Текст книги "Невеста Севера (СИ)"
Автор книги: Валентина Элиме
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 30. Ожидание хуже смерти
Глава 30. Ожидание хуже смерти
* Фрейя *
Туманный фьорд встретил нас уже с солнцем. И, казалось, все его жители высыпали на причал, чтобы встретить нас. По берегу горели факелы, и создавалось ощущение, что горит само море. Когда наши драккары приблизились, от причала донесся такой радостный гул, что у меня перехватило дыхание.
– Слава конунгу! – кричали с берега. – Слава кюне! Слава дочери Севера!
Я сидела на носу драккара, сжимая ладонь Хальдора, и смотрела, как фигуры на причале становятся все отчетливее. Вот я разглядела Борги, который опирался на меч и смотрел вперед. Вот Йорин, прижимающая руки к груди. Все женщины, дети, старики, кто оставался во фьорде, вышли встречать нас. Даже те, кто смотрел на меня с недоверием в первые дни, теперь приветствовал нас громче всех.
Драккары причалили один за другим. Первым к берегу пристал мой корабль с волчьей мордой, и Торвальд тут же спрыгнул на причал. Я же дождалась, пока перекинут трап. Толпа тут же отступила нас.
– Тише, тише! – Торвальд расталкивал толпу, прокладывая дорогу. – Дайте пройти!
Воины аккуратно несли Хальдора. Конунг был в сознании, бледный, и еле держался. Я шла следом, не отрывая от него взгляда. В толпе послышались всхлипы. Женщины плакали, глядя на своего повелителя, которого они уже почти похоронили. Мужчины молчали, нахмурив густые брови. Но конунг нашел в себе силы, чтобы поприветствовать свой, народ подняв руку.
– Живой! – крикнул кто-то из толпы. – Слава богам! Конунг вернулся!
Мы прошли дальше. В этот момент толпа расступилась, и я увидела Хельгу. Вёльва стояла в сторонке от всех, опираясь на свой посох, и смотрела на Хальдора белесыми глазами. На ее лице не было ни радости, ни удивления.
– Несите его в пещеру, – приказала она, когда близнецы с Хальдором поравнялись с ней. – В озеро. Только вода может вернуть ему силы.
Я шагнула следом, но Хельга подняла руку, останавливая меня.
– Ты не пойдешь, дочь Севера.
– Но я должна быть с ним, – возразила я, чувствуя, как внутри поднимается страх за конунга.
– Должна, – согласилась вёльва. – Но не сейчас. Он сам придет к тебе, когда будет готов. На своих двоих. Твое присутствие только помешает, отвлечет его душу, которая должна вернуться в тело. Не мешай богам, дочь Севера. Жди дома. Ты сделала свое дело. Отдохни.
– А если он не придет? – мой голос дрогнул.
Хельга посмотрела на меня долгим взглядом.
– Придет, – сказала она твердо. – Ради тебя. А теперь ступай.
– Что с Ториром? – вспомнила я о молодом воине своего хирда, которого несли следом. – Его нога. Хельга, ты посмотришь его?
Вёльва кивнула, даже не взглянув в его сторону.
– Несите его в пещеру. Остальным вход запрещен. Торвальд, Ульв, вы остаетесь, – повела она рукой. – Поможете мне, остальные все по домам. Конунг вернулся, но он еще слаб. Ему нужен покой, а вам всем отдых. Не шастайте в пещеру, все равно вам туда входа не будет.
Торвальд и Ульв переглянулись, но спорить не стали. Близнецы передали Хальдора в их руки. Я смотрела, как они уносят моего мужа по тропе в горы, и чувствовала, как сердце разрывается на части.
– Кюна, – Йорин коснулась моего локтя. – Пойдемте в дом. Вам нужно отдохнуть и согреться. Вы вся дрожите.
Я кивнула, позволив увести себя. На причале остались только Ингвара и воины, присматривающие за девушками, которых мы привезли. Жители потихоньку расходились, все еще переговариваясь и обсуждая случившееся.
В доме конунга было тепло. Огонь в очаге горел. Я опустилась на шкуры, не в силах даже раздеться. Взгляд упал на пустую постель, где должен был лежать Хальдор.
