Текст книги "Убийство в Тамбовском экспрессе"

Автор книги: Валентина Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Цезарь, ф-фу!!! – рявкнул охранник и, сменив гнев на милость, пояснил: – Молодой еще, играет.

С трудом ему удалось ухватить пса за ошейник.

– Я бы даже сказала, заигрывает, – ошарашенно прогудела Наташка. – Вставай, Клеопатра.

Ухватив за шиворот, резко встряхнула меня. И села рядом. Цезарь восторженно взвыл и рванулся к нам, но охраннику хватило сил его удержать. Не хватило ума немедленно покинуть место нашего «заседания». Скучно ему на посту, что ли? Да еще приспичило выяснить, не та ли я старушка, которую недавно похитили прямо от травмпункта.

– Да оставьте меня в покое! – не выдержала я. – Мне домой пора. С грибами.

– Пока вы тут развлекаетесь, натравливая своего «полководца» на бедных женщин, у вас травмпункт обворуют, – зловеще процедила Наташка.

– Там мой напарник, – пояснил охранник, нехотя развернулся и с трудом потащил упирающегося Цезаря за собой.

Чуть позднее, когда мы уже сидели в машине облегченно переводя дух, Наташке приспичило задуматься на тему, как по-умному выяснить у Катерины причину первичного разброса в ее квартире. Прежде чем я успела перевалить всю ответственность на Тимура, вмешался Олег.

– А вы, вообще, хорошо его знаете?

– Ну-у-у… – протянули мы с Наташкой.

– То-то и оно. Зачем кому-то подкладывать оружие честному и порядочному человеку?

– Чтобы его нашли, – глубокомысленно заметила Наташка.

– Чтобы сделать из него нечестного и непорядочного, – блеснула я сообразительностью. – Возможно, Тимур этому «кому-то» перебежал дорогу.

– На красный сигнал светофора, – поддержала меня подруга.

– А вы уверены, что он не замешан в каком-нибудь криминале?

– Мы уверены, что в нем не замешана Катерина! – отрезала подруга. – Сосредоточьтесь, господа, на высадке. Ир, вытряхивайся из чужого пальто, консьержку испугаешь. И давайте сменим тему Кэтькиной безопасности на ту, что ближе к нашему телу. Видишь ли, Олег, у нас тут тоже странные дела творятся. В последние дни мы с Ириной почему-то пользуемся повышенным интересом у каких-то подозрительных личностей. Хотя с криминалом точно не связаны. Нельзя же считать криминалом то, что прошлой весной я позаимствовала у соседки пару картошин вместо одной. Ирка, ну что ты мучаешься с этим пальто! Сверни его в три погибели и спрячь внутрь пистолет. Олег, пристрой сверток сзади, прямо на дно. Господи, вы какие-то чумные, право слово. Шут с вами, я сама пристрою…

Олег молчал и явно нервничал, с тревогой оглядываясь по сторонам. Я сочла это признаком рядового беспокойства. Парню не хотелось нового разворота событий в негативную сторону. Я осторожно намекнула, что все мы товарищи по несчастью. Не будет же он отрицать тот факт, что и нам с Натальей пришлось хлебнуть лишнего – поучаствовать в спасении его матери, судя по всему, тоже «перебежавшей» кому-то дорогу. Вот и получается, что носимся все вдоль и поперек, не ведая правильного направления. При этом тайком позавидовала «Небесной Венере», находящейся в полной безопасности. Вот кому не приходится дрожать за свою бронзовую «шкуру».

Несмотря на мои уговоры, Олег вылезать из машины отказался. Можно сказать, беспричинно. Нельзя же всерьез принимать внезапно возникшее у него желание «покататься на метро». Вылез он только по особому приглашению Наташки. По сути, она его вытолкала. Силком же, только уже вдвоем, заталкивали его и в подъезд, без конца напоминая, что он все-таки мужчина. Будет рекламным щитом. Если кто-то нас и караулит на лестничной клетке, прислоним его к недавно по-крашеной стеночке, а сами ринемся в бой. Глядишь, обойдется без повреждений.

