Текст книги "Ребенок Рут (ЛП)"

Автор книги: В. Ланкастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Мруин избегал встречаться с ней взглядом и чаще всего дрожал в ее присутствии, но Грила была счастлива, что он снова оказался в пределах ее досягаемости, гладя его мех и болтая с ним, в то время как его братья держали его зажатым с обеих сторон. Став свидетелем этой сцены Рут представила свое собственное будущее, как она донимает к почти взрослому сыну, чтобы убедиться, что он хорошо о себе заботиться. Глядя на Мруина, Рут решила, что он стал шире в плечах с последней их встречи, и больше походил на Крану, чем на Грона, но без бахвальства и высокомерия старшего брата. Рут надеялась, что встреча с ней не сбила Мруина с его пути. Может, ребенок будет так часто искушать его спуститься вниз, что он почувствует себя рядом с ней более комфортно?

Он преподнес ей в подарок фрукт, который она ела всего пару раз до этого, и который, как она полагала, было трудно достать. Она приняла его с улыбкой, но он явно не собирался заводить друзей. Было очевидно, что его вынудили прийти. Как только братья отпустили его, он снова убежал в лес, перескакивая с ветки на ветку с такой скоростью, будто Рут была опасна.

Приближение родов пугало ее. Она знала, что будет больнее, чем когда-либо за всю её жизнь. Она знала, что роды будут опасны и для нее, и для ее ребенка, и это беспокоило ее, но она ничего не могла поделать. Она просто должна была верить, что все будет хорошо, что она справится, и в этом ей помогут Грон и Мойра. Она попросила другую женщину принять роды, и от этой перспективы Мойра слегка позеленела, но в конечном итоге согласилась, после того как Рут пообещала ей, что все, что ей нужно будет сделать, это просто поймать его.

И опять же, ей было некого попросить. Грила была единственной женщиной в округе, у нее было по крайней мере трое детей известных Рут, так что она была логичным выбором. Проблема, однако, заключалась в том, что они не понимали друг друга, к тому же у Грилы были варварские манеры, которые приводили Рут в ужас, тем более, что дело касалось родов. Грила могла быть опытной, но она была огромной и пугающей.

Зеленые человечки и их медицинские технологии были недоступны до тех пор, пока не родится ребенок. Даже если что-то пойдет не так, она не сможет телепортироваться без риска для ребенка, а на это она точно не пойдет. Она собиралась рожать по старинке, с надеждой, молитвой и упорными потугами. Она старалась не думать о родах слишком часто. Это должно было случиться, она ничего не могла изменить.

Так что Рут наслаждалась тем, что ее баловали и навещали, как королеву, насколько это было возможно в ее положении, пока не наступил девятый месяц беременности и она не начала беспокоиться, что ей придется ждать еще дольше. Каждый день, каждую минуту она выискивала признаки родов. У нее и раньше бывали ложные схватки, но они длились недолго. Прошло две недели, и она начала бояться, что ее беременность продлится дольше, чем может выдержать человеческое тело. Она начала наматывать круги по поляне, пытаясь ускорить события, а все Гэндри смотрели на нее, как на сумасшедшую.

Однажды, почувствовав боль в ногах от ходьбы, а также беспокойство и подавленность, Рут сдалась и снова села. Её живот и спина ныли от веса малыша, который ей приходилось носить. Она была расстроена тем, что ничего не могла сделать, и это ее напрягало. А потом она обнаружила, что сидит в луже и ахнула от неожиданности.

Глава 17

Рут хотела удариться в панику или заголосить от радости, но она заставила себя сохранять спокойствие. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, понимая, что если выкажет страх, Гэндри встревожатся. Она знала, что роды продлятся несколько часов, и не хотела все это время провести в маленьком домике. Она также знала, что не сможет скрыть схватки, когда они начнутся.

Опираясь на ствол дерева позади себя, чтобы подняться на ноги, она почувствовала легкую боль в животе, которая, как она поняла, была только началом. Ей нужно было найти Мойру. Она составит ей компанию и отвлечет ее. Рут отправит Мойру за Гроном, когда схватки участятся. Он будет суетиться возле нее, а для этого еще слишком рано.

