонародном наречии обменивались нехитрыми домашними новостями. Незамужних молодых девиц в таверне не было, и многие люди заинтересовано поглядывали в сторону разукрашенной Авроры. Просидев полчаса и не услышав ни словечка ни про пропавших сирот, ни про каких-либо подозрительных личностей, магиня решила ускорить процесс получения сведений и приветливо улыбнулась двум подвыпившим мужчинам помоложе. Те насторожено покосились на Каяра, но в итоге любопытство побудило их подойти к незнакомцам – все-таки новые лица в Растовке встречались редко.
– Доброго денечка, молодые люди. Разрешите к вам за столик присесть?
Рора толкнула под столом Каяра и тот сообразил, что главным в их тандеме (по крайней мере, для публики), должен быть он, поскольку мужчина.
– Присаживайтесь, конечно. Мы тут по делам в Оскон едем, вот, решили остановиться и перекусить по дороге. Меня Каяром зовут, – сказал младший принц, решив не мудрить с именем, тем более, что на селе было модно давать детям громкие имена королевской династии (законом это никоим образом не возбранялось, и по деревням Тавирии бегало множество босоногих Мираилов и Рейсов, а в последние десятилетия – Аврор и Эос).
– А девушку как прозывают?
– Меня зовут Авророй. Каяр – мой муж, мы только недавно поженились и теперь едем к моим родственникам в Оскон, чтобы познакомиться с родней и на большой город посмотреть, – скороговоркой выдала магиня, стуча по спине подавившегося мясом, огорошенного внезапным семейным статусом друга.
Парни разочаровано вздохнули, и Рора поспешила задать свои вопросы, пока молодые люди не ушли:
– Я чуток опасалась ехать, у нас, говорят, девушек молодых похищают. А у вас тоже пропадают девки?
– Тебе-то чего бояться? – пробурчал отдышавшийся Каяр. – Ты ж уже замужем!
Местные хлопцы заверили магов, что бояться нечего, так как в окрестностях Оскона похищений отродясь не было, пропадали девушки из более отдаленных поселков, милях в ста от них, не ближе.
– И из приюта не пропадали? Слыхали, туточки у вас приют новомодный, детишек по семьям раздают. У меня муж вот – тоже приютский, рядом с нашим родным поселком также приют имеется...
Каяр угостил молодых селян крепленым вином, заказал закусок побольше, и, подталкиваемые наводящими вопросами и замечаниями магини и младшего наследника, хлопцы поведали все, что знали о приюте и его воспитанниках.
По их словам выходило, что только треть сирот приюта набрана из самого села и окрестных деревень, а другие, по слухам, – из Оскона и отдаленных поселений за городом, ближе к северу. Что в рабочие дни всех ребят они видят издалека, когда те гуляют по полям и лесистым холмам, закрепленных за приютом. Учатся все приютские в своей собственной обязательной школе, в село наведываются редко. На выходных за ними действительно приезжают дальние родственники и знакомые, некоторых сельчане знают – например, бывших воспитанников этого же приюта и нескольких лавочников из Оскона. Иногда и солидные люди приезжают, но те никому в Растовке не ведомы. Местное же деревенское население сирот на выходные в семьи никогда не берет, дескать, незачем им лишнюю обузу на себя взваливать. Про похищения девушек хлопцы ничего нового сказать не смогли, утверждая, что у них в селе все девки сидят по своим горницам, под строгим приглядом.
Распрощавшись с селянами, маги вышли из таверны на свежий воздух.
– Давай, пройдемся до этого приюта, посмотрим, сколько там сегодня ребят осталось, – предложила Аврора. – А потом из ближайшей рощи в Оскон улетим.
Прогуливаясь вдоль невысокого деревянного забора, опоясывающего территорию учреждения, маги убедились, что в этот субботний день большинство детей на месте. Быстрые перемещения детворы и их дальние походы к холмам и поросшими деревцами берегам реки Торрилы, не давали сосчитать точное число воспитанников, но их явно было около полутора сотен человек. Работников приюта было немного, и они не слишком пристально присматривали за детьми, разрешая тем бродить, где вздумается. Аврора не сомневалась, что местная детвора частенько перелазит через забор и путешествует, где им вздумается, исследуя и дальние леса, и скальные берега реки.
– Значит, в эти выходные детей не забирали, – задумчиво проговорила Аврора.
– Да, видимо, так. Летим в Оскон?
– Да, посмотрим, что там с домом Олана Холлека и какие мифы и слухи об этом великом маге в родном его городке ходят.
Прошагав по рыхлым глубоким сугробам в хвойный бор на отдаленном пригорке и прокляв сто раз мокрую слякоть, образовавшуюся в обуви из-за набившегося снега, маги спрятались за разлапистыми елями, с великим облегчением сдернули амулеты и высушили обувь и одежду.
– Как ужасно быть человеком, – выдохнула Аврора, согревая магическим теплом заледеневшие руки. – Даже потрясающая снежная и солнечная погода не в радость, а смотря на искрящиеся инеем серебряные ветви деревьев, думаешь не об их призрачно-прекрасной красоте, а о том, как бы не задеть их ненароком, обеспечив себе ледяной воротник за шиворотом.
– С каких это пор ты такая неженка? Помнится, мы не раз катались на санях с горок, бывали все в снегу перевалявшись, и только радовались этому факту.
