Текст книги "Очерки по истории географических открытий. Том 1"

Автор книги: Вадим Магидович

Соавторы: Иосиф Магидович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

В 515 г. до н. э. киренцы, пройдя вдоль берегов к западу, заложили пять новых колоний и среди них Евспериды (Бенгази). В том же году она была захвачена персами, которые вскоре отступили, потеряв на обратном пути много людей. С Евсперидами связан ряд мифов, наиболее известные – о садах Гесперид и реке Лете. Продолжая ознакомление с побережьем, греки медленно продвигались на юг – вдоль берегов залива Большой Сирт (Сидра), пока не вошли в контакт с патрулями карфагенян. Вопрос о колонизации пустыни у залива с обеих сторон не возникал, но каждый из «партнеров» хотел иметь возможно большую буферную зону; границу провели через самую южную точку залива. В итоге греки ознакомились с северным побережьем Африки на протяжении более 1500 км. К началу V в. до н. э. Кирена стала одной из крупных столиц греческого мира, а область, зависимая от нее, получила название Киренаики.

В середине VI в. до н. э. западные берега материка от Гибралтара до большой реки с бегемотами и крокодилами (р. Сенегал) обследовал моряк из Массалии Евтимен. Он, правда, решил, что открыл исток Нила, – по представлениям древних греков эти животные водились только в Ниле. Евтимен составил описание осмотренного побережья, до нас не дошедшее.

Фокейцы в Западном Средиземноморье

Во второй половине VIII в. до н. э. в Западном бассейне Средиземного моря появились торговые, а в VI в. до н. э. и военные суда ионийцев-фокейцев, жителей малоазайского г. Фокеи, которые представляли подлинный авангард «великой колонизации» Западного Средиземноморья. Именно фокейцы организовали регулярное сообщение от Сицилии или из Неаполитанского залива через Балеарские и Питиузские о-ва к крутому мысу Нао на восточном берегу Пиренейского п-ова (38°45′ с. ш., 0°14′ в. д.). Крайней фокейской колонией была Менака, на юго-восточном побережье Испании, к востоку от Малаги.

Вероятно, в конце VII в. до н. э. фокейцы обследовали берега Лионского залива и удачно выбрали для основания колонии район Массалии, открыв перед этим устье Роны (возможно, вторично после финикийцев). Не выяснено, откуда и как проникли туда фокейцы. Следовали ли они вдоль побережья Тирренского и Лигурийского морей от Неаполитанского залива или предпочли путь от Сардинии через Корсику к западному участку Лазурного берега – к подножию Приморских Альп? (Древние греки употребляли множественное число «Альпы» для обозначения всей горной цепи, а единственное «Альп» – для отдельных перевалов.) Второй путь более вероятен, так как на северо-востоке Сардинии, в районе г. Ольбии, найдены древнегреческие сосуды и ионийская надпись VI в. до н. э. Но в таком случае фокейцы открыли и пролив Тафрос (Бонифачо), отделяющий Сардинию от Корсики. Поселок Массалия вырос в крупный город, главный центр эллинской культуры в Западном Средиземноморье. Он стал базой для дальнейшего исследования и колонизации берегов Испанского Леванта (Востока) за мыс Нао и до Менаки. Хотя Гекатей и Геродот не верили фокейцам, но только благодаря им до нас дошли сведения о побережье Пиренейского п-ова за Столбами и о Касситеридах.

Около 630 г. до н. э. мореход с о. Самос по имени Колей пересек (по Геродоту, якобы невольно – гонимый ветром) весь Западный бассейн Средиземного моря, прошел Гибралтарский пролив и достиг Тартесса. Геродот добавляет, что самосцы были там первыми из эллинов и поэтому, вернувшись назад, извлекли неслыханную прибыль от продажи тартесских товаров. Ученые XX в., признавая, как правило, факт плавания Колея через пролив к Тартессу, полагают, что оно не было случайным, как считал Геродот. Колей туда стремился сам, собрав, возможно, необходимые сведения у своих менее удачливых неведомых предшественников.