Последнее предположение оказалось ошибочным. Олег все-таки повредился. Правда, не на лестничной клетке, а на площадке перед дверью подъезда. Это был результат несогласованности наших с Наташкой действий в неравномерном перетягивании Олега из стороны в сторону с целью точного попадания в дверь. И кто только придумал настелить плитку на площадке? Ледовое побоище, да и только. Грохнувшись левым боком, Олег сразу перестал сопротивляться. Вякнув от боли, скорчился и затих. Впрочем, не совсем, мучительное рычание иногда до нас доносилось. Кажется, мы разбередили его старые раны.

Нам все же удалось поднять Пруткова. Уже безропотно он позволил завести себя в подъезд, при этом Наташка отметила, что мужское сословие никогда ничего по-хорошему не понимает. Наверное, чтобы парню не было очень обидно, добавила – не один он такой непонятливый.

Консьержка, намеревавшаяся было осудить неопознаваемого жильца за «перебор», неожиданно всплеснув руками, ахнула. От дальнейших ее слов, мы едва не выронили ценный груз:

– И куда ж вы этого пьяного милиционера тащите?

– Он не пьяный, он раненый, – отмахнулась Наташка, а следом перевалила все еще мычащего от боли Олега на меня. – Подождите… Какого милиционера? Этого? – ткнула она пальцем в то место, где пару секунд назад находилась голова Олега. Сейчас там была капитальная стена. Собственная сила тяжести, помноженная на мое бессилие, заставили парня сползти к моим ногам.

– Этого, этого, – охотно подтвердила консьержка. – Вы вчера вечером переполох устроили, намекали, что я из ума выжила, пускаю в подъезд всех кого ни попадя. А этот сотрудник… сейчас, у меня все записано…

Женщина метнулась в свою конторку и, схватив журнал, активно потрясла им перед Наташкой.

– Он мне документы хотел показать, но рука во внутреннем кармане застряла.

– Вы ошибаетесь… – не веря своим ушам, проронила я.

– Не ошибаюсь! Мне это не положено. Я его дубленую куртку хорошо запомнила. И время отметила.

– А лицо? Лицо вы тоже запомнили?

– Зачем мне его лицо? – озадачилась консьержка. – Милиция вся на одно лицо, тем более в капюшоне. Я его удостоверение видела.

– Мало в Москве дубленых курток с капюшоном? – вклинилась Наташка.

Сама я, успев поразмыслить над странным поведением Олега по прибытии на место, начала в этом сомневаться. Тем не менее громко согласилась с подругой и, тронув Олега за плечо, заставила согласиться и его. Поблагодарив женщину за бдительность, Наталья жалобно пояснила:

– Племянника родная жена из дома вышвырнула. Еле поймали. На лестнице. Завтра будем ее вышвыривать. На ту же лестницу. Ир, поднимай несчастного.

5

Олег монотонно и долго убеждал нас на моей кухне, что дубленых курток с капюшонами в Москве навалом. Можно подумать, не нами это недавно отмечено. Лично он свою приобрел на оптовом рынке и до сего момента об этом не жалел. Несколько раз возникало желание отправить его на все четыре стороны. Останавливало чувство сострадания и готовность Олега немедленно подчиниться.

– Ну куда он, больной и хромой, бедный «племянничек» мой? – вздохнула Наташка, активно подмаргивая мне правым глазом.

Я покивала и тяжело вздохнула:

– Теперь, когда мы узнали благую для себя весть, бояться нечего. Ты, Олег, зря не признаешься в том, что вчера вечером нанес визит нашему мусоропроводу. Мы тебя худо-бедно знаем как человека относительно порядочного. Переступив мой порог, ты даже обувь снял. Заверяем, что твоя персона нам куда предпочтительнее какого-нибудь неизвестного налетчика.

– Ир, я отлучусь на минутку, – прервала меня подруга, – а ты продолжай, продолжай сеанс психотерапии.

Наташка унеслась к себе с курткой Олега, отметив ее высшую весовую категорию. Таскать на себе такую вещь и здоровому человеку не под силу. По-сути, подруга отрезала Олегу путь к бегству – зима на дворе, а заодно надеялась отыскать в карманах корочку сотрудника органов внутренних дел. Да какой из него сотрудник? Тогда откуда у него удостоверение? Впрочем, консьержке он его так и не предъявил.

