Текст книги "Попова М.Ф. Страшная сказка"

Автор книги: Вадим Мархасин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– Пустыня не есть пустота, – бормотала она, продолжая волочь за собой Мэйми.

– Пустыня не есть пустота, – повторяла все уверенней и вдруг услышала в ответ шепелявое:

– Конеш– шно, пуш-штыня не еш-шть пуш-штота. "Наваждение", – подумала Марта, но вдруг заметила, что справа что-то мелькнуло. Она остановилась и посмотрела вправо. Пестрая змейка широко раскрытыми черными глазками смотрела на нее.

– Откуда тебе это ижвеш-штно? – спросила змейка, продолжая в упор глядеть на девочку.

– Что известно? – удивленно переспросила Марта, не понимая, о чем речь.

– Что пуш-штыня не еш-шть пуш-штота. Вот ш-што!

– Ах это! Подруга сказала, – призналась Марта.

Змейка понимающе, но разочарованно кивнула.

– А я ее укуш-шить хотела. Я же ядовитая!

– Теперь не укусишь? – поинтересовалась Марта.

–Теперь – нет.

– А почему? – не поняла Марта ответа змеи.

– Какие вще-таки вы, люди, любопытные, – недовольно проворчала змейка, но все же объяснила: – Тот, кто жнает эту иш-штину, мож-жет пройти через пуш-штыню.

– Нам не пройти эту пустыню без воды, – покачала головой Марта.

– Беж воды? – удивилась змейка. – Но пуш-штыня не еш-шть пуш-штота. Ражве ты забыла? Тут еш-шть вода.

– Тогда проводи нас к воде, – попросила Марта, умоляюще заглядывая в глаза змейки. – Моя подруга давно уже не приходит в себя, она умрет без воды.

Змейка поползла вперед….

Глава 18

Глава XVIII .

Марта двигалась по змеиному следу, но гораздо медленней своей проводницы. Змейке часто приходилось останавливаться и ждать девочку, и она делала это с удивительным терпением. Путь был долгий. Не раз и самой Марте хотелось упасть на горячий песок и уснуть, забыться, но она чувствовала спиной пытливый взгляд змеиных глаз и понимала: ни за что она сейчас не остановится, ни за что не поддастся слабости, усталости и ни за что не перестанет верить в истину "Пустыня не есть пустота".

– Вот мы и приш-шли, – удовлетворенно заявила змейка. Марта остановилась и посмотрела туда куда показала изящным поворотом головки ее спасительница. В ярких лучах красного на закате солнца вырисовывались очертания высоких куполообразных башен. Марта глазам своим не верила и больше всего боялась, что чудо растает, едва они подойдут поближе. И она, собрав последние силы, волокла Мэйми к чудесному городу в песках. Из-за резных высоких ворот уже неслись крики верблюдов, громкие голоса, музыка. Марта решила, что в городе остановился караван, с которым они и продолжат путь. Но едва Марта приблизилась к воротам, они распахнулись и воцарилась тишина. Марта входила в совершенно пустой город.

У ворот стоял колодец. К нему и бросилась измученная жаждой девочка. Она напилась воды – свежей, холодной, умылась и тут же занялась подругой. Мэйми ожила, как только ей в лицо посыпались холодные брызги, а потом все пила и пила чистую прозрачную воду.

Вскоре девочки уже бродили по городу. Это был настоящий оазис, о таких они только в книжках читали. Все утопало в зелени. Всюду встречались колодцы, обещающие усталым путникам, что умирать от жажды здесь им не придется. Великолепные дома в восточном стиле, похожие больше на маленькие дворцы, с колоннами, террасами, резными окнами и калитками, манили маленьких путешественниц своей прохладой и таинственной тишиной. По узким улочкам в выложенном цветными камушками искусственном русле бежал родник. Но город был пуст. Девочки входили в дома, звали хозяев, находили накрытые яствами столы и мягкие, усыпанные подушками постели, в изголовьях которых мерцали зажженные свечи. Ноги утопали в ворсе дорогих ковров. Но ни в одном жилище их не встретила живая душа. И они перестали искать. Да и змея куда-то исчезла.

– Давай поедим хорошенько и выспимся, – предложила Мэйми. – Я так устала.

