Текст книги "Штаб-капитан Магу (СИ)"

Автор книги: Вадим Полищук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 5

Постепенно мензульная съемка стала для экспедиции привычным и рутинным делом. Даже Бажан утратил большую часть своего интереса, поскольку так и не понял смысла всей затеи. На восьмой день он отправился на охоту, пообещав добыть свежую дичь, а вернулся уже через, встревоженный, без добычи, зато с плохими новостями.

– Хунхузы!

Алекс оторвался от мензулы.

– Сколько?

– Десятка два.

Для пятерых членов экспедиции, один из которых давно уже не боец, очень много. О том, чтобы попытаться отбиться такими силами не могло быть и речи.

– Когда здесь будут?

– С полчаса где-то.

Алекс принял единственно возможное решение.

– Бросаем, все! Уходим!

Попытка Евгреича спасти хоть часть экспедиционного имущества была пресечена на корню. Бросив все, кроме оружия и инструментов, спешно оседлав и навьючив лошадей, экспедиция тронулась вниз по течению Елюя. Пару часов ничего не происходило, окружающая тайга была безмятежна и, казалось, не таила в себе вовсе никакой опасности. Однако когда всадники переваливали через гребень очередной сопки, Бажан остановился и, обернувшись назад, начал что выглядывать.

– Не отстали, по нашим следам идут. Плохо дело.

Алекс взялся за бинокль, руководствуясь указаниями станичника, ухитрился рассмотреть в просветах крон деревьев преследователей. Видимо, их вожак решил не довольствоваться тем, что руоссийцы бросили на месте своего оставленного лагеря, а получить все, невзирая на риск понести потери.

– Мне кажется или мы от них немного оторвались?

– Оторвались, – подтвердил Бажан, – у них лошадки не первый день в походе, да и с утра притомиться успели, а у нас свежие.

– Куда дальше пойдем?

– Вниз по течению. Верстах в двадцати станичный поселок есть. На картах его еще нет, недавно поставили. Там отсидимся.

Отсидеться – мысль хорошая, только до безопасного поселка еще надо было дойти. Кроме того, сидение на одном месте не позволяло выполнить основную задачу экспедиции. Производить же картографическую съемку, когда в окрестностях рыскает банда хунхузов, не было никакой возможности. Впрочем, все эти задачи можно будет решить потом, сейчас надо было спастись. Нет хуже участи, чем попасть к хунхузам живым, долгая и мучительная была гарантирована.

– Ладно, поехали дальше.

Ближе к вечеру произошла еще одна встреча с местными жителями. Поначалу, увидев движущийся навстречу отряд всадников, их приняли все за тех же хунхузов, хитро загнавших экспедицию в ловушку. Хорошая оптика штаб-капитанского бинокля позволила разглядеть, что находящиеся под всадниками животные – рогаты. Воспользовавшись биноклем, Бажан вынес вердикт.

– Орочены.

Низкорослые, узкоглазые, насквозь провонявшие дымом костров и еще какой-то неопределимой, непривычной вонью. Встретили экспедицию настороженно, по-руоссийски то ли не понимали, то ли делали вид, что не понимают. Зато слово "хунхуз", едва оно прозвучало, уловили сразу. Забеспокоились, засуетились, спешно погнали своих оленей подальше от реки. Надеялись, разбойники их преследовать не станут, кроме шкур животных взять с них нечего, а тут такая богатая приманка в виде руоссийской экспедиции сразу при двух офицерах.

У Бажана на эту встречу был свой расчет. Была небольшая надежда скрыть свои следы под натоптанными ороченскими оленями, ведь собак у преследователей не было. Надежде этой не суждено было оправдаться, уже в вечерних сумерках удалось разглядеть хунхузов еще раз. Они по-прежнему шли по следу экспедиции. Из хороших новостей – расстояние до них не изменилось. У преследуемых было преимущество приблизительно в час пути.

– А что часто хунхузы в этих местах шалят?