Держась одной рукой за живот, Рут заковыляла через поляну, опираясь то на одно дерево, то на другое. Тройи и Бру находившиеся на другой стороне поляны и, наблюдавшие за ней, никак не отреагировали. Они, вероятно, решили, что она просто наматывает круги, как делала это последние несколько дней, но она знала, что за ней наблюдают, и должна была выглядеть убедительно.

Она не нашла Мойру ни на площадке, ни у пруда, а дальше Рут пройти бы не удалось. Ее пронзил укол беспокойства. Она сейчас нуждалась в Мойре. Рут повернулась и медленно пошла обратно к поляне, приблизившись к Тройи и Бру. Она обессиленно опустилась на землю перед ними, полностью завладев их вниманием.

– Мойра? – задала она вопрос Тройи, стараясь говорить нормально, хотя чувствовала себя раскрасневшейся и запыхавшейся.

Тройи явно испугался, послушно запрыгнул на дерево и исчез в листве, чтобы найти свою пару. Она повернулась к Бру, чтобы по возможности успокоить его, но он окинул ее оценивающим взглядом, затем тоже запрыгнул на дерево и исчез.

Отлично. Может её выдало то, что она была бледной и потной? Она глянула на свои руки – они были влажными и слегка дрожали. Она повернулась так, чтобы можно было прислониться спиной к дереву, и попыталась расслабиться, почувствовав еще один приступ боли. Она положила руку на живот и попыталась успокоить своего малыша.

Внезапно на поляну выскочил Грон, огляделся, а затем, заметив Рут, бросился к ней и, опустившись рядом, взял за руку. Она улыбнулась, чтобы успокоить его, и погладила его по руке.

– Грут? – прорычал он, сопроводив её имя какими-то непонятными словами. Он положил руку ей на живот.

В поле зрения снова появился Бру, видимо, сын опередил его, когда он отправился за ним. Грон повернулся, что-то буркнул ему, и тот снова исчез.

Тройи, Мойра и Крану выбежали на поляну с противоположной стороны, и Рут с облегчением выдохнула. Это была та самая суета, которой она надеялась избежать, все бегали вокруг неё, окружив плотным кольцом.

Мойра подбежала к ней с криком:

– Началось? Ты рожаешь?

Рут кивнула, сделав еще один глубокий вдох.

– У меня отошли воды, – сказала она. – Но рожать еще рано, так что не стоит волноваться.

– Я с ума сойду. Тебе что-нибудь надо?

– Нет, – ответила Рут, чтобы успокоить её. Ей потребуются кое-какие вещи, но сейчас она была в порядке.

– Давай я принесу тебе несколько подушек, – предложила Мойра и умчалась, оставив Тройи и Крану при ней. Тройи заговорил с Гроном, и тот ответил, в то время как Крану, казалось, не знал, куда смотреть. Если Рут не ошибалась, он разрывался между притворным равнодушием и праздным любопытством.

Мойра вернулась с кучей подушек и постаралась усадить на них Рут, а некоторые подложила ей под спину. Они действительно помогли. Грон пытливо заурчал, и она снова погладила его по руке.

– Ты не могла бы присесть? Не хочу, чтобы надо мной нависали, – сказала Рут, и Мойра поспешно плюхнулась рядом с ней.

Она бросила взгляд на соединенные руки Рут и Грона.

– Хочешь подержать меня за руку? – не очень охотно предложила она.

Рут улыбнулась.

– Все в порядке, я ещё не достигла этой стадии, – пошутила она.

Мойра вздохнула с облегчением.

– Хорошо, не хочу, чтобы ты её сломала, – сказала она, и Рут рассмеялась.

– Если у меня возникнет желание сломать чью-то руку, я начну с рук Грона, – выдала она.

– Правильно, помни, кто тебя в это втянул.

– Ох, я должна винить только себя, – призналась Рут.

Последовала очередная схватка, на этот раз чуть более болезненная, но все ещё терпимая. Рут на всякий случай сделала ещё один глубокий вдох.

– Ты должна поесть, пока можешь, – зловеще заявила Мойра и несколькими жестами отослала Крану в лес.