– Нет, мы напились воды, а теперь пора в дорогу, – напомнила Марта.

– Но ведь ничего плохого не случится, если мы ненадолго задержимся здесь и просто передохнем, – уговаривала Мэйми.

– Мы должны идти вперед, иначе никогда не доберемся до дома, – настаивала Марта.

– Иди одна, я останусь тут, – заупрямилась Мэйми, которой уж очень не хотелось уходить из странного, но гостеприимного города.

И Мэйми уселась за низенький столик и стала уплетать за обе щеки еду, аппетитно разложенную на блюдах. Потом она улеглась на пушистый ковер, уютно устроившись среди парчовых подушек, и тотчас уснула. Марта вздохнула и впервые, не вступая в спор, последовала примеру Мэйми, хотя в глубине души была не согласна с ней.

Глава 19

Глава XIX .

Когда Марта проснулась, было уже утро. Или день? Лучи яркого солнца настойчиво рвались в покои. Но их не желали впускать закрытые ставни и тяжелый темно-синий занавес. В маленьком дворце царил полумрак, а время здесь словно уснуло. Сладко спящую Мэйми Марте не хотелось будить, и она решила поесть и погулять по дворцу.

…Стол был полон вкусной еды: душистые дыни, спелый виноград, сочные персики… С трудом оторвавшись от угощения, Марта отправилась бродить по дворцу: из комнаты в комнату, по широким и узким лестницам, а потом в сад – дивный, благоухающий. Все тут радовало глаз, и спешить было некуда. Марта наслаждалась тишиной и покоем и думала: "Неужели кто-то может желать другого счастья? Что еще способен хотеть человек, кроме всего этого? Нет ничего лучше безлюдного оазиса в пустыне, маленького дворца и чудесного сада. Как я счастлива здесь и ничего иного не желаю…"

Когда проснулась Мэйми, девочки вместе отправились на качели, увитые цветами, и качались там, и смеялись, и восхищались красотой, что была вокруг. В глубине сада они отыскали небольшой бассейн в виде цветка, выложенный мрамором, и полюбили в нем плескаться. В одной из комнат в старинных сундуках хранились невероятно красивые наряды, и девочки, случайно наткнувшись на эту комнату, целый день не выходили из нее, без конца меняя одежды, и снова смеялись, и долго вертелись перед огромными зеркалами.

Они не считали дни. Зачем? Все равно они уже ничего не помнили о своем прошлом. Здесь не могло быть прошлого. Тот, кто попадал сюда, жил только настоящим, только одним днем – от рассвета до заката, а следующий день был таким же прекрасным. Оазису были незнакомы войны, голод, катастрофы и стихийные бедствия. Здесь не было и совершенно привычных забот и проблем. Жизнь в оазисе – абсолютное непрерывное счастье. Избавившись от прошлого, вместе с памятью о нем теряешь и ощущение душевной боли. Весь выбор сводился теперь к одному: съесть банан или ананас, надеть желтое шелковое платье или голубое бархатное, покачаться на качелях или искупаться в бассейне. Со временем они стали слышать музыку и голоса, когда им становилось одиноко – эти звуки раньше были им неподвластны. И когда они теперь гуляли по городу, он наполнялся шумом, криками, веселыми мелодиями лишь по одному их желанию.

Но однажды, бесцельно бредя по городу, Марта добралась до резных высоких ворот. Они были крепко-накрепко заперты. Марта безуспешно дергала потемневшие от времени засовы – они не поддавались. Особых причин для такой настойчивости не было, одно лишь любопытство: что там за воротами? Может продолжение этого чудесного мира? Может, там еще лучше?

–Тебе не стоит выходить за ворота, – произнес чей-то спокойный голос за спиной.

Марта обернулась. На солнышке невозмутимо грелась пестрая змейка. Девочке она показалась знакомой, но откуда – вспомнить было невозможно.

– Почему я не могу выйти за ворота, если мне так хочется посмотреть, что там.

–Там нет ничего, – спокойно заявила змейка.

– Так не бывает.

– Уверяю тебя, бывает, – усмехнувшись, заверила та.

