Текст книги "Весенние дни (СИ)"
Автор книги: Ульяна Каршева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Но Мелинда была явно чувствительна к взглядам в спину. И скоро быстро повернулась посмотреть на наглеца, таращившегося на неё. И замерла.
Женщина за прилавком недовольно засопела, а мужчина-продавец (за прилавком напротив) вздохнул.
Мелинда же выглядела теперь… да, это примитивно, но как кролик перед удавом! Она даже, наверное, неосознанно вжималась в край прилавка, лишь бы только быть на расстоянии от неизвестного мужчины, который неторопливо шагал к ней.
И вот теперь Инна, удивлённо следившая за происходящим, поняла, что значит слово «осклабиться», которое время от времени встречала в книгах о прошлом. Этот мужчина осклабился. То есть он шёл к Мелинде с самодовольной ухмылкой, одновременно оскалившись так, будто заверял, что все его зубы в полном порядке. А ещё он ухмылялся так, словно прекрасно знал, что Мелинде деваться некуда, а потому он, будучи громадным и сильным котищем, может сколько угодно играть с девушкой, как с беспомощной мышью, безнадёжно зажатой в угол.
Инна сняла с запястья зонт, пристроенный туда для удобства чтения, и спокойно двинулась следом за мужчиной. Напряжённые взгляды обоих продавцов устремились на неё, но тот ничего не замечал, кроме Мелинды, которая – как видела это Инна – была уже на грани обморока.
И в самый патетический момент, когда этому рыжему оставалось пройти ещё три шага, чтобы Мелинда оказалась пришпиленной к краю прилавка, Инна подняла зонт и ткнула наконечником в лопатку этого негодяя (в последнем она уже не сомневалась).
Тот подскочил от неожиданности и развернулся к Инне – разгневанный. Но Инна была тоже зла – и порядком выше, чем он, – взбешённой!
– Милейший! Вы служащий этой лавки? – неприятным даже для себя голосом вопросила она сквозь зубы, ставя зонт перед собой и упирая наконечник в пол. – Будьте так добры приготовить нам перевозку отобранных продуктов в дом Даремов!
Мелинда отмерла и, огибая рыжего, бросилась к ней, чтобы тут же схватить кузину под руку – и тем самым наглядно показать: мы вместе! Или: «Я в домике!»?
Рыжий насупился, нахально переводя взгляд с одной дамы на другую, будто сравнивая, а потом неохотно сказал:
– Мы всё сделаем в лучшем виде, мадам! – и учтиво поклонился.
– Мелинда, ты закончила со списком? – уже спокойней спросила Инна.
Мелинда сглотнула, словно не в силах выдавить ни слова. Её выручила женщина-продавец, которая кивнула Инне:
– Мы закончили, мадам. Через полчаса будет свободная лошадь, и продукты перевезут в дом Даремов.
– Внесите в список «Еженедельную газету» за сегодняшнее число. Благодарю вас, – по инерции сухо ответила Инна и повернула жавшуюся к ней Мелинду к входной двери, размышляя: «Ну, за этого мужлана Мелинду точно выдавать замуж не будем! Он ей только испортит магической дар! Ишь, как зашугал! И что-то мне кажется, что он точно не клеится к ней. Здесь явно что-то иное. Знает, что она беззащитна? Потому и лезет?»
Девушки завернули к тропке к дому, и только тогда Мелинда глубоко вздохнула и взглянула на Инну:
– Это не служащий, – тихонько сказала она. – Это сын хозяина лавки.
Инна хотела немедленно порасспросить её на тему: «Пристаёт?» Но сообразила, что в первый день знакомства может просто напугать Мелинду своим напором. Поэтому ограничилась только констатацией факта:
– У него весьма грубые манеры.
И с любопытством начала ждать либо ответа, либо ещё какой-то реакции на этот вывод. Но Мелинда прошла рядом с ней с десяток шагов, а потом слегка склонила голову набок, будто уступая, и откликнулась:
– Не всегда.
Хм. И что бы это значило? Между этим сыном лавочника и Мелиндой были отношения, после которых они поссорились? Или рыжий захотел чего-то большего, чем просто свидания, например? И думал, что обедневшая девочка позволит ему… Инне стало очень неуютно, когда она представила в воображении, как могла отреагировать Мелинда и как это сказалось на её чувствах, если она боялась даже днём, даже при свидетелях входить в эту лавку. Инна сама не заметила, как с языка слетел вопрос:
– И ты ходила в другую деревню за продуктами?
