Текст книги "Попова М.Ф. Страшная сказка"

Автор книги: Вадим Мархасин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

И Мэйми полезла, так и не сумев решить, что страшнее – оказаться в лачуге, где спит злобный вожак звероподобных, и каждую секунду ждать его пробуждения и расправы, или же быть покусанной маленьким рассвирепевшим зверьком.

– Я буду рядом как самый верный телохранитель, – пропыхтел где-то действительно совсем близко неугомонный зверек, и Мэйми, пытаясь унять беспокойное биение сердца, выкарабкалась наверх.

В лачуге Мэйми сразу же окутал еще более густой мрак. Она замерла без движения, стараясь не впадать в панику, а подождать, пока глаза привыкнут к полной темноте. Каждый шаг мог стать последним. А вдруг за спиной уже стоит проснувшийся звероподобный и сейчас схватит ее? "Спокойно", – мысленно сказала себе Мэйми и стала вспоминать расположение вещей в хижине. Вовремя вспомнив о пороге, громоздком и неуклюжем, и обойдя его, она предотвратила настоящую катастрофу. Если в темноте наткнуться на подобное сооружение, без шума не обойтись. Протянув вперед руки, передвигаясь крохотными шашками, девочка искала стену слева от входа, именно там ниша. Осторожно, на цыпочках обойти лежанку, где под ворохом шкур спит вожак, шумно всхрапывая… Удалось! Теперь найти нишу и достать ключи… На лбу от напряжения выступили капельки пота, но ладони осторожно ощупывали стену из не струганных досок, не ощущая впивающиеся в них занозы. "Только бы не вскрикнуть! " – думала Мэйми.

И вот левая ладошка скользнула в пустоту. Перевести дух, хватать ключи и уносить отсюда ноги … Мэйми нашла связку и потянула. Одно неловкое движение дрожащих рук, и связка ключей, оказавшаяся неожиданно тяжелой, летит вниз… Мэйми с ужасом ждала страшной развязки, но услышала только чуть слышное "Ой! " Больше ничего не нарушало тишину. Зверек оказался настоящим телохранителем и спас девочку, вовремя подхватив летящую связку.

Вожак продолжал мирно храпеть. Ему даже присниться не могло то, что происходит в его жилище. А Мейми, чтобы не шуметь, опустилась на четвереньки и поползла в поисках лаза, который сам зверек именовал значительно и торжественно "подземным ходом". Нашла и с облегчением нырнула в него. Снова полезла, обдирая колени и ладони. Зверек уже ждал ее наверху, негромко позвякивая ключами.

– Вот-вот рассветет, – сказал лохматый спаситель, и Мэйми, схватив связку, бросилась бежать, зверек за ней, бесшумно перебирая лапками.

Они бежали огибая лачугу за лачугой, стараясь не топать и даже дышать как можно тише. "Только бы не заплутать в этих зарослях", – шептала Мэйми. Стало чуть светлее.

– Скорее! Скорее! – услышали они наконец негромкие крики и трепыхание крыльев "готовых к взлету".

"Цапля", – догадалась Мэйми. Это действительно была тонконогая суетливая птица, нервно размахивающая крыльями.

– Скорее! – повторила она и окинула девочку критичным взглядом.

Становилось все светлее, и Мэйми наконец разглядела того, с кем она ползла под землей и добывала ключи. Это оказалось небольшое кротоподобное существо в дымчато– серой шубке, но не подслеповатое, как все кроты, а с забавными черными глазками– бусинами. А цапля явно была в замешательстве.

– Мда… Шушунтия я, конечно, перенесу на остров сама, а вот девочке придется добираться пешком. Да и ключи для меня тяжеловаты…

– Пешком? – переспросила Мэйми. – По крокодиловым спинам одна? – и голос ее задрожал от ужаса.

– Ничего страшного, – успокоила цапля. – Или у вас есть другие предложения?

Кротообразный посмотрел Мэйми в глаза.

– Я пойду вместе с девочкой, – предложил он, – а ты, цапля, полетишь и понесешь на остров ключи от клеток. Это теперь самый ценный груз. Дорога у нас будет опасная – вдруг ключи уроним в болото…

Цапля согласилась с кротообразным, которого называла Шушунтием, но в душе слегка досадовала: как ей самой не пришла в голову такая замечательная идея. "Наверно, у меня голова слишком маленькая для таких судьбоносных решений. У шушунтия-то голова побольше", – с этой замечательной мыслью цапля подхватила клювом связку ключей и взлетела.

