Текст книги "Очерки по истории географических открытий. Том 1"

Автор книги: Вадим Магидович

Соавторы: Иосиф Магидович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Норманны на Балтийском море и открытие Прибалтики

Начало активности норманнов (в основном шведов) на Балтийском море относится приблизительно к середине VII в. Они ознакомились с северной частью этой акватории, открыли Аланд – большое (6,5 тыс.) скопление холмистых островов (Аландские о-ва) – и первые проникли в Ботнический залив, в IX в. на его юго-восточном берегу возник пункт меновой торговли – будущий г. Турку. Их морские разведчики, продвигаясь вдоль северного, сильно изрезанного и скалистого берега Кириалботна (Финского залива), достигли его вершины и по озерно-речной системе Нева (в рунических надписях «Нюйа») – Ладога – Свирь – Онего вышли на просторы Гарда – северо-западной части Восточно-Европейской равнины – и, следовательно, стали первооткрывателями крупнейших озер материка. Согласно новейшим представлениям, на Белом озере и верхней Волге норманны появились примерно на столетие раньше славян ^[152]. Основная роль в освоении древнего Балтийско-Волжского торгового пути принадлежит колбягам – шведским пушным торговцам. Его западным конечным пунктом стал г. Бирка, возникший около 800 г. на озере Меларен. Вдоль трассы были основаны опорные пункты для сбора и обмена товаров, в том числе в середине VIII в. Старая Ладога, в низовье р. Волхов, у южного берега Ладожского озера.

Во второй половине VII–VIII вв. норманны достигли западного низменного побережья Прибалтики, открыли Моонзундский арх. ^[153] и впервые проникли в Рижский залив, глубоко вдающийся в материк. Они воспользовались древним торговым путем, который вел вверх по Западной Двине («Вина», или «Дуна») через волок на Днепр. С IX в., после образования г. Турку, шведы предпочитали пересекать Финский залив и следовать к Западной Двине на юг вдоль Эстланда – западного побережья Прибалтики, населенного эстами, и отлогих песчаных берегов Рижского залива – Лифланд (земля ливов, «либь» русских летописей). Они обследовали и Вирланд – южное в основном низменное побережье Финского залива, участками обрывающееся к морю в виде уступа – глинта (это слово скандинавского происхождения).

По крайней мере со второй половины VII в. шведы посещали берега Прибалтики и южнее Рижского залива вплоть до Гданьской бухты и захватили часть прибрежной полосы Лифланда, где обитали древнелатышские племена (Западная Латвия). Они, несомненно, открыли Куршский и Вислинский заливы – лагуны длиной около 90 км, «отгороженные» от моря узкими песчаными косами. Об этом свидетельствуют норманнские захоронения в районе г. Лиепая с оружием типичного шведского образца (около 650 г.); пункт у юго-западной вершины Куршского залива, основанный шведами около 850 г. для проведения торговых операций с черноморскими странами; норманнские захоронения VIII в., обнаруженные в Трусо ^[154], близ Вислинского залива. Как сообщают скандинавские источники, торговлю норманны «совмещали» с разбойничьими нападениями на побережье в IX–X вв. Благодаря их полукупеческой-полупиратской деятельности была открыта приморская полоса Прибалтики длиной около 1600 км, от устья Невы до Гданьской бухты.

Плавание Отера и Вульфстана в Балтику

В 80-х гг. IX в. норвежец Отер – мореход, зверобой, купец и мелкий землевладелец – рассказывал королю Англии Альфреду Великому, У которого он тогда был на службе, что его родина Хельгеланн – «…самая северная из всех норманнских земель… К северу суша простирается на далекое расстояние, но совершенно безлюдна, если не считать нескольких мест, где разбросаны поселения финнов [саамов, часто называемых лопарями и лапландцами], занимающихся зимой охотой, а летом рыбной ловлей». Об освоенной к тому времени части Норвегии Отер рассказал Альфреду коротко и верно. В литературе это первые вообще правильные географические сведения о Скандинавском п-ове: «… страна норманнов [норвежцев] очень длинная и узкая. Все пастбища и пахотные земли расположены вдоль берега моря. В некоторых же местах [приморская зона] совсем гористая, а за полосой обработанной земли повсюду вздымаются пустынные дикие вершины. В горах обитают финны. Полоса возделанной земли достигает наибольшей ширины к востоку [на юго-востоке], а к северу суживается. В восточной [юго-восточной] части ширина ее доходит до 60 миль и более, в середине – до 30 миль и более, а на севере она суживается до 3 миль. В глубь суши пустынные земли местами простираются так далеко, что их пересечь можно лишь за две недели, зато в других местах потребовалось бы не более шести дней. По ту сторону пустынных земель со страной норманнов соседствует Свеаланд [Швеция], далее к северу – Квенланд…» – страна квенов, представляющих северо-западную ветвь финнов-суоми.

