Текст книги "Странник (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Мир, казалось, рухнул вокруг неё. Время остановилось. Изабелла почувствовала, как земля уходит из-под ног, её сердце застыло, как будто кто-то внезапно сжал его в кулаке. Это была та самая родинка. Та, которую она запомнила в мельчайших деталях. Родинка её сына.

Она резко сделала шаг назад, её ноги подкосились, и она едва не упала. Всё, что она видела перед собой, – это лицо младенца, которого она когда-то держала на руках. Лицо, которое она целовала перед тем, как отдать в чужие руки. В ту ночь, в той больнице. Она запомнила это, как отпечаток, как знак, который был высечен в её сердце. Родинка в форме месяца – на левой стороне, за ухом. И белокурые волосы… и синие глаза, как у нее самой. О Боже! Боже! Боже!

Изабелла сделала ещё один шаг назад. Руки дрожали.

– Что-то не так? – Чезаре нахмурился, его голос был резким, но в нём проскальзывало беспокойство.

Но Изабелла не могла ответить. Она не могла сказать ни слова. Воспоминания, словно лавина, обрушились на неё. Она стояла, не в силах двинуться, не в силах дышать. Всё, что она видела перед собой, – это её собственное прошлое, тёмное, страшное, которое внезапно вернулось, чтобы разрушить её жизнь.

Изабелла снова вспомнила, как её сознание металось между отчаянием и решимостью. Это был шанс. Единственный шанс.

– Сделай это, – прошептала она врачу, её голос был полон боли и страха. – Я не могу оставить его.

Она не могла. Она не могла позволить, чтобы сын стал её приговором. Врач согласился. Сделка была заключена она была спасением для её брака. Для её репутации.

И вот он. Её сын. Малыш с нежной кожей, с родинкой за ухом. Она держала его в руках, целовала его крошечные пальчики, плакала, запоминая каждую черту его лица. Но потом она отдала его женщине, которая не смогла бы позаботиться о нём. Но это не имело значения. Главное было спасти себя. И за это она ненавидела себя долгие годы…казнила, съедала вместе с горстями антидепрессантов и снотворного, чтобы забыть крики собственного младенца.

Её ребёнок исчез, а с ним исчезли её страхи. Или так она думала.

Чезаре смотрел на неё, и в его глазах было нечто... непонятное. Он не двигался, не сводил с неё взгляда, но что-то в его выражении лица изменилось. Как будто он чувствовал, что что-то происходит, что-то важное.

– Падре, – прошептала Изабелла, её голос дрожал, как натянутая струна. – Где вы родились?

Чезаре нахмурился. Это был странный вопрос, особенно сейчас, когда он стоял, окровавленный и уставший после драки.

– Что? – он непонимающе прищурился.

– Где вы родились? – повторила она, её голос стал громче, настойчивее. Её руки сжались в кулаки, она чувствовала, как её сердце стучит так, будто вот-вот разорвётся.

– Не знаю…моя мать вела не самый благопристойный образ жизни и отдала меня в приют, – ответил Чезаре, ещё более удивлённый её вопросом. – Я вырос в приюте.

Эти слова были, как нож в сердце стало больно дышать. Изабелла покачнулась, её ноги ослабли. Приют. Он был отдан в приют. Это был её сын. Она знала это. Она чувствовала это всем своим существом.

– Родинка, – её голос сорвался. – У вас за ухом родинка...

Чезаре машинально провёл рукой по своей шее, ощупывая место за ухом. Он ничего не говорил, но его лицо стало жёстче. Он смотрел на неё с подозрением.

– Да, есть, – холодно ответил он, отстраняясь.

Изабелла стояла, не в силах сделать шаг, не в силах дышать. Это он. Это её сын, её кровь, её проклятие, которое вернулось через годы. Она всё разрушила своим решением тогда, но теперь всё разрушится снова.

– Я... – она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Чезаре смотрел на неё с непониманием. Он не знал, что она пыталась ему сказать. Он видел только женщину, стоящую перед ним, женщину, которая почему-то была потрясена. Но он не понимал, почему. Не понимал, что она видела в нём.

– Падре, – наконец выдавила она, с трудом удерживая слёзы. – Вы...