Олег упорно молчал. И я, посуровев лицом, сменила тактику. Для начала обвинила его в непорядочности. Наверняка он узнал нас еще на приснопамятной даче матери, но сделал вид, что первый раз видит. Он сразу и разговорился, убеждая, что сомневаться в его порядочности не стоит. Узнать нас он никак не мог, поскольку в первый раз толком и не видел. Свет на лифтовых площадках и лестницах вырубился. Идентифицировать по голосу тоже не мог – в тот раз мы так орали! Не своим голосом и хором. Для него, человека с тонким музыкальным слухом, подобная какофония невыносима. Спасибо хоть удачно уклонился от прямого попадания в голову убойного мусора. Об этих неприятных моментах вспомнил, когда мы подъехали к дому. Не веря своим глазам, с опаской вглядывался в знакомый вечерний пейзаж, надеясь, что ошибся. И представить себе не мог, что я и Наталья – те самые жуткие особы, к которым он волею судьбы был заброшен вчерашним вечером.

– Сам виноват! – отрезала быстро вернувшаяся Наташка. – С добрыми намерениями за мусоропроводами не прячутся.

– А где надо прятаться с добрыми намерениями? – возмутился Олег. – Ваша соседка вышла на лестницу покурить и долго пытала меня, кого я тут поджидаю. Она сразу дала понять, что вас не дождусь, вы обе замужем за достойными людьми. Пришлось сделать вид, что ухожу. После этого она еще два раза покурить выходила. В третий раз не рискнула – свет погас.

– И какие у тебя были добрые намерения? – тихо спросила я.

– Вам с самого начала следовало сказать мне правду. Еще на даче. В Москву из Тамбова вы приехали вместе со своими друзьями и не далее, как вчера утром, а не две недели назад.

– Не понимаю, какая связь между этим мелким событием и твоими добрыми намерениями, – пожала я плечами, на самом деле начиная кое-что понимать.

– Меня попросил об одолжении один… знакомый человек. Я рассчитывал у вас с ним встретиться Мне и самому все это кажется странным. Хотелось бы понять… Скажите, вы не находили в своих вещах чего-нибудь… лишнего? Короче, то, что вам не принадлежит. По ошибке попало, а потом… пропало.

– Что именно? – оперативнее меня среагировала Наташка. А я уж сразу хотела признаться.

– Понимаете, это вещь чужая и, скорее всего, простая дешевка. Никакой ценности она не представляет, – воодушевился Олег.

– Ну разумеется, – охотно согласилась я. – Вот только удивительно, что ваш «знакомый человек», точнее, женщина, сама не приехала за бесценной вещью, которая якобы может находиться у нас. И я даже догадываюсь, почему. Боялась, что назад до дома с ней не доберется. Живой. Твоя поездка тоже успехом не увенчалась, ты попал в своеобразный капкан, о чем поставил женщину в известность. В результате ей все-таки пришлось действовать самой. Подозреваю, что дама пошла тем же путем, что и я. Обеспечивая себе «обознатушки», переоделась. Наталья, тот мужик, который тройку часов назад поджидал нас в подъезде у лифта…

– …обабился! – всплеснула руками Наташка. – Вскоре после того как омужичился. И не известно, на каком этаже. Бли-ин! Крыша едет. Ну, консьержка!.. Ну, Олежек!

– Все встает на свои места, – жестко заявила я, в волнении вскакивая с табуретки. – Твоя мамочка, дай ей бог здоровья, ибо я горю желанием свести с ней счеты, подселила в наше купе вашу общую знакомую… мужебабу. Теперь уже и сама сомневаюсь в половой принадлежности ряженого попутчика или попутчицы. Да! Не исключено, что попутчицы – молодой и ловкой. В семимильных мужских сапогах-скороходах. За плату или нет, не важно. Главное, все вы знали друг друга до этого примечательного момента. Иначе откуда подкидная дама могла узнать наш с Натальей адрес?