– Бывает, – ответил станичник, – десяток лет назад настоящая война была, народу полегло тогда – ужас сколько. Целый год тогда воевали. Хунхузов на тот берег выбили, а нас туда начальство не пустило, говорят, граница. Так они там отсиделись, в себя пришли, лет пять, как опять к нам ходить начали.

– А вы?

– И мы. В позапрошлом году накладочка вышла. Гнали мы одну банду, сабель в сто. Они через границу думали уйти, а мы за ними. Ну и цинским пограничникам, что нас пускать не хотели, тоже досталось. Так станичники год потом под следствием просидели, двоих казнили.

– А тебя?

– Что меня? Я с ними не ходил, – хитро прищурился проводник.

На ночевку встали уже в полной темноте. Ночь выдалась безлунная, тьма кромешная. Передвигаться в таких условиях по уруссийской тайге, да еще и верхом было полным безумием. Костер разводить не стали, опасаясь выдать хунхузам свое местоположение. Они могли и пешими подкрасться. Всю ночь по очереди дежурили, спали, не выпуская винтовки из рук. Утром в путь тронулись также затемно, ели не слезая с седла.

Очередная возможность увидеть преследователей показала – расстояние до них вновь осталось неизменным.

– Теперь уже не догонят, – облегченно вздохнул Бажан, – часа через два на месте будем.

Опустив бинокль, Алекс повернулся к станичнику.

– А тебе не кажется, что нас хотели не столько догнать сколько, прогнать?

– Очень даже может быть, – не стал отрицать такую возможность охотник.

– И зачем им это нужно?

– Большой обоз с контрабандой переправить хотят, – предположил Бажан, – а мы им мешали. Или большая банда в набег пойдет. Надо бы наших упредить.

Станичник спешно тронул свою лошадь, спеша оповестить обитателей неведомого поселка о приближающейся опасности.

– Вот это да!

Изумленное восклицание принадлежало лейтенанту Брылякину. И было от чего удивиться. Время в этом краю, казалось, не просто остановилось, а шагнуло на пару столетий назад. Поселок больше напоминал острог, какие ставили первопоселенцы в те былинные времена. Селение опоясывал саженной высоты земляной вал, по верху шел частокол из заостренных кольев. Единственный въезд проходил через сруб настоящей надвратной башни с бойницами для стрельбы.

И пусть до станичного поселка надо было проехать еще с пару верст, место тут было уже открытое. Вековую тайгу поселяне свели, распахав под свои поля и огороды. Чужих всадников тоже заметили, едва они отделились от кромки леса. С огородов мигом исчезли бабы и детишки, сами станичники собрались у поселковых ворот, в руках у них появилось оружие. Особой паники, впрочем, не было, направлявшийся к поселку отряд был слишком малочисленным, чтобы представлять серьезную опасность для его обитателей, да и двигались всадники, не скрываясь.

Когда же расстояние сократилось еще больше, настороженность исчезла совсем.

– Здорово дневал, Бажан!

– Слава богу, станичники!

Кряжистый бородатый дядька обнялся с охотником, будто с родным, затем обратил внимание на прибывших с ним господ офицеров.

– Поселковый атаман Лукий Хролов.

– Штаб-капитан Магу, – в свою очередь представился Алекс.

– Лейтенант Брылякин.

– Из самой столицы, – влез с пояснениями Бажан.

– Вообще-то, за нами банда хунхузов гонится, – напомнил штаб-капитан.

– Большая? – насторожился атаман.

– Не, – пренебрежительно махнул рукой охотник, – десятка два верхами.

– Тогда, то уже не ваша забота, господа офицеры, сами с ними разберемся. На то нам тут земля и дадена. Слышали, станичники?! По коням! А вас на хутор прошу, отдохнете пока, пообедаете.

Соблазн и впрямь был велик, суточная гонка по тайге вымотала всех, и людей, и животных. Очень хотелось оказаться сейчас в безопасном месте, где можно не вздрагивать от каждого резкого звука, а от хунхузов тебя отделяет высокий частокол.