– Даже если там ничего нет, я все равно хочу это увидеть, – не сдавалась Марта, дергая засов, не желающий поддаваться.

– Странные эти люди, – лениво потягиваясь, говорила сама себе змейка. – Живут здесь, словно в сказке, на всем готовом, меняют наряды, плещутся в бассейне, только и делают что отдыхают. Так на тебе! Им еще и ворота надо открыть, чтоб любоваться на пустыню!

– Пустыня не есть пустота, – вдруг совершенно неожиданно произнесла Марта какие– то странные слова, показавшиеся ей почему-то знакомыми.

Змейка вздрогнула. Движения ее уже не были сонными.

– Ах, вот ты о чем! Что ж, поступай, как знаешь. Вы умирали от жажды на горячем песке. Кажется я спасла вас от смерти. Я привела вас сюда и дала вам все, о чем только может мечтать человек: кров, еду, одежду, избавление от трудов и забот.

– А мне кажется, ты отняла у меня что-то важное – то, что гораздо важнее дворцов и золота.

– Ценнее? – язвительно переспросила змейка. – Скажешь тоже! Да я избавила тебя от страданий, переживаний, тоски. Ценнее… Я забрала у тебя лишь то, что делало тебя несчастной, заставляло идти и идти вперед в поисках чего-то непонятного. Там в пустыне, я что-то не заметила, чтобы у тебя было счастливое лицо.

– Но это нечестно! – воскликнула Марта. – Теперь я ничего не знаю о себе. Я здесь жила всегда? И "всегда" – это сколько? И что за этими воротами? Неужели весь мир – это оазис, а оазис – это весь мир? Этого не может быть, ведь когда смотришь в небо, понимаешь, что оно безгранично. Разве на земле другие законы?

Змейка молчала. И Марта продолжала:

– Я совершенно не ощущаю времени. Я не знаю, сколько прожила здесь и была ли у меня когда-то другая жизнь.

– А если не было? – спросила змейка.

– Ты меня пугаешь, – последовал ответ. – Твои дворцы прекрасны, но мне чего-то не хватает. Здесь есть все, но нет ощущения свободы.

– Но ведь именно в моем оазисе ты можешь делать все, что только захочется, только оазис дал тебе настоящую свободу, – удивленно заметила змейка.

– Мы по-разному думаем о свободе, вот и все, – печально сказала Марта.

– Ты просто глупая девчонка, – рассердилась змейка, – решила, что свобода – это дворцы, наряды, пища, хрустальная родниковая вода и при этом открытые настежь ворота. Нет единого мира добра и зла – есть мир добра и мир зла. Здесь – добро, за воротами – зло. Не веришь – проверь. Достаточно всего лишь распахнуть ворота. Ключ под большим камнем, – прошипела недовольно змея и гордо уползла.

Марта бросилась к большому камню, на который указала змейка, и с большим трудом, налегая всем телом, сумела чуть-чуть сдвинуть его. Ключ лежал в небольшом углублении в земле – не очень большой, ржавый, вырезанный, видно, так давно, что и не вспомнить когда. Марта схватила его и, не стряхивая земли, бросилась к воротам и вставила проржавевший ключ в такой же проржавевший замок. С легким скрипом створки ворот поддались, и на Марту дохнуло жаром, обожгло лицо. Она невольно отпрянула. Это и есть тот мир, который манил ее своей запретностью, таинственность? Марта видела бескрайние пески, бескрайнее небо и линию горизонта, где сходились бескрайние пески и бескрайнее небо. Вот и все. Больше не было ничего.

– Пустыня не есть пустота, – отчетливо повторила она странную фразу, вслушиваясь в звучание каждого слова.

Слова оставались для нее загадкой. Кто сказал ей это? Кто обманул ее? Перед глазами простиралось Ничто. Пустота. Пустыня. И все же странные слова, сложившись совершенно невероятным образом, не отпускали Марту. Она понимала: Чтобы разгадать тайну, вернуть потерянное, нужно просто покинуть оазис и идти в пустыню.

И она готова уже была шагнуть за ворота, но вспомнила о Мэйми. "Наверно, трудно будет уговорить Мэйми оставить оазис с его роскошью и уйти в никуда", – думала Марта, идя по дорожке, выложенной цветными камушками. От фонтанов тянуло прохладой, а пышные деревца благоухали и дарили тень.