Когда я снова увижу его? Когда снова могу почувствовать его тепло?
– Кюна, – Йорин подала мне кружку с горячим отваром. – Выпейте. Хельга велела.
Я послушно сделала глоток. Терпкая жидкость обожгла горло, но внутри разлилось тепло. Йорин помогла мне раздеться. Она же умыла меня и помогла облачиться в домашнее платье. Расчесав мне волосы, она ушла, оставив меня одну. Я сидела у очага, глядя на огонь, и ждала. Ждала, когда откроется дверь и войдет он. Мой Хальдор.
Шли часы. Огонь в очаге угасал, что мне пришлось несколько раз подкидывать дрова. Ночь тянулась бесконечно. Я то засыпала, сидя у очага, то просыпалась от малейшего шороха. Но это был только ветер за окном или шаги Йорин, которая временами заглядывала проведать меня. К утру я поняла, что Хальдор не придет.
Я поднялась и, не дожидаясь рассвета, направилась к пещере. Но сколько бы времени я там не протопталась, внутрь попасть не смогла. Мне оставалось только ждать.
Я вернулась в деревню ни с чем. День тянулся медленно. Я не находила себе места. То подходила к окну, то выходила на улицу, то снова возвращалась. Йорин пыталась меня накормить, но я отказывалась. Еда не лезла в горло. Ингвара заглянула, чтобы доложить, что девушки размещены и ждут решения по их судьбе, но я слушала ее вполуха. Мне и дела не было до них. Пусть Торвальд разбирается с ними.
– Кюна, – Ингвара положила руку мне на плечо. – Вы должны довериться Хельге. Она и не таких воинов на ноги ставила. Будьте терпимее.
Я промолчала ей в ответ. Мне было страшно. Страшно, что Хальдор не оправится, что раны окажутся смертельными, что я снова останусь одна. Страшно, что амулет, который все это время дарил мне надежду, сейчас молчал. Он не был холодным, но и тепла в нем почти не осталось.
Вторую ночь в опочивальне конунга я провела тоже одна. Лежала на шкурах, смотрела в потолок, как играются тени от огня, и слушала ветер, что зверем завывал за окном. Йорин ушла, отпросившись у меня проведать привезенных девушек. Ей было любопытно на них взглянуть. Я отпустила ее и приказала не беспокоить меня, если только не случится что-то важное. Важным для меня был только Хальдор.
Я закрыла глаза, пытаясь представить лицо Хальдора. Его шрам на брови, его улыбку. Как он называл меня “огненная женщина”, как целовал в ту единственную ночь, которая так и не стала нашей.
– Пожалуйста, – прошептала я в пустоту. – Пожалуйста, вернись.
Слезы потекли по щекам. Я не вытирала их, позволяя себе ту слабость, которую не могла позволить днем. Пусть никто не видит, пусть никто не узнает, как бесстрашная кюна Туманного фьорда плачет по ночам, боясь, что конунг не вернется к ней.
Я плакала долго, пока слезы не кончились, а в груди не осталась только пустота и тупая боль. И сама не заметила, как уснула. Я очнулась от того, что меня коснулись горячие руки.
Я очнулась от того, что меня коснулись горячие руки. Чьи-то пальцы скользнули по моим ногам и поднялись вверх. Я резко распахнула глаза, хватаясь за кинжал, который всегда лежал под подушкой. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди.
– Тихо, тихо, огненная моя, – услышала я хриплый, но такой родной голос конунга. – Это я.
Я замерла, не веря своим ушам. Рука с кинжалом безвольно опустилась.
– Хальдор?
– А ты ждала другого? – прошептал он, и в его голосе мне послышалась улыбка.
– Конечно нет, – я приподнялась на локтях, вглядываясь в полумрак опочивальни.
Конунг сидел на постели рядом со мной, все еще бледный и осунувшийся. На его теле красовались синяки, ссадины и свежие шрамы, но он был жив. Он был здесь, рядом со мной.
– Ты пришел, – выдохнула я, потянувшись к нему и чувствуя, как слезы снова подступили к глазам. – Я думала… Я боялась…
– Это все ты, – Хальдор провел ладонью по моей щеке, стирая влажные дорожки. – Ты отобрала меня у самой смерти. Ты вернула меня домой.