Мэйми и кротообразный остались одни.

– Спасибо, что не бросил меня, тихо сказала девочка.

– Совсем светло, – заметил кротообразный. – Нам нужно скорее идти, даже не идти, а бежать. Вот-вот селение проснется, тогда нас уже ничего не спасет.

– Бежать по спинам крокодилов….– обреченно проговорила Мэйми.

– Вот именно, – утвердительно кивнул кротообразный. – Если в жизни появляются проблемы, и нет другого способа справиться с ними, тогда нужно решиться на смелый поступок. Каждому из нас хоть однажды в жизни приходится бежать по спинам крокодилов.

– Мне легче смириться и погибнуть, чем пройти эту страшную дорогу.

– Бороться за жизнь всегда труднее. Но как здорово победить – сразиться и выиграть! Мир на твоих глазах станет другим, и ты станешь совсем другой.

– Где это ты научился философствовать? – съехидничала Мэйми. – Уж не под землей ли?

– Конечно под землей. Когда роешь подземный ход, заняты только лапки, а голова свободна для мыслей. К тому же вокруг только земля да корни деревьев, вот и начинаешь понимать, как устроен мир, думать о собственных корнях и о том, что же из них выросло.

–Ты поэтому согласился помочь нам? – спросила девочка. Кротообразный не ответил на вопрос, он смотрел на небо.

– Светает. Пойдем, еще немного времени у нас осталось.

И маленький серый зверек первым шагнул на спину крокодила лежащего в полудреме у самого берега. Мэйми шагнула за ним.

Сказать о том, что дорога была трудной, – значит не сказать ничего. Дорога была ужасной. Мэйми с первого шага знала, что пройти подобный путь невозможно. И все же она прошла. Сколько раз она почти соскальзывала в болото, но каждый раз находила силы устоять на ногах. А сколько раз ей самой хотелось кинуться в мерзкую топь и захлебнуться, лишь бы не идти дальше, испытывая животный страх, которым сопровождалось каждое движение, но не кинулась, продолжала идти вперед. Когда ей становилось невыносимо плохо, кротообразный, словно чувствуя это, поворачивал маленькую лохматую голову и заглядывал Мэйми в глаза своими черными блестящими глазками-бусинами. И когда Мэйми решила, что отныне вся ее жизнь – это долгий-предолгий и страшный-престрашный путь по болотам, кротообразный вдруг закричал:

– Земля! Я вижу остров!

Последние шаги – как во сне. Почувствовав под ногами твердую почву, Мэйми повалилась на спину, с наслаждением ощущая, как ее окутывает мягкая и прохладная от росы трава. А над головой ее сияло солнце – яркое и прекрасное.

– Солнце…, – прошептала Мэйми и провалилась куда-то.

Глава 14

Глава XIV.

Когда она открыла глаза, над ней стоял кротообразный, держа в лапках скорлупу кокосового ореха, в которой плескалась вода.

– Мне пришлось слегка побрызгать на тебя водой. Прости, пожалуйста. Но вода чистая, родниковая, – тут же успокоил он девочку, не зная что о существовании родниковой воды она уже давно забыла.

Мэйми напилась из скорлупы, испытав невероятное наслаждение. А из леса уже бежали навстречу. Впереди всех неслась суетливая цапля на длинных ногах, за ней Марта и множество разных зверей и птиц…

Не будем описывать трогательную встречу. К чему нам сейчас слезы?…

Девочкам так хотелось сесть где-нибудь под деревом в уединении и поговорить, ведь столько всего произошло за это время. Но медлить по-прежнему было нельзя. Пленники выпущены на волю, но звероподобные все еще сильны и вряд ли согласятся без боя дать свободу своим вчерашним рабам.

– Предстоит страшная битва, – сказала Марта, помолчав Мэйми кивнула.

– Звероподобные так просто не оставят нас в покое. Да и не могут рядом существовать два острова, на одном из которых воцарилось добро, а на другом зло.

Мэйми снова кивнула. Ей показалось, что за это недолгое время Марта странно повзрослела.

