Текст книги "Очерки по истории географических открытий. Том 1"

Автор книги: Вадим Магидович

Соавторы: Иосиф Магидович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

При многократных пересечениях Сахары арабы хорошо ознакомились с сухой саванной, протягивающейся у южных границ пустыни примерно от 10° с. ш., и нарекли ее Сахель, т. е. «берег», а точнее, «берег пустыни».

Арабы у берегов Южной Африки и на Мадагаскаре

Вдоль восточного побережья Африки арабы продвинулись значительно дальше своих предшественников – греков и римлян, доходивших до 10°30′ ю. ш. Опираясь на несколько доисламских арабских поселений между 2° с. ш. и 9° ю. ш., арабы в середине VIII в. захватили о. Канбалу (Занзибар), где заложили торговую факторию. Они довольно хорошо ознакомились с берегами материка от мыса Кафун (Гвардафуй) до 8° ю. ш. На этом «отрезке» длиной 3000 км, по их сообщениям, располагалось несколько стран. Самой северной (от Гвардафуя до р. Джубы) была земля берберов, на побережье которой они отмечали один мыс – Хафун и имели ряд торговых факторий. Далее к югу, до Килвы, у 9° ю. ш., простиралась страна Зиндж, омываемая одноименным морем, с большим количеством гор и опустыненных саванн, богатая дикими животными. Охотников-арабов особенно привлекали слоны. Кроме слоновой кости, страна давала шкуры леопардов, золото и рабов. Арабские купцы сообщали, что зинджи (бантуязычные племена) питаются бананами, дуррой, кокосовыми орехами; украшения они делают из железа.

От о. Занзибар арабы начали наступление на юг, продолжавшееся около трех веков. Плавание затруднялось многочисленными песчаными островками и коралловыми рифами, сопровождавшими берег – сообщения о них моряков обобщены на карте ал-Идриси XII в. На плоском, низменном, участками заболоченном побережье за 9° ю. ш. – страна Софала – арабы основали ряд новых торговых пунктов, в том числе Мильбануну (Мозамбик), у 15° ю. ш., Шинде, у 18° ю. ш., близ устья большой реки (Замбези); вверх по ней арабы поднимались на 600 км, вероятно до порогов Кебрабаса, длиной 100 км, и отметили р. Шире – крупный левый приток Замбези. Самый южный пункт – Дагута (Мапуту у 26° ю. ш.) – располагался на берегу большой бухты. Это был последний поселок в стране Софала, земле золота и железа, населенной тоже зинджами – скотоводами и земледельцами. Около 1130 г. Софала попала под контроль Килвы, которая к 1314 г. стала ведущей силой на всем восточном побережье.

К стране Софала с юга примыкает земля Вак-Вак, жители которой «…черны, вид их гадок, наружность безобразна. Они голы и ничем не прикрываются. Питаются они рыбой, [мясом] раковин и черепах. От них не вывозят никаких товаров, и нет у ннх ни кораблей, ни верховых, ни вьючных животных» (ал-Идриси). Это первая этнографическая характеристика древнейшего коренного населения Южной Африка – бушменов, бродячих охотников, собирателей растений и художников.

Арабы проникали и далее к югу. По сведениям, полученным от морехода Ибн Фатимы (около XII в.), географ и путешественник середины XIII в. Ибн Саид сообщает, что южнее Дагуты начинаются горы Ан-Надама длиной в 20 дней пути (около 800 км) – первое упоминание о Драконовых горах, восточный склон которых крутыми ступенями обрывается к Индийскому океану. Знакомство арабов с берегами Юго-Восточной Африки к XIII в. ограничивалось, как показала советский историк М. А. Толмачева, 33° ю. ш. (ныне порт Ист-Лондон). Таким образом они открыли, правда вторично, около 3500 км побережья с двумя небольшим безымянными заливами, а также устья Замбези и Лимпопо. Но еще в начале XI в. арабские мореходы уже знали о возможности обхода Африки с юга: «…море [Индийский океан] соединяется с Западным морем-океаном [Атлантикой]… [и] нет преграды для его достижения… с южной стороны… хотя [арабы]… и не видели этого воочию…» (ал-Бируни). И лишь спустя четыре столетия (около 1420 г.) неизвестный арабский мореход обогнул Южную Африку, следуя из Индийского океана в Море Тьмы, т. е. Атлантический океан. Сведения об этом плавании помещены в легенде к карте венецианского картографа монаха Фра-Мауро, составленной в 1457–1459 гг. Из сообщения не ясно, как далеко на север продвинулось арабское судно, и все же, как отмечает Р. Хенниг, «…не только южный мыс Африки, но и ее береговая линия примерно до широты реки Оранжевой в общих чертах изображены [на этой карте]… поразительно верно». Через 70 дней корабль вернулся к южноафриканскому мысу, названному Диаб («На две воды, т. е. океана, смотрящий»?).