Я бросилась ему на шею, забыв о своей наготе под тонкой рубахой. Хальдор зашипел от боли. Его тело все еще помнило побои и пытки. Но не отстранил меня, наоборот, прижал к себе крепче, зарылся лицом в мои волосы и глубоко вдохнул.
– Как же я скучал по тебе и по твоему запаху, огненная женщина, – прошептал он мне в макушку.
Его горячие ладони нежно гладили меня по спине, опускаясь все ниже. Я напряглась, вспоминая ту ночь, когда мы так и не стали мужем и женой. Вспомнила, как Хальдор держал меня в своих объятиях, почти раздетую, как целовал, как его руки скользили по моему телу. И сейчас мы снова были только вдвоем.
Страх сжал мое сердце ледяными пальцами.
– Хальдор, я… – начала я, не зная, что сказать.
– Тш-ш-ш, – конунг приложил палец к моим губам. – Ничего не говори. Я не требую от тебя ничего. Не сегодня.
Он осторожно разжал объятия, помог мне лечь обратно на шкуры, а сам опустился рядом. Я не дышала. Хальдор же накрыл нас шкурой, притянул меня к себе и просто обнял. Крепко, надежно, словно боялся, что я исчезну.
– Спи, Фрейя, – прошептал он мне в волосы. – Я никуда не уйду. Обещаю, что буду ждать столько, сколько понадобится.
Он поцеловал меня в висок, затем в щеку, затем в уголок губ. Легко, почти невесомо, словно боялся спугнуть. А потом его дыхание стало ровным и глубоким. Конунг уснул.
Я лежала в его объятиях, прислушиваясь к мерному биению его сердца. Страх потихоньку отступал, сменяясь странным, доселе незнакомым мне чувством. Защищенности, покоя и что я, наконец-то, дома.
Я смотрела на лицо спящего Хальдора. Даже во сне его лицо было суровым и притягательным. Но я видела и обратную сторону. Конунг был не только видным мужчиной, но и уязвимым.
“Мой конунг”, – подумала я, довольно улыбаясь и устраиваясь в его объятиях поудобнее. И сама не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась я от приглушенных голосов. Выглянула из-под шкуры. Хальдор сидел на краю постели, прикрытый ниже пояса, и разговаривал с Торвальдом. Хёвдинг стоял возле двери.
– ...воинов, что отличились, наградить, – голос конунга звучал тихо, но я тут же узнала его. – Девушек, что привезли, разместить как положено, пока не решим их судьбу Все же леди. С лордами тоже потом разберемся. Не сейчас. Мне нужно время подумать.
– Я все сделаю, конунг, – голос Торвальда я тоже узнала. – Еще будут распоряжения?
– Да, – выдохнул Хальдор. – Нас не беспокоить. Ни по каким вопросам и ни по каким делам. Я хочу побыть с женой. Все вопросы решай сам. Кто посмеет помешать или постучать в дверь, голову с плеч.
– Как скажешь, конунг, – ответил Торвальд, а следом я услышала шаги.
Я лежала не шевелясь, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Теперь мы остались одни, еще и при свете дня. И от этого было почему-то страшнее, чем ночью.
– Я знаю, что ты не спишь, Фрейя, – раздался голос Хальдора, и я почувствовала, как его ладонь обхватила мою лодыжку. – Не надо притворяться.
– Ты боишься меня? – спросил он прямо, оказавшись рядом со мной.
Я замялась, не зная, что ответить.
– Я... я не знаю, – честно призналась я. – Ты мой муж, меня тянет к тебе, но мы не знаем друг друга.
Хальдор кивнул, словно ожидал такого ответа.
– Я не тороплю тебя, Фрейя. Я подожду столько, сколько понадобится. Но сначала...
Он встал и подошел к двери.
– Йорин! – крикнул он.
Тира появилась почти сразу, будто ждала за дверью.
– Принесите воды.
Йорин кивнула и исчезла. Я смотрела на Хальдора непонимающе.
– Зачем вода?