– Нам пора, – вздохнула Марта, поднимаясь с земли. – Когда все закончится, поговорим. У нас еще будет много времени. А сейчас самое важное победить звероподобных и освободить от них остров. Да кстати, меня звери избрали своим вождем. Восстанием зверей ведь тоже должен кто-то руководить. Я буду впереди в этой битве, а ты береги себя, будь осторожна. Кто-то из нас должен вернуться домой, обязательно должен вернуться.

И они пошли вглубь леса.

Мэйми не узнавала прежнюю Марту. Перед ней был маленький воин, уверенный в себе, решительный. Марта готовилась к бою. Она разделила зверей на отряды и с командирами отрядов удалилась в чащу на военный совет. Звероподобные злобны и яростны, но у них нет смекалки. Они налетают стаей, круша все на своем пути. И значит этим надо воспользоваться. Об это говорила Марта зверям, а звери завороженно слушали и кивали согласно. Марта обдумывала каждый шаг в предстоящем сражении, понимая, что малейшая ошибка, крохотное упущение может дорого им обойтись. Пришлось даже вспомнить уроки истории, когда изучали жизнеописания великих полководцев. Марта мысленно листала страницы учебника, а потом строила свои планы:

–Звероподобные ринутся вперед с особой яростью, поэтому середину мы оставим пустой. Пусть их усилия пропадут даром и они растеряются. Впереди будет не армия, а маленький отряд, создающий видимость большого. Он отступит и спрячется в лесу. Зато мы укрепим правый и левый фланги. На правом у нас слоны, на левом – бизоны, зебры и другие копытные. Отряд обезьян займет оборону на деревьях и затаится до поры. Когда звероподобные окажутся на поляне, маленький отряд, в страхе отступивший в лес, вновь появится из леса, но уже большим отрядом, где, кроме небольших зверюшек и птиц, будут жирафы, кенгуру, олени и другие. И когда звероподобные окажутся сдавлены отрядами справа и слева, они повернутся и попытаются отступить. Но им это не удастся. Прямо с откоса на них лавиной понесутся тигры, гепарды, леопарды и барсы.

– Гениально! – завопил попугай, который хотя и не входил в военный совет, все же решил поприсутствовать, сидя на ветке огромной сосны.

– Радоваться будем после битвы, – осталась довольна Марта.

… Пока шли приготовления, Мэйми лежала на траве (в глубине леса она нашла очаровательную полянку – маленький пятачок, усыпанный цветами), наслаждалась ароматом, любовалась небом, солнцем, облаками. Ей не хотелось думать о плохом, да и вообще всему плохому пора бы уже закончиться, считала Мэйми.

Рядом что-то зашевелилось. Мэйми повернула голову: кротообразный.

– Что ты тут делаешь? – спросила она досадуя, что ее уединение нарушено.

– Официально назначен на военном совете твоим телохранителем! – гордо признался зверек.

– А почему тебя цапля называла Шуншутием? – вдруг вспомнила Мэйми. – Ты ведь крот.

– Нет, я Шушунтий. Мы живем только в фантазиях, в придуманных странах и мирах. В жизни ведь много необычного. А с помощью воображения и обычное можно превратить в необычное. Я – пример тому. Вот крот – обыкновенное. Только он черный, подслеповатый. А вот он я: в серебристой серой шубке и прекрасно вижу и под землей, и на земле. Шушунтий одним словом.

– Ладно, пусть будет Шушунтий, – согласилась Мэйми и высказала догадку, – ты ведь не просто так пришел, правда? Хочешь сообщить нечто важное?

– Нам с тобой приказано сидеть в чаще леса и не высовываться. Здесь будет безопасно.

– Я не хочу ни воевать, ни прятаться, – призналась девочка.

– Это невозможно, – развел лапками кротообразный. – Бывают такие времена, когда приходится выбирать одно из двух: либо ты воюешь, либо прячешься. Одно из двух. А третьего не дано. Вот так. И раз ты не хочешь воевать, тебе придется прятаться. Что же тут непонятного?

– Все непонятно. Воюешь значит смелый. Прячешься – значит трус. Так ведь принято считать?

– Ну да, пожалуй, – подумав согласился Шушунтий.