В середине VIII в. арабы открыли по крайней мере два из шести вулканических Коморских о-вов, несколько позже наткнулись на ненаселенные Сейшельские о-ва (Ар-Рамм), а не позже IX в. к юго-востоку от Комор обнаружили какую-то землю – северо-западное побережье о. Мадагаскар. С ее жителями они завязали торговые отношения и начали медленное продвижение но побережью к северу и югу. К началу XI в. арабы уже имели ряд опорных пунктов иа обоих берегах, а, вероятно, к середине XII в. установили, что открытая ими земля – остров и нарекли его ал-Кумр, впервые это название Мадагаскара встречается у ал-Идриси. К середине XIII в. арабские мореходы уже знали, что все пространство южнее гор ан-Надама на долготе ал-Кумра «заполнено морем». А к концу XV в. они относительно хорошо представляли себе оба берега северной половины острова. К этому времени они, очевидно, не раз пересекали пролив, отделяющий Мадагаскар от материка, не мудрствуя лукаво, назвали его проливом ал-Кумр (Мозамбикский пролив) и отметили сильное течение близ африканских берегов.

Путешествия Ибн Баттуты

Странствующий купец марокканец Абу Абдаллах Ибн Баттута, по происхождению бербер, был одним из величайших путешественников. Он начал свои странствования в 1325 г. из Танжера, побывал в Египте, Западной Аравии, Йемене, Сирии и Иране, морем добрался до Мозамбика, а на обратном пути посетил Бахрейнские о-ва. Затем Ибн Баттута достиг Крыма, был в низовьях Волги и в ее среднем течении, пересек Прикаспийскую низменность и плато Устюрт и проследовал в Среднюю Азию. Оттуда через хр. Гиндукуш он вышел в долину Инда и несколько лет прожил в Дели. В 1342 г. он прошел через Индостан на юг, посетил Мальдивские о-ва, Шри-Ланку и морей прибыл в Китай. В Танжер Ибн Баттута вернулся в 1349 г., вновь побывав на Шри-Ланке, в Аравии, Сирии и Египте. В 1352–1353 гг. он отправился в последнее путешествие и пересек Западную и Центральную Сахару; за 25 лет он прошел по суше и по морю около 130 тыс. км. На покое Ибн Баттута продиктовал книгу, как отмечают комментаторы, «целиком полагаясь на свою память». Книга «Путешествия Ибн Баттуты» переведена на ряд европейских языков. Насыщенная огромным географическим, историческим и этнографическим материалом, она представляет большой интерес до настоящего времени для изучения средневековой истории посещенных им стран, в том числе обширных областей нашей Родины. Там, где Ибн Баттута говорит о том, что лично видел, т. е. в большей части своего труда, его сообщения, как правило, вполне достоверны. Но и собранные им расспросные сведения об отдельных странах, несмотря на элементы фантастики, заслуженно привлекали внимание историков, например о Стране Тьмы – Северной Европе и Азии.