Отер огибал Скандинавский п-ов с юго-запада и севера (см. ниже). На юг, как он сообщил королю, он плавал из Хельгеланна в датскую гавань Хедебю (Хайтабо), которую он называет «Ат-Хетум» или «Хетум», – в низовье р. Шлей, впадающей в Кильскую бухту Балтийского моря. Путь его шел через Скагеррак к южной гавани Скирингсал (у Осло-фьорда) ^[155], а оттуда он следовал прямо на юг к Хедебю через проливы Каттегат и Большой – или Малый – Бельт: «По его словам, – записал король или скорее писец, присутствовавший при беседе, – плавание туда [в Скирингсал из Хельгеланна] займет больше месяца при условии, что ночью придется стоять на якоре, а днем плыть при попутном ветре. Все плавание проходит вдоль берега… С левого борта будет видна Норвегия. Южнее Скирингсала в сушу вдается огромное море [Балтийское]… на многие сотни миль в глубь суши… Из Скирингсала он плыл еще пять дней и достиг… Ат– Хетума. Эта гавань расположена между землями венедов [прибалтийских славян], саксов и англов и принадлежит датскому королю. По пути из Скирингсала [3 дня] с левого борта у него была Дания [п-ов Сконе], а с правого борта – море… А в течение последних двух дней плавания до Хетума с правого борта была Ютландия… и множество островов. В этих местах жили англы, прежде чем они попали в нашу страну [Британию]. С левого же борта в эти последние дни плавания он видел острова, принадлежащие Дании…»

Отвечая на вопросы короля, Отер сообщил ему и о другом своем плавании – в Биармию (правильнее – Бьярму). Несколько фраз о ней, вкрапленных в повествование о морском походе вокруг Скандинавского п-ова (см. ниже), послужили причиной многолетних споров о том, что это за страна и где она находится. По словам Отера, он достиг «…устья большой реки. Он вошел в реку, потому что не рисковал продолжать плавание дальше, опасаясь столкновения с жителями побережья, которое по ту сторону устья было густо населено. Биармия оказалась страной искусно возделанных пашен, жители которой, однако, ворпротивились их [норвежцев] высадке на берег». Отер сообщил также, что биармийцы рассказывали ему о своей и соседних землях. «Но что в их рассказе правда, а что нет, он не знает». И, вероятно, отвечая на естественный вопрос, как же Отер с ними объяснялся, норвежец из Хельгеланна, хорошо знавший соседних финнов (саамов), сказал: «Ему показалось [разумная оговорка], что финны и жители Биармии говорят на одном и том же языке».

Об особенностях р. Вину, протекающей по Биармии, можно получить представление из древних саг. Река впадает в море одним устьем (винуминни), а на ее холмистых берегах (винубакка) растет смешанный лес (винускогр), высокий и густой. Эта скупая характеристика в сочетании с упоминанием о многочисленном населении и обработанных полях не оставляет места сомнениям: речь идет о Западной Двине (Даугаве). Подтверждением такого вывода служит свидетельство Саксона Грамматика о походе датчан в Биармию. Они пересекли всю Центральную Европу и напали на биармийцев. Потерпев поражение, датчане отступили «в землю куров [куршей] и зембов [земгалов]», т. е. в области Средней и Западной Латвии, где жили эти древнелатышские племена. Иными словами, Биармия занимала территорию Эстонии, Северной и Восточной Латвии.