Атаман предложил гостям разместиться на его подворье, отведя господам офицерам самую большую и светлую комнату. Пока члены экспедиции располагались на постой, из поселковых ворот выехал разъезд в полтора десятка станичников, вооруженных отнюдь не охотничьими ружьями. Проводив их взглядом, штаб-капитан задал волновавший его вопрос атаману.

– А не маловато будет против двух десятков?

– Даже много. Хунхузы грабить приходят, а не воевать, бойцы из них неважные. Этих сейчас прогонят, дня через два сможете вернуться. А сейчас пожалуйте за стол, у моей хозяйки почти все готово.

По словам атамана выходило, что в общей сложности задержка составит дней пять. Не так, чтобы очень много, хотя и досадно. А самое главное, он ни на дюйм не приблизился к исполнению тайной части задания экспедиции.

За два дня отдохнули, отоспались и отъелись. На третий день Ивасов уже рубил заготовленные на зиму дрова, а лейтенант Брылякин даже начал тайком поглядывать на хозяйскую дочку. Ловкая, статная дивчина с выдающимися формами, сверкала в ответ карими глазами из-под низко надвинутого платка. Понятно, не всерьез. Льстило девице внимание городского господина офицера, хотя и рисковала она немало. Узнает отец – отходит вожжами, несмотря на то, что дочка уже заневестилась.

В тот же день мирную идиллию нарушило возвращение станичного разъезда, ходившего по следам хунхузов.

– На ту сторону ушли, – сообщил бывший в разъезде старшим станичник, – одного мы подстрелить успели, да поспрашивали потом.

– И что он сказал? – насторожился Алекс.

– Их послали вас с того места прогнать. Не убить, не захватить, а просто прогнать. Потому они вам заранее и показались.

По спине Алекса невольно прошлась холодом волна осознания, насколько близко была нехорошая смерть. Будь то обычные хунхузы, их кости отыскали бы в тайге только следующей весной. Если только отыскали вообще. Но и то, что кто-то очень не хотел их смерти, тоже оптимизма не внушало. Этот кто-то явно сидел по эту сторону границы, но немалое влияние на хунхузов с другого берега имел.

Это на лейтенанта Брылякина всем плевать, сегодня есть, завтра нету. Его гибель никому не интересна, и расследовать ее никто не будет. А вот по поводу пропажи штаб-капитана Магу расследование проведут обязательно. Отец нажмет в столице на все, какие только можно рычаги, да и князь Белогорский в стороне не останется. Вот и не хочет этот предполагаемый кто-то шум поднимать. Но это он сегодня не хочет, а завтра?

– Где этот хунхуз?

– Так, помер.

Сам помер или станичники помогли теперь уже не важно. Да и потеря невелика. Что стоит слово какого-то разбойника против слова руоссийского офицера в солидном чине? Ничего. Нет, тут нужно придумать что-то другое, но что именно? И про тайную миссию никому рассказать нельзя, иначе она очень быстро перестанет быть тайной.

– Про разговор этот, никому ни слова!

Алекс обвел взглядом присутствующих. Те дружно закивали головами. Как будет угодно господину офицеру, то дело не их, господское.

– Бажан, завтра возвращаемся на прежнее место, будем продолжать съемку.

Риск, и не малый, в этом, конечно, был. Но если противник не ведом, то надо дать ему возможность проявить себя. Не хочет он, чтобы экспедиция работала в долине Елюя? Так мы именно туда и вернемся, а дальше посмотрим, что он предпримет. Может, и факты, какие новые появятся.

– Господин атаман, сможете выделить нам пяток станичников для охраны?

Оторвать сразу пятерых, да почти на месяц в самый разгар сезона? Поняв всю бестактность такой просьбы, Алекс поспешил подмазать предложение.

– За соответствующую плату, конечно.

– Хорошо, я у поселковых поспрашиваю, может, кто и согласиться.

Поскольку больше препятствий к возвращению не было, решили провести в поселке последнюю ночь, а утром тронуться в обратный путь. Пусть не пятеро, но трое станичников согласились экспедицию сопровождать.

– Не боитесь возвращаться, лейтенант?

– Вы знаете, нет. Это не бравада. Мне почему-то совсем не страшно возвращаться обратно в тайгу. Наверно, это у меня от отсутствия соответствующего опыта.