Явно не понимая поворотов её логики, Мелинда тем не менее ответила:
– Ходила.
«Подлец», – заключила Инна.
О здешней ветви Даремов господин Лэндонар рассказал ей немного. В основном потому, что, рассказывай он ей подробно, пришлось бы углубиться в детали местных выплат обедневшим дворянским семействам. А так, обобщённо, Инна теперь знала: дед Дарем – бывший военный, а потому ему выплачивают военную пенсию. Мелинда, его внучка, потерявшая много лет назад родителей из-за прошедшей в этом крае жестокой эпидемии. А поскольку отец, вынужденно прихватив с собой её мать и оставив девочку на попечение своих незамужних сестёр, много лет служил в королевском дворце, то его дочери тоже была назначена… что-то вроде пособия, или пенсии по потере кормильца – как это называется в мире Инны. Но такая махонькая, а ко всему прочему выдавалась она раз в полгода!.. И, как бы ни старалась экономить девушка наличные деньги, но старый дом требовал своего. Последний ремонт съел почти все деньги, которые Мелинда так отчаянно рассчитывала продлить до летней выплаты. Тётки были на иждивении деда и его внучки. Но и они старались сделать хоть что-то, лишь бы восполнить траты своего проживания в доме, прекрасно понимая, что в лучшем случае попадут в приют для обездоленных, где вряд ли выживут… Поскольку в ближайшем городе имелась дальняя родня – увы, не родовитая, зато промышляющая мелкой перепродажей, то все милые когда-то сердцу домашние безделушки ушли в мелочную лавку этой самой родни – и помогли продержаться семье до внезапного приезда внезапно щедрой кузины!
Всё это Инна знала. Но одно дело – знать, другое – видеть собственными глазами. Поэтому она не стала настаивать, чтобы Мелинда поведала ей о всех своих горестях, а перевела разговор на другое, не менее злободневное:
– Мы ведь гуляем очень долго. Обед прошёл. Что будем готовить к ужину?
Мелинда чуть не споткнулась от неожиданности.
– А разве ты…
И смутилась, не договорив. Но Инна сообразила, о чём она.
– Мои Даремы, – улыбнулась она, намекая на недавний смешной рассказ о своей семье, – настолько экономны, что предпочитают не платить прислуге за то, что умеют сами. Так что можешь спокойно заводить меня в свою кухню. Уж что – что, а варить, жарить, запекать, тушить меня научили.
Далее беседа потекла о том, какие продукты были закуплены и что из них можно сотворить для деда, учитывая его состояние и возраст, а также для тёток. Девушки хором решили, что будут готовить только в расчёте на старших Даремов, поскольку сами съедят всё, что угодно.
Когда они дошли, со двора, который оказался за домом, уезжали две телеги возчиков-углежогов – их провожала одна тётушка. Вторая, стараясь быть аристократически бесстрастной, но с живо блестящими глазами следила, как работники лавки переносят продукты из более лёгкой повозки в дом, на кухню. Судя по всему, третья командовала парадом именно там.
Когда все посланцы лавки и магазина покинули маленькое поместье, выяснилось, что тётушки взбодрились после неожиданно насыщенного обеда и готовы сами похозяйничать на кухне перед ужином. Насколько поняла Инна, таким образом они подсказали Мелинде побольше позаботиться о добросердечной и щедрой гостье.
– Кузина, я помогу вам… ой, тебе! – улыбнулась Мелинда. – Получше устроиться в твоей комнате. Только зайду к дедушке. Ему, наверное, понравится услышать последние новости о том, как всё изменилось в нашем доме.
– А можно и мне зайти к нему? – неуверенно спросила Инна. – Как-то неудобно, что он меня почти и не увидел. Хочу выразить ему своё почтение. Первое-то моё посещение было слишком… поспешным из-за его болезненного состояния.
– Конечно! – искренне обрадовалась Мелинда.
А Инна втихаря усмехнулась способу выражения своей речи: известные, правда мало употребляемые слова даются о-очень сложно. Но она начинает привыкать к этой велеречивой лексике.