Мэйми уже проснулась. Она сидела в увитой зеленью беседке во внутреннем дворике и кормила птиц зерном. Марта села рядом и все рассказала. Мэйми слушала повествование, как слушают волшебные сказки: удивляясь, веря и не веря. А когда Марта на мгновение замолчала, осторожно спросила:

– И ты отперла ворота? И что же там, за ними?

– Ничего?

– Как ничего? Что-то же там должно быть?

– Там ничего нет. Там пустыня.

– Пустыня не есть пустота, – произнесла Мэйми так, словно кто-то невидимый подсказывал их ей.

Произнесла и сама удивилась, смешалась но продолжала спрашивать:

– Ты ведь заперла ворота и положила ключ на место?

– Нет.

– Почему же ты не заперла ворота на замок? Горячий ветер пустыни может ворваться в оазис и уничтожить его, в голосе Мэйми уже слышалась тревога.

– Горячий ветер пустыни уже проник в мою душу. Мэйми, мне кажется, нам нужно идти в пустыню.

– Нам идти в пустыню? – не верила ушам своим Мэйми – Но ведь здесь нам хорошо. Зачем же уходить от хорошего?

– Не знаю. Но я все-таки пойду, что бы меня там ни ожидало. Я не хочу здесь больше оставаться. Здесь нет времени. Здесь ничего не происходит. Куда-то спешит только родник, но и у него здесь строго установленное русло. Ты можешь поступать как подсказывает тебе твое сердце, хотя я прошу тебя пойти со мной.

И не дожидаясь ответа Марта пошла к окраине оазиса, туда, где ее ждали раскрытые настежь ворота. Мэйми попыталась ее задержать, крича вслед, что надо собрать с собой в дорогу еды, воды и самые красивые наряды. Но Марта, даже не повернув головы, отрезала:

– Мы пришли сюда с пустыми руками, так же и должны уйти.

Мэйми вздохнув, двинулась следом, прихватив всегда лежавший в углу кожаный мешок с водой – только это и успела.

Марта шла решительно, ее ничто уже не могло остановить. Мэйми едва поспевала за ней и чуть не плакала, думая о дворцах и фонтанах, экзотических деревьях и беседках, диковинных цветах и волшебных птицах. Оазис был для Мэйми райским садом, с которым по нелепой случайности предстояло расстаться.

Ворота по-прежнему были распахнуты, словно ждали. Марта шагнула вперед и окунулась в горячий воздух и воспоминания. Они разом нахлынули, разбудили что-то затихшее, забытое и всплыли еще туманными, но странно знакомыми картинами. И сразу были забыты дворцы и сокровища оазиса, все то, чему удивлялись и радовались прежде, вдруг мгновенно обесценилось, отступило перед чем-то важным и растаяло без следа. Пустыня уже не пугала. Она перестала быть пустыней: через нее пролегал путь домой. Теперь именно это стало главным.

Мэйми шагнула за ворота и бросилась догонять Марту. Ворота тут же захлопнулись. Путь назад закрылся навсегда. Девочки шли навстречу неизведанному, не выбирая дороги. Да и как ее выбирать, когда кругом ни души – одни пески. Ориентироваться нельзя было и по барханам: стоит налететь жаркому пустынному ветру, и нет их, песочных холмиков. Путниц несли сами ноги. Оазис давно уже исчез из виду, словно его и вовсе не встречалось на пути.

Глава 20

Глава XX .

Прошло много бесконечных часов. Солнце, даже клонясь к закату, продолжало жечь измученные тела, и в лицо дул изнуряюще горячий ветер. А потом как-то незаметно наступила ночь, холодная беззвездная. Девочки замерзли, ведь на них были только длинные рубахи и шаровары из тончайшего прозрачного шелка да остроносые туфли на босую ногу. Когда-то они уже шли по пустыне и помнили, что останавливаться нельзя, нужно идти, пока есть силы. И они шли, чтобы согреться, не ощущая уже страха перед окутавшими их темнотой, тишиной и холодом.