Арабы на Филиппинах

Согласно арабским источникам, купцы из Аравии достигли Филиппин в I в. н. э. Но лишь в 1380 г. туда проник ислам: мусульманский миссионер-ученый (мукдум, т. е. «тот, кто служит») прибыл на один из островов арх. Сулу, между 4 и 6° с. ш. Его дело продолжил Абу Бекр ал-Хашими. Он женился на дочери раджи о. Холо, а после смерти тестя стал правителем. С о. Холо арабские миссионеры перешли на о. Минданао, и вскоре арабы уже контролировали весь остров, кроме небольшого северо-восточного угла. Постепенно продвигаясь далее к северу, они ознакомились с о-вами Бохоль, Себу, Лейте, Негрос, Панай, Самар, Миндоро и многочисленными мелкими островками во внутренних морях. Однако затем процесс исламизации и исследования Филиппин застопорился. Хотя арабы в проникли на Лусон, но не смогли продвинуться за 15° с. ш. – до центральной равнины острова.

Ибн Маджид и лоции Индийского океана

Потомственный навигатор, отец и дед которого были муаллимами ^[178], Ахмед Ибн Маджид Шихабаддин из Омана еще мальчиком ходил с отцом по Красному морю и Аденскому заливу. Во второй половине XV в., когда он стал плавать самостоятельно, мощь мамлюков в Египте, тимуридов в Персии, султанов Дели в Индии, индонезийских владык заметно ослабла. И наступила эпоха арабского господства на Индийском океане, долгий период «пика» арабской морской торговли. Арабские моряки хорошо ознакомились с южной половиной Красного моря до широты Джидды, 21°30′ с. ш., и Аденским заливом, Аравийским морем, Бенгальским заливом и морями Юго-Восточной Азии вплоть до меридиана о. Тимор, 124° в. д.

Обобщив многолетний опыт предшественников, в том числе деда и отца, использовав сведения своих современников-моряков и главным образом собственные наблюдения, Ибн Маджид в 1462 г. создал «Хавийат ал-ихтисар…» («Собрание итогов о главных принципах знания о морях»), а в 1489–1490 гг. закончил дважды (1475 и 1478 гг.) переделанную поэму «Китаб ал-фаваид…» («Книга польз об основах и правилах морской науки»). В этих навигационных работах содержится информация, позволяющая получить некоторое представление о характере берегов Индийского океана, его краевых морей и о крупнейших островах. Ибн Маджид привел также кое-какие сведения о ряде пунктов в Южно-Китайском море (бассейн Тихого океана). Описью эту информацию, правда, назвать нельзя – расстояния между упоминаемыми им пунктами сильно колеблются, а их характеристики скупы.

Красное море описано от Джидды до Баб-эль-Мандебского пролива, т. е. на половину длины. Ибн Маджид не дает особенностей его берегов, поэтому общая форма этой акватории по сравнению с другими частями Индийского океана выглядит намного грубее ^[179]. Он отмечает многочисленные банки, рифы, островки аравийского берега моря и о-ва Фарасан; на африканском побережье упоминает горы Хабт (северная часть Эфиопского нагорья с вершиной Хамбет, 2780 м), о-ва Суакин и Дахлак и мелкие островки у 14° с. ш. Африканские берега Аденского залива Ибн Маджид знает значительно хуже, отмечая лишь их широтное направление, а на окончании «Африканского Рога» – мыс Гвардафуй. Восточнее мыса он помещает четыре острова, в том числе о. Сокотра, вдвое удлинив его. На восточном побережье Африки им упомянуты только ряд городов, о. Занзибар, устье рр. Замбези, Софала, у 20° ю. ш., а также островки у устья р. Саби и самый южный пункт, у 24° ю. ш., – несколько прибрежных поселков. Он сообщает, что длина Мадагаскара составляет около 20° по широте (в действительности 14°) и что в Мозамбикском проливе есть банки и острова, в том числе Гранд-Комор и Мохели из группы Коморских.

Южный берег Аравийского п-ова, родные для него места, Ибн Маджид описывает, начиная от самого южного мыса Аравии, у 12°40′ с. ш. и 44° в. д., далее к востоку упомянут мыс Имран, порт Аден и сразу же далеко на северо-западе мыс Фартак, 52°20′ в. д., игравший большую роль в навигации; далее отмечены о-ва Курия-Мурия, входной мыс залива Саукира, о. Масира и высокий скалистый мыс Эль-Хадд, наиболее важный пункт для арабских мореходов на западных берегах Индийского океана, у 22°30′ с. ш.; на побережье Омана упомянуты порт Маскат и п-ов Мусандам.