Рут была рада, что он ушёл, поскольку он нависал над ней, подавляя своими габаритами и никогда не был особенно добр к ней. Когда он ушёл, Тройи сел с другой стороны от Грона, очевидно, чтобы оказать ему моральную поддержку.

Крану вернулся с корзиной фруктов, которые, как предположила Рут, были запасами Мойры, и она с благодарностью взяла несколько штук. Рут знала, что Мойра права, ей понадобятся силы, к тому же через несколько часов ей уже наверняка не захочется есть, но она все равно поделилась едой с другими. Она не хотела казаться немощной.

Поглощение еды в таком тесном кругу, похоже, всех успокоило. Крану, судя по всему, было не по себе, наверно, он задавался вопросом, в чем именно заключалась его роль, но так или иначе не собирался бросать здесь Мойру. Наконец на поляну вышла Грила, а за ней Грисс и Бру. Она подошла к Рут и опустилась перед ней на колени, взяла Рут за подбородок и приподняла его, чтобы заглянуть ей в лицо, с минуту его изучая. Она прижала свою массивную ладонь ко лбу Рут, затем похлопала ее по вискам и щекам, как будто хотела определить её состояние. Рут не нравилась эта процедура, но она не возражала, потому что Грила была единственной, кто мог взять на себя обязанности акушерки. Затем Грила провела ладонями по животу Рут, задержавшись на боках, после чего осмотрела ладони и пальцы Рут, потерев их своими огромными руками. По окончании осмотра она казалась удовлетворенной и откинулась на пятки, заговорив с Гроном. Остальные члены племени снова расслабились, так что Рут решила, что ее диагноз был весьма оптимистичным.

Грила сказала что-то Крану, на что тот зарычал. Грила рыкнула в ответ, но тут же замолчала, когда Грисс поспешил прочь, вернувшись назад с тремя большими белыми кокосами. Грон взял один, вскрыл его для Рут и вложил ей в руки. Она вздохнула. Рут не чувствовала особой жажды, но догадывалась, что сейчас ей нужно пополнить запас воды в своём организме, пока могла, поэтому послушно отпила глоток.

Затем они провели, как им показалось, несколько часов в ожидании, пока схватки Рут не начали прогрессировать. Они еще немного поели и выпили, мужчины продолжали снабжать их провизией. Только Грон и Мойра постоянно оставались рядом с ней, уходя лишь для того, чтобы справить нужду или помогали ей встать, когда ей самой нужно было облегчиться. Остальные заскучали от того, что ничего не происходило, или поняли, что сейчас в них не нуждались, и время от времени уходили кто-куда. Рут попросила Мойру заплести ей волосы в косу, чтобы они не лезли в лицо.

Со временем спазмы стали частыми, вынуждая Рут всхлипывать и сжимать руку Грона, когда это происходило. Она покрылась испариной и, когда могла, клала голову ему на плечо. Мойра продолжала болтать, чтобы отвлечь ее, спрашивая, все ли с ней в порядке и не нужно ли ей что-нибудь, но Рут все меньше и меньше хотелось общаться. Грила вновь подошла и обхватила живот Рут, почувствовав схватки. Она задрала подол длинной футболки Рут и удивленно зарычала, обратившись к Грону, который потянулся, чтобы развязать ее бикини. Рут оттолкнула его руку, и Грила посмотрела на него в замешательстве.

Рут потянулась к руке Мойры.

– Думаю, пора идти в дом, – тяжело дыша, произнесла она. Рут считала, что сможет продержаться до тех пор, пока ей не станет еще больнее, но если Грила решила, что пришло время снять нижнее белье, она не собиралась делать это на глазах у всех.

Рут с трудом поднялась на ноги с помощью Мойры, Грон поддерживал ее сзади. Она сделала несколько неуклюжих шагов, всей тяжестью своего веса навалившись на хрупкую женщину, закряхтев и заскрипев зубами при следующей схватке, изо всех сил стараясь, чтобы её колени не подогнулись. Грон подхватил ее на руки, и она с признательностью указала на маленькую хижину. Он доставил ее туда гораздо быстрее, чем она смогла бы дойти туда сама.