– А во мне что-то изменилось: Теперь и страха нет, и желания сражаться тоже. Хочу полежать здесь на мягкой траве, подумать о многом, и чтоб вокруг стояла тишина… А потом встать и пойти домой, – и не по спинам крокодилов, а по самой обычной дороге.

– Все это обязательно случится, – закивал головой маленький серый Шушунтий, —но чуть позже. Чтобы ты свободно могла идти по самой обыкновенной дороге, нужно чуточку изменить мир. И сделать это надо здесь, на острове. Тсс-сс, – вдруг встрепенулся кротообразный, – кажется, началось….

И они замолчали – девочка и маленький Шушунтий.

Глава 15

Глава XV .

Битва продолжалась несколько часов. Мэйми не видела ничего, но слышала все – от начала до конца. Нет, конечно, кое-что и видела, но все же в основном происшедшее запомнилось ей звуками.

Сигнал о начале великого сражения подал дятел. Он забрался на вершину высокой сосны, росшей на пригорке ближе к болоту и долго смотрел вдаль. Когда он увидел несущихся по крокодиловым спинам звероподобных, тут же застучал клювом по стволу, предупреждая лесную армию о приближении врага. И лес затих.

… Звероподобные ворвались с устрашающими криками на остров, но у самого болота их никто не встретил. Тогда они взобрались на косогор и внизу увидели горстку небольших зверюшек, выставивших вперед, словно копья, сучковатые ветки, которые вряд ли кто назвал бы оружием, взглянув на тяжелые дубинки звероподобных. Звероподобные тучей ринулись вниз, и от их диких воплей дрожали деревья. Зверушки сбежались в кучу и попятились, отступая через поляну к кустам, напуганные превосходящей их во много раз силой. Когда же стая звероподобных, шумно дыша и размахивая дубинами, заполнила поляну, зверюшки успели спрятаться в густых зарослях, а из леса со всех сторон уже шли грозные отряды восставших зверей.

Да все вышло именно так, как спланировала Марта. Попытавшихся бежать звероподобных встретили несущиеся с косогора хищники. И на поляне завязалось жестокое сражение. Мэйми лежа в траве слышала крики, визг, рев, топот, скрежет. Сотрясалась земля от бегущих по ней слонов и бизонов, носорогов и буйволов. Раскачивались деревья, но не от ветра: обезьяны, перепрыгивая с ветки на ветку, вели бой сверху, забрасывая противника шишками и орехами. А потом над лесом появились стаи птиц: цапли, фламинго, аисты, орлы с воздуха набрасывались на звероподобных и клевали, щипали их, яростно наносили удары острыми клювами. Это продолжалось много часов.

Наконец наступила тишина. Без всякого сигнала стало ясно, что битва закончилась. Мэйми и серый Шушунтий, не сговариваясь, поползли к поляне.

Страшное зрелище открылось им. Вся поляна была усыпана телами зверей и звероподобных. Земля насквозь пропиталась кровью, и запах крови – запах войны – застыл в воздухе. Всюду слышались стоны израненных животных. Немного осталось в живых. Марта, сама без единой царапины, ушла к ручью смывать с себя кровь друзей и врагов. Звери верили, что девочку охраняли духи леса, поэтому она и осталась невредимой. Но Марта знала: жизнь ей спасли мохнатые и пернатые воины, закрывая ее собой, успевая всякий раз вовремя прийти на помощь. Горестная кругом была картина. Мэйми не вытирала слезы, текущие по щекам. Щуншутий, вздыхая, плелся рядом.

Оставшиеся в живых потащили остывающие тела звероподобных к болоту, где прожорливые крокодилы должны были довершить начатое. Слышалось лязганье крокодиловых челюстей.

Мэйми и кротообразный помогали раненым: прикладывали к больным места целебные травы и мох, успокаивали, носили воду из ручья – напоить и обмыть раны.

– Берегись! – раздался вдруг крик маленького кротообразного.

Мэйми отпрянула в сторону, и мимо нее со свистом пролетела огромная дубина, брошенная кем-то, засевшим в кустах. Заревел тигр и одним прыжком настиг вожака звероподобных, попытавшегося скрыться в чаще леса. Короткий крик и вот уже тигр поволок тело вожака к болоту. Все произошло в мгновение. Но почему так тихо за спиной? Мэйми обернулась и не увидела своего пушистого спасителя. Рванулась в одну сторону, в другую ….