– Может быть, и так, – согласился Алекс.

На следующий день планам штаб-капитана Магу не суждено было сбыться. Ранним утром офицеров разбудил топот многочисленных конских копыт. Выглянув в окно он увидел как на атаманский двор въезжает целая колонна станичников при погонах и оружии. Служивые. Алекс пихнул в бок Брылякина.

– Подъем лейтенант. В поселок какое-то войсковое начальство пожаловало.

Едва только оба офицера успели одеться, чтобы предстать перед гостями при полном параде, как скрипнула входная дверь. Алекс поспешил навстречу. Поначалу, ему показалось, что в горницу вошел сам Лукий Хролов. Но нет, вошедший был чуть повыше, а самое главное отличие – на плечах его блестели погоны, и не абы какие, а аж подполковничьи. Пришлось представляться первым.

– Штаб-капитан Магу, обучаюсь в академии генерального штаба, нахожусь в командировке для картографической практики по окончании первого курса.

В свою очередь, вошедший станичник представился следующим образом.

– Войсковой старшина Восточного станичного войска Якун Хролов.

Поселковому атаману старшина доводился дальним родственником, отсюда и фамильное сходство. Представившись, войсковой сразу взял инициативу разговора в свои руки.

– Да ты садись, штаб-капитан, не стой столбом. Вот скажи мне, ты же сюда из самой столицы прибыл?

– Так точно, господин войсковой старшина!

– Да ты не тянись, я по-простому. Люди говорят, у тебя полномочия есть границу с цинцами установить?

– Никак нет, брешут люди, господин войсковой старшина! Мы с господином лейтенантом здесь только для картографической практики. А демаркацией границы занимается комиссия господина полковника Лемкова в Уруссийске!

– Да был я у него, – безнадежно махнул рукой Хролов.

– Если господину войсковому старшине будет угодно изложить суть дела...

– Да будет, будет угодно. Две недели назад в станицу Загреевскую заявились цинские чиновники и заявили станичникам – эта земля наша, руоссийским императором нам отдана. А сами не уберетесь, выгоним силой. Люди ко мне кинулись, я в Уруссийск, а Лемков мне говорит, знать ничего не знаю, ведать не ведаю. Люди сказали, офицер прибыл из генерального штаба, границу будет устанавливать. Тебя вот нашел, и тут пустышку вытянул!

Настала пора Алекса задуматься над ситуацией. Достав карту, добытую жандармами в министерстве иностранных дел, штаб-капитан развернул ее на столе.

– А где станица Загреевская находится?

– Вот здесь!

Войсковой Хролов ткнул пальцем в бумагу. Никакой станицы на карте обозначено не было, но Алекс был более склонен верить местному станичнику, чем столичной карте. Как показала практика, не очень точной. А вот место, на которое указал палец станичника, было интересным. Междуречье Верхнего и Нижнего Тикича, размер со среднюю западную провинцию.

– А бумаги какие-нибудь цинские чиновники показывали?

– Говорят, показывали, только не оставили ничего. Обещали вернуться вскоре.

Еще раз, обдумав ситуацию, штаб капитан Магу принял нелегкое решение.

– Господин лейтенант, придется вам практику отработать за двоих. Я вынужден отправиться вместе с господином войсковым старшиной в станицу Загреевскую. Надо разобраться в ситуации на месте.

Не сдержавшись, Брылякин возмутился.

– Господин штаб-капитан, я тоже и офицер и давал присягу!

– Не кипятитесь, – постарался успокоить его Алекс, – я уверен, там просто какое-то бумажное недоразумение. Разберусь и вернусь к вам. Без отчета по практике нас с вами на второй курс не переведут.

Трудно сказать, какой именно аргумент сработал, тем не менее, лейтенант с предложением согласился.

– Господин войсковой старшина, прошу выделить пяток станичников в распоряжение господина лейтенанта для помощи и охраны!

– Выделю, – согласно кивнул старшина. – Когда выехать сможем?

– У нас к выезду все готово!