Единственный из арабских навигаторов, Ибн Маджид составил описание Персидского залива. На аравийской стороне он отметил низменный берег Эль-Хаса, о-ва Бахрейн с многочисленными «подчиненными» островками и жемчужными банками, п-ов Катар, а в Ормузском проливе – о. Кешм. Азиатское побережье Оманского залива и негостеприимные берега Аравийского моря описаны им очень скупо. Он указывает лишь на их почти широтное направление.

Собственно Индия для арабов начиналась у западной оконечности п-ова Катхиявар, 69° в. д. От этого пункта и приступает Ибн Маджид к описи ее западного побережья вплоть до мыса Кумари, детально характеризуя Камбейский залив, Конкан и Малабарский берег с эстуариями многочисленных коротких рек и единственным глубоким заливом у 10° ю. ш. – озеро Вембанад. Берега «под ветром» – восточное побережье Индии – описаны подробно до 18° с. ш. Отмечены узкий полуостров у 9°40′ с. ш. и его продолжение Адамов Мост, входной мыс Полкского пролива и весь Коромандельский берег с дельтами рр. Кавери, Кришны и озером Пуликат, у 14° с. ш., а также дельта р. Годавари. Побережье за 18° с. ш. Ибн Маджид знает намного хуже. Это следует объяснить тем, что северную часть Бенгальского залива арабы посещали реже, в основном там «работали» бенгальские или бирманские моряки.

Лаккадивские о-ва, находящиеся на морской трассе Сокотра – Южная Индия, хорошо знакомы арабам, но Ибн Маджид не оставил их описания. Цейлон (Шри-Ланка), по его сведениям, почти круглый остров, обогнуть который можно примерно за 10 дней. Ему известно все побережье этой жемчужины Индийского океана, за исключением части восточного берега. В четырех днях пути к югу (правильнее – к запад-юго-западу) от Шри-Ланки он помещает Мальдивские о-ва и называет их «островами золота» или «островами бетельных орехов» ^[180]. Отмечая самый южный из группы – Адхава (о. Ган), он намекает, что далее к югу арабы знают и другие острова (арх. Чагос). Андаманские о-ва, по Ибн Маджиду, состоят из двух крупных островов – Большой и Малый, разделенных проливом (Дункан), и нескольких мелких. На самом деле единый «Большой» узкими проливами разделен на три части: Северный, Средний и Южный Андаман. Из Никобарских о-вов он знаком лишь с одним – у 8° с. ш.

Берега Бирмы известны Ибн Маджиду приблизительно от 16° с. ш. и южнее. Он довольно верно представляет форму залива Моутама, отмечает эстуарий р. Салуин и о-ва ал-Таква (арх. Мьей). Он правильно показывает почти меридиональное направление береговой линии п-ова Малакка (его западное побережье арабы называли Спам), отмечает перешеек Кра и о. Сингапур.

Западные и северные берега моря Барни (Южно-Китайское), принадлежащего уже бассейну Тихого океана, известны Ибн Маджиду слабо: вот почему искажена форма п-ова Малакка и Сиамского залива. Относительно хорошо знаком он с северным и частью западного берега о. Суматра, отмечая на остальном побережье ряд названий. О Яве, отделенной от Суматры проливом Сунда (Зондским), у него менее четкие представления. К востоку от Явы он знает о. Ломбок, а также Сумбаву и Сумбу, принимая их за единый остров. Знаком он и с о. Макасар (Сулавеси), считая его крупным островом. Все острова к востоку от о. Сумба Ибн Маджид объединяет под названием Тимор и различает в нем северную и южную группы. Он приводит «…настолько детальную характеристику южной группы, что это кажется почти невероятным» (Д. Тиббеттс). Однако современные названия описанных им восьми островов установить не удалось. При встрече с В. да Гамой (подробнее об этом см. т. II), «добрый кормчий, гузератский мавр», Ибн Маджид показал адмиралу «карту всего индийского побережья… весьма подробную», – свидетельствует португальский историк Ж. да Барруш.