Одновременно с Отером Альфред, видимо, расспрашивал и другого морехода, Вульфстана, вероятно также норвежца, о его безостановочном недельном переходе под парусами через Балтийское море – на восток от устья Шлей до устья Вислы. Это опять-таки первое литературное известие о плаваниях в центральной части Балтики. По левому борту Вульфстан отметил датские о-ва «Лангеланн, Лолланн, Фальстер и Зеландия ^[156]… [за ними] Бургуналанд [Борнхольм]… Блекинге [юго-восточное побережье Скандинавии]… Эланд и Готланд, а принадлежат те земли Свеаланду. Земля же венедов во время всего плавания до устья Вислы была… с правого борта…»

Открытие Отером северо-западного побережья Европы

Двигаясь на северо-восток от Хельгеланна, норвежцы не позднее IX в. обогнули Скандинавию и достигли Белого моря, причем открыли ряд прибрежных островов и фьордов за 67° с. ш. и осели в удобных местах на их берегах. Первое плавание из Северного моря к Белому известно нам по записи Альфреда, и совершил его Отер. Даты король не сообщает. Историки предполагают, что это было между 870 и 880 гг., что поступил Отер на английскую королевскую службу, видимо, уже после этого события и что именно он помог Альфреду реорганизовать флот, который в 892–893 гг. удачно защищал от датчан южное побережье Англии. «Однажды Отер, по его словам, захотел установить, как далеко на север простирается суша и что [там] находится… Вот он и поплыл вдоль берега [от Хельгеланна]… на север. Три дня безлюдный берег был у него с правого борта, а открытое море с левого, и он оказался в тех северных водах, в которые обычно заходят китобои. Но он продолжал свой путь на север еще три дня. Тут берег поворачивал на восток… В этом месте ему пришлось ожидать… [попутного] ветра. Затем он поплыл близ берега на юго-восток и придерживался этого направления четыре дня… В этом месте берег отклонился к югу… и он плыл вдоль берега пять дней…» Видимо, эта часть правдивых сведений Отера была зафиксирована довольно точно. Но затем в записи следуют уже цитированные фразы о Биармии. Основываясь на них, многие историки XVIII–XX вв. считали, что она соответствует Двинской земле, т. е. Заволочью (бассейн нижней Онеги и Северной Двины), в XI–XV вв. подчиненному Новгороду. Ряд фактов, кроме перечисленных выше, противоречит этому: ни в одном уголке Крайнего Севера Европы в IX в. не было густонаселенного земледельческого оазиса; Отер ни разу не пересекал ни одной крупной акватории, а, напротив, дважды подчеркивает, что с правого борта все время была видна земля; устье и низовья Северной Двины – разветвленная дельта с крупными рукавами, низменные берега, влияние морских приливов более чем на 100 км вверх по реке, пустынные равнины с редколесьем и кустарником – совершенно не отвечают описаниям биармийской Двины.

Далее Отер сообщает, что с того момента, «…как они покинули родную гавань, им еще не встречалась обработанная земля, потому что берег, видневшийся с правого борта, населяли лишь финны [саамы] – рыбаки, птицеловы и охотники, а с левого борта все время простиралось открытое море…» Итак, Отер был в пути под парусами 15 дней, не считая остановок в ожидании попутных ветров: шесть дней он плыл, по записи, на север, на самом деле на северо-восток, и четыре дня – на юго-восток, пять дней – на юг (юго-запад?). Всего вероятнее, что он дошел до горла Белого моря и пристал к юго-восточному берегу Кольского п-ова, а может быть, достиг Кандалакшской губы. С местными жителями он завязал «отношения… из-за китов и моржей, ибо бивни последних дают превосходную кость. Несколько бивней он привез в дар своему королю… Вшестером они за два дня убили 60 штук [моржей]».