Простившись с лейтенантом Брылякиным и Бажаном, Алекс с Ивасовым присоединились к станичной полусотне, сопровождавшей Хролова. Первое, что сделали молодые станичники – подняли на смех тяжеловоза отставного гвардейца и его самого. Тот довольно грубо огрызнулся. Среди станичников Ивасов выглядел, как медведь посреди собачьей стаи. Только быстрое вмешательство офицера и строгое внушение пресекли перерастание ссоры в банальную драку.

– Прекратить! Смирно! Р-распоясались тут!

Войсковому старшине было достаточно одного только строгого взгляда, урядник сразу нашел молодежи занятие, а там пора трогаться в путь пришла. На сей раз путь станичной полусотни лежал по дороге. Узкой, едва наезженной телегами и верховыми, но все же проезжей. Воспользовавшись моментом, Хролов подозвал Алекса к себе и на ходу приступил к расспросам.

– А это у вас, что за звезда?

– Андреаса Первопризванного, господин войсковой старшина.

– Никогда раньше не видел. Кроме того, смотрю, и двух Егориев имеете.

– Так точно!

– И чин штаб-капитанский в столь молодом возрасте. Карьера ваша, стало быть, в гору шла?

Прежде, чем ответить, Алекс подумал, как всей правды не сказать, и в лишние подробности не вдаваться. Ответил ничего не значащей, обтекаемой фразой.

– Грех жаловаться, господин войсковой старшина.

– А чего тогда в академию пошел? Два года ведь потеряешь.

– Не потеряю. Штаб-капитана я перед самым поступлением получил. Так что через год после окончания могу подполковника получить, благо командного ценза хватает, я ведь ротным через год после училища стал.

– Вот как, – покачал головой Хролов. – А наибольшим чем командовать доводилось?

Поскольку правды сказать было нельзя, Алекс предпочел несколько занизить численность подчиненных.

– Сводным отрядом. Четыре сотни штыков, полсотни сабель, гаубичная батарея.

– Это хорошо, – обрадовался войсковой, – вовремя ты к нам приехал. Я ведь по статусу командиром Восточного станичного полка являюсь. Только полк тот на четыре сотни верст вдоль границы растянут. Больше трех-четырех сотен сабель ни разу в одном месте не собиралось. Хунхузов гонять хватает, а вот против регулярной цинской армии, боюсь, не выстоим. Помощь из Уруссийска когда еще подойдет. Вся надежда на тебя, штаб-капитан. Поможешь?

– Почту за честь, господин войсковой старшина!

– Ну, вот и добре.

Через Нижний Тикич переправлялись на настоящем пароме, а от переправы до станицы дорога была уже довольно приличный, да и перепады высот невелик, добрались всего за двое суток.

В отличие от станичного поселка, станица никак укреплена не была. Раскинулась Загреевская широко и привольно, не теснясь и не стеснеясь. Издалека были видны золоченые кресты деревянной церкви, станица явно зажиточная. Большие рубленные дома некоторые под железом, в центре даже пара каменных. Понятно, станичники в эту землю корнями вросли, обустроились, хоть впервые появились тут не больше четверти века назад. Просто так они отсюда не уйдут.

– Сколько сабель в станице можно собрать, господин войсковой старшина?

– Две сотни. С округи еще полторы наберется.

Плюс пришедшая с войсковым полусотня. В сумме набиралось уже прилично, жаль, пехоты не было.

– А пушки есть?

– Откуда? Хотя нет, вроде, был у станичного какой-то фальконет! Сейчас у него и спросим.

На станичном майдане их встречала целая делегация во главе с самим атаманом. Кроме того, по краям площади собралось немало баб и детишек, решивших поглазеть на приезд самого войскового старшины. Такое, в их бедной на события жизни, случалось не часто. Пока Алекс глазел по сторонам, речь зашла о нем самом.

– А помощь-то из Уруссийска будет?

– Видишь, я тебе целого штаб-капитана привез! Из самого генерального штаба, цени! А при нем вон, какой богатырь на вороном коне, цинцы от одного только его вида разбегутся!