Наташка подняла руку, предупреждая о срочной необходимости сделать важное заявление. Я кивнула и смолкла. Все равно ее не переорешь.

– Баба у кого-то украла… – подруга нахмурилась, – скажем так: «семейную реликвию». Вовремя заметив за собой «хвост», решила подсунуть ее в нашу сумку, предварительно выкинув оттуда Иркину «реликвию» – глиняный кувшин. К сожалению, он не успел стать «семейным». Наши адреса узнала… с помощью Галины. По данным паспорта, которые есть в билетах, выяснить место постоянной регистрации пассажира не очень сложно. Не исключено, что пока мы спали, она не побрезговала заглянуть непосредственно в паспорт Ирины Санны. Сумка у нее сама напрашивалась на обыск.

– А кувшин вообще не успел пожить на этом свете, – мрачно заметила я. – Его осколки, закаленные в огне пожара, так и остались на пепелище дачи Галины.

– Не переживай, Иришка. Еще раз смотаемся в Тамбов и попросим Настю сделать тебе другой шедевр, – утешила меня подруга. – Нет, прямо мистика какая-то. Этот город упорно навязывается нам в качестве родного места. А ведь все началось с твоей не существующей сумасшедшей тетушки*. Ну что бы нам поселить ее в другом месте! А этот мишурик с просроченным билетом в тот же Тамбов!** Ох, зря Галина перла тяжеленный кувшин к себе. Следовало сдать в бюро находок, как и пакет с Кэтькиными тапками.

Я мельком взглянула на Олега – не заскучал ли. Все-таки никакого участия в разговоре не принимал. Однако по его напряженному лицу поняла, что он мотает услышанное на свой виртуальный ус. Более того, жаждет выяснить как можно больше, чтобы, соединив все воедино, хоть что-то понять. Неужели хороший актер? «Ну, сейчас устрою тебе, дружочек, сеанс прослушивания главных сногсшибательных новостей», – мстительно подумала я и, не откладывая задумку в долгий ящик, выдала:

– Галина ни за что бы не сдала мой приснопамятный кувшин и пакет с Кэтькиными тапками и журнальным приложением в бюро находок. Она просто взяла и спрятала эти вещественные доказательства, захватив их с собой на дачу. Зачем ей подставлять свою обожаемую невестку, рассчитывавшую получить «семейную реликвию» обратно? Невестка нам кувшин с тапками и «Медицинским вестником», а мы ей – его альтернативу. Надеюсь, Настенька оправдывала доброе отношение к ней свекрови. В наше купе Галина поместила ее не случайно – мы надежные, по словам Настеньки, люди. С точки зрения полного невладения ситуацией, а посему отсутствия меркантильной заинтересованности. Хоть и накоротке, но знакомые. И с адресом проблем не будет. В случае чего, всегда можно уточнить у Кэтьки. Камуфляж Насти, разумеется, вынужденный. При посадке в вагон девушка пряталась от преследователя. Но переодевание не помогло, она заметила за собой слежку. Именно поэтому ей пришлось пойти на рокировку. Свою драгоценную вещицу – ко мне в сумку, кувшин с тапками и журналом – вон. Как я и говорила, с расчетом на то, что позднее все вернет. Сама или через Галину. Спасибо им большое!

Эффект от моего монолога был потрясающий! Подложив под буйну голову руки, Олег трясся так, что диван, на котором он устроился, ходуном ходил. Стремясь избавиться от тряски, решил переменить позицию: сорвался с дивана и, прихрамывая, рванул на кухню. Но это его не спасло. Стол, на который он оперся, завибрировал вместе с ним, причем куда сильнее дивана. В унисон тряслись хлеб да соль.

– М-маслобойка, б-блин! – ахнула Наташка, хватая табуретку и пристраиваясь с ней на безопасное расстояние у окна. – Ир, помолчи пока. На массаж эта крупнокалиберная дрожь не тянет. Зачем нам локальное землетрясение? Ты не находишь, что нашему виолончелисту, или кто он там по образованию, надо переориентироваться на ударные инструменты? Я – нет. Значит, и ты тоже.