Глава 14

ЕВРОПА В VII–XV ВЕКАХ

Продолжение открытия Центральной Европы

В начале VII в. разрозненные мелкие западнославянские владения чехо-моравских племен, расположенные главным образом в бассейне верхней Лабы и Моравы, подверглись нападению кочевников-аваров. Борьбу с ними в 622–623 гг. возглавил Само (Самослав?), вероятно франкский купец, или славянин, долго живший среди франков ^[181] и ходивший по славянским землям с торговыми целями. Для успешного отражения агрессии Само объединил ряд племенных княжеств в единое государство Само – первую державу западных славян. Нанеся поражение аварам, он в 631 г. разгромил франков и в ходе борьбы с ними расширил территорию страны на северо-западе за счет земель сербо-лужицких племен, обитавших в бассейне средней Лабы. В итоге западные славяне ознакомились и освоили бассейн верхней Лабы, в том числе долины рр. Влтавы и Огрже, все течение Моравы, Вага и Грона, верховья Одры и междуречье Сала (Заале) – Одра с Бубром до широтного отрезка р. Спрева (Шпре) на севере. Они, следовательно, положили начало открытию Судет и Бескид и продолжили открытие Чешско-Моравской возвышенности, Рудных гор, Западных Карпат, Чешского Леса и Шумавы, начатое римлянами.

Король франков Карл Великий начал проводить агрессивную политику с 771 г. Он возглавлял многочисленные военные походы против племен саксов, лютичей, чехов и лужицких сербов. В пограничных областях он создавал марки – крупные военные округа – во главе с марк-графами и принудительно крестил население захваченных земель. Христианизация сопровождалась массовыми казнями непокорных. Для нас наибольший интерес представляет его поход 789 г.: Карл вторгся на территорию лютичей (полабских славян) близ широтного отрезка течения Лабы, у 52° с. ш., и с боями прошел на север через их земли до берега Балтики. При этом он форсировал правый приток Эльбы – р. Гавела (Хафель). В результате франки захватили междуречье Лабы и Одры, 12–14° в. д., ознакомились с побережьем Мекленбургской и Поморской бухт Балтийского моря и нижним течением Одры.

Владетель «мелкопоместного» Нитранского княжества в междуречье левых притоков Дуная Нитра-Ипель, 18–19° в. д., князь Святополк (Святоплук) вел длительную двойную политическую игру, стремясь присоединить земли своего северо-западного соседа – моравского князя. Он пошел на союз с германскими феодалами и захватил престол Моравии. Но в 871 г. был низложен и увезен в германские земли, а в княжестве стали хозяйничать его «покровители». Восстание народа, вспыхнувшее в результате этих событий, подавить не удалось, и иноземцам пришлось обратиться за помощью к Святополку. Во главе большого немецкого войска он подошел к столице Моравии Велеграду, переметнулся на сторону восставших и разгромил захватчиков. Однако и у славян силы были на исходе – Святополку пришлось признать себя вассалом германского короля и выплачивать ему дань.

Зависимое положение не помешало Святополку интенсивно увеличивать свои владения. На юге в 874 г. он достиг р. Дравы, на севере перевалил Судеты и Западные Карпаты, захватив земли ополян и слензан в бассейне верхней и средней Одры и вислян в бассейне верхней Вислы. На востоке он овладел территорией карпатских племен в Бескидах и вышел у 22° в. д. на правые притоки верхней Тисы. Небольшое Моравское княжество к концу IX в. превратилось в Великоморавскую державу. Благодаря походам Святополка в 874–885 гг. мораванам стали известны все Судеты (310 км) и Западные Карпаты (около 400 км), в том числе Татры – самый высокий горный массив Карпатской дуги; было положено начало открытию бассейна Вислы, завершено открытие Одры.

В последней трети IX в. в бассейне верхней Вислы, согласно «Житию Мефодия», составленному не позднее первой половины X в., возникло Малопольское государство. К 885 г. его границы на севере достигали долины р. Пилицы (левый приток Вислы), а на северо-востоке – рр. Сан, Вепш и Западный Буг. Иными словами, висляне освоили бассейн средней Вислы до 52°30′ с. ш.