Он пригнулся, чтобы зайти через дверь внутрь, Мойра последовала за ними, и в хижине тут же стало тесно. Грон уложил Рут на пол, и она жестом предложила ему сесть, прислонившись спиной к стволу дерева, а сама устроилась между его ног, прижавшись спиной к его груди, чтобы держать его за обе руки одновременно. Она видела это по телевизору, воспользовавшись единственным руководством, которое у нее было.

Мойра опустилась на колени у ее ног, пока Рут развязывала ниточки на трусиках бикини и вытаскивала их из-под себя. Ни к чему выставлять напоказ то, что так порывалась проверить Грила. Рут выбрала себе в акушерки Мойру, несмотря на большой опыт Грилы. Она услышала, как Альфа снаружи что-то крикнула сыну, и Грон ответил, но она даже не попыталась войти. Возможно, она понимала, что ей не рады.

Когда ее снова пронзила боль, Рут задумалась, правильно ли она поступила. Если что-то пойдет не так, первой это заметит Грила, а не Мойра. Но Грила не поместилась бы в этой хижине, к тому же Мойра была единственной, кто мог понять Рут.

Было очевидно, что им предстоит пройти долгий путь, прежде чем родится ребенок. Боль была невыносимой, Рут знала, что схватки должны следовать одна за другой, прежде чем у неё возникнет желание тужиться. Поэтому они продолжали ждать, Рут пила в перерывах между схватками кокосовую воду, а Грон успокаивающе мурлыкал у неё за спиной. Когда её охватила боль, она закричала сквозь стиснутые зубы, все её тело сжалось и окаменело. Когда спазмы прошли, она почувствовала себя опустошенной, измученной и усталой. Она не знала, сколько еще сможет выдержать, хотя понимала, что у нее нет выбора. Роды не позволят ей передохнуть, пока все не закончится.

Она отвлекала себя, подсчитывая секунды между схватками и то, как долго они длились. С каждым разом они затягивались и учащались, пока не стало трудно дышать, запаниковавшая Мойра начала подражать женщинам, которых в телепередачах для беременных учили дышать, пока Рут не захотелось треснуть её ногой по башке.

– Дыши! Дыши! – вопила она.

– Я дышу! – огрызнулась Рут, прежде чем очередная схватка исторгла из неё крик. – Если бы я не дышала, то уже давно бы сдохла! – из-за родов она стала, мягко говоря, раздражительной, и никак не могла найти в себе силы придержать язык, чтобы не выругаться.

– Хочешь, чтобы я посмотрела? – спросила Мойра. Она ждала, когда Рут отдаст ей команду, так как её заверили, что ей нужно будет лишь поймать ребенка.

– Не знаю, – выдохнула Рут, чуть не всхлипнув от силы, обрушившейся на неё схватки. – Наверно. Я ничего не чувствую.

– А тебе не хочется потужиться?

– Нет. Не знаю. – Ей пришлось оборвать речь ради очередного крика. – Я просто хочу, чтобы все это закончилось!

– Может позвать Грилу?

Рут захныкала.

– А что она сделает? Она же не врач!

– Рут, я не знаю, как тебе помочь! – воскликнула Мойра.

– Просто подожди! Подожди ещё немного!

Мойра затихла, нервничая, пока Рут извивалась в агонии, а Грон не мог ничего поделать, кроме как обнять ее и нежно покачивать, мурлыча ей на ухо и прижимаясь лицом к ее волосам. Время от времени Грила окликала его снаружи, и он отвечал, но у Рут не было сил гадать, о чем они переговаривались.

Прошло десять минут, потом пятнадцать, боли становились все сильнее, но Рут не чувствовала никакого прогресса. Каждая схватка была словно разряд тока или удар ножом. Рут думала, что хуже быть не может, она уже чувствовала, что сходит с ума, теряя связь с реальностью и окружающими ее людьми, которые не испытывали этой боли.

– Почему это так долго длится? – всхлипнула она, рухнув на руку Грона, который её поддерживал.