Полчаса, не меньше, ушло на возвращение Олега в более-менее нормальное состояние. А затем мы и сами потеряли твердую почву под ногами. Казалось, что плитки пола тоже прыгают. Сами по себе. Уж лучше бы Прутков молчал. Выяснилось, что деваться ему теперь некуда. Настя пропала. По словам соседки, маминой приятельницы, которой ему удалось дозвониться, девушка давным-давно, еще перед Новым годом, вышла из дома в магазин, обещая прихватить на ее долю молока, и назад не вернулась. Во всяком случае, ключами не брякала, на звонки в дверь и по телефону не отвечала. Надо бы ему наведаться в квартиру, только боится, что не доедет. Очень голова кружится, он с утра не обедал. Вот сейчас пару минут отдохнет и…

Отдыхать Олег предпочел на полу. В весьма неудобном положении. Впрочем, выбирать ему не пришлось. Как свалился кулем у стола, так и замер. На счастье, довольно быстро пришел в себя и поддался уговорам не слишком торопиться с экстремальным отдыхом.

Организовав очень легкий ужин, главными составляющими которого был крепкий чай и наше присутствие за столом (то состояние, когда никому кусок в горло не шел), единогласно приняли решение успокоиться.

– То, что случилось, уже случилось, – сказала Наташка, морщась от вида сырных ломтиков. – Изменить случившееся нельзя. Следует постараться не ухудшить сложившееся положение, а это можно сделать только на трезвую голову.

Она молниеносно сбегала к себе, вернулась с остатками коньяка, а заодно набором таблеток для Олега.

Коньяк подруга отмерила строго по чайной ложке и только в наши с ней чашки. На мой взгляд, просто испортила напиток. И один, и другой. Олег, не сопротивляясь, проглотил все предложенные таблетки разом и на какое-то время сосредоточился только на своем самочувствии. А кто сказал, что лекарство должно быть приятным на вкус? Клин клином вышибают. В нашем случае неприятно болезненный – неприятно лечебным.

Расслабившись, мы сидели в относительной тишине, нарушаемой привычными житейскими звуками жилого дома и отголосками иногда проезжающих по улице машин, делясь короткими замечаниями типа «Да-а-а…», «Фига себе…» и «Ох-х-х…». Язык чесался выяснить, что за персона встрепанный дагестанец, прикативший в деревню к замужней Насте со странными намерениями. Зато вполне понятно, откуда у девушки безумно дорогая шуба. В дополнение к ней девица прихватила у джигита «Небесную Венеру». Помнится, в деревне он надеялся вернуть и Анастасию, и то, что она у него украла. А может, это не его статуэтка? И именно он украл ее у Анастасии… Все равно, девица – стерва. Вот только почему об этом не догадываются ни муж, ни свекровь?

С выяснениями решили повременить – пугало состояние гостя. Да и зачем мне расшатанная мебель? После того как Олег проявил желание уснуть прямо за столом, в обнимку с недопитым бокалом, мы бережно сопроводили его к дивану. При этом я расстроенно отметила, что он плохо вписывается в окружающую обстановку. Нет, на мой личный взгляд, еще как-то терпимо, если особо к нему не приглядываться. А вот на Димкин…

В полном унынии вернулись на кухню.

– Сегодня только шестое число, третий день с момента нашего отъезда в злополучный Тамбов. Надеюсь, пара дней у нас в запасе еще есть, – попыталась утешить меня Наташка. – Успеем разрулить ситуацию до возвращения «строительной бригады». Мало им собственных строительных площадок – дачных. В крайнем случае, отвезем Олега… Словом, куда-нибудь сбагрим. Ничего. Бомжи зимой на неотапливаемых дачах обитают, чем он хуже их и своей матери? Рефлектор включит. Если, конечно, проживание его в собственной квартире невозможно. Надо бы туда наведаться, да страшно. Вдруг там…

– Все может быть, – торопливо согласилась я. Не хотелось услышать от подруги то, о чем сама подумала. Вдруг там хладные трупы Галины и Насти? Хотя Галину можно исключить – она в больнице. Я вздохнула: – Надо надеяться на лучшее. Я думаю, что прежде чем принудительно лишить Анастасию жизни, из нее должны вытряхнуть сведения о месте нахождения статуэтки. Судя по тому, что до нас с тобой не добрались, их еще не вытряхнули. Какой смысл убивать ценный источник информации? А вот Галину… Собственно, ей уже вынесен и, как думает убийца, приведен в исполнение смертный приговор. Я с силой вонзила ногти себе в ладонь и, ойкнув от боли, предложила: – Давай так: очнется Олег, посоветуемся насчет нашего чистосердечного признания во всем следователю.