Порой, когда земля уходит из – под ног, когда все вокруг крушится, пылает, кипит и, кажется, нет уже шансов на спасение, где-то там, в недрах маленькой обессилевшей души, продолжает теплиться крошечный огонек– надежда, не покидающая нас до самого последнего мгновения….

Они шли три дня и три ночи. Три безумно жарких дня и три безжалостно холодные ночи. Они шли, почти ни о чем не говоря, не останавливаясь надолго. Лишь когда спадала жара, они делали короткие остановки, чтобы несколько часов поспать на еще теплом песке. Просыпались они от холода и, чтобы согреться, продолжали идти в кромешной мгле, веря только своим ногам, выбирающим дорогу. Ни одна звезда не светила им с неприветливого неба, но они смирились со всем доставшимся на их долю и научились просто идти и идти вперед.

Солнце четвертого дня их доконало. То ли оно светило жарче, чем прежде, то ли у измученных путниц совсем не осталось сил. Первой упала на горячий песок под жестокими лучами палящего солнца Марта. Но и тогда она не остановилась, а поползла вперед. Мэйми видела мир сквозь черную слепящую пелену, но едва передвигая ноги, преодолела еще несколько мучительных шагов, уже не ощущая безжалостно жгущего солнца, а потом тоже упала и поползла. "Пустыня не есть пустота", – прошептали ее запекшиеся губы. Больше ничего Мэйми не почувствовала, проваливаясь в душную бездонную черноту…

…Марте чудилось, что ее мягко качают волны теплого моря, а сама она лежит на дне лодки. И эту лодку никуда не уносит, потому, что нет течения, и весел тоже нет. Да и зачем они, эти весла? Ведь никуда не хочется плыть. Так приятно лежать без движения в лодке, вдыхая запах дерева и смолы, и щуриться, сквозь ресницы пытаясь глядеть на солнце. А волны ласково качают тебя, качают… Только зачем так громко кричат на берегу какие-то незнакомые люди? И разве берег так близко? Уплыть бы подальше от него и этих резких гортанных выкриков. Все таки жаль, что нет весел… А голоса все ближе и ближе…. Разве у них тоже есть лодки?…

Марта открыла глаза. Голоса? Лодки? Здесь, среди бескрайних песков? Но голоса слышались явственно. И это был уже не сон. Марта подняла голову: по пустыне шел караван. "А вдруг это мираж? " – подумала девочка. Но караван важно и неторопливо шел мимо. Марта видела верблюдов, покачивающих мохнатыми горбами, погонщиков в пестрых халатах. Вот– вот караван растает вдали. И тогда Марта в отчаянии закричала и, преодолев слабость, поползла вперед. Кричала она до тех пор, пока сквозь режущий глаза свет яркого-преяркого солнца не разглядела бегущего к ней человека. И она снова упала лицом в песок.

Она не чувствовала, как бородатый погонщик нес ее, крича что-то на своем странном языке, как ее устроили на теплой верблюжьей спине, и не знала, что тот-же погонщик, передав ее в руки женщин и мужчин своего племени, побежал за Мэйми, не зная, жива ли она еще.

А потом была долгая дорога по пустыне. И когда Марта наконец очнулась, солнце уже зашло. Караван продолжал двигаться в сумерках, но погонщики скоро зажгли факелы. Марту покачивало, словно на волнах. Она смотрела в темнеющее небо, укрытая полосатым грубошерстным покрывалом, и думала лишь о том, что все вокруг устроено так чудесно: если в пустыне упали на горячий песок две девочки, мимо непременно пройдет караван и не даст им погибнуть. Замечательно, когда по пустыне идут караваны. И чтобы не случилось, всегда нужно верить в караван, идущий по пустыне.

А потом совсем стемнело. Погонщики, громко переговариваясь, остановили верблюдов, и караван стал устраиваться на ночлег. Разожгли костры, и вскоре вкусно запахло едой. Натянули шатры, чтобы было где спать. В один из них уложили Марту. Женщина, закутанная с головы до пят в восточное покрывало, спрашивала о чем-то девочку, но та только головой мотала, ничего не понимая. Женщина перестала лопотать и куда-то убежала, потом очень быстро вернулась и принесла прохладное питье и еду – мясо, лепешки, фрукты. Вскоре в этот же шатер принесли и …. Мэйми, напоили, накормили и оставили отдыхать, а сами ушли к кострам и там ели и пили, пели и плясали под странную, чуть заунывную мелодию – нескончаемую, то веселую, то печальную, – еще долго она не давала девочкам уснуть. А потом стало тихо. У костров остались лишь несколько вооруженных охранников. Девочки ни слова не сказали друг другу. В этом не было нужды. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались, пока их не сморил сон.