– Я хочу омыть тебя, – ответил он, возвращаясь на постель. – Сам. Как делают мужья для своих жен после долгой разлуки. Наше расставание было долгим. Я хочу все наверстать.
Йорин вместе с другими тирами все подготовили и оставили нас одних.
– Иди ко мне, – Хальдор встал с постели и позвал меня.
Я нерешительно поднялась и подошла к нему. Конунг нежно коснулся меня и снял с меня рубаху. Я вздрогнула, но не отстранилась. Затем Хальдор поднял меня на руки и опустил в теплую воду. Смочил кусок ткань в воде и провел по моему плечу, затем по шее, по груди. Нежно, почти благоговейно, словно он касался хрупкого предмета.
– Ты прекрасна, Фрейя, – прошептал он, водя влажной тканью по моему телу. – Только воспоминания о тебе помогли мне продержаться там.
Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Его прикосновения обжигали. Они пробуждали во мне все новые чувства.
Когда с омовением было покончено, Хальдор укутал меня в сухую ткань и усадил возле очага, а затем умылся сам. Я смотрела на его спину, покрытую шрамами, на его сильные руки, на то, как вода стекает по его телу, и чувствовала, как внутри меня разгорается огонь.
– А теперь, – конунг повернулся ко мне, не стесняясь своей наготы, и улыбнулся. – Я тебя покормлю.
– Что? – я не поверила своим ушам. Ожидала чего угодно, но не этих слов.
– Покормлю, – повторил он. – Так что сейчас ты будешь есть с моих рук.
Я хотела возразить, но Хальдор прикрылся и выглянул в коридор, откуда вернулся уже с подносом. Он сел рядом со мной и отломил лепешку.
– У наших женщин есть свои традиции, касаемо только их. Когда жена кормит мужа с рук, она соглашается на то, что полностью отдается на волю своего мужчины. Обычно она делает это после первой ночи с мужем, – Хальдор обмакнул кусок лепешки в мед и поднес к моему рту, но я не торопилась есть. – Чтобы показать свою смиренность. С того момента она должна слушаться мужа, подчиняться его воле и не перечить ему. С этого же дня я готов отдаться на твою волю, Фрейя, – глядя мне в глаза произнес Хальдор. – Я покоряюсь тебе, моя огненная женщина.
Глава 31. По-настоящему…
Глава 31. По-настоящему…
* Фрейя *
Я смотрела на кусок лепешки в руке Хальдора, чувствуя, как внутри меня борются две силы. Одна толкала меня принять его дар. Кто не мечтает о покорном тебе мужчине? Но вот другая часть меня просила возмущенно вскинуть голову и напомнить, что викинги никогда не были покорными, в особенности конунг. Но потом я посмотрела в его глаза. Хальдор смотрел на меня с такой надеждой и в то же время с готовностью принять любой мой ответ, что мое сердце дрогнуло.
Я открыла рот и взяла лепешку. Медленно прожевала и проглотила, не отводя от него взгляда. Хальдор выдохнул, словно всю жизнь ждал этого мгновения. Его плечи расслабились.
– Спасибо, огненная моя, – прошептал он, вытирая капельку меда с моих губ.
Теперь я взяла с подноса кусочек лепешки, обмакнула его в мед и протянула ему.
– Твоя очередь, – сказала я, чувствуя, как внутри загорается азарт.
Но Хальдор не открыл рот. Вместо этого он накрыл мою руку своей и опустил ее.
– Нет, Фрейя, – тихо сказал он. – Не сейчас.
– Почему? – удивилась я, не ожидая отказа. – Ведь ваши женщины покорно выполняют этот обычай.
– Потому что ты не наши женщины, ты другая, Фрейя, – спокойно ответил он. – Потому что я не хочу, чтобы ты отвечала поступком на поступок, – его пальцы нежно гладили мою ладонь. – Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Включи холодную голову и подумай хорошенько, без давления и спешки. Я подожду столько, сколько понадобится. Но решение должна принять ты сама, по своей воле, а не потому что я что-то сделал для тебя. Я сделал это от чистого сердца, в благодарность за мое спасение и за твою веру в меня.