Завершение открытия Центральной Европы связано с первыми князьями Великопольского государства, сложившегося во второй половине X в. в земле полян, бассейн Варты, притока Одры. В 60-х гг., согласно хронике сакса Видукинда, Мешко I ^[182] завоевал и присоединил мирным путем земли куяван, серадзян и ленчицан в междуречье верхней Варты – нижней Вислы до болотистой р. Нотець у 53° с. ш. Вероятно, он овладел и Мазовией – территорией племени мазовшан в долине средней Вислы между 51°30′—53° с. ш. В конце X в. от имени Мешко составлено описание границ Великопольского государства, по существу первая географическая характеристика бассейна Одры и Вислы. Дело отца, умершего в 992 г., продолжил Болеслав I Храбрый. К 1000 г. он завоевал земли поморян, обитавших в междуречье нижней Одры – нижней Вислы; Польское государство завладело Поморьем и побережьем Балтики на протяжении около 400 км.

Крестовые походы шведов

Герб первых польских королей

Шведские крестоносцы, как и западноевропейские, с мечом в руке, именем господа на устах и жаждой наживы в сердце начали завоевание Финляндии. К середине XII в. эта страна, которую ее коренные жители называют Суоми, была заселена разрозненными финскими племенами, главным образом южная приморская полоса, посещавшаяся новгородцами, – земля «Сумь и Емь» русских летописей: вся же остальная территория, покрытая дремучими лесами, изобилующая озерами, была почти безлюдной. Возможно, что новгородцам были известны и некоторые внутренние районы Финляндии, и небольшие участки восточного побережья Ботнического залива (Каяно моря). Но систематическое обследование страны с целью ее завоевания и колонизации начали шведы. Шведским вторжением в Юго-Западную Финляндию в 1157 г. руководил король Эрик Святой, организовавший первый крестовый поход против финнов. Он высадился с войском в устье р. Аурайоки, прихватив с собой епископа Генрика. Тамошные жители были разбиты и насильно крещены. Юго-западная низменная часть Финляндии стала шведской колонией Нюланд («Новая страна»), Генрик успел распространить «святую веру» вдоль побережья Ботнического залива к северу на 150 км, но в 1158 г. был убит.

Свободные земли в юго-западной полосе Финляндии начали занимать шведские поселенцы. Медленно, в течение целого века, шведы распространялись на восток, вдоль северо-западного берега Финского залива. Продвижение их во внутренние районы Финляндии, пока еще неглубокое, связано со вторым крестовым походом, который организовал ярль («правитель») Швеции Биргер в 1248 г. Для закрепления шведской власти в стране тавастов (финны-хямя, «ямь» или «емь» русских летописцев) Биргер основал в 10 км к северу от берега Финского залива крепость Тавастехус (г. Хяменлинна). В 90-х гг. XIII в. несколько крестовых походов на восток от области тавастов предпринял шведский феодал Торгильс Кнутсон. В Западной Карелии, на берегу Финского залива, в 50 км к югу от озера Сайма, Кнутсон заложил г. Выборг. Опираясь на него, шведы могли осуществлять двойной контроль: над важнейшим морским путем новгородцев – через Финский залив в Балтику и над их внутренним водным путем – через Ладожское озеро вверх по Вуоксе в систему Сайменских озер, в глубинные районы страны «Сумь и Емь».

От Або шведы-колонизаторы, сопровождаемые монахами и поселенцами, очень медленно, но упорно продвигались также на север, организовывали на побережье Ботнического залива свои опорные пункты и ставили церкви. Они не рисковали проникать далеко на восток в неведомые северные лесные районы и освоили лишь узкую (30–50 км) полосу низменного восточного берега Ботнического залива ^[183]. На юге, кроме приморской полосы, были заселены также и озерные районы примерно до 62° с. ш. Однако представления шведов о финских озерах были так слабы, что даже на картах XVI в. они сливались в один огромный водоем.