– Что значит «во всем»? Надо быть точнее в высказываниях. Мало ли я в своей жизни наворотила. И зачем нам вообще советоваться с Олегом? Вдруг упомянутые тобой сведения в данный момент так и сыпятся из Анастасии… Кой черт нас понес в Кэтькину деревню!

– Посмотри на себя в зеркало и увидишь. И не цепляйся к словам! Мы не знаем, откуда у Прутковых появилась «Небесная Венера». Мы вроде бы говорили о ней, как о семейной реликвии. Интересно, чьей? Анастасии? Сомнительно, конечно, учитывая, что девушка родом из деревни. Во всяком случае, там живет ее мать. С другой стороны, почему бы статуэтке не принадлежать семье Анастасии? Столько лет стирали грань между городом и деревней! Стерли в одном – и там и тут мужики спиваются одинаково. А определенная женская часть с этим борется, в свою очередь пьет, чтобы им меньше досталось. Знаешь, мне не хочется подводить ни Анастасию, ни Олега, ни их матерей. Подозреваю, что с помощью этой бронзовой красавицы они думали улучшить свои жилищные условия. Кстати, ты собиралась выяснить, в какую больницу определили Галину.

– Нет проблем! – откликнулась подруга. – Можешь пока перемыть чашки.

– Нет проблем! – охотно согласилась я и тут же это доказала, бездумно закинув их в мойку. Устоял только Димкин бокал. Весь в своего хозяина! Его я помыла особенно нежно – во вторую очередь, после оставшихся без ручек чашек. После этого Наташка сразу же шуранула их в мусорный пакет, обосновав свое действие заботой о моем семейном благополучии. Покалеченная посуда – залог раздора в семье. Оно мне надо?

Добывать сведения о госпитализации Галины Наталья отправилась к себе, наказав мне закрыться. Я сразу почувствовала себя не в своей тарелке, мешало присутствие в квартире постороннего. Вернулась подруга, открыв дверь своим ключом, при этом выражение ее лица ничего хорошего не сулило. Потупив глаза, я изучала пальцы на своих руках, жалея, что не могу заткнуть ими уши. Ну не хотелось мне слышать очередную страшилку. Жизнь такая хорошая штука. Воистину бесценный дар. Какое кощунство тратить ее на то, чтобы отнимать у других! Правда, мотивы бывают разные. Например, возмездие…

Почувствовав прилив злости, я продемонстрировала ряд действий, свидетельствующих о намерении шарахнуть убийцу по «кумполу». Головой эту часть тела назвать нельзя. На заключительном этапе надлежит стереть гада в порошок. Только куда его потом девать? Не хочется засорять землю ядовитой пылью, и без этого во всем мире с экологией плохо.

Выражение Наташкиного лица сразу изменилось – подобрело, что ли.

– Сбрендила? – участливо поинтересовалась она. – Далось тебе это стирание граней между городом и деревней! Можешь не напрягаться, ответ и так ясен. Эк тебя заносит! Ты даже представить не можешь, какой трудоемкий процесс это самое стирание. И вообще, надо ставить перед собой реальные задачи. Видела когда-нибудь деревенского человека в порошкообразном состоянии? Это ведь тоже убийство… Впрочем, я бы тебя оправдала, но кто меня послушает.

Я фыркнула и полезла в холодильник, чтобы убедиться в его нейтральности. Мало ли… Вдруг и его вооружили. Вдогонку мне неслось продолжение:

– Сосредоточься на главном: Галину по «скорой» доставили в приемное отделение больницы, откуда она, отказавшись от госпитализации, благополучно исчезла. Ясное дело, инъекция анальгина сбила по дороге высокую температуру, вместо нее появилась навязчивая мысль о том, что следует жить дальше. И это лучше получится вне стен больницы, поскольку на больничной койке Галину легко можно отыскать. Медсестра вроде бы видела, как она кому-то звонила.