Она хотела сказать, что он её сын. Хотела признаться в том, что столько лет хранила в тайне. Но её язык словно прирос к нёбу. Слова не выходили.

В этот момент что-то внутри неё сломалось.

Изабелла смотрела на Чезаре. Его взгляд был настороженным, почти враждебным, но в нём не было ничего от понимания. Он не знал. Он не мог знать. Только она, Изабелла, носила этот крест. Она осознавала: сейчас не время для признаний. Секреты, которые она хранила все эти годы, могли разрушить всё.

Она набрала своего водителя, который припарковался возле площади и ждал ее.

– Стефано! – резко крикнула она, голосом, которым она привыкла командовать, не терпящим возражений. – Стефано, подгоните машину. Немедленно.

Чезаре бросил на неё странный взгляд. Машина подъехала через минуту. Водитель Стефано, немного ошарашенный ситуацией, быстро выскочил из нее и открыл перед Изабеллой дверь.

Изабелла повернулась к Чезаре, пряча свои истинные чувства за привычной маской спокойствия и решительности. Этот человек, этот священник, стоял перед ней с окровавленным лицом, и сейчас он выглядел... хрупким. Уязвимым. ЕЕ СЫН! Боже! Это ее сын! Любимый, оплакиваемый сын!

– Падре, – её голос снова обрёл уверенность, как всегда в критические моменты. – Вам нужно привести себя в порядок. Я вижу, что раны глубокие. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам. Я настаиваю.

Она произнесла это так, словно не было иного выбора. Это был не вопрос, не просьба. Это был приказ, которые она привыкла раздавать.

Чезаре нахмурился, явно недовольный тем, что кто-то вмешивается в его жизнь. Он явно, по ее мнению, был человеком гордым, предпочитающим решать свои проблемы сам. Но в этот момент наверняка его усталость взяла верх. Он коротко кивнул, словно взвешивая, стоит ли ему принимать её предложение.

– Хорошо, – буркнул он с неохотой, вытирая кровь с губ платком, который она ему дала. – Но ненадолго.

– Отлично, – кивнула Изабелла, чувствуя, как напряжение слегка отпускает её. Она торопливо шагнула к машине.

Изабелла знала, что не могла позволить ему уйти. Она должна была его защитить, как когда-то давно не смогла этого сделать. Пусть даже он не знал, кто она для него на самом деле. Сейчас она должна была что-то предпринять, не дать этому разрушить её жизнь... пока. Лишь бы никто не догадался. Они сели в машину. Чезаре молчал всю дорогу, сосредоточенно глядя в окно. Изабелла тоже молчала, но её мысли работали с бешеной скоростью. Как сказать правду? Как скрыть правду? И как теперь взаимодействовать с тем, кого она потеряла так давно? Нет… с тем, кого она так давно предала из-за трусости и эгоизма!

Изабелла нервно сглотнула, чувствуя, как её сердце начинает ускоряться. Она не ожидала, что дома окажется кто-то ещё. Но, когда они вошли в холл, до её ушей донёсся тихий смех. Она сразу узнала этот смех. Ее старшая дочь. Анжелика.

Её сердце сжалось. Счастлива ли она? Вряд ли. Теперь этот брак казался клеткой, которая держала Анжелику на привязи. Изабелла бросила взгляд на Чезаре, который казалось не обратил никакого внимания на смех, и быстрым шагом повела его через дом, стараясь сделать так, чтобы никто не заметил их. Но было слишком поздно.

Она увидела гостей. На веранде, за столом.

Анжелика, Рафаэль и губернатор. Они сидели вместе, пили чай с клубничным пирогом. Сцена выглядела идеальной – слишком идеальной, чтобы быть правдой. Слишком нарочито счастливой, чтобы не вызывать в груди Изабеллы тяжёлый ком.

– Мама? – вдруг голос Анжелики прервал тишину. Её дочь повернула голову и замерла, увидев Чезаре рядом с ней. В глазах Анжелики промелькнуло удивление и тревога, и её взгляд застыл на ранах священника, на крови, которую тот пытался вытереть с лица.