Дедушка «здешний Дарем» (как его называла Инна про себя) выглядел тоже достаточно бодро и встретил двух сестёр с радостью. Сам он сидел в том же старом кожаном кресле, рядом с которым Инна углядела трость. Близко к нему стоял небольшой столик, в современном Инне мире названный бы журнальным. Но этот был инкрустированным лакированным деревом – Инна ещё подумала: «Вовремя меня сюда прислали, а то тёти Мелинды и этот столик загнали бы в той мелочной лавке! Если они, конечно, понимают его ценность!» Сейчас на этом столике высились две кипы – толстенных книг и, кажется, старинных рукописей. Одна из книг была в руках деда – при появлении девушек перекочевав на колени старика.
Девушки быстро сели перед дедушкой на стулья и немного поговорили с ним. Они рассказали ему о прогулке в деревню и по лавкам, о том, как хороша весенняя природа и погода. А старик всё косился на плащ Мелинды, на её шляпку-капор, который она держала в руках. И не спросил ни о чём, что бы его беспокоило в связи с прогулкой внучки. Из чего Инна сделала два вывода: либо старик Дарем не знал о рыжем, либо не хотел спрашивать о нём в присутствии неожиданной гостьи. Причём, скорее, было первое: Мелинда наверняка не рассказывала ему о своём обидчике. Не выглядела она человеком, который старается сбросить свои горести на другого.
Посидев приличное для посещения время, девушки, переглянувшись, встали и, откланявшись, пошли было к выходу, как вдруг дед позвал:
– Мелинда, немного позже ты поможешь мне со следующей книгой?
– Конечно, дедушка, – отозвалась Мелинда.
Когда девушки вышли из библиотеки-кабинета и принялись подниматься по узкой лестнице на второй этаж, Инна спросила:
– Ты помогаешь господину Дарему? А в чём, если это не тайна?
– Что ты, Инесса! Нет никакой тайны. Дедушка восстанавливает книги – особенно рукописи, а я помогаю там, где он не может разобраться с записями, – улыбнулась Мелинда. – Мне нравится это занятие. Это так интересно. А ты говорила, что любишь читать – какие книги ты предпочитаешь?
– Я люблю стихи, – «призналась» Инна, стараясь угадать с главными предпочтениями здешнего мира.
– Это замечательно! Я тоже люблю поэтические строки! У тебя есть гитара, – заметила Мелинда, когда они вошли в комнату гостьи. – Ты умеешь играть на ней?
– Только самые примитивные аккорды, – засмеялась Инна и осторожно уточнила: – А дедушке ты помогаешь с книгами, где тоже стихи?
– Нет. Он старается восстановить книги с магическими текстами.
Последние слова Мелинды заставили Инну мысленно развести руками: в магии она ничего не понимала, несмотря на то что господин Лэндонар на всякий случай снабдил её парочкой расхожих магических умений – для человека, который обладает магическими силами, но не хочет их развивать. Единственное, что задело в словах Мелинды: семья умирает с голоду, но старик занимается восстановлением старинных книг – собирается ли он продавать их? Выгодно ли это дело для выживания одной бедной семьи? В воображении она увидела, как старик вместе с внучкой склеивает листы и прописывает тексты там, где они, скажем так, выцвели. Хм. А если в этом мире и в самом деле ценятся книги подобного рода? Впрочем, эта тема – зыбкая почва для человека, не сведущего в магии, так что Инна откинула мысли о ней и перешла к насущным вопросам.
Вещи из её багажа, наконец-то, были выложены полностью и разложены по встроенным шкафам и на полочки в комнате. С позволения Инны, Мелинда вынула из футляра гитару и с удовольствием трогала её струны. Послушав её, Инна решительно забрала гитару, настроила её, а потом показала знаменитые три аккорда, на которых можно проаккомпанировать почти любые песни и романсы.
Они так увлеклись попытками подогнать хоть какую-то мелодию под эти три аккорда, что даже вздрогнули, когда к ним постучали, прекратив тем самым робкое музицирование. Дверь открыла одна из тётушек и объявила, что обед готов, но, так как дедушка всё ещё слаб, то девушки могут поужинать отдельно от «взрослых». Инна ещё удивилась: правила хорошего тона позволяют это сделать? Но и обрадовалась. Общение с Мелиндой постепенно раскрывало характер девушки и помогало сообразить, как лучше начинать с нею работу по введению в замужество. Про себя Инна похихикала над последним выражением и вспомнила, что прихватила с собой газету, которую неплохо бы успеть прочитать и сориентироваться с тем, как использовать ту информацию, что её зацепила в наспех прочитанной статье.