Серенький зверек лежал у края поляны. Он тяжело дышал, и дымчатая его шубка была в пыли и в крови. Рядом огромная дубина уже мертвого вожака. Мэйми опустилась на колени около зверька. Маленький Шушунтий с трудом приоткрыл глаза, и его тускнеющий взгляд встретился с горестным взглядом Мэйми. Зверек прощался с девочкой. Потом глаза его закрылись. Маленький пушистый Шушунтий, добрый зверек с веселыми черными глазенками-бусинами, верный друг умер.

Мэйми долго сидела возле пушистого тельца и плакала. А потом унесла его со страшной поляны, залитой кровью, в чащу, туда, где сладко пели птицы и где росли самые прекрасные цветы, и там похоронила.

Возвращаться назад не хотелось, и Мэйми пошла вперед, все более углубляясь в густые дебри. Где-то там за спиной, оставалась кровь, ненависть, боль потерь и разочарований, осколки разбитых, несбывшихся надежд. "Как быстро можно повзрослеть, – думала Мэйми. – Взрослым человека делает страдание". Она вспомнила свое милое безоблачное прошлое, светлая и тихая грусть охватила ее душу. Мэйми показалось, что от того времени ее отделяют не месяцы, а годы, десятки лет.

Тишина окутывала девочку, одиноко бредущую по лесу. Но вскоре ей стало чудиться, что она не одна. Явственно слышались голоса, причем совсем рядом. И Мэйми шла вперед, туда, где кто-то с кем-то разговаривал, и никого не находила. Потом голоса начали звучать в другой стороне. И девочка шла на них и снова никого. Постепенно она утвердилась в мысли, что некто таинственный играет с ней в прятки. Но кто? И она продолжала идти, желая разгадать тайну леса.

Глава 16

Глава XVI .

Мэйми не переставала удивляться: деревья разных широт мирно росли рядом. Дочери северных земель сосны и ели соседствовали с пальмами, карликовые деревца, которым доставало и неяркого солнца, перемежались с деревьями исполинами, подпирающими вершинами небо. Наконец Мэйми устала и присела передохнуть у подножия огромного дуба, уверенная, что окончательно заблудилась.

–Здесь, конечно, хорошо, но я хочу домой, – размышляла Мэйми, не замечая, что делает это вслух.

– И что же тебе мешает попасть туда? – послышался голос совсем рядом.

Мэйми огляделась – никого. С соседнего дерева вспорхнула птица. А спиной и затылком девочка ощутила чье-то горячее дыхание.

–Кто здесь? – спросила она.

–Тот, с кем рядом ты изволишь сидеть.

Мэйми снова оглянулась, даже не поленилась встать и обойти вокруг дерева, но по– прежнему никого не обнаружила. Она уселась на прежнее место, и над головой ее раздался смех.

–Хватит играть со мной в прятки! В это лесу все время кто-то разговаривает, смеется. Но как только я появляюсь, наступает тишина.

–Чему же ты удивляешься? Это же волшебный лес. Кстати мы не только разговариваем и смеемся, иногда мы еще и поем, – смущенно добавил тот же голос.

– Кто вы? – настаивала Мэйми, пребывая в глубокой растерянности.

– Деревья, – спокойно ответил голос.

Мэйми повернулась лицом к дубу и поняла, что дерево смотрит на нее.

–Вы умеете говорить? – все еще не могла поверить она.

– И не только. Мы умеем чувствовать, а это куда важнее.

– Я тоже умею чувствовать, и сейчас моей душе больно, – призналась девочка.

– Пройдет, – успокоил дуб. – Потери всегда острой болью отзываются в сердце, и поначалу очень тяжело, и кажется, что не справиться с этой тяжестью. А потом все проходит.

–Так ты все знаешь? – удивилась Мэйми.

– Конечно, мои корни глубоко в земле. От них мне известно, что здесь, в лесу, ты похоронила маленького пушистого зверька, который был тебе особенно дорог.

– Он спас мне жизнь, – кивнула Мэйми и чуть не расплакалась.

И сразу стало так тоскливо, и все пережитое показалось страшной, неподъемной ношей. И Мэйми принялась рассказывать дубу обо всем, а он гладил ее по голове лапой– веткой и успокаивал.