Греческие мореходы в Адриатике

Вероятно, не позднее V в. до н. э. фокейцы проникли через пролив Отранто на север и обследовали оба берега Адриатического моря, вдоль которых, как выше указывалось, до них ходили дорийцы. Фокейцев больше привлекло восточное далматинское побережье Адриатики, где они могли выгодно сбывать коренным жителям, иллирийцам, свой основной продукт – вино – и получать от них янтарь. Иониец Гекатей Милетский довольно отчетливо представляет себе это побережье. Сведения о местах добычи янтаря, которыми располагал Геродот, вызывали у него скептическое отношение: «Я… не верю в существование реки… [Висла], которая впадает в Северное [Балтийское] море (откуда, по рассказам, привозят янтарь)… несмотря на все мои старания, я не мог ни от одного очевидца узнать подробности об этом море на севере Европы» (III, 115).

Фокейцы успешно продвигались и вдоль западного берега Адриатического моря и достигли дельты По, рукава которой переплетаются с низовьем апеннинской р. Рено. Здесь к западу от обширного озера-болота Комаккьо, на левом берегу Рено, они захватили этрусский г. Спину и стали хозяевами моря. Однако уже в IV в. до н. э. на Адриатическом море господствовали не ионийцы-фокейцы, а дорийцы-сиракузцы. Именно они основали на его западном берегу Анкону, а на северо-западном, между дельтой По и устьем Адидже, – Атрию (Адрию), которая и дала имя всему морю, скорее всего потому, что была тогда для греков самым дальним пунктом на этом Верхнем море.

Некоторое представление о далматинском побережье между 43° и 45° с. ш. дает работа грека Псевдо-Скилака, составленная около 330 г. до н. э. Он перечисляет несколько островов к северу от о. Корчула, в том числе Хвар и Брач, ряд колоний на берегу и среди них Ядера (Задар), а также о-ва Паг, Црес, Раб и Крк, объединяя их с более мелкими в Янтарный архипелаг. В вершине Риекского залива, который они «запирают», заканчивался Янтарный путь.

Греки у берегов Черного и Азовского морей

Греческий миф (в обработке Пиндара, поэта V в. до н. э.) приписывает открытие Понта (Черного моря) аргонавтам – морякам корабля «Арго» во главе с фессалийским царевичем Ясоном. За одно-два поколения до Троянской войны (т. е. в XII в. до н. э.) они якобы проникли из Эгейского моря через пролив в Понт и прошли вдоль всего его южного берега до Колхиды за золотым руном. Теперь доказано, что миф об аргонавтах менялся в течение I тысячелетия до н. э. в зависимости от хода греческих открытий в Черном и Адриатическом морях и что в древнейшей версии этого мифа нет никаких признаков знакомства с Понтом или частью его побережья.

Скептически настроенные ученые не находят даже намека на Понт ни в «Илиаде», ни в «Одиссее». Нет вообще данных о плаваниях греков вдоль берегов Черного моря ранее VIII в. до н. э., когда началась «великая колонизация». Вполне возможно, однако, предположение, что и до этого греческие мореходы, купцы-пираты, плавали там и знакомились с приморскими племенами. Они вели с «варварами» немой торг, если чувствовали себя недостаточно сильными, чтобы увести их в рабство или отнять ценное имущество.

Рассказы мореходов о северных (для греков) странах, изобилующих «плодами земными», скотом и рыбой, а главное, добыча, которую доставляли на родину удачливые купцы, привлекли внимание к Причерноморью в первую очередь ионийцев. Особенно выделился в этот период их малоазийский полис Милет: его граждане основали на берегах Понта более 70 поселений, часть которых превратилась в значительные города. В VIII в. до н. э. «пролагателями путей» в Черное море стали, вероятно, рыбаки, а за ними – скупщики металлов на южном, малоазийском берегу Понта. Рыбаки, вероятно, были также первыми греками, которые достигли Крыма и через Боспор Киммерийский (Керченский пролив) проходили в озеро Меотида – мелководное Азовское море – за красной рыбой. В VII в. до н. э. они посещали и кавказское побережье Понта.