За столом девушки снова неплохо поболтали о деревне, о самых известных здесь личностях, а потом Инне здорово повезло: закончив с ужином, Мелинда предложила ей подняться к себе и отдохнуть, пока она моет посуду. Инна вяло предложила свою помощь, от которой девушка наотрез отказалась. Вообще, контраст с той кузиной, которая встретила её и которая сейчас сияла надеждой и даже восторгом перед изменявшейся, пусть и временно, жизнью, был таков, что Инна рассмеялась и послушно встала из-за стола пойти к себе.
Закрыв дверь, уверенная, что Мелинда обязательно постучит, предупреждая о своём приходе, Инна быстро взяла газету и приблизилась к окну, выходящему на запад: вечернее солнце всё ещё попадало в её комнату. Снова прочитала статью-оповещение и задумалась. Сначала не о том, что надо бы продумать в связи с этой статьёй и Мелиндой. Нет, сначала Инна некоторое время впустую размышляла о том, знал ли господин Лэндонар о том, что в ближайшем к поместью Даремов городе будет большой бал-маскарад? Не поэтому ли он послал её, Инну, к Даремам, именно в это время? Или все эти события никак не связаны между собой, а именно Инне и предстоит их связать? Ведь, если вспомнить, что балы обычно бывают для родовитых людей, из общества, то на таком празднестве Инне легче выполнить своё довольно оригинальное задание.
Три дня бала-маскарада. Хм… И ещё раз хм…
Согласятся ли старшие Даремы отпустить Мелинду на этот весёлый и наверняка весьма романтичный праздник?
Она опустила газету со статьёй. Там, возможно, будут все сливки общества. Но под масками. Или… Мда… У кого бы узнать, как проходят здешние балы-маскарады... А то Инна знает о таких лишь по фильмам, например – по «Летучей мыши». Или по драме Лермонтова. А ведь наверняка в нынешнее время это мероприятие точно не то, что она, Инна, представляет себе под этим загадочным и притягательным словом – маскарад. Что ж… Пока единственное, в чём она может не сомневаться, так это в том, что сумеет обеспечить билеты на них с Мелиндой для пропуска на бал. Ну и костюмы тоже – вероятно, будут продаваться в любой лавке или в дамских магазинах.
Деликатный стук в дверь возвестил о приходе Мелинды. Девушка впорхнула в комнату, счастливо улыбаясь. Инна понимала её: любая не аристократическая работа в радость, если ты отлично поужинала и чувствуешь себя не ущемлённой при том.
– Ты задумчива, Инесса! – заметила Мелинда, с интересом поглядывая на газету в её руках. – Что-то случилось?
– Я прочитала любопытную статью в этой газете и теперь думаю, как быть.
И протянула газету Мелинде – таким образом, чтобы та сразу могла прочитать о бале-маскараде, который должен состояться через три дня. Мелинда встала рядом, у окна, и бегло прочитала статью. Потом подняла недоумевающие глаза.
– Я не вполне понимаю, кузина.
– А что тут понимать? – пожала плечами Инна. – Мне хочется побывать на этом празднике хотя бы один вечер и посмотреть, чем он отличается от тех, на которых я бывала ранее.
Мелинда растерянно взглянула на газету, потом на Инну. Кажется, она и в самом деле не сразу поняла высказанное кузиной, а когда поняла…
– Тебе не с кем идти, – проговорила она, участливо посматривая на Инну.
Наивная! Инна тяжело вздохнула и улыбнулась.
– Мелинда, мне есть, с кем идти. Но я не уверена, что ты захочешь мне помочь появиться на этом празднике.
– Ты… говоришь загадками, – медленно сказала Мелинда, вроде как проверяя, правильно ли она поняла Инну.
– Разгадка в том, что мы могли бы вдвоём побывать на этом празднике, но захочешь ли ты того же, что и я? – снова мягко улыбнулась ей Инна.