– Что произошло? – Рафаэль резко встал, его лицо исказилось от недоумения. Губернатор посмотрел на Чезаре с подозрением, но оставался молчаливым, наблюдая за развитием ситуации.

Изабелла понимала, что сейчас должна действовать осторожно. Очень осторожно.

– Всё в порядке, – сказала она с натянутой улыбкой, обращаясь к Анжелике, стараясь игнорировать пронизывающий взгляд Рафаэля. – Падре просто попал в неприятную ситуацию на улице. Я решила помочь ему привести себя в порядок.

Анжелика бросила ещё один взгляд на Чезаре, её губы слегка приоткрылись, как будто она хотела что-то сказать, но передумала. Рафаэль, напротив, был более настойчив.

– Что случилось? – его голос стал холодным, почти требовательным. Он никогда не умел скрывать свою ревность к тому, что не мог контролировать. А Чезаре... Рафаэль давно видел в нём что-то подозрительное. И изабелла, всегда очень внимательная, не упустила этой детали.

– Просто ссора, – сухо ответил Чезаре, чуть наклонив голову, чтобы скрыть взгляд. – Ничего серьёзного. Вмешался в драку. Всё в порядке.

Рафаэль скептически хмыкнул, явно недовольный таким ответом, но не стал настаивать. Анжелика, напротив, продолжала смотреть на Чезаре, словно видела перед собой нечто большее, чем просто избитого священника. Её взгляд был полон непонимания, страха и... влечения? Ее глаза горели…Страстью? Изабелла заметила этот едва уловимый момент, и её сердце сжалось ещё сильнее. Ей показалось. Она слишком взволнована сейчас.

– Ну, если падре нуждается в помощи, то пусть садится, – Рафаэль вновь сел за стол и взял в руки чашку, стараясь вернуть себе спокойствие. – Мы можем предложить вам чай, падре.

Чезаре помедлил. Ему явно не нравилась эта сцена. Но отказать прямо сейчас означало привлечь ещё больше внимания. Поэтому он кивнул, пытаясь сохранить спокойствие.

– Благодарю вас, – сказал он с холодной учтивостью.

Изабелла почувствовала, как её сердце колотится в груди, как оно вот-вот вырвется наружу. Чезаре не должен был здесь оказаться когда в доме присутствовали гости. Она старалась думать быстро. Если кто-то догадается…

Чезаре сел за стол, не сводя взгляда с чашки перед ним. Рафаэль, напротив, то и дело бросал на него пристальные взгляды, словно пытался разгадать что-то, что он пока не понимал.

Губернатор с любопытством смотрел на эту сцену, не вмешиваясь. Но именно этот его нейтралитет был опасен. Изабелла знала, что как только он заметит слабость – он ударит. Его интерес был всегда скрытным, но беспощадным.

– Я позабочусь о падре.