Итак, на северо-восток от Эгейского моря греки двинулись не позднее VIII в. до н. э. Колонизация шла морем через черноморские проливы Геллеспонт, Пропонтиду и Босфор, которыми они выходили в Понт. Греки оберегали свои торговые пути и поэтому у входа и выхода из Геллеспонта заложили два контрольно-пропускных пункта, а на обоих берегах Босфора, у южного входа – два других, в том числе Византий (основан около 660 г. до н. э.). По Страбону (VIII, 3, § 6), опасаясь береговых «варваров», а также из-за сурового (сравнительно с Элладой) климата Причерноморья греки сначала назвали море Негостеприимным (Аксинский Понт), но затем переименовали его в Гостеприимное (Евксинский Понт).

Ионийцы за Босфором распространялись на север и восток. Обогнув п-ов Пашаэли, они продвинулись на север вдоль фракийского берега Черного моря, основав в начале VI в. до н. э. ряд торговых факторий (две из них, Томы и Истрия, к югу от дельты Дуная, выросли в значительные колонии) и открыли низовья Истра. Но только через много поколений античные ученые отождествили его с р. Дунай, пересекающей всю Центральную Европу.

Поток эллинских переселенцев шел и дальше, на северо-восток. За Дунаем милетцы достигли устьев рр. Тирас (Днестр) и Борисфен (Днепр), по которым их изделия шли в глубь Восточной Европы, а обратно к Понту – ее продукты. У входа в Днепровский лиман, на островке Березань, в VII в. они поставили торговую факторию Борисфениду, древнейшее греческое поселение в северном Причерноморье, в VI в. основали в устье Гипаниса (Южного Буга) Ольвию, а на берегу Днестровского лимана – Тирас. Двигаясь оттуда на юго-восток, милетцы открыли заливы Тендровский, Каркинитский, Каламитский и лежащий между ними, далеко выдающийся в море Тарханкут, западный выступ Крыма, а за ним – Крымские горы ^[71]. Мореходы шли на восток-северо-восток у их подножия вдоль южного берега Крыма до Керченского п-ова и на подступе к нему в VI в. до н. э. основали Феодосию, а у Керченского пролива – пять пунктов, в том числе Пантикапей (Керчь). На берегах Таманского п-ова, где жили земледельцы-синды (одно из меотийских племен), ионийцы заложили ряд поселений, в том числе Гермонассу (Таманск) и Фанагорию, близ дельты Кубани (около 540 г. до н. э.). Тогда же они открыли южные и восточные берега Азовского моря, где обитали другие племена меотов (земледельцы и рыболовы), вступили в Таганрогский залив и достигли устья р. Танаис (Дон).

На Черноморском побережье, примыкающем с юга к Таманскому п-ову, во второй четверти VI в. до н. э. милетцы основали ряд колоний и вели оживленную торговлю с синдами, имевшими свой порт Синдскую гавань (современная Анапа). Двигаясь на восток вдоль южного побережья Черного моря, милетцы и здесь заложили несколько колоний; из них Синопа (Синоп, 631 г. до н. э.), Трапезус (Трабзон, около середины VII в. до н. э.) выросли в крупные портовые города. Вероятно, именно «восточным» колонистам из Милета мы обязаны основанием в VI в. до н. э. по крайней мере еще двух факторий вдоль кавказского побережья Понта – Фасиса (Поти) у устья р. Риони и Диоскуриады (Сухуми). Не исключено, впрочем, что северная и восточная ветви милетской колонизации сомкнулись в районе Питиунда (Пицунда). Так или иначе, греки, в основном милетцы, завершили открытие бассейна Средиземного моря, обследовали 3400 км береговой линии Черного моря, в общих чертах установили его конфигурацию (в III в. до н. э. они составили первую карту Понта) и со стороны моря проследили Большой Кавказ от Колхидской низменности до его северной оконечности (около 400 км).