Глава 4
При всей своей сдержанности гасить блеск в глазах, когда волной подступают эмоции, Мелинда не умела. Оглянувшись на плотно притворенную дверь в комнату, она негромко проговорила:
– С того мгновения, как ты приехала, мне всё чудится, что я попала в сказку. – Она снова чуть не с испугом взглянула на газету в своих руках. – Мне бы… хотелось! Очень!
– У нас с тобой есть три дня до маскарадных праздников, – напомнила Инна. – Ты не веришь, что дедушка отпустит тебя в город, если ты будешь со мной?
Мелинда повернулась к окну. Её боязливая улыбка, смешанная с отчаянной мечтательностью, то вспыхивала, то угасала в печальное сомнение. И тогда Инна решилась на интригу.
– Господина Дарема можно настроить следующим образом – постоянно напоминать, что я здесь ненадолго, а значит, ты и твоё семейство должны воспользоваться оказией: ведь теперь ты можешь появиться в тех местах, которые ранее тебе были недоступны из-за отсутствия достойного сопровождения, – напомнила Инна, чувствуя себя настоящим змеем-искусителем. – Кстати, Мелинда, как ты думаешь, отпустят тебя завтра со мной в город, где я ещё не бывала? Ведь если путешествовать я могу в одиночку, то прогулки по городу, особенно незнакомому, в одиночестве мне претят. И, кстати, мы можем завтра погулять с практической целью.
– Какой? – жадно спросила Мелинда. Кажется, даже упомянутая всего лишь прогулка по городу была для неё недостижимой мечтой.
А Инна, нащупав некоторый просвет в деле, в котором чувствовала себя полным профаном, задумчиво сказала:
– Скажи господину Дарему, что завтра я хочу погулять по городу, так что это не тебе, а мне необходимо сопровождение в незнакомом месте. А как только выскажешь моё пожелание, тут же узнай у господина Дарема, не нужно ли ему купить чего для его библиотеки. К примеру, чернила и гусиные перья, бумагу и клей?
Зачарованно слушавшая её, Мелинда серьёзно сказала:
– Да. Дедушка хотел бы всё это приобрести, но… Инесса, не слишком ли легко ты расстаёшься с деньгами?
– Мелинда, перечисли, что именно лишнего я хочу купить? – засмеялась Инна. – И потом… писчебумажные принадлежности стоят обычно не так дорого. – И охнула про себя: не так дорого – в её мире, но здесь-то… Поэтому торопливо добавила: – И попросить дедушку о прогулке, мне кажется, надо утром, ближе к концу завтрака. Надеюсь, господин Дарем тогда уже свободней будет передвигаться по дому.
– Конечно! – воскликнула Мелинда и тут же досадливо вздохнула: – Ты столько для нас делаешь, Инесса! А мы тебя ничем отблагодарить не можем за твою доброту!
– Как это ничем? – удивилась Инна и насмешливо покачала головой: – Вы предоставили мне уютную комнату для моего проживания в вашем доме. Я удовлетворяю своё тщеславие, помогая вам. И никто не зудит под моим ухом, когда я с удовольствием трачу деньги! Напротив, Мелинда, это я должна быть благодарной вам за те дни, которые я у вас проживу!
Мелинда, кажется, машинально, положила «Еженедельную газету» на подоконник и так же машинально открыла первую страницу. Её непроизвольно вырвавшееся: «Ах!» заставило Инну подойти и взглянуть на то, что увидела девушка.
Ха… Вторая страница газеты полностью была отдана рисованным иллюстрациям, на которых изображался прошлогодний бал-маскарад!.. И очень тщательная прорисовка костюмов его участников и вызвала восхищённое аханье Мелинды. Правда, она опомнилась быстро и умоляюще взглянула на Инну. Та прекрасно поняла, в чём дело, и удовлетворённо отметила:
– Вот видишь! Мы не зря уже завтра идём в город! Ну-ка, посмотри… Есть ли тут адреса лавок, в которых продаются все эти чудные вещички?
– Они, наверное, очень дорогие! Инесса, давай купим только полумаски!
– Прежде чем говорить – дорого, нет ли, надо походить по магазинам и посмотреть на цены, – твёрдо сказала Инна и засмеялась: – Мелинда, не бойся! Если хочется, мы точно попадём на бал-маскарад!
Чтобы успокоиться, Мелинда отошла от окна и снова принялась трогать гитарные струны, с восторгом поглядывая на газету, оставленную на подоконнике.