Я замерла, глядя в его серьезное лицо. Он не шутил. Он действительно готов был ждать. Варвар, которого все боялись, сидел передо мной полуобнаженный и покрытый шрамами, и говорил о моем праве выбора. Внутри меня что-то перевернулось. Неужели он действительно так ко мне относится? Не как к трофею, не как к разменной монете, а как к равной? Как к той, чье мнение имеет значение?
– Ты удивительный, Хальдор, – выдохнула я, сама не ожидая этих слов.
Он улыбнулся, но ничего не сказал. И тогда я приняла решение. Я подалась вперед и поцеловала его сама. Мои губы накрыли его губы. Робко, неумело, впервые в жизни беря инициативу на себя. Хальдор замер на мгновение, словно не веря происходящему, а потом его руки легли мне на талию. Я почувствовала, как он хочет отстранить меня, но я не позволила.
– Не отталкивай меня, – прошептала я, не отрываясь от его губ. – Мы муж и жена. И я... – я сглотнула. – Я хочу быть твоей.
Хальдор все же отстранил меня от себя и посмотрел долгим взглядом.
– Ты уверена, огненная? – спросил он хрипло. – Я хочу тебя, Фрейя, не сомневайся в этом нисколько, – продолжил он дальше. – Я хотел тебя с первой минуты, как увидел с лентами в волосах. Но я не возьму тебя силой. Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Ты – моя жена, моя кюна, но я хочу, чтобы ты стала моей женщиной по своей воле и по своему желанию.
Я смотрела в его серые глаза и видела в них не только желание.
– Я хочу стать твоей, – прошептала я, удивляясь собственной смелости. – Хочу стать твоей женой по-настоящему. И я уверена в своем решении, – ответила я, не колеблясь ни секунды.
Хальдор вмиг изменился. Он перестал сдерживаться. Конунг рывком притянул меня к себе, и его поцелуй накрыл меня, как морская волна, сметая все на своем пути. Он целовал меня неистово, как оголодавший путник в пустыне. Его губы скользили по моим, по щекам, по шее, спускаясь ниже. Его руки гладили меня, изучали, пробуждали желание.
– Фрейя, – шептал он между поцелуями. – Моя огненная Фрейя. Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента. Как мечтал о тебе, когда висел на цепях. Просил богов, чтобы хотя бы на миг почувствовать тебя.
Он уложил меня на шкуры, сам лег рядом. Его ладони скользнули по моему телу. Теперь он не спешил. Он изучал меня, запоминал, дарил наслаждение, от которого у меня перехватывало дыхание.
– Хальдор, – выдохнула я, когда его губы коснулись моей груди.
– Тише, тише, моя огненная, – прошептал он, возвращаясь к моим губам. – Дай мне насладиться тобой. Дай запомнить тебя.
Я закрыла глаза, отдаваясь его рукам и его губам. Впервые в жизни я чувствовала себя желанной. Не разменной монетой в чужой игре для выгодной сделки, а женщиной. Женщиной, которую любят и которую желают.
Конунг был нежным и ласковым, что выбивалось из его образа сурового воина. Я не ожидала такого. Готова была ко всему, но не к нежному и ласковому мужчине. А Хальдор пробовал меня на вкус. Его руки были везде. Они ласкали и разжигали во мне огонь. Не осталось мест, куда бы он меня не целовал. Я отвечала ему, робко сначала, а потом все смелее. Его дыхание участилось, но он не спешил взять меня.
Я выгнулась под его ладонями, когда они скользнули ниже, и тихо застонала. Хальдор замер, всматриваясь в мое лицо.
– Не останавливайся, – попросила я. – Пожалуйста.
Конунг не остановился. Он гладил меня, ласкал, дразнил, пока я не забыла, где я и с кем. А когда я уже была готова умолять его о большем, он навис надо мной. Резкая боль на миг вернула меня в реальность, но Хальдор замер, и прижался губами к моему виску.
– Потерпи, огненная, – прошептал он, замирая надо мной. – Сейчас пройдет.