Адам Бременский и Саксон Грамматик о Северной Европе

Немецкий летописец XI в. Адам Бременский в «Истории архиепископств Гамбурга и Бремена» дал первое описание Швеции и Норвегии, «…двух наиболее крупных королевств Севера». Сведения о них он получил от короля данов Свена II Эстридсена, 12 лет воевавшего в Скандинавии, которую король считал островом ^[184]. «…Норвегию [по ее длине] с трудом можно пересечь за месяц, а Швецию – за два. Обе страны заполнены очень высокими горами, более высокими в Норвегии, которая окружает Швецию с ее Альпами. О Швеции древние авторы… молчат. Шведская земля исключительно изобильна, богата фруктами и медом… реками и лесами… Норвегия – самая северная страна в мире… она протягивается в самую дальнюю северную зону, благодаря чему и получила свое название. Она начинается высокими утесами у моря, обычно называемого Балтика, затем протягивается [узкой] полосой на север… где уставший мир подходит к концу… из-за скалистости ее гор и чрезмерного холода. Норвегия – наиболее неплодородная из всех стран, пригодная лишь для скотоводства… [Ее жители] питаются молоком, мясом овец и используют шерсть на одежду. Бедность заставляет их бродить по всему миру и из пиратских рейдов домой они доставляют в огромных количествах богатства [ограбленных] земель…»

Саксон Грамматик, первый датский историк, начал свой труд после 1179 г., а закончил до 1208 г. Его «Датская история» состоит из двух частей. Первая, до 936 г., основана, кроме деталей, на сагах и прочем фольклоре. Во второй, строго исторической части излагаются события 936 – 1206 гг. по рассказам современников (главным образом датского епископа-крестоносца Абсалона) и по личным наблюдениям Саксона. Примерно половину введения к своему труду он отвел для первого географического описания Дании. «Внешние границы нашей страны… только частью проходят по суше, [большей же] частью она окружена водами ближних морей. Центр [Дании] обтекает со всех сторон океан, образуя много островов, между которыми он то пролагает извилистые, узкие, изогнутые проливы, то широко разливается, создавая обширные заливы…»

Характеристику основных районов страны Саксон начинает с Ютландии, которая до 1864 г. целиком принадлежала Дании, как и цепь Северо-Фризских о-вов: «Ютландия благодаря ее величине [около 40 тыс. км²] и положению стоит на первом месте в датском королевстве… От Германии Дания отделена пограничной рекой Эйдер; на север простирается на большое расстояние… до берега Норвежского моря [до проливов Скагеррак и Каттегат]. В Ютландии есть Лим-фьорд, столь богатый рыбой, что он, кажется, доставляет жителям больше пищи, чем вся пахотная земля. Поблизости лежит Малая Фризия, которая отходит от одного из мысов Ютландии и отступает на восток со своими глубокими низинами и обрывами; но земли там затопляются океаном и благодаря этому очень плодородны… ^[185]. [Однако] при сильных бурях плотины, которые обычно задерживают морские валы, прорываются и массы воды разливаются по полям, поглощая иногда не только урожай, но и людей…»

Два крупнейших датских острова ограждают Норвежское море от восточного (для датчан) Балтийского моря: «К востоку от Ютландии находится о. Фюн, отделенный от материка узким проливом [Малый Бельт]… к востоку от него лежит Зеландия [7016 км²], прославленная своим плодородием. Она… является центром Дании, так как со всех сторон одинаково удалена от внешних границ». Дании тогда принадлежали Сконе, крайний выступ Скандинавского п-ова, и последние прибрежные области Халланд, у Каттегата, и Блекинге, простирающаяся до входа в Кальмарский пролив, между Южной Швецией и шведским же о-вом Эланд. «Ютландия отделена проливом [Эресунн, или Зунд] от Сконе. Далее примыкают Халланд и Блекинге, выступающие от Сконе, как два изогнутых и извилистых сука от одного ствола [по направлению] к Етланду ^[186] и Норвегии. От южного берега каменистая тропа ведет в самые пустынные места Веренда [озерного района в Южной Швеции, у 57° с. ш.]».

Коротко Саксон говорит о Норвегии: «Неплодородная, усеянная повсеместно скалами, испещренная трещинами, она кажется печальной страной развалин. В самой северной ее части скрывается не на одну ночь дневное светило, а затем долго светит, пренебрегая суточной сменой дня и ночи». Норвегия на востоке граничит со Свеаландом (страной свеев) и Етландом «и с обеих сторон окружена соседним океаном»; опасно плавание на север от Норвегии «через громадный морской рукав… и лишь немногие из тех, кто осмеливается идти туда, радуются счастливому возвращению».