Шутка войскового имела у зрителей успех. Потом прибывших в станицу накормили, затем, станичная старшина собралась в доме станичного атамана обсудить дела текущие и планы на будущее составить.

– Господа станичники! Надо выставить дозор на Вехнем Тикиче!

– Уже. Реку стережем, мышь не проскочит.

– Этого мало, – вклинился в обсуждение штаб-капитан Магу, – требуется перекрыть реку войсковым нарядом в два-три десятка...

В комнате поднялся шум.

– А в поле кто работать будет?! Три десятка пар рук от земли оторвать?! В самый сезон?!

С большим трудом станичному атаману удалось восстановить порядок.

– В таком случае, – продолжил Алекс, – эту миссию придется взять на себя станичникам господина войскового старшины. Они все равно сейчас на службе и в поле не работают!

На том и порешили. Второй вопрос был куда более серьезным.

– Надо укрепить подходы к станице.

– Это как укрепить? – заинтересовался станичный атаман.

– Вырыть траншеи...

Шум поднялся сильнее прежнего.

– Да не было такого на войне землю копать! Нешто мы лапотные какие?!

Встал войсковой старшина Хролов, бровью повел, гомон тут же начал стихать. Старшину в станице уважали.

– Столичный офицер дело говорит. Цинские войска это вам не хунхузы, бой серьезный будет. Надо станичники.

Пусть и со скрипом, людей на рытье окопов выделили.

– Завтра я размечу позиции на местности, завтра же посмотрим и вашу артиллерию.

Когда же и станичная старшина разошлась, совещание продолжилось в узком кругу: войсковой старшина, станичный атаман и столичный штаб-капитан. Алекс развернул имевшуюся у него карту.

– Дорога от Верхнего Тикича до Загреевской должна стать непроезжей. Если цинцы подтянут артиллерию, станица не устоит.

– А самим ездить как? – забеспокоился атаман.

– Сделаем, – решил войсковой, – подпилим деревья заранее, а как цинцы подойдут, за несколько минут повалим, будут засеки.

– В Уруссийск сообщить нужно в любом случае, – предложил Алекс.

– А толку? – насупился Хролов. – Лемков все равно пальцем о палец не ударит.

– Надо писать не ему, а командиру батальона подполковнику Унтергерберу.

Старшина злорадно оскалился.

– Это ты хорошо придумал, штаб-капитан, они между собой не ладят, шум по городу пойдет.

– А если ничего не предпримут, то и до трибунала может дойти.

– Это вряд ли, – отмел такую возможность войсковой, – Лемкову сам генерал-губернатор покровительствует.

– Ничего, – недолго думая заявил Алекс, – у меня в столице тоже покровители найдутся рангом не ниже. Было бы только, что им предъявить.

После такого заявления станичный с войсковым молча переглянулись. Атаман скорчил рожу, дескать сами между собой разбирайтесь, то не моего ума дело.

– Добро, – принял решение старшина, – так и поступим. А сегодня можно и в баньку с дороги сходить. Готова банька-то?

– Третий раз уже воду греют, – ухмыльнулся атаман.

Утро выдалось добрым. После бани и традиционной рюмки местного, молоком очищенного, самогона спалось особенно хорошо. Алекс чувствовал себя молодым здоровым и бодрым. Что еще нужно для счастья? Для штаб-капитана Магу ответ был очевиден – княжна Аделина.

– Доброго утречка, господин офицер! Встали уже? Пожалуйте завтракать!

Да, это не княжна. Дочка загреевскому атаману удалась на славу, особенно ниже талии. За тем, как эти мощные шары перекатывались под обтягивающей их юбкой, смотреть можно было вечно. А вот и сам станичный на завтрак пожаловал. Чуть позже к ним присоединился Хролов.

После завтрака, так втроем и пошли инспектировать местную артиллерию. Фальконет хранился в сарае, пристроенном к атаманскому дому. Из темного сарая пушку вытащили на дневной свет. Блеснула потемневшая и позеленевшая от времени бронза. Примерно фунтового калибра. Детскую игрушку уже перерос, до нормальной пушки еще не дотянул. На стволе явственно читалась османийская вязь. Атаман эту версию охотно подтвердил.