Позднее древние греки обошли северный и западный берега Азовского моря, до Арабатского залива включительно, узнали, что за длинной (120 км) и узкой песчаной косой – Арабатской Стрелкой – в топких, низких берегах лежит Гнилое море (иначе Сиваш, около 2560 км²), отделенное на западе коротким (30 км) Перекопом от Каркинитского залива. Страбон так характеризует Сиваш: «Здесь находится перешеек [Перекоп], отделяющий… озеро Сапра [Гнилое] от моря [Понта]… Оно является, собственно, только западной частью Меотиды… весьма болотисто и едва судоходно для сшитых из кожи лодок, так как ветры легко обнажают мели и затем снова покрывают их водой…» (Страбон, VII, 4, § 1).

Новооткрытую громадную страну с пестрым этническим составом, простирающуюся от Дуная до Дона, греки назвали Скифией. В VII в. до н. э. путешествие туда предпринял греческий поэт Аристей. Воспользовавшись древним торговым путем, из Скифии он проследовал на северо-восток ^[72] через лесные области Поволжья и территорию Приуралья и достиг Южного Урала, а, возможно, даже Зауралья. Здесь, по мнению Г. М. Бонгард-Левина и Э. А. Грантовского, находилась страна исседонов; севернее жили аримаспы. За их страной простираются Рипейские горы. По возвращении на родину Аристей создал поэму «Аримаспея», которая дошла до нас в отрывках. Этот древнейший источник по истории Восточной Европы содержал вполне реалистическое описание облика, быта и обычаев племен, обитавших в Скифии и к северу от нее, и давал характеристику пути к исседонам.

Скифия по Геродоту

Геродоту принадлежит первое дошедшее до нас описание Скифии и народов, населяющих ее, составленное отчасти по личным наблюдениям, но главным образом по расспросам сведущих лиц из числа местных греческих колонистов ^[73]. Характеристику скифских рек Геродот начинает с Истра, который «течет через всю Европу, начинаясь в земле кельтов». Он считает Истр величайшей из известных рек, к тому же всегда полноводиой, летом и зимой. После Истра наибольшая река – Борисфен. Геродот правильно указывает, что течет он с севера, но ничего не говорит о днепровских порогах, следовательно, не знает о них. «Близ моря Борисфен – уже мощная река. Здесь к нему присоединяется Гипанис [Южный Буг], впадающий в один и тот же [Днепровский] лиман» (IV, 53). (Гипанисом черноморские греки называли также Кубань.)

К левому берегу нижнего Борисфена примыкала лесная область Гилея. До нее жили скифы-земледельцы, за ней – скифы-кочевники, занимавшие территорию к востоку на 10 дней пути до р. Герра (Конская). За ней, по Геродоту, лежали земли самого сильного племени скифов – царских. На юге их территория достигала Крыма, а на востоке – р. Танаиса (Дона), текущей с севера «из большого озера» и впадающей «в еще большее озеро» Меотида (Азовское море); Геродоту известен и основной приток Дона – Сиргис (Северский Донец). У Дона кончалась страна, заселенная скифами. За Доном жили, по Геродоту, савроматы (сарматы), по языку, как теперь доказано, родственные скифам: те и другие принадлежали к североиранской языковой группе. Сарматы занимали степь, начиная от устья Дона, по направлению к северу.