Все обернулись и увидели Риту, которая вышла на веранду…

Глава 10

Ревновал ли я ее? Я не просто ревновал меня разрывало от этой ревности на куски. Ничего более темного и мрачного я никогда раньше не испытывал. Я мог бы убить Рафаэля давно, но это бы означало крах всему и привлечение внимания Лоретти. И тогда под угрозой могла быть и Анжелика. Лоретти та еще тварь нащупает мое слабое место и пиздец всему. А он нащупает он хорошо меня знает. Я уверен, что охота уже идет и сукин сын не поверил, что я сдох. Я и так не выдержал сцепился с ублюдком в ресторане посмел обсуждать Анжелику и Рафика гребаного. Говорил как он ее трахает и как рассказывает об этом…Как она берет в рот его член и какая маленькая у нее и узкая…Твою ж мать! Я налетел на него и расквасил рожу. Мог бы все кости переломать, но это было бы слишком для падре. Гнусный сукин сын Рафик. Гребаный ублюдок, скотина. Это он делал специально. Чтоб люди думали, что брак консумирован. А если…Если это правда И Анжелика спит и со мной и с ним. Нет, блядь! Нет! Я не хотел в это верить. Да, в этом мире полно гнусных, распутных женщин, но моя не такая. Я ее кожей чувствую, я ее молекулами ощущаю на подсознательном уровне. Люблю до безумия. Страшно люблю. Если верить перестал бы смог бы, наверное, убить. Жестоко убить. Но я верил. Впервые в своей проклятой жизни я кому-то верил. А потом Изабелла. Мутная странная. Что-то с ней не так. Она смотрела на меня как-то пугающе. Не то чтобы я кого-то боялся особенно женщину. Нет, в ее взгляде была не ненависть, а какое то потрясение. Словно узнавание и меня это насторожило. Мы могли с ней встречаться когда я еще был Альберто? Вряд ли. Я бы ее запомнил. Изабелла красивая женщина, яркая, стильная. Такие всегда оставляют след в памяти. Тогда что это за взгляды черт возьми? Нет, похоти я там не заметил. А еще что-то внутри меня странно затрепетало. И в ее лице что-то вдруг позалось знакомым. Но я точно знаю – никогда раньше ее не видел. Что ей от меня нужно? Я пошел за ней… но скорее из за Анжелики хотелось посмотреть на нее еще раз…Увидеть какая она дома с ним. С Рафаэлем. О чем говорят? Как ведет себя. После нашего дикого секса. Блядь, у меня еще ни с кем так не было, чтобы крышу нахрен сорвало. И трясло всего и оргазм был такой силы что казалось от наслаждения сдохну и хотелось сдохнуть вот так в ней. Но с Рафиком видеть ее не могу. Аж клинит. Я должен решить этот вопрос. Должен разобраться. Придумать что-то. Но что, блядь? Она ему даже не жена ибо я не священник, а значит брак их пустышка. И увезти не могу потому что дать ей нечего. Надо бриллианты забрать и заграницу. А камушки тютю. К катакомбам доступа нет. Охраняют так что муха не пролетит. За стол сел вместе с ними. На нее смотрю и кажется что не трахал час назад. Хочу снова, так хочу что искры из глаз сыплются. Как голову поворачивает, как смотрит на меня и щеки покрывает легкий румянец. На ней нет трусиков. Они у меня в кармане. Внутри нее моя сперма…Бляяяядь как же это заводит. Мне мало просто трахать ее. Я хочу делать с ней все грязное, все извращенное, все самое низменное от чего кровь шипит в венах. Эту маленькую скромницу с этим румянцем на щеках. Вгонять в еще большую краску, забираться к ней под юбку и лизать ее маленький клитор, который становится таким твердым когда она кончает. Хочу брать ее пальцами, везде. Хочу заклеймить каждую дырочку на ее теле. Вылизать, высосать, вылюбить… и выебать. Пошло грязно, матами. Отдать ей все что могу, чтоб выла подо мной, чтоб кончала беспрерывно и плакала. Рита разрядила обстановку в какой-то мере. Увела меня в другую комнату. ⁃ Я конечно не медсестра, но проходила курс первой помощи в университете. Надо продезенфицировать ссадины и закрыть лейкопластырем. ⁃ Если надо то сделай. Она смотрит на меня кокетливо, а я … я к ней кроме жалости ничего не чувствую. И дело не в хромоте. Меня б не остановило если бы захотел ее, если