С рассветом снова раздались крики погонщиков. Было шумно, горели костры, и в больших котлах дымилась пища. Девочек сытно накормили. Удобно устроили на рыжих верблюжьих спинах, и караван продолжил путь. Так прошло много дней и ночей. Девочки уже совсем забыли, как умирали от жажды и зноя на горячем песке. Пустыня стала привычной и не пугала. Они уверенно сидели на верблюдах и даже пытались ими управлять, как настоящие погонщики. Полсотни выученных слов давали возможность понимать самые простые фразы и отвечать на вопросы. Понимать друг друга оказалось не так сложно. Частенько можно ведь обходиться и без слов. И вечерами девочки вместе со всеми сидели у костра, и когда в руках погонщиков появлялись инструменты и начинала звучать уже полюбившаяся девочкам музыка, Марта танцевала вместе с закутанными в цветные покрывала черноглазыми женщинами.

В один прекрасный день пустыне пришел конец. Так заявила Марта, заметив попадавшиеся все чаще зеленые кустики и островки чахлой травы. И вскоре показались стены, окружавшие большой город. Здесь девочки попрощались с караванщиками: пути их расходились, у каждого своя история. Город славился богатым рынком и множеством лавок, где хозяева каравана собирались оставить товары: ткани, украшения, чай, перец. Девочки же только о доме и мечтали.

Марта и Мэйми долго бродили по шумному базару, широким площадям и узеньким кривым улочка. Вдыхая аромат цветов, любуясь домами, людьми, девочки чувствовали: неумолимо приближается время расставания с прекрасным городом. Они прибыли с рассветом, когда улицы только начинали оживать, но теперь миновал полдень, а девочки все не решались покинуть гостеприимный город. Наконец Марта не выдержала:

– Мэйми, у нас слишком мало времени. Мы не можем больше здесь оставаться, ведь это не наш дом.

Мэйми согласно кивнула, и они пошли искать ворота, выпускающие из города. То, что искали, нашли без особого труда. То ли ноги сами вели девочек куда нужно, то ли так ясно указывали дорогу улыбчивые горожане, сразу признававшие в них чужеземок. Объясняться было нетрудно. Жители торгового города и караванщики говорили на одном языке.

Мэйми жаль было уходить из города, где многое напоминало оазис. Но оазис услаждал своей тишиной, нарушаемой лишь журчанием воды в фонтанах и арыке да пением птиц. Здесь же тихими были только улочки, отдаленные от центральных площадей: в жаркий полдень они пустовали, и даже птицы старались спрятаться в тень и умолкнуть. Зато здесь царили такие же ароматы, как в оазисе, – пахло фруктами, цветами, благовониями, здесь раскинулись такие же чудесные сады и устремляли ввысь свои купола красивейшие дворцы.

Западные ворота города были куда скромнее восточных. В восточные шумно въезжали торговцы и многочисленные гости, громко перекликаясь, смеясь, погоняя верблюдов и ослов. Через западные покидали город: закончив все дела, распродав диковинные товары, выполнив важные поручения, встретившись с нужными людьми, уставшие, довольные или разочарованные, с прибылью или после неудачной торговли просачивались и устремлялись в разных направлениях. Уходили, чтобы потом вернуться через восточные ворота с новым товаром, новыми надеждами. Скромная арка, увитая плющом, была последним сооружением в черте города, которое видели девочки. Ворота выпустили их вместе с толпой других людей – пеших, конных или на осликах, идущих налегке или несущих мешки, узлы, корзины. Под ногами лежала голая равнина, поросшая кое-где пучками пожелтевшей травы и тощими кустиками. А впереди высились горы, и не было им ни конца ни краю.

Глава 21

Глава XXI .