Греческие колонисты времен Геродота не знали о Волге. Впервые под финским названием Ра она упоминается во II в. н. э. у Птолемея. Вероятно, они сравнительно хорошо были знакомы только с нижними участками скифских рек, от Днестра до Дона, но слышали от племен, с которыми вели торговлю, рассказы, иногда фантастические, о лесных и «пустынных» областях, лежащих к северу от приморской полосы, и о жителях этих областей: о «неврах» – оборотнях, ежегодно на несколько дней становящихся волками; об «андрофагах» – кочевниках-людоедах; о рыжих голубоглазых «будинах»; об охотниках-«фиссагетах», в стране которых берут начало четыре реки, впадающие в Меотиду; о «меланхленах» («черных плащах»); об охотниках «иирках». Такие малосодержательные характеристики свидетельствуют о том, что колонисты ничего не знали о племенах, живущих на громадной Восточно-Европейской равнине, кроме разве того, что некоторые из них занимались охотой. И все же сведения, собранные греками, позволили Геродоту дать верную характеристику страны скифов, представлявшей «собой богатую травой и хорошо орошаемую равнину… с толстым слоем почвы»; за ней тянется «земля… твердая, как камень, и неровная. После долгого перехода по этой каменистой области придешь в страну, где у подножия высоких гор [Уральский хребет] обитают люди. Как передают, все они… лысые от рождения [бреют голову], плосконосые и с широкими подбородками. Говорят они на особом языке, одеваются по-скифски, а питаются древесными плодами. Имя этого народа аргиппеи [предшественники башкир]. О том же, что выше [севернее] их, никто с точностью сказать не может. Эти страны отделяют высокие, недоступные горы, и никто их еще не переходил» (IV, 47, 23–25).

Быт скифов (деталь серебряной вазы IV в. до н. э.)

Геродот и Фукидид о Балканском полуострове и Средиземноморье

Геродот, несомненно, обошел все западные берега Черного моря от устья Днестра до Босфора и, вероятно, большую часть побережья Балканского п-ова (кроме адриатического), проделав в общей сложности около 3000 км. Но неизвестно, когда и как он путешествовал. Он довольно хорошо знает южное побережье Пашаэли (северный берег Мраморного моря), дает верную характеристику Босфора, Мраморного моря и пролива Геллеспонт. Он объехал северное и западное побережье Эгейского моря и привел сведения о Галлипольском п-ове. К северу от него, за «Черным» (Саросским) заливом, лежит побережье Фракии – «обширная равнина… по которой течет большая река Гебр [Марица]» (VII, 59).

Геродот обогнул п-ов Халкидики с его тремя выступами: Афон (Агион-Орос), Ситонья и Касандра. Прослеживая путь персидского флота, он побывал в заливах Сингитикос, Касандра и Термаикос, куда впадают Хейдор (Геликос), Аксий (Вардар) и Альякмон; у западного берега залива Термаикос отметил три горных массива: Пиерия, Олимп и Оса. Геродот осмотрел побережье Эгейского моря южнее Осы и обследовал Эвбею – «большой богатый остров, не меньше Кипра» (V, 31). Он описал берег вдоль пролива Еввоикос, «где целый день бывают приливы и отливы» (VII, 198) и поднимался на массив Парнас (2457 м), «…вершина [которого]… представляет удобное пристанище для большого отряда…» (VIII, 32). Он обошел три залива Пелопоннеса – Арголикос, Лаконикос и Месиниакос, сообщает о двух южных хребтах Пелопоннеса – Парнон и Тайгет. Но о западном побережье Балканского п-ова, куда персы не доходили, Геродот говорит очень мало.

Геродот

Итак, Геродот дал первые дошедшие до нас пусть беглые, но верные указания на рельеф Пелопоннеса и восточного побережья Балканского п-ова. Внутренних же его областей он не затронул: сведения о них, весьма скупые, получены опросным путем. Он называет два нижних притока Марицы Артекс (Арда) и Агриане (Эргене), упоминает о горах Родопы, Орбел (Пирин) и Гем (Стара-Планина) и приводит кое-какие сведения о Дунае (IV, 48, 49): «Истр – самая большая из известных нам рек… В Истр впадают [многие] реки…» И Геродот перечисляет шесть притоков нижнего Дуная, из которых Пората, бесспорно, соответствует Пруту, Ордесс – Арджешу и с некоторой натяжкой Марис – Мурешу ^[74]. Из десятка значительных правых притоков Дуная, стекающих с Гема, он упоминает семь, хотя лишь Киос, безусловно, можно отождествить с Искыром: «…из области пеонов и горы Родопы течет в Истр река Киос, пересекающая посередине Гем». Он не имеет представления о большом колене Дуная и придает его притокам Карпис (Драва?) и Альпис (Сава?) северное, а не восточное направление течения. Западного Средиземноморья Геродот совсем не знает в отличие от Гекатея Милетского ^[75], писавшего примерно на полвека раньше.