Он не двигался, давая мне привыкнуть, и в ожидании, когда боль утихнуть. А когда мое тело расслабилось, он продолжил. Медленно, плавно, словно прилив, что накатывает на берег. Я цеплялась за его плечи, впиваясь ногтями в кожу, и чувствовала, как внутри меня разливается жар. Жар, который рос, захватывая каждую клеточку моего тела. Я застонала, зажмурилась, а потом волна наслаждения накрыла меня с головой, и мир перестал существовать. Остались только мы. Только его дыхание, его руки, его тело, которое двигалось во мне все быстрее, пока Хальдор не замер, прижимая меня к себе и тихо рыча.
После мы лежали на шкурах, запыхавшиеся, мокрые от пота, и смотрели друг на друга. Хальдор улыбался, а затем прижимая меня к себе, словно боялся, что я исчезну.
– Теперь ты моя жена, Фрейя, – прошептал он, целуя меня. – По-настоящему.
Мы лежали обессиленные, тяжело дыша, но счастливые. Огонь в очаге догорал, за окном выл ветер, но здесь, в опочивальне конунга, было тепло и уютно. Я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим. Я была счастлива, но одно дело не давало мне покоя.
Я приподнялась на локти, взяла кусок лепешки с подноса, и прежде чем Хальдор успел что-то сказать, сунула ему в рот. Правда, пришлось без меда.
– Что? – спросила я, когда он с удивлением посмотрел на меня.
– Фрейя, ты… – дожевав лепешку, начал он говорить.
– Я сделала свой выбор, конунг, – перебила я его, глядя прямо в глаза. – Я выбрала тебя, Хальдор. Не из благодарности, не из-за ваших обычаев, не потому что ты мой муж, а потому что хочу быть с тобой. Потому что мое сердце выбрало тебя. К тому же, я выиграла состязание. И я не откажусь от своего выбора, – еще и потому, что и в моем мире, что остался в прошлом, муж и жена тоже кормили друг друга первым куском торта.
Хальдор смотрел на меня долгим взглядом, а потом взял и рассмеялся. От души, громко и свободно, как не смеялся, наверное, очень давно.
– Понял, огненная моя, – сказал он, притягивая меня к себе, и поцеловал меня. – А теперь, непокорная моя, ты будешь есть, – оторвался он от меня. Потому что мне нужна сильная и здоровая жена, а не изможденная кюна. Туманный фьорд мне этого не простит.
– А ты? – спросила я, принимая угощение из его рук.
– Я буду смотреть на тебя и любоваться, – ответил он, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который я уже начала узнавать. – И ждать, когда закончится твоя трапеза, чтобы продолжить начатое.
Я покраснела, но есть не перестала.
– Ты невыносим, Хальдор.
– А ты прекрасна, моя огненная кюна, – ответил он, нежно поглаживая мою спину и намекая на продолжение. – И не торопись, моя непокорная. У нас весь день впереди, как и вся ночь наша.
День и ночь, проведенные в объятиях Хальдора, закончились для меня довольно быстро. Я и сама не заметила, как стремительно пролетело выкроенное конунгом для нас время. В какой-то момент я просто провалилась в глубокий сон, чувствуя горячие руки мужа и его сердцебиение, а когда проснулась, его рядом уже не было.
Я приподнялась на локтях, оглядывая опочивальню. Огонь в очаге едва тлел. Утро или вечер? Я не знала, как и то, сколько проспала.
– Йорин? – позвала я негромко.
Тира появилась почти сразу, будто дежурила за дверью.
– Кюна, вы проснулись, – Йорин заулыбалась и засуетилась, подкидывая дрова в очаг. – Конунг велел не будить вас. Он ушел на совет с ярлами, но просил передать, что вернется к вечеру.
– На совет? – я нахмурилась. – Что случилось?
– Не знаю, кюна, – Йорин пожала плечами, помогая мне облачиться в домашнее платье. – Торвальд приходил утром, они с конунгом о чем-то говорили, а потом оба ушли. Конунг выглядел задумчивым, но не сердитым.
Я кивнула, хотя внутри все сжалось. Я понимала, что у Хальдора за время его отсутствия накопилось много дел. Он и так выкроил нам время побыть наедине. Сейчас он вернулся из плена, и ему нужно было решать вопросы, которые я избегала. Но все равно было немного обидно, что он ушел, даже не попрощавшись со мной.