В записи об этом плавании Отера нет ни одного географического названия. Он указывал, что «с левого борта все время простиралось открытое море». Следовательно, примерно от 68° с. ш. он шел на северо-восток вдоль западных берегов внешней цепи островов, иначе он почти постоянно, лишь с небольшими перерывами, видел бы берег слева. Справа же между 67°50′ и 68°30′ с. ш. Отер видел цепь высоких Лофотенских о-вов, отделенных от Скандинавии широким Вест-фьордом, вход в который он, несомненно, пересек. Между 68°30′ и 69°20′ с. ш. Отер прошел вдоль внешней части арх. Вестеролен, затем вдоль о-вов Сенья, Сер-Квале и Рингвассе и пересек, миновав о. Сере, 71° с. ш. Тут берег поворачивал на восток. И Отер ждал попутного ветра, чтобы идти на юго-восток, либо у о. Магере с его высоким, позднее ставшим знаменитым мысом Нордкап (71°10′ с. ш.), либо у п-ова Нордкин с его мысом (71°8′ с. ш. – самый северный пункт Европейского материка). От Нордкина у него с правого борта были все время видны берега п-овов Варангера, Рыбачьего и Кольского.

Вторичное открытие Исландии

К началу VIII в. норманны захватили Шетландские о-ва на пути от Западной Норвегии к Британии, арх. Оркады и Гебриды у берегов Шотландии, а также о. Мэн в центре Ирландского моря. Они вытеснили ирландских монахов со многих островов и использовали их как базы для набегов на англосаксонские королевства, на Ирландию и Фареры. По исландской саге, набег туда возглавил (около 800 г.) викинг Грим Камбан. С того времени они и получили свое название («Ферояр» означает «Овечьи о-ва»). Очередь была за Исландией.

В «Книге о заселении Исландии» помещено следующее сообщение со ссылкой на «премудрого» Сэмунда Сигфуссона, жившего в XI–XII вв.: «Рассказывают, что люди из Норвегии собрались плыть на Фареры; некоторые называют среди них викинга Наддода. Однако их отнесло на запад, в море, и там они нашли большую землю. Войдя в восточные фьорды, они поднялись на высокую гору и огляделись по сторонам, не видать ли где-нибудь дыма или еще каких-либо признаков, что земля эта обитаема, но ничего не заметили. Осенью они вернулись на Фареры. Когда они уходили в море, на горах уже лежало много снега. Поэтому они назвали эту страну Снежной землей. Они очень хвалили эту землю. Место, где они причалили к берегу, зовется теперь Рейдар-федль…» ^[157] Нигде больше нет упоминаний о Наддоде. Имя это не скандинавское, а кельтское, и потому некоторые ученые считают его фарерским колонистом британского или ирландского происхождения, который по своим делам попал в Норвегию и возвращался оттуда домой с викингами ^[158]. Год его плавания не указывается.

В Норвежской хронике конца XII в. первое посещение Исландия скандинавами также описывается как случайное, но совершенное не викингами, а купцами, отплывшими к Фарерам. В море их застигла буря, долго трепала и наконец забросила к берегам далекой страны. Купцы сошли с кораблей на берег и нигде не встретили следов человеческого жилья. Вернувшись в Норвегию, они превозносили обнаруженную землю, и многие решили отправиться туда. Затем Исландию посетил швед Гардар Сваварсон – один из спутников Наддода, – и эту страну стали называть Гардарсхольм, т. е. о. Гардара.

По норвежской хронике, Гардар в первый раз плавал в Исландию в 881 или 882 г. Но так как эта дата не увязывается с другими фактами истории Норвегии и Исландии, то первые посещения острова норманнами обычно относят к 60-м гг., а первые поселения – к началу 70-х гг. Гардар обошел Исландию кругом, по часовой стрелке, видимо, не во время ее первого, случайного посещения, а около 869 г., провел зиму на восточном берегу залива Скьяульванди (66° с. ш., северное побережье) и вернулся в Норвегию. За ним, по исландской саге, от Фарер в Исландию ходил норвежец викинг Флоки Фильгерварсон, такая же персона нон грата, как и Наддод. Он направился на остров, намереваясь здесь поселиться. Коснувшись восточного берега, норвежцы обошли южное побережье Исландии и высадились на скалистом северном берегу Брейди-фьорда. Они ловили рыбу и охотились на тюленей, не помышляя о зиме. А она пришла, суровая и очень снежная. Снега выпало так много, что скот, захваченный ими из дома, не мог добывать себе подножный корм и погиб. Наступила холодная весна, фьорды были забиты льдом ^[159]. Из-за этого Флоки переименовал о. Гардара в Ледяную страну – Исланд, или (латинизированное) Исландия, не совсем справедливое название, которое, как известно, закрепилось за островом. Вскоре выяснилось, что норвежцы запоздали с отплытием домой. Флоки прошел к югу и высадился на низменном восточном берегу широкого залива Фахсафлоуи, у 22° з. д., где провел вторую зимовку, причем один из его спутников на небольшом суденышке выполнил пересечение этой акватории.