Младший современник Геродота – историк Фукидид, излагая ход Пелопоннесских войн с 434 по 411 г. до н. э. (он был их участником до 424 г.), дает в своей «Истории» немногие, но всегда верные сведения по географии театров войны. Акваторию между Пелопоннесом, Критом и Кикладами он называет «великим Критским морем» – выделяют его из Эгейского иногда и современные географы. Фукидид знает Ионическое море с заливом Таранто, где «сильный ветер, постоянно дующий с севера, относит корабли в открытое море», и знаком со всеми Ионическими о-вами. По свидетельству Фукидида, «обогнуть Сицилию на грузовом судне можно немногим меньше, чем за восемь дней». Он получил представление о внутренних районах этого крупнейшего на Средиземном море острова (25 740 км²) благодаря походам афинян Никия и Ламаха и победившего их спартанца Гилиппа в 415–414 гг. до н. э. Фукидид перечисляет девять рек острова, а из многих горных массивов упоминает лишь два – действующий вулкан Этну ^[76] и возвышенность западнее Сиракуз (горы Иблеи). Фукидид расширил сведения о западном побережье Балканского п-ова от р. Ахелоос на северо-запад до пролива Керкиры. Севернее устья Ахелооса, у 39° с. ш., он отмечает глубокий и узкий залив Амфракисос и дает верную, но скупую характеристику участка побережья к северо-западу от залива до широты о. Керкиры и из трех рек, впадающих в море, упоминает две. Описывая войну фракийского царя Ситалка со спартанцами, Фукидид характеризует его владение, Одрисское царство, на западе простиравшееся «до реки Стримон, вытекающей из горы Скомбра ^[77]… на северо-западе до реки Оксия [Искыр], которая стекает с той же горы, что Нестос и Гебр. Гора эта необитаема, велика и примыкает к Родопам». Несомненно, речь идет о массиве Рила.

Геродот о Северо-Восточной Африке

Путешествия Геродота охватили и Северо-Восточную Африку: он побывал в Кирене, а в 448 или 447 г. до н. э. поднялся по Нилу до о. Элефантина. Его описание этой части материка – смесь опросных сведений и личных впечатлений – первая характеристика рельефа и гидрографии Древнего Египта и территорий к западу от него. Он верно указывает (II, 8), что до 30° с. ш. Египет расположен в низменности, богатой водой. Севернее страна суживается: с востока ее ограничивают «Аравийские горы» ^[78], которые «непрерывно тянутся с севера на юг» на 900 км, а с запада – скалистые и «в зыбком песке глубоко погребенные горы» ^[79]. Геродот в общем верно описал Ливию, т е. Северную Африку, считая ее полуостровом Азии (IV, 41, 178, 191): восточная часть Ливии, населенная кочевниками, – «низменная и песчаная» до озера Тритонида (Шот-Джерид, у 34° с. ш. и 8° в. д.); западная часть, занимаемая земледельцами, «гористая [и] лесистая» (Атласские горы). Используя сведения египетских жрецов, он дает первое описание Сахары (IV, 181, 185): к югу от низменного побережья между Египтом и Гибралтаром раскинулась холмистая песчаная пустыня. О природных свойствах Нила и его истоках Геродот пытался собрать достоверные известия, но узнал очень мало. Интерпретируя эти известия, он придает верхнему Нилу широтное направление течения, т. е. сведения о р. Нигер переносит на Нил, уверенный, что всякая большая река с крокодилами есть Нил. Геродот первый дал краткие достоверные сведения о Куше – стране «долговечных эфиопов» (древнем царстве Судана).