– Он велел вам отдыхать и набираться сил, – добавила Йорин, словно прочитав мои мысли. – И сказал, что сегодня вечером вы будете пировать вместе с ним в бражном зале.
Я вздохнула. Отдыхать? Я и так проспала неизвестно сколько.
– Йорин, сколько времени?
– Скоро уже обед, – получила я ответ.
– А где Ингвара? – спросила я, чтобы хоть чем-то занять мысли. Мне хотелось ее отблагодарить.
– Она с девушками, кюна, которых вы привезли. Разместила их в доме для тир, присматривает за ними. Торвальд велел, чтобы она пока за них отвечала.
Я кивнула, хотя решение насчет пленниц так и не приняла. Честно говоря, мне было не до них. Все мысли были о Хальдоре.
Остаток дня тянулся медленно. Я попыталась заняться хозяйством, проверить запасы, отметить что нужно в первую очередь, а что может подождать, но с мыслями была далека от дел. Йорин пыталась развлечь меня разговорами, но отвечала я через раз и то нехотя. Я то и дело поглядывала на дверь, ожидая, когда вернется конунг.
Но Хальдор не вернулся в опочивальню ни к обеду, ни к вечеру. Только когда солнце уже начало клониться к закату, в дверь постучали.
– Кюна, – один из близнецов заглянул в опочивальню. – Конунг просит вас пожаловать в бражный зал. Совет ожидает только вас.
– Наконец-то, – выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается облегчение. – Идем.
В бражном зале было людно. Ярлы, воины, мой хирд, старейшины – все те, кто имел право голоса, сидели за длинным столом. Хальдор восседал во главе, и при виде меня его лицо осветилось улыбкой.
– Иди ко мне, огненная, – он протянул руку, и я заняла место по правую руку от него. Торвальд сидел за столом вместе со всеми.
– Я собрал вас всех, чтобы решить несколько важных вопросов, – начал Хальдор, обводя взглядом присутствующих. – Первый касается камня, который нашла моя жена. Слезы Одина.
По залу прошел шепоток. Не все знали об обсидиане.
– Фрейя, – конунг повернулся ко мне. – Души наших предков указали тебе на это месторождение. Ты первая нашла камень. Ты предложила способ его добычи и использования. Поэтому решение о том, что делать со слезами Одина, должна принять ты.
Я замерла, совершенно не ожидала такого поворота.
– Но, Хальдор, – начала я, чувствуя, как ярлы уставились на меня. – Я только нашла камень. Он принадлежит Туманному фьорду, твоему народу. Я не хочу одна принимать такое решение.
– Именно ты должна его принять, – твердо сказал конунг. – Боги выбрали тебя. И я не собираюсь оспаривать их волю.
В зале зашумели. Кто-то возмущенно зашептался, кто-то согласно кивал.
– Тогда пусть это будет общее решение, – нашлась я что ответить.
Многие присутствующие в бражном зале были согласны со мной.
– Хорошо, – Хальдор кивнул. – Тогда вот мое предложение. Одна часть слез Одина пойдет на нужды фьорда. Вторую часть пустим на продажу в другие земли. А другая часть, скажем, десятая доля, будет откладываться отдельно. Эти камни и выручка от их продажи будут принадлежать только Фрейе. Она сама будет распоряжаться этими деньгами. И только кюна будет решать на что их тратить, на личные нужды или на что-то другое. Если она захочет уйти из Туманного фьорда, она заберет их с собой.
В зале повисла тишина. Все переваривали услышанное, а потом начался настоящий шум.
– Это неслыханно! – воскликнул Астор, поднимаясь на ноги. – Отдавать такие богатства в руки женщины, да еще и чужачки!
– За что такая щедрость девице из Мидгарда? Чтобы она уничтожила нас?
– Она не чужачка, – голос Торвальда прозвучал негромко, но его услышали все. – Фрейя прошла обряд, ее приняли духи предков. Она доказала свою верность фьорду, когда не ушла с посланниками отца. Она рисковала жизнью, чтобы спасти конунга. Она придумала, как пройти через Ледяные пустоши. И именно ей души наших умерших родных указали на слезы Одина. Ни одному из нас, а ей. Что сделали вы, ярлы, пока она одна сражалась за наше будущее?