–Ты обязательно вернешься домой, – выслушав историю Мэйми, сказал дуб.

– Но как? – воскликнула девочка, – я не знаю дороги. А вокруг чужой мир. И даже если он прекрасен, это все равно ничего не меняет. Я знаю, что за сказочным лесом по-прежнему остаются мерзкие болота и злые крокодилы, крокодилы, крокодилы ….

– Я ведь могу предсказать, что тебя ждет дальше, – смущенно предложил дуб.

–Ты умеешь и предсказывать? – в очередной раз удивилась Мэйми. – Ты волшебник?

– Не волшебник, а дуб-предсказатель, единственный в чудесном лесу. Дай мне твою руку и смотри прямо в мое сердце.

Мэйми положила руку ладонью вверх на протянувшуюся к ней ветку. Где у дуба сердце, она не знала, но старательно вглядывалась в шершавую кору, и ей казалось, она видит все, что прячется под грубой кожей дерева. А дуб стал прорицать:

– Ты думаешь, что приключениям твоим приходит конец и боишься навсегда остаться на этом острове, не найдя дороги домой. Такое случается с теми, кто не решается идти вперед, изменять себя и свой путь под звездами. Так и ты: хочешь домой, но продолжаешь бояться болот и крокодилов. Я вижу все, что произойдет с тобой дальше. Ты попадешь…

Но Мэйми отдернула руку и спрятала за спину.

– Прости меня, дуб, но я не хочу знать, что будет дальше. Достаточно того, что мне уже известно. Не рассказывай мне больше ничего, иначе я не смогу идти дальше.

И она пошла прочь.

– Прощай девочка! – прокричал вслед дуб. – Деревья выведут тебя из чащи к друзьям… Воды не бойся, высоты не бойся… Не бойся ничего кроме сладких снов…

Последние слова дуба показались Мэйми сплошной загадкой, но слишком много было вокруг тайн и чудес, потому эту последнюю тайну Мэйми оставила на потом, надеясь когда-нибудь раскрыть ее, а сама вслушивалась в голоса деревьев и шла на них, пока не увидела знакомую поляну.

Прошел дождь, и следов крови на земле уже не было. Солнце клонилось к закату, и в воцарившейся на острове тишине не было ничего тревожного. Посреди поляны кругом расселись звери и птицы, и с ними Марта. Они почти ни о чем не говорили. Мэйми догадалась, что это прощание. У ног Марты стояла корзина с фруктами: звери собрали их девочкам в дорогу. Рыжий кенгуру грустно глядел на Марту, его лапки не выпускали руку девочки.

– Как жаль, что вы уходите, – сказал он печально, и звери закивали головами. – Вы подарили нам мир и покой. Наша благодарность безгранична. Мы всегда будем помнить двух девочек, изгнавших зло из нашего мира.

И звери снова кивали головами.

Мэйми села рядом. Как жаль, что вместе со всеми в общем кругу нет маленького серого шуншутия…

– Нам пора, – сказала Марта.

– Дело к ночи, – робко запротестовал рыжий кенгуру. – Вы бы отдохнули, выспались, а на рассвете и отправились в путь.

–Марта, – не выдержала Мэйми, – как же мы будем искать дорогу, если кругом одни болота и крокодилы?

Вместо ответа Марта взяла подругу за руку и повела на берег. У берега плескались ласковые волны. Вода была чистой и прозрачной. Ни болота, ни крокодилов. И эта спокойная, безмятежная вода простиралась до самого горизонта. Казалось, в мире не осталось ничего, кроме маленького острова и бесконечной воды.

– Мы не найдем дорогу домой, – прошептала Мэйми, тоскливо глядя в даль. – Нам никогда не выбраться отсюда.

– Мы обязательно вернемся домой, – уверенно ответила Марта.

И взяв в руку корзину с провизией, она шагнула в воду.

– Подожди, Марта, нам нужно найти лодку или того, кто сможет нас переправить на другой берег, – попыталась остановить подругу Мэйми.

Та уже была по колено в воде и только удивленно обернулась.

– Чего ты ждешь? Пойдем. Я поняла: надо просто идти вперед.

– По воде?

– Да, по воде, по лесам, по болотам. Но только вперед. Другого пути домой нет.

– Но я не умею ходить по воде! – в отчаянии выкрикнула Мэйми.