По возвращении в Норвегию Флоки и его спутники подтвердили рассказы предшественников о богатых рыбных угодьях и прекрасных пастбищах Исландии. И около 871 г. туда на разведку отправились Ингоульф Арнарсон и его побратим Лейв Хродмарсон: оба за убийство подлежали «по истечении трех зим» изгнанию из Норвегии. Район высадки им понравился, и в 874 г. побратимы с первой партией свободных переселенцев-норвежцев, с женами и детьми и с рабами-ирландцами ^[160] оставили Норвегию на двух кораблях. У Исландии они разлучились. Ингоульф высадился там же, где и в первый раз, – на юго-восточном берегу, близ гигантского ледникового массива Ватнайёкудль, у подошвы его южного выступа. Лейв двинулся дальше на запад и высадился на южном берегу. Рабы восстали, убили жестокого господина и нескольких его спутников, захватили женщин и бежали на близлежащий островок. Для норманнов ирландцы были вестманнами («западными людьми»), и после того как Ингоульф нашел и перебил восставших рабов, крохотный архипелаг стал называться Вестманнаэйяр.

Через три года Ингоульф, обследовав все южное побережье Исландии, обогнул ее юго-западный выступ, вошел в залив Фахсафлоуи и открыл у юго-восточного берега удобную, никогда не покрывающуюся льдом бухту. В том же 877 г. он основал там поселок Рейкьявик («Дымящаяся бухта»), который стал центром Исландии.

С 80-х гг. IX в. начался приток норвежских переселенцев на остров, а к 930 г. там насчитывалось около 25 тыс. жителей. Неизвестно, что сталось с ирландскими монахами-христианами, чьи книги и вещи первые норманны нашли на берегу: бежали ли они, остались ли на месте и умерли своей смертью или были перебиты пришельцами-язычниками ^[161].

Письменные сведения об Исландии

Второе после Дикуила письменное известие об Исландии, в хронике Адама Бременского, получено от посетившего в 1056 г. Бремен исландца Ислейфура, назначенного первым епископом острова. Адам Бременский отождествляет Исландию с Туле: «Эта Туле теперь называется Исландией – по льду, который спускается к океану… Остров так велик, что дает приют многим людям, которые живут только скотоводством и одеваются в шкуры. Там нет совсем хлебных злаков, очень мало дерева, и поэтому люди живут в землянках, обычно деля дом и ложе со скотом… Их епископ для них король. За Туле море замерзает на расстоянии одного дня пути [к северу]».

Уже упомянутый Джералд Барри в своей «Топографии Ирландии» писал: «Исландия – величайший из северных островов, в трех днях пути от Ирландии. Жители ее скупы на слова и правдивы. Больше всего они ненавидят ложь. У этого народа король – священник, князь – главный пастух. В руках епископа светская и духовная власть… Молния и гром здесь очень редки, но зато… ежегодно или раз в два года в той или иной части острова вырывается огонь, бушует со страшной силой и сжигает все, что настигает на своем пути. Неизвестно, откуда исходит этот огонь – из ада или из бездны».

Открытие и колонизация Гренландии

Между 870 и 920 гг. норманн, норвежский моряк Гунбьерн Ульф-Кракасон, направлявшийся в Исландию, был отброшен бурей далеко на запад и открыл ряд небольших островов у 65°30′ с. ш, и 36° з. д., которые в исландской родовой саге «Ланднамабок» названы шхерами Гунбьерна. За ними видна была высокая, покрытая снегом и льдом земля, к которой он не мог подойти из-за тяжелых льдов. Около 980 г. группа исландцев, плавающих на запад, вынужденно перезимовала на шхерах, которые зимовщики приняли за шхеры Гунбьерна. Вернувшись на родину, они подтвердили рассказ о большой земле за шхерами. Эта земля могла быть только Гренландией ^[162].