Саксон знал, что Скандинавия – полуостров, соединенный на северо-востоке полосой суши с материком Европы. Правда, тогда ширина полосы преуменьшалась почти вдвое: «…верхний рукав океана [Каттегат с его южными ветвями], который рассекает Данию и омывает ее, образует большую бухту у южного берега Етланда. Однако нижний рукав океана, который обтекает северные берега Етланда и Норвегию, поворачивает, сильно расширяясь, на восток и ограничен [на юге] очень изогнутым берегом. Этот конец моря наши предки называли Гандвик. Между ним и южным морем [Ботническим заливом] лежит малая часть материка, по обе стороны которой плещется море. Не будь этой природной преграды… морские рукава, слившись, превратили бы Свеаланд и Норвегию в единый остров… Области к востоку от этих стран населяют скрик-финны ^[187]». Но о более далеких странах Саксон Грамматик слышал лишь то, что там живет «смесь разных варварских народов».

Шведы в Лапландии

Территорию, прилегающую к северной части Ботнического залива и включающую бассейны рр. Питеэльв, Лулеэльв, Каликсельв, Торниойоки и Кемийоки, т. е. шведский Норботтен с пограничной полосой Финляндии, начали осваивать прибывшие с юга поселенцы, и с первой половины XII в. она уже фигурирует в шведских документах. В последней четверти XIII в., при короле Магнусе Ладулосе, было проведено первое размежевание шведских феодальных владений и заселение незанятых земель на северном побережье Ботнического залива. Движение туда поселенцев шло не только вдоль западного, но и вдоль восточного берега залива. Такой вывод можно сделать из того, что вскоре начался ожесточенный спор между епископами Упсалы и Або о границе их епархий на севере. После долгих препирательств эту границу провели по Кемийоки.

В 1335 г. архиеписком упсальский, не согласуй вопроса с финляндскими – церковной и светской – властями, разрешил королевскому рыцарю Нильсу Амбьернсону вступить во владение землями – до долины Питеэльва. Впрочем, ни Кемийоки, ни Питеэльв, как и прочие реки Южной Лапландии, тогда не были прослежены шведскими колонистами до их верховьев.

Географические результаты крестовых походов

В истории исследования Европы сухопутные походы крестоносцев сыграли как будто небольшую роль. Единственным заметным результатом их было пересечение «всей Европы», что отметила еще Анна Комнина. При этом некоторые отряды завершили полное пересечение материка с северо-запада на юго-восток. Так, Роберт Фландрский прошел Европу от Брюгге через Салоники до Константинополя, т. е. от Северного до Эгейского и Мраморного морей.

Гораздо значительнее были косвенные результаты сухопутных походов. В отрядах крестоносцев были грамотные люди, как правило, «из духовных». Они делали записи, делились ими с образованными людьми, также в большей части клириками, и некоторые из непосредственных участников крестовых походов стали их историографами. В десятках хроник рассеяны историко-географические и этнографические черты, дающие новый материал о географии и населении ряда пересеченных крестоносцами областей, особенно придунайских. Далеко не все пути, по которым двигались отдельные отряды крестоносцев, были хорошо известны римлянам, еще меньше – хорошо ими описаны, а римские дорожники давали в основном только голый перечень географических пунктов. Правда, крестоносцы всегда шли торными дорогами. Идти непроторенными путями «святое воинство» просто не могло, да и не хотело. Неорганизованные, плохо экипированные и почти поголовно неграмотные, крестьяне-крестоносцы предпочитали большие дороги, от города к городу, где надеялись на помощь богомольных местных христиан, грабя придорожные селения и совершая короткие «экскурсии» за провиантом и одеждой в сторону от дороги. А рыцарские отряды налагали контрибуции и на значительные города, устраивали в некоторых еврейские погромы, грабили и христиан, а сопротивляющихся убивали. И, как правило, хорошо вооруженным рыцарским отрядам на пути к Константинополю это сходило с рук, а большая часть бедноты полегла на дорогах Венгрии и балканских стран.