– Я тоже, – спокойно ответила Марта, продолжая идти.

Мэйми вошла в воду – ничего иного ей не оставалось.

Глава 17

Глава XVII .

Они шли по воде уже давно. Теперь вода была кругом, одна только вода и ничего больше.

– И кто придумал, что земля круглая? – говорила сама с собой Мэйми. – Она плоская, как лист бумаги, как блюдце…

Марта не вступала в беседу. Она шла чуть впереди и, казалось, о чем-то задумалась. И Мэйми потому продолжала общаться сама с собой: больше говорить ей было не с кем.

– Скоро наступит ночь. А мы так и будем брести неведомо куда. И так никуда и не придем.

– Если долго-долго идти, обязательно куда-нибудь придешь, – не выдержав, отозвалась Марта.

Все это время она, оказывается, слушала внимательно.

"Надо же! – пыхтела Мэйми. – На все и всегда у нее готов ответ! И всегда она знает, как поступить, знает даже тогда, когда этого никто не знает! " Вот и сейчас Марта спокойно идет по воде, водрузив на плечо корзинку, а вода уже по пояс, и чем дальше – тем глубже. Мэйми очень кстати вспомнила о том, что совершенно не умеет плавать, и, оглядевшись вокруг, убедилась, теперь уже окончательно, что помощи ждать неоткуда: вокруг – только вода, над головой – небо и плывущие по нему лохматые облака. И никого.

Незаметно опустились сумерки. Мэйми почувствовала, что ей безумно страшно от одной только мысли, что придется идти ночью по бескрайней воде. Пока еще не совсем стемнело, она видела впереди Марту, точнее часть ее – все остальное было в воде. А скоро и этого не будет. И тогда Мэйми останется наедине с темнотой. С такими мыслями она продолжала брести в неизвестном направлении, ощущая, как вода поднимается все выше и выше.

А потом стало совсем темно, и вода поднялась к самым плечам. Мэйми почему-то вспомнились слова бабушкиной молитвы и, запинаясь, она попыталась их шептать, доверяясь кому-то неведомому и доброму…

Ни шороха, ни всплеска. Она одна в целом мире и даже Марта казалась ей теперь далекой-предалекой. "А может, дома вообще нет и никогда не было? А может, моя судьба вечно бродить повсюду в поисках чего-то неведомого? " – вдруг подумала она. И думать об этом было страшно, но иные мысли не приходили. Да и откуда им было явиться в мир, где царствовала ночь, тишина и вода? На мгновение Мэйми почудилось, что она слышит шепот листьев в лесу и ветер доносит откуда-то издалека, словно эхо, чей-то голос: "Воды не бойся… Ничего не бойся…"

А потом произошло чудо: с неба спустилась большая белая птица. Она закружилась над головой Мэйми, на мгновение крыло ее мягко коснулось лица девочки. Даже не задумываясь и не сомневаясь, Мэйми подняла руки и ухватила птицу за лапы. Белая птица поднялась вверх и понесла Мэйми над водой. "Только не разжимай рук! " – приказывала себе девочка, стараясь забыть о том, что ужасно боится высоты…

Они летели долго. Силы были на исходе, руки налились свинцовой тяжестью, а плечи горели. "Наверно, и у птицы уже болят лапы", – пожалела свою спасительницу девочка. Но птица продолжала полет, размеренно взмахивая сильными крыльями. Мэйми закрыла глаза.

Открыла глаза она только тогда, когда услышала недовольный голос:

– Сейчас же отпусти мои лапы!

Мэйми лежала на спине, а над ней склонилась аккуратная головка с длинным красным клювом и проницательными черными глазками. Девочка с трудом разжала крепко стиснутые пальцы.

– Вот так-то лучше. Благодарю, – произнесла птица и стала прохаживаться возле Мэйми, видимо, разминая затекшие лапки.

– Спасибо тебе, белая птица, – прошептала Мэйми. – Кто прислал тебя на помощь? Если бы не ты, я утонула бы….

Птица не ответила на вопрос.

– Мне пора, – заявила она и улетела.