В это время в Исландии жил изгнанный из Норвегии за убийство Эйрик Турвальдсон по прозвищу Рауди («Рыжий»). Не ужился он и на новом месте и был на три года изгнан оттуда «за беспокойный характер». С несколькими близкими в 981 г. он отправился на поиски западной большой земли. Всего вероятнее, что Эйрик пошел от Исландии прямо на запад между 65–66° с. ш. и на этой широте увидел вдали землю. После неудачных попыток пробиться сквозь льды Эйрик прошел вдоль берега на юго-запад около 650 км, пока не достиг южной оконечности исследуемой им земли (мыс Фарвель, у 60° с. ш.). Эйрик и его спутники высадились на островок в 200 км от северо-западного мыса и провели там зиму.

Летом 982 г. Эйрик отправился в разведывательную экспедицию, открыл изрезанный глубокими фьордами западный берег покрытой гигантским ледником страны на протяжении 1000 км – от 60° до Северного полярного круга – и наметил места для ферм. С одной из прибрежных вершин, как считает современный канадский писатель-гуманист Ф. Моуэт, Эйрик усмотрел на западе высокие горы – в ясный день за Девисовым проливом можно увидеть ледяную вершину (2134 м) о. Баффинова Земля. Эйрик, по Моуэту, впервые пересек пролив и достиг п-ова Камберленд. Он осмотрел все гористое восточное побережье этого полуострова и заходил в залив Камберленд. Основная часть лета прошла в охоте на моржей, заготовке жира и сборах моржовой кости и бивней нарвалов. По возвращении в Гренландию Эйрик сообщил об открытии Вестр Обюгдир («Западных пустынных районов»), сыгравших важную роль в жизни гренландских поселенцев.

Летом 983 г. он прошел от Северного полярного круга на север, открыл залив Диско, о. Диско, п-ова Нугссуак, Свартенхук и, вероятно, добрался до залива Мелвилл, у 76° с. ш., т. е. проследил западное побережье Гренландии еще на 1200 км и первый плавал в море Баффина. Его поразило обилие белых медведей, песцов, северных оленей, китов, нарвалов, моржей, гаг, кречетов и всевозможной рыбы. После двухлетних поисков Эйрик выбрал на юго-западе несколько ровных мест, сравнительно хорошо защищенных от холодных ветров, покрытых в летнее время свежей зеленой растительностью. Контраст между окружающей ледяной пустыней н этими районами был так велик, что Эйрик окрестил побережье Гренландией («Зеленой землей») – не совсем подходящее название для крупнейшего на Земле острова площадью около 2,2 млн. км², из которых едва 15 % свободны от ледяного покрова. «Ланднамабок» утверждает, будто Эйрик хотел привлечь «красивым названием» исландцев, чтобы убедить их там поселиться. Но имя, данное Эйриком, первоначально относилось только к открытым им действительно приветливым уголкам юго-западного побережья и лишь гораздо позднее (в XV в.) распространилось на весь остров.

В 984 г. Эйрик вернулся в Исландию. Вербовка колонистов прошла очень удачно, и в середине лета 986 г. он повел на запад флотилию из 25 кнёров. При переходе к Гренландии во время бури часть их погибла, несколько повернуло назад, но 14 судов, на которых было более 500 колонистов, достигли Южной Гренландии. Они расселились в указанных Эйриком местах. Сам он избрал для поселения местность на южном берегу (у 61° с. ш.), близ вершины Бредефьорда, в устье которого теперь лежит Юлиансхоб.

От южного берега в течение X–XI вв. норманны продвинулись вдоль западного побережья Гренландии до Северного полярного круга. Они селились небольшими группами в хорошо защищенных местах – в глубине фьордов. Колонисты привезли с собой домашний скот, но главным занятием их стало не скотоводство, а рыболовство, зверобойный промысел и ловля кречетов и медведей. Белые кречеты оказались не предметом торговли, а скорее дипломатическим средством для королей Норвегии и других северных монархов, так как их южные соседи охотно принимали изъявления в дружбе вместе с этими птицами. Еще более ценным дипломатическим «знаком внимания», но более редким, добываемым с большим трудом, были белые медведи.