Равнину решено было пройти до ночи. Поэтому все привалы отменялись, и вообще о праве человека на отдых пришлось забыть. Попутчиков у девочек не было – покинувшие город разбредались в разные стороны к близлежащим селениям. В горы никто не стремился. Лишь один старичок на ослике в чалме и с длинной белой бородой спросил, куда направляются девочки и, услышав ответ, посмотрел на них испуганно, замахал руками, залопотал что-то непонятное. Из всего стариковского бормотанья девочкам запомнились всего два слова – «дэв» и «шайтан», но что они означают, им было неизвестно, поэтому Марта и Мэйми улыбнулись на прощание старичку на ослике и продолжили путь, а старичок, отъезжая, затянул пронзительны голосом молитву.

Горы только казались близкими. Путницы безостановочно шли несколько часов, город давно уже скрылся из виду, только где-то очень далеко, у самого горизонта, виднелись туманные очертания городских стен и башен. И когда совсем стемнело, Мэйми призналась, что ей темно и страшно. А Марта, вздохнув, предложила найти место для ночлега. Они взялись за руки и побрели, вглядываясь в темноту, в надежде отыскать что-нибудь подходящее для скромного ночного отдыха. Но кроме чахлых кустиков им ничего не встречалось, а между тем становилось все темнее и темнее. На небо взошел ярко-желтый месяц, а звезд совсем не было. И тогда вдруг Марте показалось, что впереди что-то смутно виднеется. Очертания с каждым шагом становились более ясными, насколько это возможно в ночной мгле, и наконец приняли облик ветхого строения, воздвигнутого неизвестно кем и неизвестно зачем в этой совершенно безлюдной местности, откуда все бежали, словно этот огромный кусок высохшей, потрескавшейся желтоватой земли зачумлен. И вдруг посреди голой бесприютной равнины жилище!

Марта ощупала стены и убедилась, что строение не такое уж и ветхое: оно представляло собой вкруговую вбитые в землю бревна, окон не было. Странное сооружение. Чья-то шутка или нужная постройка в нужном месте? Деревьев поблизости не наблюдалось. Неужели кому-то было так важно, преодолевая трудности, доставить сюда бревна и выстроить это маленькое укрепление? И не опасно ли устраиваться в нем на ночлег? Вдруг за толстыми бревнами притаилось зло? Но выбирать не приходилось. И девочки на ощупь принялись искать вход.

Наконец одно из бревен под рукой Марты чуть шевельнулось. Но еще немало пришлось повозиться, чтобы понять, как попасть внутрь. Бревна не поддавались ни вперед, ни назад, пока умная Марта в конце концов не догадалась, что нужно не толкать, а приподнять. Одна за другой девочки проскользнули по увесистую дверь, которую приходилось крепко поддерживать.

Внутри оказалось совсем темно. И поначалу Мэйми было не по себе. Она плохо ориентировалась в кромешной мгле и все думала о том, что во мраке кто-то притаился и вот-вот набросится. Марта не трусила и спокойно вглядывалась во тьму. Никаких, даже, самых слабых, звуков и движений не ощущалось. Полом служила земля, на которой, поняла Марта, им и придется спать. Больше ничего в жилище не было, да и жилищем его вряд ли можно назвать, ведь в нем явно никто не жил. Но усталость одержала верх, и девочки решили все-таки уснуть прямо на голой земле, другого выхода все равно не было.

Уснули они не скоро, слишком жестким было ложе, но и спали недолго. Разбудили их странные звуки, они не просто тревожили – они пугали. Девочки сели, прижавшись друг к другу и прислушались: за толстыми стенами что-то выло, скрипело, стонало, свистело. Сам домишко пошатывало, несмотря на то, что он был врыт в землю наполовину. Какая-то неведомая сила билась в бревенчатые стены то с одной, то с другой стороны. Мэйми дрожала от страха, в Марте же чувство страха боролось с любопытством. Ей так хотелось приподнять тяжелую дверь и выглянуть наружу.

– Мэйми, давай посмотрим, кто там воет и скрипит, наконец предложила она.

– Да ни за что! Ты просто сошла с ума! – сделав круглые глаза, воскликнула Мэйми. – А если оно ворвется в дом?