– У нее же не было мобильника, – напомнила я, не удосужившись закрыть холодильник и повернуться.

– Трудно его одолжить у других? Куда Галина делась потом, непонятно. Понятно только то, что она самоубийца.

Не факт, что дозвонилась тому, кому нужно, и получила помощь. Надо уточнить у Олега, где она все-таки может прятаться. Хотя… дохлый номер! Если бы знал, сам бы туда отправился.

Убрав меня со своего пути, подруга захлопнула ногой дверцу холодильника и прошла к окну. Откинув шторку, прилипла к нему носом.

– Холодное… Очень неудобный ракурс и самое опасное место: дорога мимо дома не просматривается. Так и кажется, что под каждым кустом киллер. Слушай… А не рвануть ли нам на заслуженный отдых в пансионат? На пару дней и вместе с Олегом. Так сказать, с музыкальным сопровождением. Мы ведь толком и не отдыхали.

– Надо бы выяснить еще одно обстоятельство. Нет, даже два. Во-первых, этот дагестанец… Ну, там, в деревне. Пожалуй, не стоит говорить о нем Олегу. Я вначале решила, что именно он Настин муж, от которого она сбежала. Помнишь его слова? Что-то типа «пусть вернет то, что украла».

– Ты про его сердце, что ли? Так требуя возврата краденого, он себя в область его расположения бил. Восточные словесные «кружева» – словоблудие. Лично у меня кража сердца ассоциируется с незаконной трансплантацией органов. Может, этот джигит ее первый по счету муж? Семейная реликвия! Допустим, Анастасия, бросив муженька, произвела принудительный раздел имущества – по собственному усмотрению. По-видимому, «Небесная Венера» – не что иное, как «пламенный мотор» дагестанца.

– Хочешь сказать, что он у него из старинного бронзового литья? Как ценный раритет передается из поколения в поколение?

– Очень смешно! Во всяком случае, следует осторожненько поинтересоваться, известен ли Олегу этот тип.

– Обязательно. Я как раз к этому и вела. А второй интересующий меня момент – имеется ли причинно-следственная связь между Анастасией и убитым в тамбуре мужиком.

– А заодно и нашей фотографией. Мне не нравится, когда нас снимают. Что ты на меня так косишься? Я имею в виду, фотографируют разные там папарацци без нашего на то согласия. Тем более папарацци-смертники. Но я точно помню, что мы им за съемку смертный приговор не выносили.

Я спешно согласилась:

– Чего уж тут хорошего. Мало того, по окончании взаиморасчетов подкидывают орудие убийства к нашей знакомой прямо перед тем, как мы к ней заявимся. О! Телефон!!! Твоя мелодия! – с нажимом подчеркнула я, дав понять подруге, что не собираюсь лезть для ответа на звонок в ее солирующий карман.

6

– Катерина! – вытаращив глаза, в панике прошипела Наташка, на секунду отвлекшись от щебетания с Кэтькой по телефону. – Спрашивается, что человеку спокойно не отдыхается? Все условия. Даже ноги не надо топтать – обесточены. Блин! Придется объясняться…

То, что и как Наталья плела Катерине, могло бы послужить эталоном изящной светской болтовни, если бы не носило стойкий налет легкого безумия. Причем одностороннего. Для начала подруга посоветовала Кэтьке беречь голову, поскольку она покоя не дает не только ее собственным, но и нашим ногам, на которых уже образовались трудовые мозоли. Затем принялась петлять по разным темам, мешая Катерине сосредоточиться хотя бы на одной. Трещала так, что бедняжка не могла вставить ни одного слова. В конце концов посоветовала ей окончательно успокоиться, ибо ничего страшного не произошло. Кэтька попыталась выяснить, а что же произошло, но Наташка ушла от ответа, тут же принялась передавать ей и Тимуру приветы от Анастасии, ее мужей и всех матерей. Кажется, так. Если я и сама не запуталась. Далее подруга позавидовала счастливой Кэтькиной планиде. Ей повезло уже в том, что дача сгорела не у нее, а у членов перечисленной семейной кучки. Той самой, «с приветами». И смиренно испросила, с запозданием, согласие на временный приют погорельцев в Кэтькиной квартире, особо подчеркнув, что они ее не очень обременят, поскольку уже съехали. В довершение еще раз порадовала Кэтьку тем, что с «Медицинским вестником» Тимура и ее личными тапками все в порядке, в чужие руки и ноги они точно не попадут.