Не позднее XI в. в поисках зверя и птицы колонисты плавали вдоль западного берега далеко на север, вторично – после Эйрика – между 68 и 70° с. ш. открыли залив Диско, п-ова Нугссуак, Свартенхук и о. Диско. Здесь они обнаружили более богатые охотничьи угодья с хорошими рыбными местами и большими запасами плавника и назвали их «нордсета» (северные лагерные стоянки»), или «охотничьи земли»). За 76° с. ш. они завершили открытие залива Мелвилл, через пролив Смит вошли в бассейн Кейна, а возможно, достигли пролива Кеннеди, за 80° с. ш. Северо-западный выступ Гренландии они назвали «Полуостровом» (теперь п-ов Хейс). В поисках новых земельных участков и пастбищ, как отмечает автор середины XIII в. в своем описании Гренландии «Королевское зеркало», колонисты «…часто пытались проникнуть внутрь страны, поднимались на вершины гор в разных местах, чтобы взглянуть окрест и узнать, есть ли где-нибудь земля, свободная ото льда и пригодная для заселения. Но нигде они не могли обнаружить такой участок, за исключением того, что [уже] захватили, – узкой полоски вдоль кромки воды».

Карта северных стран из Варшавского атласа около 1467 г.

Они ходили и вдоль восточного, почти недоступного берега Гренландии. Несмотря на почти непрерывный ледяной барьер, плавания совершались между побережьем и внутренней кромкой пакового льда. В сагах и других письменных источниках встречаются многочисленные указания на то, что колонисты не только посещали эти районы, но даже проводили там несколько лет ^[163]. Особенно их привлекал район между 65° с. ш. и Северным полярным кругом, где встречались белые медведи. Проникали они и в более северные фьорды, в том числе в Оллумленгри («Самый длинный») – скорее всего это залив Скорсби, близ 70° с. ш., 24° з. д., т. е. первые плавали в Гренландском море. Таким образом норманны-«гренландцы» открыли, как минимум, около 2700 км западного и около 2000 км восточного побережья Гренландии и на этих «отрезках» проследили огромный ледниковый щит, поверхность которого повышается внутрь страны.

Возможно, им удалось обойти Гренландию с севера и доказать ее островное положение. Адам Бременский, писавший в третьей четверти XI в., уже знает об этом: «В Атлантическом океане очень много… островов, из них Гренландия – не самый маленький. От берегов Норвегии до Гренландии пять – семь дней плавания…» Его слова иллюстрирует карта Северной Атлантики, созданная в 1598 г. иезуитами Трнавского университета (обнаружена в 1945 г.). Возможно, она является копией чертежа, составленного не ранее XII в. Гренландия на ней показана в виде острова с большим северо-западным выступом и несколькими заливами. Правда, размеры его по сравнению с истинными уменьшены почти в три раза. Похолодание не позволило повторить это великое географическое открытие.

Норманнские поселки на южном и юго-западном побережьях Гренландии, между 60 и 65° с. ш., существовали около 400 лет. В XIII в., когда колония достигла наибольшего расцвета, на этом берегу было, вероятно, около 100 поселков, правда очень небольших – в общей сложности около 270 дворов. Они делились на две группы: южная, которая в дошедших до нас документах почему-то называется Эстербюгд («Восточное поселение»), между 60–61° с. ш., и северо-западная – Вестербюгд («Западное поселение»), между 64–65° с. ш. Нуждаясь в хлебе, лесе и железных изделиях, колонисты поддерживали постоянную связь с Европой через Исландию, посылая в обмен на необходимые им товары меха, шкуры морских зверей, моржовые клыки, китовый ус, гагачий пух и другие продукты зверобойного промысла и охоты. Пока Исландия была независима, гренландская колония развивалась: в XIII в. там жило по разным исчислениям от 3 до 6 тыс. человек. После присоединения Исландии к Норвегии (1281 г.) положение колонистов резко ухудшилось. Они часто терпели недостаток в самом необходимом, так как корабли все реже посещали их. Вероятно, из-за постоянных стычек с надвигавшимися с севера эскимосами и наступившего резкого похолодания Вестербюгд уже в середине XIV в. был брошен колонистами. Дальнейшая их судьба неизвестна.