– Не знаю. Хочешь, чтобы я взглянула? – предложила Мойра. На этот раз ее голос звучал так, словно она хотела это сделать, и Рут слабо кивнула. Снаружи уже наступил вечер, внутри хижины было темно, но Рут не беспокоилась о том, сможет ли Мойра что-то разглядеть, пока она корчилась от боли, одетая лишь в свою длинную футболку. Мойра не осматривала ее раньше, но сейчас протянула руку и осторожно приподняла край футболки, заглянув под нее, пока Рут удерживала ноги раздвинутыми.

– О Боже, Рут, ты истекаешь кровью! – сказала она глухим от ужаса голосом.

– Что?!

– Там кровь, тебе нужна помощь, Рут! – Мойра начала паниковать. – О Боже, Боже, ты не можешь умереть, не можешь! Ты не можешь оставить меня здесь одну, ты мне нужна! Ты нужна Грону! Тебе нельзя умирать!

– Я не умру, не умру, – простонала Рут, слишком измотанная, чтобы кричать, но Мойра была права. Они нуждались в ней. Ее ребенок нуждался в ней. – Тебе придется подняться на корабль и позвать доктора. Мне нужно, чтобы ты сделала это ради меня. Он не сможет телепортировать нас с ребенком одновременно, так что тебе придется привести его сюда, я буду в порядке.

– А что мне делать с Гроном и остальными? Он увидит!

– Меня это не волнует! – закричала Рут, когда её снова пронзила боль. – Тебе нужно идти сейчас же!

– Ладно! Ладно, – произнесла она, будто собиралась с духом. Она с тревогой посмотрела на Грона, нажала кнопку на своем браслете и стала ждать. Ей потребовалось мгновение, чтобы исчезнуть, но за это время Рут успела втянуть в лёгкие воздух, похныкать и покорчиться от боли.

Судя по крику, Грон, очевидно, заметил исчезновением Мойры, но Рут крепче сжала его руку, и он переключил свое внимание на нее. Она запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в лицо, и шикнула на него. Она не хотела, чтобы он звал Грилу. Только зелёные человечки обладали необходимыми ей сейчас медицинскими познаниями и медикаментами, Рут нужно было, чтобы Гэндри позволили им помочь ей, потому что, несмотря на то, что она сказала Мойре, она была напугана.

Рут знала, что этот ребенок мог ее убить, но не хотела потерять его. Она хотела его увидеть. Ей хотелось вырастить его, поддерживать и защищать. Она не знала, сможет ли Грон справиться в одиночку. Она не знала, смогут ли остальные члены племени вырастить ребенка без них. Она не хотела, чтобы ее смерть убила её любимого мужчину, не хотела умирать, не дожив до тридцати лет. Она не знала, выживет ли ее ребенок после смерти матери, или она уже потеряла его. Он всегда двигался внутри нее, так что ей не приходилось волноваться. Она не знала в чем проблема, было ли это естественным явлением или как-то связано с их скрещенной ДНК. Возможно, такой итог был неизбежен, и она зря воображала счастливого, здорового ребенка.

Если бы у нее хватало сил и дыхания, она бы заплакала. Ей с трудом удавалось хватать ртом воздух и выдыхать его, пока ее тело пыталось вытолкнуть ребенка, который, казалось, не мог выйти.

По ощущениям, Мойра отсутствовала слишком долго. Рут надеялась, что она успеет вернуться. Затем в воздухе что-то замерцало, и она увидела силуэты двух зелёных человечков, а когда один из них зажег белый фонарик, она узнала доктора. Рут всплакнула от облегчения, когда доктор бросил на нее презрительный взгляд, после чего подтащил своего ассистента и поставил его на колени между ее ног.

Грон взревел, как только зажегся свет, и чуть не сбросил с себя Рут, когда поднырнул, чтобы отогнать незваных гостей от своей пары. Зелёные человечки отпрянули, но Рут успела схватить Грона за руку. Если бы он мог увернуться чуть быстрее, то, вероятно, убил бы их, но Рут снова шикнула на него и сделала все возможное, чтобы погладить его по руке, куда могла дотянуться, несмотря на свою слабость. Он глянул на нее и, наверно, понял по ее лицу, что она не против их присутствия, хотя у него был такой вид, будто у него земля уходила из-под ног. В свете фонаря Грон выглядел бледным и испуганным, и Рут поняла, что он, возможно, знал о ее состоянии куда больше, чем ей хотелось бы. Видимо, он храбрился ради нее, понимая, что роды затянулись.