А Мэйми еще долго лежала и смотрела в небо: там медленно и мирно плыли неведомо куда мягкие, пушистые облака. Им некуда спешить – туда, куда они держат путь, нельзя опоздать. Они невозмутимы, ничто земное их не трогает, они – высшая истина, тот покой, что человеку неподвластен. И Мэйми завидовала облакам, желая такого же покоя, мечтая стать таким же белым пушистым облаком, медленно плывущим вдаль. И так она этого хотела, что на какое-то мгновение даже забыла свое имя, свой дом, родных, Марту – у облака ведь нет ни имени, ни дома. А может есть? Есть имя – облако. И есть дом – там, куда облако плывет. И оно всегда приплывает домой – иначе и не бывает, вот оно и не спешит, не суетится….

Мэйми села и огляделась: вокруг уже не вода, а песок, но такой же бесконечный, как и вода. Она набрала пригоршню и поднесла к глазам – не наваждение ли? Нет, песок. И вглядываясь в бескрайнее море песка, девочка с удивлением взирала на мир, в который принесла ее белая птица. То ничего нет вокруг, кроме воды, то ничего нет, кроме песка. Она встала и пошла вперед, думая, не возвращается ли на самом деле назад. "Как трудно выбрать правильное направление в таких условиях", – сделала вывод Мэйми.

За барханом сидела Марта. Мэйми облегченно вздохнула: она не одна среди песков, простирающихся во все стороны.

–Тебя тоже принесла белая птица? – спросила она.

– Нет, – покачала головой Марта. – Я сама. Белая птица прилетает только за тем, у кого больше нет сил идти по воде. У меня хватило сил. Сначала я шла, потом плыла. Только теперь никак не пойму куда девалось море. Словно его и не было вовсе….

Солнце поднималось все выше и жгло все сильнее.

– Надо идти, – вздохнула Марта.

– Куда? Мы не знаем куда идти. Это пустыня – здесь на тысячу миль вокруг один песок.

–Нам надо идти, – упрямо повторила Марта и поднялась на ноги.

Они стояли друг против друга и опять спорили.

– Нет, я никуда и ни за что не пойду. Мы погибнем в этой ужасной пустыне. У нас нет воды. Разве можно выжить в пустыне без воды?

– А разве можно переплыть море без лодки? – ответила вопросом на вопрос Марта. – Ты просто боишься. Но ведь и я боюсь, да знаю, что другого пути нет. Ты же видишь, вокруг нас пустыня. Значит, мы пойдем через пустыню. И она пошла вперед. Как всегда. Мэйми – следом за ней. Тоже как всегда.

Марта шла быстрыми, уверенными шагами, Мэйми приходилось почти бежать за подругой. Конечно, надо спешить. Солнце все выше и выше поднимается над головой и пекло все немилосерднее. Песок обжигал ступни даже сквозь разбитые, истершиеся подошвы туфель, а горячий пот струился по лицу и телу. Вокруг де ничего не менялось: песок, барханы, солнце. Иногда, блеснув в лучах солнца, мелькала быстрая змея. Мэйми вздрагивала, а Марта, казалось, ничего не замечала или просто ничего уже не боялась и потому упрямо шла вперед.

К полудню стало совершенно невыносимо. В голове у Мэйми стучали невидимые молоточки. Губы растрескались и кровоточили. Словно в тумане, брела она за Мартой, смутно различая неясный силуэт.

– Давай передохнем… Чуть-чуть… – прошептала Мэйми и упала на горячий песок.

А когда она очнулась, увидела прямо над собой лицо Марты, запыленное, осунувшееся, с искусанными в кровь губами. Но глаза смотрели спокойно и твердо.

– Как ты? – спросила она.

– Пустыня не есть пустота, – пробормотала Мэйми пришедшие откуда-то в память непонятные слова и снова провалилась в темноту.

Марта подхватила подругу под мышки и с трудом поволокла по песку. Теперь она двигалась очень медленно. След который оставляло на песке тело Мэйми, сразу же заносило миллиардами крошечных песчинок. Соленый пот заливал глаза Марты, но она не сдавалась и, чтобы не поддаваться страху, говорила сама с собой, бормотала какие-то детские стишки про рождество, птичек и медвежат, именинный пирог и ласточек, свивших гнездо под самой крышей… А пото ей вспомнились слова Мэйми: пустыня не есть пустота. Она несколько раз повторила их, и ей стало казаться, что именно в этих словах – спасение, нужно только разгадать их, понять их тайный смысл.