Астор замолчал, опускаясь на место. Остальные тоже притихли.
– И она не женщина с чужой земли, а дочь Севера. Кюна сделала для Туманного фьорда больше, чем многие из нас, – продолжил Торвальд. – Она достойна награды. И если конунг принял такое решение, я поддерживаю его. Кюна как никто заслуживает такой награды.
– Я тоже поддерживаю, – подал голос Борги. – Кюна показала себя мудрой правительницей в отсутствие конунга. Она не жалела золота на поиски, не побоялась идти к Гуннару.
Один за другим ярлы начали соглашаться. Астор, нехотя, тоже кивнул.
– Тогда решено, – Хальдор сжал мою руку под столом. – Десятая часть слез Одина и выручки от их продажи принадлежит моей жене. Это больше не обсуждается.
Я хотела возразить, но конунг сжал мои пальцы, призывая молчать. Я вздохнула, понимая, что спорить с ним бесполезно. Хальдор все продумал. Даже на тот случай, если я захочу уйти. От этой мысли стало горько. Он все еще не доверяет мне? Тогда зачем отдавать мне слезы Одина.
– Теперь второй вопрос, – конунг поднялся на ноги. – Он касается древнего обычая, который я намерен изменить.
В зале снова зашумели.
– Я отменяю первую брачную ночь при свидетелях, – заявил Хальдор, глядя в глаза ярлам. – Отныне на брачном ложе остаются только муж и жена. Подтверждением невинности невесты будет вывешенная наутро простыня с пятном крови. Свидетели – только боги и духи предков.
По залу прошел ропот. Кто-то возмущался, кто-то одобрительно кивал, кто-то удивленно смотрел на конунга, переводя взгляд на меня.
– Но, конунг, так исстари заведено... – начал было Йокит.
– Исстари было заведено, – перебил его Хальдор, выделив слово “было”. – Но времена меняются. Теперь я вождь своего народа, и я имею право менять правила. Мое слово – закон. Или кто-то хочет оспорить его? – голос Хальдора вернул свою былую твердость.
Йокит замолчал, опустив голову. Больше никто не проронил ни звука. Торвальд махнул рукой, и тиры начали вносить подносы с едой и напитки.
– Я благодарна тебе, – прошептала я, когда все начали занимать места за столом. – За то, что отменил этот обычай.
– Я должен был сделать это раньше, – ответил Хальдор, глядя на меня. – Ты была права. Ни одна женщина не должна проходить через такое унижение. Я не хочу, чтобы в будущем жены моих воинов или наша дочь испытали такое. Я на себе прочувствовал похожее и никому не желаю пройти такой путь.
Я сжала его руку. В груди разливалось тепло от слов “наша дочь”. Я впервые почувствовала, что меня действительно ценят и что с моим словами считаются, как и напрямую сказали о нашем совместном будущем.
– А теперь, моя кюна, – конунг поднялся, потянув меня за собой. – Мы будем пировать. Сегодня мы будем праздновать мое возвращение, твою победу и твою веру в меня.
– А девушки, которых я привезла? – вспомнила я. – Я так и не решила, что с ними делать.
– Успеется, – Хальдор подал мне ритон с медом. – Пусть пока освоятся, потом решишь их судьбы. Хочешь – оставишь их при себе, хочешь – отправишь обратно домой за выкуп. Это тоже твое право, я туда вмешиваться не буду.
Я кивнула, чувствуя, как напряжение последних дней потихоньку отпускает. Рядом с Хальдором, под его защитой я чувствовала себя в безопасности. И пусть впереди еще много дел, пусть лорды северных земель не простят нам унижения и своих дочерей, но сейчас, в этот момент, я была счастлива. По-настоящему.
– За конунга! – подняла я рог, глядя на мужа. – За его возвращение домой.
– За нас, – ответил Хальдор, притягивая меня к себе и целуя прямо при всех. – За мою огненную Фрейю, за непокорную кюну Севера.




