– Не ворвется, – убеждала Марта трусишку. – Мы только чуточку приподнимем дверь и сразу захлопнем. И все!

– Мы даже не успеем опустить дверь, как оно ворвется и убьет нас, – не сомневалась, упираясь, Мэйми.

– Да нет же! Щелочка будет маленькая– премаленькая! – не сдавалась Марта. – Ты приподнимешь, а я подползу поближе и посмотрю. – Ну, пожалуйста, Мэйми, миленькая! Мы же должны знать, с чем можно встретиться на пути горы.

– Но ведь старичок на ослике чего-то ужасно боялся, потому и поехал в другую сторону, – вспомнила Мэйми, продолжая сопротивляться упрямству Марты.

– Нет-нет, Мэйми, ты ничего не понимаешь! Ты просто обыкновенная трусиха, потому и не хочешь. Я непременно должна это увидеть, а ты мешаешь! Как же мы будем сохранять осторожность и защищаться, если даже не знаем, что нас ждет?

Мэйми вздохнула, шагнула к выходу и, внутренне сжавшись от дурных предчувствий, медленно стала приподнимать тяжелую дверь, а Марта легла на землю у самого входа. Как только образовалась крошечная щель, жутки звуки, сразу же многократно усилившись, влетели в нее. Мэйми с натугой еще немного приподняла бревенчатую заслонку, и Марта выглянула наружу.

– Боже… – только и произнести она.

Марта не могла увидеть всего происходящего, но и того, что она увидела, хватило, чтобы закричать:

– Опускай! Опускай скорее! Не медли!

Легко сказать "не медли! " – Совладать с тяжелой дверью не так-то просто! Мэйми чуть замешкалась, самую малость, а когда дверь наконец поддалась и пошла вниз, снова закричала Марта – неведомая сила тащила ее наружу, а она из последних сил сопротивлялась кому-то неведомому.

– Марта, пожалуйста, назад! – завопила и Мэйми, пытаясь перекричать вой и скрежет.

Она стояла, как верный солдатик на посту, вцепившись побелевшими пальцами в дверь: боясь убить Марту, она уже не могла отпустить громоздкую заслонку и только ждала чуда. В какой-то миг Марте удалось освободиться и словно оказаться в спасительном домике. Мэйми решительно рванула дверь, и та с глухим стуком захлопнулась.

Не сразу Марта пришла в себя. Лишь спустя некоторое время ее дыхание стало ровнее, а взгляд спокойнее. Поначалу она смотрела в одну точку, словно продолжая видеть кошмар, и в глазах ее был ужас.

– Мейми, это невозможно, – вымолвила она, с трудом выговаривая слова. – Такого не увидишь даже в самом страшном сне. Я и представить себе не могла подобного.

– Что же там? – нетерпеливо тормошила ее Мэйми.

– Там – ад.

– Ад? – удивилась Мэйми. – Тот, о котором рассказывала моя бабушка? Но ведь, чтобы попасть в ад, надо, кажется, умереть?

– Не обязательно, – тряхнула головой Марта. – Я говорю про ад в другом смысле: это самое ужасное, что только можно увидеть своими глазами.

И она стала рассказывать.

Когда Марта выглянула наружу, кромешная мгла уже отступила и в небе пылал огненно– красный месяц, над землей носились раскаленные камни, излучая огнистое сияние, и, потухая, со свистом устремлялись к земле. А еще в воздухе было множество чудовищ – больших и поменьше, с когтистыми лапами и железными крыльями, с клювами острыми, словно кинжалы. Мощными хвостами они слету били по домику. Пытаясь его повалить, чувствовали, что за бревенчатыми стенами скрывается добыча.

В чудовищ Мэйми верила всегда, но никогда не встречалась с ними (звероподобные были не в счет). А Марта протянула молча руки, и Мэйми увидела глубокие царапины, ссадины, синяки.

– Одно из чудовищ с мохнатыми когтистыми лапами схватило меня и пыталось вытащить из домка. Оно тянуло меня, визжа и лязгая клювом, а другие чудища в это время носились вокруг жилья и старались его разрушить. И они тоже визжали, а еще выли и хлопали страшными крыльями.