бы щелкнуло. У меня была слепая любовница, глухонемая и даже безрукая. Плевать. Женщина заводит иным. И тело далеко не самое главное. Мне всегда хотелось трахать душу, чтоб она раскрылась для меня, впустила, отдалась. Но Рита меня не возбуждала. Было что то в моем отношении к ней непонятное. Она мне нравилась, но не как женщина. И даже не как друг. Не знаю как кто. Возможно будь у меня сестра я бы относился к ней так же. Хотя черт его знает как. ⁃ Почему вы подрались? Промакмвает чем-то мою рану на брови. У нее нежные руки с аккуратными розовыми ноготками. Она проводит ладонью по моей щеке. ⁃ Я защищал честь женщины, не люблю когда сплетни заходят слишком далеко. ⁃ И что это была за женщина? ⁃ Твоя сестра. Рита фыркнула. ⁃ Зачем ее защищать? Она замужем. Пусть муж беспокоится о ее чести. А если что-то и болтают то она сама виновата. ⁃ В прошлый раз кажется кто-то помог ей быть виноватой. Рита промолчала и наклеила пластырь мне на лоб. ⁃ Вы видите в ней невинную овечку, но вы не знаете какая она! Я перехватил руку Риты, когда она хотела тронуть мои волосы. ⁃ Какая? Не такая как ты? Другая внешность? Не хромает? Вышла замуж? Что вызввает такую зависить, Рита? ⁃ Ничего из того, что вы перечислили. ⁃ Тогда откуда такая ненависть? ⁃ У нее есть то, чего она не заслуживает! ⁃ Что именно? ⁃ Вы! Я приподнял одну бровь внимательно глядя на этого ангелочка. В глазах горечь, губы скривились. ⁃ Я все знаю про вас. Вижу! Как вы на нее смотрите! И в ночь свадьбы… Она с вами была! Я сильнее сжал ее руку. ⁃ Никогда не говори то, чего не знаешь и не видела своими глазами! Нет большего греха, чем дожь и наговор! ⁃ Я вижу! Ваш взгляд вижу! Так бы и сожрали…а я бы все на свете отдала чтобы вы так смотрели на меня! Она вдруг обняла меня за шею и впилась губами в мои губы. Дико, страстно. Черт, я даже опомниться не успел. Она у меня на коленях, в шею в волосы впилась, Языком ко мне в рот скользит. Охренеть, мать вашу! Ангелочек осатанел. Пытаюсь отодрать ее от себя и в этот момент слышу: ⁃ Рита, может принести еще пластырь? Мы оба резко обернулись в дверях стоит Анжелика. Она побледнела и ее глаза широко распахнулись. Руки Риты оплетают мою шею и она сидит у меня на коленях. Я пытаюсь освободиться но хитрая сучка словно впилась в меня пальцами и не отпускает. ⁃ Нет, нам не нужен пластырь! – ехидно сказала Рита и улыбнулась. Анжелика кивнула посмотрела на меня и со всей силы хлопнула дверью. Раздались ее быстрые шаги, стук каблуков, как будто она убегала. ⁃ Вот и доказательства, – ядовито процедила Рита. – Она ревнует, она так … так посмотрела будто вы ее предали! Я схватил ее за обе руки, стряхнул с себя и впечатал в стену. ⁃ Послушай меня, маленькая овечка, мне начинают надоедать твои козни! Хватит! ⁃ Или что? Проклянете? Не далите просфору? Нет, я сверну тебе шею! Мрачно сказал я… но к счастью про себя. ⁃ Разочаруюсь в тебе! ⁃ Как страшно! А как все разочаруются в вас когда узнают! А в ней! В моей шлюховатой сестре! Представляю эти сплетни… а что с ней сделает муж! Секунда и я сдавил ее горло. ⁃ Не испытывай меня, девочка, и не заставляй согрешить! Но совсем не так как тебе хотелось бы! Она судорожно вздохнула, но ее глаза вспыхнули рот приоткрылся. ⁃ Вы не священник! – прохрипела она и схватив меня за плечи потянула к себе – Я никому ничего не скажу если отлюбите меня хотя бы один раз, падре! Рывок и я держу ее за волосы. Долго смотрю в ее глаза. Блядь! Кажется я спалился! Твою ж мать! ⁃ Я священник, Рита, но у каждого есть свое прошлое и мое прошлое ты бы не хотела узнать, а я бы не хотел к нему вернуться! ⁃ Ваше прошлое позволяет вам трахать мою сестру! Так трахните и меня тоже! Я сжал кулаки, едва удерживаясь от того, чтобы не влепить ей пощёчину. Но не потому, что она разозлила меня своим выплеском или своим нескрываемым желанием. Нет. Просто её наглость, её уверенность, что она знает обо мне всё, выворачивала меня наизнанку.