– Уж пару сотен лет, как предок мой эту пушку у османийцев с бою взял. С тех пор так в семье и храниться. Я сюда, когда собирался, тоже с собой взял.

– Ну, вот и пригодилась два века спустя. Порох-то есть?

Пороха было в достатке. Дерево лафета новое, видимо, делали уже в Загреевской, колеса тележные, стянутые железными ободами.

– Давно из нее стреляли?

– Уже и не припомню, когда в последний раз. Здесь точно ни разу.

Для испытаний пушку выкатили на окраину станицы. Зарядили, в качестве снаряда использовали речную гальку. Держа пальник на вытянутой руке, атаман ткнул им в запальное отверстие. Фальконет довольно громко рявкнул, прыгая назад из окутавшего огневую позицию клуба плотного белого дыма. Перед пушкой по земле, будто рябь пошла.

– Пойдет, – подвел итог Алекс, – только в бою каменный дроб придется железным заменить.

Услышав эти слова, станичный атаман болезненно поморщился. Железо в станице было дорогим и дефицитным, хоть имелась собственная кузница с кузнецом.

С фортификацией все оказалось намного сложнее. Большая площадь, занимаемая станицей, требовала большой длины оборонительных сооружений. К тому же траншеи частично должны были пройти по полям станичников, с чем их хозяева были категорически не согласны. Одно дело на станичном сходе глотку драть, совсем другое, когда какой-то приезжий офицерик поперек твоего огорода траншею копать собрался.

Какой-то сухонький дедок возмущался больше всех.

– Как я тут скотину гонять буду?! Она в этих ямах себе ноги переломает!

– А ты следи за ней лучше, – отвечали ему, – на то ты к стаду обществом и приставлен!

После долгих препирательств линию траншей согласовали и утвердили. Осталось только ее выкопать. В распоряжение штаб-капитана поступило два десятка станичников, в основном, молодежи службы еще не нюхавшей. Оно и понятно, сейчас день в поле год кормит, вот только не пришлось бы станичникам самим свой урожай жечь, лишая противника укрытия и продовольствия.

Три дня работа шла ни шатко, ни валко. Энтузиазма работники не проявляли, норовили чуть, что устроить перекур, а то и вовсе улизнуть и заняться чем-нибудь более полезным с их точки зрения. Алекс ругался, угрожал доложить войсковому старшине, ничего не помогало. Поставить бы хоть одного под винтовку часа на три, да не получится. Большую помощь Алексу оказал Ивасов. Как оказалось, в гвардейских полках не только шагистике учат, но и фортификации. Рыл он так, только земля из траншеи летела. Работа двигалась вперед, в основном его усилиями.

На четвертый день, ближе к полудню, взглянуть на траншеи явилась целая делегация во главе со станичным атаманом. Глянув на плачевное положение обозначенных фортификаций, атаман предложил Алексу.

– Вы, господин штаб-капитан, идите, погуляйте где-нибудь, а после обеда уж возвращайтесь. Мы же тут сейчас молодежь вразумлять будем.

Позвав с собой Ивасова, офицер отправился гулять по совету станичного. Из-за спины донеслось.

– Вам общество что поручило?! Траншеи для обороны рыть! А вы?! Сегодня господина штаб-капитана не слушаете, а завтра кого?! Есаула?! Или, может, меня?!

Вернувшись, Алекс застал изумившую его картину. Все его подчиненные копали землю без всякого принуждения. За ними даже никто не приглядывал.

– Что им станичный атаман такого сказал, что они остановиться не могут?

– Да ничего такого, господин-штаб капитан, – улыбнулся отставной гвардеец, – он отцов этих недорослей позвал, те им всыпали по десятку горячих, вот сейчас и стараются. Посмотрим, надолго ли их хватит.

Хватило еще на три дня. К этому времени, Алекс оценивал готовность траншей приблизительно в двадцать пять процентов. Вечером в станицу на взмыленном коне, галопом, влетел станичник.