– Одно дело – ради развлечения в снег нырять, а другое – вынужденно по нему бродить. Так, летим поближе к городу и выбираем менее заснеженное место для посадки.
Маги вкусно пообедали в небольшом кафе на окраине Оскона, рассчитанном на население среднего достатка (раздевалась Рора аккуратно, прячась за широкой спиной Каяра и заворачивая шубку в шаль). Аврора верно рассудила, что кучера, ремесленники и прочий рабочий люд, обычно коротающий время в тавернах, вряд ли интересуются легендами о магах давних времен. Здесь же маги разговорились с болтливой молоденькой женой хозяина кафе. Женщина обожала все виды слухов и сплетен, вне зависимости от их сроков давности, и вывалила на гостей городка массу сведений обо всех соседях, соседках, их глупых и противных проказниках-детишках, обо всех живущих в городке магах (отдельно долго погоревав, что живут маги уж больно правильно и тихо, и рассказать-то людям нечего), обо всех мероприятиях и новинках городской жизни. Каяр, после часа подробных рассказов о совершенных и отмененных помолвках, о крестинах и похоронах, о неприличных платьях некоторых девиц на выданье и прочая, и прочая, совсем осоловел и окончательно утратил способность воспринимать и анализировать человеческую речь. Аврора, ловко лавируя в нескончаемом потоке женской болтовни, пыталась выловить в этом месиве из ненужной информации крупицы важных сведений, наводя хозяйку заведения на разговор об известнейшем маге их городка:
– Ах, меня всегда интересовали маги! Это такие образцы красоты, мужественности, благородства и изящества! Нашим мужчинам никогда с ними не сравняться в этом! О, наши мужья тоже неплохие малые (Рора снисходительно потрепала друга по плечу), но не маги! Вы же меня понимаете...
– О, да! Маги – это маги, вы же понимаете, что я хочу сказать... Такая жалость, что нельзя просто взять и без нехороших последствий выйти замуж за мага! – поддержала магиню молодка. – А про Олана Холлека говорят, что очень видный мужчина был, и очень красивый! В нашем музее хранится один его портрет, но не самый удачный, скажем прямо. А уж какие замечательные вещицы он придумывал – весь мир знает! Я, правда, не слишком разбираюсь во всех этих амулетах и прочих магических вещицах, но все говорят, что лорд Холлек – самый знаменитый артефактор Тавирии, и до сих пор никто его не превзошел! Да-а, теперь и маги помельчали, не чета своим великим предкам. Наш амулетчик только и может, что морозильные чары на погреба накладывать, да краску для волос зачаровывать, но это, должна отметить, он делает великолепно: вот, смотрите, какой у меня яркий и насыщенный цвет волос – это...
– О, да, цвет великолепный – как хвост огненной лисицы. Скажите, а знаете ли вы о каком-нибудь необычном изобретении лорда Холлека, о котором бы никто не знал? – Аврора таинственно понизила голос и нагнулась поближе к женщине.
Та даже заерзала на месте от желания сообщить что-либо исключительно секретное и сенсационное, но придумать смогла только одно. Склонившись к магине, хозяйка кафе прошептала:
– Говорят, ему нечистая сила помогала некоторые амулеты делать – силу в них свою, нечистую, вливала. Только все эти вещицы Холлек прятал, чтоб другим магам на глаза не попались. А вот где прятал – не ведомо никому, и каких дел можно наворотить с такими артефактами – тоже неведомо!
Хозяйка многозначительно приподняла брови и степенно покивала головой, придавая веса своим словам.
Ясно было, что дальше расспрашивать горожанку бесполезно, равно как и других представителей местного человеческого общества. Аврора подтолкнула под столом подзаснувшего Каяра, давно клевавшего носом над своей тарелкой, и намекнула товарищу, что пора расплачиваться с гостеприимными хозяевами, да идти дальше по своим делам. Принц растер лицо руками, бросил на стол несколько монет и маги вышли на улицу. Вечерело. Зажигались магические фонарики на улицах, поток людей перестал быть утренним и суетливым потоком, а превратился в неспешный ручеек нарядных горожан, горделиво совершающих полезный для здоровья моцион в своих лучших нарядах. Светились разноцветными огнями витрины лавок и ресторанов, звучали мелодии, наигрываемые уличными музыкантами.
– Пора домой возвращаться, как раз к ночи прилетим, – заметил Каяр.
– Я хотела еще в музей заглянуть, посмотреть какие работы Холлека там хранятся, да с музейным хранителем побеседовать, а еще на дом мага-артефактора глянуть – по сведениям, он еще стоит (точнее, построено новое здание на его фундаменте).
– Зачем? Думаешь, он под домом зарыл самые удивительные из своих амулетов? А музей уже наверняка закрыт.
– Каяр, раз уж мы целый день потратили бесполезно, давай хоть до конца все доделаем? Ты в музей зайди, (устала я с местным населением общаться), а я на дом великого мага гляну – и к тебе. Встретимся у храма Донатоса на центральной площади.
Принц недовольно согласился, взяв с подруги обещание, что ни в какие авантюры она по дороге не ввяжется и вообще, ни с кем разговаривать не будет. Рора пообещала и парочка разделилась.