– Ты не знаешь, что говоришь, – я хрипло прошептал, приближаясь к её лицу, настолько близко, что мог почувствовать её тёплое дыхание на своём лице. Её глаза горели тем самым огнём, который я видел только у тех, кто был готов пойти до конца, даже если это означало их гибель. – Ты понятия не имеешь, что такое настоящее желание.

Рита дрожала. Но не от страха. Скорее от того, что её накрывало чувство, которого она сама не могла контролировать. Её губы приоткрылись, она снова потянулась ко мне, и её пальцы сжали мои плечи.

– Ну же, – её голос дрожал, но в нём была сила. Уверенность. Проклятая уверенность. – Ты так легко сдаёшься перед Анжеликой? Почему не со мной? Почему ты не можешь дать мне хоть частичку того, что дал ей? И никто ничего не узнает…ты же мужчина…

Мои пальцы сжались сильнее, но я быстро ослабил хватку, стараясь не навредить ей. Она меня провоцировала. Как бешеная кошка, которая сама не понимает, к чему тянется – к ласке или боли.

– Ты ревнуешь, – прохрипел я, вглядываясь в её глаза, – но не к ней, Рита. Ты ревнуешь к тому, чего у тебя никогда не будет. Ты хочешь быть как она, но ты не Анжелика.

– Почему? Почему она? – её голос задрожал, и лицо исказилось от боли. – Почему именно она?

Я мог сказать ей правду. Мог вылить на неё всю свою боль, всю ярость, всю похоть, что разрывала меня изнутри. Но вместо этого я отстранился, отпустив её волосы, и сделал шаг назад.

– Потому что она моя, Рита. И ничто, даже ты, не можешь этого изменить, – мой голос был тихим, но каждое слово, как острое лезвие, резало пространство между нами. – А ты… ты можешь ненавидеть её сколько угодно. Давай, расскажи всем. Облегчи мне задачу. Я заберу твою сестру и увезу отсюда.

Она стояла молча, глаза её наполнились слезами, которые она явно пыталась сдержать. Внутри меня разгорался огонь, но не тот, что мог разрушить всё вокруг, а скорее огонь самосожжения. Я видел в её глазах нечто большее, чем просто похоть. Там был страх, одиночество, боль... Она ненавидела свою сестру, потому что та имела то, чего Рита никогда не сможет заполучить.

– Ты никогда не поймёшь, Рита, – сказал я, направляясь к двери. – Твоя сестра – это то, что разрушает меня и делает меня живым одновременно. А ты... ты просто заблудшая душа, которая ищет ласки. Но ты идёшь не туда. Не я тебе нужен!

– Я не заблудшая, – прохрипела она мне вслед. – Я точно знаю чего хочу!

Я замер на секунду у двери.

– Одиночество – это ад, – сказал я, не оборачиваясь. – Но иногда это всё, что у нас есть. Прими его. И рано или поздно тебе воздастся.

– Не смей говорить со мной как священник!

Я вышел из комнаты, оставив её там, в полумраке, с её слезами и ненавистью. Я знал, что ещё одна проблема висит надо мной. Рита знала слишком много. Она могла разрушить всё в один момент. Но ей это не нужно. Ей нужно лишь внимание, ей нужна моя плоть, которая стала её наркотиком.

Когда я вышел в холл, я почувствовал, как холодный пот стекает по спине. В доме было тихо. Слишком пусто. Я понимал, что Анжелика видела эту сцену. Видела Риту на мне, видела её взгляд, полный яда. И хер знает что она там себе подумала. И я не мог винить её за это.

Чёрт.

Я должен был найти её. Объясниться. Анжелика была огнём, который я не мог погасить. И каждый раз, когда я пытался приблизиться к ней, этот огонь обжигал меня всё сильнее. Но теперь она могла поверить в ложь, поверить в то, что видела своими глазами. Возникла мысль…что это может толкнуть ее к Рафаэлю. А я узнаю об этом, узнаю и тогда весь этот город повторит гибель Помпеи. Я здесь камня на камне не оставлю.

Я вышел на улицу, где вечернее солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-оранжевые и багровые оттенки. В воздухе висел сухой зной, и казалось, что он не оставляет места для дыхания. Но я не думал ни о жаре, ни о раскалённом асфальте под ногами. Единственное, что я чувствовал – это острое, режущее изнутри беспокойство.

Анжелика. Рита…чокнутая психопатка, которая впилась в меня как ненормальная. И теперь я не мог избавиться от её слов, которые врезались в мою голову, как ядовитые шипы.

«Она ревнует, она так посмотрела, будто вы её предали!»

Анжелика видела всё.