Пифей и открытие Британии

Уроженец Массалии Пифей впервые между 350–320 гг. до н. э. плавал к берегам Северо-Западной Европы. При этом он, несомненно, достиг Британии, следовательно, открыл ее, если этого раньше не сделали финикийцы или карфагенянин Гимилькон. Работа Пифея «Об океане» не сохранилась; мы располагаем лишь отрывками из нее в трудах позднейших авторов, главным образом предубежденных против него Полибия и особенно Страбона. Организация и цель его экспедиции не выяснены. Вероятно, это было торговое предприятие массалийских купцов для скупки олова, янтаря и самых ценных продуктов северного зверобойного промысла. По счастливой случайности возглавил его человек очень наблюдательный и образованный, знакомый с математикой, астрономией и географией.

Теперь нет сомнений относительно пути Пифея: «…[он] побывал у Атлантического побережья Испании, где первым тщательно… наблюдал непонятные явления прилива и отлива, а также подпора воды в устьях рек» (Р. Хенниг), следовательно, весь путь от Массалии к Британии он проделал морем. Пифей вышел из Массалии в марте. Пройдя Столбы, он плыл вдоль берегов Пиренейского п-ова и Галлии и дошел до западного выступа Бретани. Иными словами, он проследил все побережье Галльского моря – Бискайского залива (его южную часть античные авторы иногда называли также Кантабрийским морем). Затем Пифей пересек Галльский пролив – Английский канал (у французов Ла-Манш) – в самой его широкой части и достиг юго-западного выступа величайшего острова Европы – Великобритании (230 тыс. км²); он первый назвал его Британией. Пифей высадился на гористый п-ов Корнуолл и, вероятно, именно там услышал название Альбион, которое позднее распространили, неправильно произведя его от латинского albus (белый), на весь полуостров ^[80]. За ним лежал, по расспросным сведениям, большой остров. Его название античные авторы передавали как «Иерна» и «Иберния».

Идя вдоль западного берега Британии, Пифей пересек с юга на север Иернское (Ирландское) море и вышел из него Северным проливом. На этом переходе он должен был видеть северо-восточный берег Ирландии. Он даже пытался нанести весь остров на карту, но дал ему совершенно неверные очертания и поместил к северу от Британии. Далее он осмотрел несколько Гемодских и Гебудских о-вов – Внешние и Внутренние Гебриды, а у северо-восточного выступа Британии – несколько десятков Оркад – Оркнейские о-ва ^[81]. Двигаясь отсюда к северу, Пифей достиг какого-то острова, позднее вошедшего в литературу под латинским названием Ultima Tule («Крайняя Туле»). Никто из ученых нашего времени не пытался собрать разрозненные сведения об этой земле, имеющиеся в работах древних писателей, с тем чтобы представить, как далеко она расположена от о. Великобритания, как выглядит и что находится за ней. Впервые эту задачу разрешил В. Стефансон, канадский полярный исследователь и автор многочисленных книг о Севере. Согласно сообщениям древних, Туле находится к северу или северо-западу от Шотландии, в 5–6 днях пути; большинство специалистов принимает протяженность дневного перехода в 100 миль, т. е. до Туле 860 – 1110 км, что примерно равно расстоянию до Исландии. Указания о продолжительности дня и ночи в летний и зимний периоды соответствуют этому острову, часть – для южного берега, другая – для северного. Общая информация, очевидно, базируется на каком-то письменном источнике, характеризовавшем обход Исландии. Наиболее важным фактором, убеждающим в том, что Пифей достиг именно Исландии, служат указания о близости Туле (один день плавания) к «замерзшему морю»: греки добрались туда в середине лета, а первые плавающие в Восточно-Гренландском течении морские льды в это время ежегодно можно встретить примерно в 160 км севернее Исландии.

Описывая эти области, Пифей дал красочную и верную картину густого тумана, столь характерного для Северной Атлантики: «…[когда] нет более земли, моря или воздуха, а вместо них смесь всего этого, похожая на морское легкое… земля, море и вообще все висит в воздухе, и [тогда] невозможно ни ходить пешком, ни плыть на корабле…» (Страбон, II, 4, § 1). Повернув на юг и выполнив двойное пересечение Северной Атлантики, Пифей прошел вдоль всего восточного берега Британии до Кантия (Кента), юго-восточного выступа Великобритании. Он правильно изобразил остров в виде треугольника и довольно верно вычислил соотношения между его сторонами (3:6:8), но почти вдвое преувеличил их длину. Пифей сообщил первые достоверные сведения о природе, сельском хозяйстве и быте жителей Британии.