Она не сопротивлялась и даже не волновалась, когда доктор и его ассистент раздвинули ее ноги еще шире, вонзив в бедро какой-то укол. Снаружи, за дверью, она услышала голос Мойры. Внезапно её охватило абсолютное спокойствие, и хотя она все еще ощущала боль, она чувствовала себя отстраненной. Она наблюдала, как они работали, практически не видя их за своим животом, хотя и не могла разобрать, о чем они говорили.

– Что случилось? – спросила она, ее голос прозвучал, словно издалека. – С моим ребенком все в порядке? С ним все в порядке, да?

Они не ответили ей.

– Эй! Скажите мне, жив мой ребенок или нет! – настаивала она, стараясь говорить громче, но ей казалось, что она куда-то уплывает.

Доктор приподнял свою зеленую головешку над ее животом.

– Мы должны вытащить ребенка. Плацента не дает шейке вашей матки полностью раскрыться. Пожалуйста, не мешайте нам, – отрезал он и снова исчез.

Рут почувствовала, как её сердце сковало от холода. Возможно, все дело в обезболивающем, но она полагала, что это был страх. Сейчас она и ее ребенок находились в руках врачей, она ничего не могла поделать. Она чувствовала, что у нее не хватит сил тужиться, если ее попросят. Она обхватила руки Грона и обернула их вокруг себя, нуждаясь в его тепле. Ей казалось, что она в каком-то полусне ощущала на себе руки врачей, одна из которых проталкивалась в нее.

Она слышала голос Мойры снаружи, а также рычание и ворчание остальных членов племени. Похоже, ее телепортировали снаружи, и теперь она была уверена, что другие Гэндри не видели зеленокожих. Наверно, они решили, что Рут осталась в хижине наедине с Гроном, поэтому она притихла, хотя все еще слышала, как Грон в отчаянии что-то бормотал. Она поняла, что легко может заснуть вот так и пропустить рождение их ребенка, поэтому несколько раз моргнула и попыталась сесть прямее. Она уже почти ничего не чувствовала. Видимо, то, что ей дали врачи, было очень мощным средством.

Затем она почувствовала, как врачи убрали руки с её тела, и болезненное давление ослабло, а желание потужиться пришло и ушло так же быстро, как толчок, который она почувствовала в нижней части тела, словно выскользнувший из неё сгусток боли. Она ждала, но больше ничего не происходило. Должно быть, это был ее ребенок, но тогда почему он не плакал? Почему они не отдавали его ей? Она попыталась приподняться, чтобы лучше видеть, но тут раздался самый красивый звук, который она когда-либо слышала, – тонкий, жалобный, испуганный и встревоженный вопль новорожденного малыша.

Рут подавила всхлип, когда доктор поднялся на ноги и появился в поле ее зрения. Ребенок в его руках казался огромным.

– Дайте его мне, – прошептала она, протянув руки.

Доктор выглядел вспотевшим, когда огибал ее, чтобы отдать ребенка. Его ассистент все также стоял на коленях у нее между ног, несмотря на усталость, она чувствовала, что ему еще предстоит поработать над тем, чтобы привести ее в порядок. Доктор склонился над ней, чтобы положить ребенка ей на грудь, справедливо полагая, что у нее нет сил его держать.

Рут воспользовалась светом его фонаря, чтобы впервые взглянуть на своего малыша. Он был морщинистым и розовым, покрытым белым налетом. Это был мальчик, и его маленькие ручки были сжаты в кулачки, глаза закрыты, а ноги прижаты к животу. Пуповина была перерезана и перевязана на животе. Он начал извиваться, когда она обхватила его руками в защитном жесте. Между ног у него вился маленький лысый хвостик, а на макушке торчал крохотный пучок тонких темных волос. У него был отцовский нос, а обо всем остальном говорить еще было рано.