Как ни странно, Кэтька поняла все правильно. Звонила только для того, чтобы удостовериться – все ли в порядке.

– В полном! – радостно откликнулась Наташка. – Если не считать сногсшибательного бардака в твоей квартире, который ты устроила, благодаря спешным сборам.

– Ну, «сногсшибательный бардак» – это на твой придирчивый взгляд. Я при отъезде переворота не устраивала, даже в спешке хорошо соображала, – переорала Наташку задетая за живое Катерина. – Зачем аккуратному Тимуру взбалмошная жена? Во всяком случае, сейчас у него не время для таких раздумий. Я не успела убрать только свой банный халат – оставила в ванной сушиться. Если на твой взгляд это бардак… Словом, прекращаем разговор, пока не наговорили друг другу лишнего. Кажется, у тебя деньги кончаются.

– А они у меня постоянно кончаются, – радостно согласилась Наташка. – Просто какая-то хроническая несовместимость с моим кошельком.

– Против временного проживания ваших гостей не возражаю, надеюсь, степень их подпития меньше, чем у тебя. И не забудь их предупредить о возможном визите моего друга-одноклассника. Давно не заглядывал, где-то лечился. До встречи!

– До встречи, – эхом отозвалась Наташка, отнимая от уха мобильник и недоверчиво кривя губы. – Она что, обиделась? Ир, кажется, предстоящее Кэтькино замужество сыграет большую воспитательную роль. В плане аккуратности. Жаль, кто-то старается помешать этому процессу.

Удивления я не выказала:

– После отъезда потенциальной супружеской пары у Кэтьки был произведен тщательный обыск. Не сомневаюсь, что его сотворили и в квартире Тимура.

– Искали «Небесную Венеру», – подвела итог Наташка. – Олег, по-видимому, не в курсе событий. Анастасия подселилась к нам в купе среди ночи. До этого она вполне могла устроиться у наших будущих молодоженов, мы же расстались с Кэтькой почти за полчаса до посадки. Потом Настена тайком слиняла от них именно к нам. По прямой наводке Катерины. У нас с тобой очень положительные характеристики. И не зря убиенный обнаружен в тамбуре между двумя вагонами – ногами к нам, головой вперед… В смысле, к хвосту поезда. Он вычислил Анастасию и, отметив, что ее тайком переселили к нам, решил для начала проверить Кэтьку с Тимуром. Только не дошел.

– Возможно, он слышал переговоры Анастасии со свекровью, – подхватила я, – и решил, что та устроила ее к нам на постой до конца пути исключительно для отвода глаз. Преступных. Посему и взял под особый контроль купе Катерины и Тимура, к которым Настена, по его мнению, вполне могла «пристроить» статуэтку. Полагая, что внимание наблюдателя будет приковано к ней, девушка отводила опасность именно от сладкой парочки. Интересно, кто же все-таки пристрелил мужика на его последнем переходе?

– А мне интересно другое: зачем Анастасии при переселении потребовался камуфляж? Если уж ее вычислили и она это заметила…

Я постучала кулаком по лбу:

– Соображай, подруга! Настенька путала следы. Размышляла так, как по ее мнению должен был мыслить преследователь, о чем я тебе только что и поведала. Как девица садилась в поезд в камуфляже, так в нем и перебралась к нам. Чтобы не сбивать мужика с правильного, по его рассуждениям, направления поиска. Делала вид, что не замечает слежки.

– Но кто-то его все-таки сбил… Неужели у Настены был помощник?

– Не исключено. Пока преследователь следил за ней, Настин напарник отслеживал его и… отследил.