Через полчаса Инна предложила девушке забрать гитару и унести её к себе, чтобы ещё немного побренчать на ней. И проводила её – те несколько шагов по коридору, что отделяли предложенную гостье комнату от комнаты девушки, чтобы открыть ей дверь. Так она проникла к Мелинде, чтобы втихаря узнать, чем ещё занимается девушка, кроме работы по дому. Длинные полки с книгами – художественными – восхитили её и заставили намотать на ус, что надо бы заглянуть не только в лавки с платьями и писчебумажными товарами. А пока… Она распрощалась с Мелиндой и ушла к себе, чтобы лечь пораньше и выспаться: следующий денёк всё-таки предстоял тот ещё!
…Утром Инна привычно встала рано, быстро привела себя в порядок, оделась и побежала вниз. Услышала звуки в кухне, подсказывающие, что Мелинда (а, возможно, и её тётушки) тоже просыпается довольно рано, но тревожить её не стала, а вышла из дома. Свежесть весеннего утра: влажной земли, трав и мокрых после ночного дождя деревьев – заставила вдохнуть полной грудью. После чего Инна неторопливо обошла дом: помнила, что за небольшим двором располагался небольшой сад, в котором и предполагала погулять.
Пройдя несколько шагов по плиточной тропке, кружившей между деревьями, она заметила небольшую скамью, которая располагалась, кажется, под яблоней и на которой кто-то сидел. Удивлённая, она поспешила к скамье. Улыбнулась.
– Доброго утра, господин Дарем!
– Доброе утро, барышня Инесса, – откликнулся старик и, кивнув на скамью, предложил присесть рядом.
Их разговор отличался от беседы, что вела Инна с Мелиндой. Старика Дарема больше интересовало, в каких местах путешествовала его дальняя и молодая родственница и что повидала.
Зато и Инна живо заинтересовалась его библиотекой – правда, несколько меркантильно. Но старый Дарем того не заметил. Девушка поспрашивала старика о его увлечении магическими книгами, желая знать, в чём оно выражается. То, что она услышала, её несколько обескуражило: в библиотеке старика Дарема хранятся ценнейшие книги – раз; дед настолько стар, что уже не может пользоваться содержимым этих книг ради блага семьи, – два; но продавать их, несмотря на сильное желание знакомых семейству магов приобрести их, он не собирается.
– Поймите, барышня Инесса! – горячился он после её намёка, что в доме после продажи книг можно было бы подлатать некоторые финансовые дыры. – Поймите! Эти книги – реликвия рода Даремов! Они бесценны!
Инна осторожно покивала, вспоминая ветхие одёжки его трёх дочерей и внучки и перевела разговор на другое.
«Я-то пойму, – вздохнула она про себя. – А вот ты сам вчера в голодный обморок хлопнулся – это как? И всё из-за того, что не хочешь хоть что-то практически сделать ради живых! Фанатик, что ли? Надо же… Готов помереть ради книг!»
Довольный обстоятельным рассказом Инны о путешествии и её расспросами про его увлечение, старик легко воспринял её просьбу о прогулке с его внучкой по городу. Он даже был рад, посетовав, что сам не может выводить Мелинду не только в свет, но и на дальние прогулки. Так что, получив разрешение, Инна, пребывая всё-таки в замечательном настроении, привела дедушку Дарема в дом: дойти-то он до садовой скамьи дошёл, а вот даже встать с неё ему пока трудновато. Слабоват ещё.
В доме очень удивились, когда старый Дарем и кузина под руку появились с улицы. Инна сразу завела старика в столовую комнату, и тот, воодушевлённый столь занимательным утром, тут же объявил о разрешённой им прогулке девушек в город.
Тётушки тоже оживились. Неспешно, с удовольствием поедая сытный и вкусный завтрак, они начали вспоминать самую короткую дорогу в город. Чаще этой дорогой одно время ходила младшая из них, Дэби (наконец-то запомнила её имя Инна), которая как раз и сдавала в мелочную лавку своей дальней родни предметы обихода из дома. И эта же госпожа Дэби пообещала проводить девушек до конца сада, чтобы они увидели городскую окраину, к которой надо идти сначала лесной полосой, а затем уже дорогой с двумя лесистыми невысокими холмами.