Рут смеялась и плакала одновременно, глядя на него. Дрожащие руки Грона легли поверх её рук. Она посмотрела на него через плечо, он выглядел… уязвимым. Изумленным. Завороженным. Одной рукой он притянул к себе Рут, а другой коснулся сына. Он поцеловал ее волосы, а она поцеловала его в грудь, единственную часть его тела до которой смогла дотянуться.

Ребенок продолжал тихо агукать, сбитый с толку новой вселенной, в которой он оказался, но зная, что рядом кто-то был, готовый ему помочь. Его крики напомнили Рут о том, что она должна его покормить, поэтому она попыталась натянуть футболку, насквозь промокшую от пота и частично от крови. Грон помог ей, и они вместе обнажили ее грудь и притянули маленького паренька туда, куда он так рвался, в пределы досягаемости ее соска и как можно ближе к ее сердцу. Рут прижала его к себе. Его маленький беззубый ротик открывался и закрывался, он без труда прильнул к ней и начал сосать.

Рут пришлось вздохнуть поглубже, чтобы привыкнуть к новому ощущению. Доктор выглядел удовлетворенным и отошел проверить работу своего помощника.

– Как мы его назовем? – прошептала Рут, все еще ошеломленная. Она чувствовала, что не может отвести глаз от своего сына, боялась, что он исчезнет. Он был ее сердцем, бьющимся за пределами ее тела. Она взглянула на Грона, ожидая ответа, но потом вспомнила, что он ее не понимал. Он тоже выглядел немного пришибленным, наблюдая за семьей, которую держал в своих объятиях.

– Грон? – позвала Рут, пытаясь привлечь его внимание. – Грон? – он взглянул на нее, словно стряхивая с себя оцепенение. Рут приложила руку к груди и произнесла свое имя, затем сделала то же самое по отношению к нему, а затем нежно указала на ребенка, не желая тыкать в него, он казался таким хрупким. Грон, похоже, ничего не понял, так что ей пришлось повторить еще пару раз. Она была одурманена лекарствами и взволнована, ей пришлось хорошенько призадуматься над тем, как донести до него суть дела, но, похоже, он тоже был ошеломлен.

В конце концов, Грон, казалось, понял что к чему, мотнул головой и сосредоточенно нахмурился. Когда он осознал, что она от него хочет, то удивился и тронул ее за плечо, как бы говоря, что она должна придумать имя, ведь общество Гэндри было матриархальным. Но она должна была помнить о том, что ее сын будет расти с Гэндри, несмотря на свою инопланетную мать. Ему нужно было имя Гэндри, по крайней мере, такое имя, которое они могли бы произнести.

– Эрик? – предложила она.

Грон склонил голову набок, пытаясь прислушаться, и она повторила.

– Арррик, – попытался произнести он.

Рут понравился его вариант.

– Арик, – согласилась она.

Арик перестал сосать грудь и заснул с такой легкостью, словно кто-то щелкнул выключателем. Рут предположила, что он устал после такого испытания.

Доктор издал какой-то звук, напомнив ей о своём присутствии.

– У вас больше не должно быть проблем. Похоже, эксперимент удался, – заявил он, кивнув головой на Арика.

Выражение лица Рут ожесточилось.

– Мойра! – позвала она. Занавес из лиан в дверном проеме тотчас же был отодвинут, и в комнату заглянула другая женщина. Она заметила Арика и ахнула.

– О-о-о… Боже мой, а вот и малыш! – проворковала она. – Я так рада, что вы оба в порядке.

Рут кивнула на зелёных человечков.

– Убери их отсюда, пожалуйста, – попросила она.

Мойра повернулась к маленьким инопланетянам.

– Ладно, ребята, пора уходить, – выдала она жестким и угрожающим голосом, пройдя в хижину. Зеленые человечки вздрогнули и, что-то проворчав, нажали кнопку на своем браслете и исчезли. Рут почувствовала, как Грон от удивления дернулся у нее за спиной, но ничего не сказал. Она знала, что он признал в них тех, кто заключил его в камеру, но надеялась, он понял, что они спасли его пару и помогли родиться его ребенку.