От Кента Пифей снова пересек пролив в самой узкой части и двинулся на северо-восток вдоль берега Европы. Об этом пути известно лишь, что он видел ряд безлюдных (Фризских) островов и дошел до места, где кончаются кельтские области и начинаются «земли скифов». Название одного скифского племени искажено до неузнаваемости, но другое – тевтоны – свидетельствует, что Пифей достиг берега Германии. Тевтоны собирали янтарь на о. Абал, в одном дне пути от берега. Из этого скудного материала историки часто делают правдоподобный вывод, что Пифей открыл Нидерланды и северо-западное побережье Германии с прилегающими островами, до Гельголанда и устья Эльбы включительно. А в XIX в. польский ученый И. Лелевель и французский Л. Вивьен де Сен-Мартен допускали, что Пифей обогнул п-ов Ютландия и проник в Балтийское море. В настоящее время это предположение отвергается.

Сведения Пифея об атлантических берегах Западной Европы и островах в океане использовал древнегреческий географ, картограф и математик Эратосфен Киренский ^[82] при составлении карты Ойкумены (она не дошла до нас). На ней, конечно с большим искажением, были показаны изгиб побережья, соответствующий Бискайскому заливу, и западный выступ (п-ов Бретань); севернее он поместил о. Британия и о. Иерна (Ирландия), а на крайнем севере – о. Туле. Кроме Эратосфена, Пифею доверяли и другие древние ученые (например, астроном Гиппарх), пока Британия не стала хорошо известна римлянам. Но после первых походов римлян (в I в. до н. э.) Пифея справедливо уличили в сильных преувеличениях и потому отвергли и то истинное что он сообщал. Ныне для нас ясно что Пифей побывал в Британии и узнал у местных жителей (если сам не плавал к Туле) о наличии земель севернее Британии, в нескольких днях пути от нее. Правда, ряд ученых, например Р. Хенниг, считает, что Туле находился на западном побережье Норвегии. Это положение обосновано в 1911 г. Ф. Нансеном, который развил идею, высказанную за сто лет до него немецким геологом Л. Бухом. Итак, Пифей был первым полярным мореплавателем и первооткрывателем о-вов Великобритания и Ирландия, а также какой-то земли, лежавшей либо к северу от них (Исландия), либо к северо-востоку (Скандинавский п-ов).

Географические результаты походов Александра Македонского и его современников

Историки часто приписывают ряд географических открытий Александру Македонскому и участникам его походов или сильно преувеличивают их роль в деле изучения географии Востока. Войска Александра проходили через области Персидской империи, заселенные древними народами высокой культуры, либо через территории, хорошо известные этим народам. Участники македонских походов, как правило, не добыли на месте новых и не обработали старых географических материалов, собранных покоренными ими народами (египтянами, персами и др.). И все же можно отметить по крайней мере три относительно крупных географических достижения, связанных с именем Александра и его соратников: ознакомление с Приаральем, исследование Персидского залива и Красного моря.

В 329 г. до н. э. Александр Македонский вторгся в Среднюю Азию и, преследуя армию согдийцев, прошел, по Арриану, «…всю область, орошаемую рекой Политиметом [Зарафшан]; где вода теряется, там находится уже пустыня… а исчезает река в песке, хотя и очень обильна водой». Для ознакомления с природой приаральских земель и их населением Александр направил своего приближенного по имени Берда. Он прошел вдоль восточного берега Аральского моря и определил (довольно точно) расстояние между устьями Амударьи и Сырдарьи. Не добившись ощутимых успехов в Средней Азии, Александр весной 327 г. до н. э. вторгся в Пенджаб, с трудом одолел индийскую армию и решил идти походом в долину Ганга. Но в 326 г. вынужден был начать отвод войск, столкнувшись с недовольством солдат, уставших от походов и изнуренных болезнями. Морскому пути он предпочел сухопутный.