– Идут!

Тут же в доме атамана собрался импровизированный штаб обороны Загреевской.

– Два сампана. Солдат вооруженных не больше сотни. Пушек нет.

– Это только охрана для цинских чиновников, – высказал свое мнение Алекс, – вопрос в том, кто идет вслед за ними.

– Это-то понятно, – хлопнул ладонью по столу Хролов. – Может, сами посмотрим?

– А успеем?

– Сампаны против течения медленно идут, по ночам к берегу пристают, а мы по берегу верхами за три дня туда и обратно обернемся.

– Решено! Ивасов проследит, чтобы копали, где надо.

Выехали на следующий день поутру. От станицы до берега реки шла обычная для этих мест дорога. Узкая, необустроенная местами по деревянным гатям, ни одного моста, правда, и пересекавшие ее ручьи были неглубокими, ни разу вода не добралась до лошадиного брюха. В самых гиблых местах были видны работы по устройству засек. Часть деревьев, те, что подальше от дороги, уже свалили. Те, что росли непосредственно у накатанной телегами колеи, только подпилили. Оставалось надеяться на отсутствие сильного ветра в ближайшие дни.

– Цинских чиновников сюда пускать нельзя, увидят.

Войсковой согласно кивнул.

– За тем они сюда едут. На берегу встретим, там и поговорим.

На берегу, куда вывела дорога, имелись даже мостки. Возле них были привязаны несколько лодок. При необходимости здесь могло пристать даже небольшое речное судно. На противоположном берегу виднелись строения маленькой цинской деревушки. Вниз по течению вела тропа. Если не знаешь, то и не поймешь, что едешь по наезженному пути. По реке было бы, безусловно, быстрее и легче, только тогда встречи с цинцами не избежать, а потом еще против течения обратно грести.

К удивлению офицера, на берегу реки им встретились три небольших поселения, населенных настоящими цинцами.

– Манзы это, – пренебрежительно махнул на них Хролов.

Сами манзы опасности для станичников не представляли, зато вполне могли служить цинским чиновникам осведомителями. И не только чиновникам. В вечерних сумерках один из станичников обнаружил визитеров.

– Вот они!

К противоположному берегу были пришвартованы два сампана. Один большой с надстройкой в середине корпуса и ярче раскрашенный, предназначался для чиновников и их охраны. Второй, темно-серый, был меньше, с одной открытой палубой и косым парусом на единственной мачте. Этот служил транспортом для солдат. Цинцы явно уже встали на ночевку, избегая опасностей речного путешествия в темноте. Станичники до полной темноты успели спуститься еще версты на три, чтобы случайно не быть обнаруженными утром.

На следующий день встретились со станичным дозором.

– Кроме двух сампанов с чиновниками и охраной никого больше не было, – доложил рыжебородый урядник.

– Вот это-то и подозрительно, – нахмурился Алекс. – Ни рыбаков, ни торговцев за последние сутки не было?

Урядник отрицательно покачал своей рыжей бородой.

– Никак нет, господин штаб-капитан!

Еще раз, взвесив все обстоятельства, Алекс сделал рискованное предложение.

– Надо посылать разведку на ту сторону.

Станичники молча переглянулись. Императорские чиновники такие вылазки через границу запрещали категорически, а тех, кто попадался, карали жестоко.

– Мы должны знать, что цинцы прячут на реке от чужих глаз.

– Хорошо, – решился Хролов, – отпущу хлопцев.

Напоследок штаб-капитан проинструктировал урядника.

– Как в тайге разведку вести, учить вас не буду.

– Премного благодарны, господин штаб-капитан! – станичник даже и не подумал скрыть ехидную ухмылку.

– Ты не ерничай, ты дальше слушай. Найдешь чего или нет, отправишь посыльного к войсковому старшине. Когда чиновники цинские обратно поплывут, пропустишь не выдавая засады. Если цинские войска попробуют подняться вверх по течению – открывать огонь. Не сможешь удержать – отходи. Бойся пушек на судах и обхода по берегу. Людей береги. Игры с хунзами закончились, настоящая война начинается.