– Похоже, они тебя боятся, – заметила Рут.

Мойра пожала плечами.

– Мне пришлось немного потрепать их, чтобы заставить спуститься, – объяснила она, подойдя к Рут и опустившись на колени, чтобы взглянуть на ребенка.

– Его зовут Арик, – со слезами на глазах прошептала ей Рут.

Мойра изумленно уставилась на него.

– Он потрясающий… Знаешь, я никогда не думала… Я не думала, что… – она шмыгнула носом и смахнула слезу.

– С тобой все в порядке? – удивлённо поинтересовалась Рут.

– Да, да, я в порядке. Просто никогда по-настоящему не задумывалась о том, что… мы и они сможем… ну, знаешь, подойти друг другу. Что у нас может что-то получиться. Я думала, что мы слишком разные. Думала, что он будет либо полностью человеком, либо полностью Гэндри, но он действительно твой. Он родился.

Рут ничего не ответила, позволив ей насладиться моментом, а затем снова попыталась взять себя в руки.

– Все снаружи захотят с ним познакомиться, – предупредила Мойра. – Мне было чертовски трудно их сдерживать, когда ты здесь затихла.

– Грону придется этим заняться, – сказала Рут, пытаясь повернуться так, чтобы передать Арика отцу, который взял его в одну руку, настолько он был крошечным по сравнению с ним. Грон прижал Арика к груди, выглядя испуганным и изумленным. Он посмотрел на нее, и Рут улыбнулась в ответ, указав на дверь хижины. Он понял, что она имела в виду, и Рут попыталась принять на себя вес собственного тела, чтобы позволить ему выбраться из-за ее спины, он помог ей другой рукой откинуться на подушку, прислоненную к дереву.

– По-моему, я не смогу сдвинуться с этого места до самого утра, – призналась она Мойре, обреченно вздохнув. Все, начиная с ребер, казалось распухшим и онемевшим.

Мойра попятилась, чтобы выпустить Грона и позволить ему показать сына семье. Как только он переступил порог, раздался громкий шум, сразу пять голосов, быстро упавших до шепота. Рут улыбнулась, представив себе, как они должно быть обрадовались тому, что она подарила этому миру и им нового члена семьи.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила Мойра.

– Одежда, – тут же ответила Рут. – Может, несколько влажных полотенец, чтобы навести здесь порядок. Наверное, мне стоит что-нибудь поесть и попить, но, честно говоря, я очень устала. Зелёные человечки дали мне что-то вроде успокоительного или обезболивающего. – Она простонала. – Это был долгий день. Я так рада, что все закончилось и у меня родился сын.

– Да, – заверила её Мойра, сжав руку. – Прекрасный малыш.

Похоже, Рут никогда не надоест это слышать.

– Ему потребуется одна из моих колыбелек, – вспомнила она.

– Хорошо, я принесут тебе все, что необходимо, – сказала Мойра, выскочив из хижины и оставив её одну.

Рут вздохнула от внезапно наступившей тишины и покоя, ее веки слишком отяжелели. Она потыкала себя в живот, который, по её мнению, совсем не сдулся. Она не хотела спать до тех пор, пока Мойра ей что-нибудь не принесет, а Арик не окажется рядом с ней в своей кроватке. Даже то, что он был снаружи, в крепких и надежных объятиях своего отца, ее немного пугало, потому что он был вне поля ее зрения, и она не могла его защитить. Рут знала, что ей нужно было привыкнуть к этому. Она знала, что будет счастлива в те дни, когда кто-нибудь будет нянчиться с её малышом. Но как раз в этот момент лекарства и усталость одолели ее, и она провалилась в сон.

Эпилог

Три года спустя

Рут стояла на кухне своего маленького дома, отмывая посуду после завтрака. Этот дом был больше и гораздо прочнее, чем первый, который они построили вместе с Мойрой. Им все еще приходилось забираться на площадки, расположенные на деревьях, когда шли дожди, но дома были построены на плавучих деревянных плотах, которые позволяли им оставаться на плаву во время наводнений, и каждый из них был привязан к деревьям, чтобы они не уплыли.