Очень тяжелым стало положение Эстербюгда в конце XIV в., когда Норвегия подчинилась Дании. Датские короли объявили своей монополией торговлю с северо-западными островами. В далекую Гренландию они разрешали отправлять из Дании ежегодно всего лишь один корабль, да и тот часто не доходил до Эстербюгда. Исландцам же запрещено было плавать в Гренландию. После 1410 г. Эстербюгд был совершенно заброшен. Не имея леса и железа, колонисты не могли строить новые и ремонтировать старые суда. Без хлеба они стали болеть и вырождаться. Большая часть колонистов вымерла, остальные, вероятно, смешались с эскимосами. Но случилось это не в XIV–XV вв., как ранее предполагали, а в XVI или даже в XVII в. ^[164].

Норманнские открытия в Северо-Западной Атлантике отражены на карте датчанина Клавдия Клауссена Сварта (1427 г.), более известного под латинским прозвищем Клавдий Клавус Нигер. На ней Гренландия показана как часть Европы. Несомненно, что и остальные земли, открытые норманнами южнее Гренландии, рассматривались как европейские острова, а не как берега Нового Света. Представление о новом, западном материке, не известном «даже древним», не могло возникнуть до эпохи великих открытий.

Плавания норманнов к Северо-Восточной Америке

Летом 986 г. норвежец Бьярни Херюльфсон, направляющийся с дружиной через Исландию в Гренландию, сбился в тумане с пути и стал добычей северных ветров. Много дней плыл он в тумане в неизвестном направлении, пока перед ним не открылась в солнечный день холмистая земля, покрытая лесом, и Бьярни, не зная, что это за страна, понял по крайней мере, куда не попал. Высадиться он не рискнул, а удалился в открытое море и через два дня, двигаясь на север, увидел «новую землю… плоскую, покрытую лесом». Вопреки просьбам команды он вновь не разрешил высадку и, подгоняемый юго-западным ветром, шел три дня, пока не достиг высокой гористой страны с ледником, очень неприветливой, по его мнению. Он отошел от берега и спустя четыре дня с попутным сильным ветром добрался наконец до норманнского поселка в Южной Гренландии.

Рассказ о плавании к лесной стране лет через 15 привлек внимание Лейва Счастливого, сына Эйрика Рыжего. Леса в Гренландии не было, а колонисты очень нуждались в дереве. Лейв Эйриксон разыскал Бьярни, приобрел «его судно и набрал команду, всего 35 человек». Весной 1004 г. он двинулся курсом Бьярни и после долгого пути увидел бесплодпую гористую и каменистую землю, «вдали начинались большие ледники». Здесь Лейв произвел первую высадку. Большинство ученых согласно, что Хеллуланд («Валунная земля» – так Лейв назвал ее) – это п-ов Камберленд, южная часть о. Баффинова Земля. Следуя дальше на юг, он через несколько дней высадился на «плоской и лесистой земле» с белыми песчаными отлогими пляжами, получившей имя Маркланд («Лесная страна») – район залива Гамильтон, восточное побережье п-ова Лабрадор, у 54° с. ш. А через два дня при попутном ветре его корабль вошел в пролив и сел на мель во время отлива. «Но им так не терпелось ступить па берег, что они не стали дожидаться прилива, а добежали до суши туда, где из озера вытекала речка. Когда прилив снял судно с мели, Лейв ввел его в озеро. В окрестностях росло много диких ягод, и Лейв назвал новооткрытую страну Винланд («Богатая страна») ^[165]. Норманны построили здесь для зимовки деревянные избы. Зима им показалась очень мягкой, самый короткий день – необычайно длинным (для северян). В настоящее время большинство историков признает, что местом высадки Лейва был о. Ньюфаундленд, точнее, северное окончание его узкого полуострова, отделенного проливом Белл-Айл от материка ^[166].