Поглядывая на восторженно приоткрытый рот Мелинды, Инна прятала улыбку, а про себя вновь качала головой: город – вот он, рукой подать; по уверениям тётушки, идти к нему – где-то минут сорок. А девушка ни разу там не была. Ну и ну…
Через полчаса после завтрака взволнованная Мелинда стояла перед зеркалом в комнате Инны, и та рассматривала её въедливым и даже критичным взором. Кроме вчерашнего светло-кремового плаща-накидки и шляпки-капора, пока отложенных на стулья, Мелинда получила новенькое бледно-зелёное платье с рассыпанными по нему мелкими цветочками цвета экрю. Поверх платья должен красоваться короткий жакет-болеро с длинными рукавами. Сначала испуганная девушка наотрез отказалась надевать новёхонькие вещи и даже проявила уже непривычное для Инны упрямство, но Инна спокойно сказала:
– Я знаю, что домой на обед мы опоздаем. И хорошо ещё, если придём вовремя к ужину. Это значит, что, будучи в городе, голодать мы не будем и наверняка зайдём в какое-нибудь заведение. Плащ-накидку тебе просто придётся снять там. И после этих моих предупреждений скажи мне, Мелинда, хочешь ли ты, чтобы под твоим плащом все увидели бы это ветхое чёрное платье?
Мелинда таращилась на неё умоляюще (прогулка с заходом в заведение – против нового платья, которое тоже хочется надеть, но... стыдно?!), но правоту кузины признала, а потому только вздохнула и побежала к себе переодеваться.
…И вот она одета и готова к прогулке. Инна придирчиво осмотрела её волосы, по старинке приподнятые и плотно заколотые. Затем она вооружилась ножничками из своей косметички. Мелинда ахнуть не успела, как по вискам закрутились в локоны две прядки, вытащенные из общей причёски и выстриженные кузиной. А к простеньким заколкам присоединилась шпилька, с которой свисали короткие цепочки с небольшими, но блестящими камешками.
Пока обомлевшая Мелинда хлопала глазами на себя в зеркало, Инна деловито перечислила:
– Сумочка. Перчатки. Веер. Зонтик. Список господина Дарема.
Мелинда рассмеялась от неожиданности: так смешно прозвучал список от деда в общем перечне предметов для светской прогулки. Может, именно поэтому она не стала возражать, обнаружив в своих руках тот самый зонтик – цветастый, с висюльками извивающейся тончайшей бахромы. А когда она повернулась спиной к Инне, собираясь выходить из комнаты, Инна мягко прижала пузырёк со здешними духами к её открытой коже на шее. Матерчатая штучка на выходе духов из флакончика удержала жидкость и не дала разлиться: кожи Мелинды флакончик коснулся лишь на мгновение, оставив на ней лишь махонький след. Девушка, ощутив неожиданное прикосновение прохладной влаги, резко обернулась к Инне. И машинально принюхалась, начиная улыбаться.
– Нравится? – смеясь, спросила Инна и дотронулась флакончиком до своей шеи. – Всё. Теперь мы одинаково благоухаем. Идём?
Внизу, в холле, их ждала госпожа Дэби. При виде Мелинды она охнула и чуть не заплакала от восхищения. На её оханье высунулись из кабинета старого Дарема другие две тётушки. Сначала они тоже едва не пустили слезу, любуясь смущённой Мелиндой, которая осторожно надевала шляпку-капор перед зеркалом.
Но вот Инна буквально прочувствовала тот момент, когда глаза всех трёх тётушек перевели взгляды на неё саму. И в этих глазах… В этих глазах зажглось странное, трудно определимое… страстное желание? Горячее чувство? Ощущение, что давняя мечта в шаге от воплощения? Как будто все три старенькие дамы хором прошептали: «А вдруг наша девочка, пока эта кузина у нас гостит, замуж выскочит?!»
Поскольку смотрели три тётушки только на Инну – только в её глаза, а не глазели на её одежду, она сразу сообразила, почему они так – безотчётно для себя – подумали. Инстинктивно. Она оделась так, чтобы выглядеть серой мышкой при Мелинде, сияющей не только собственным светом радости, но теперь и внешне – своим светлым нарядом. То есть цель-то Инны была: всё внимание должно доставаться только её кузине! А тётушки словно угадали или, как минимум, предположили эту цель!..
Госпожа Дэби, будто шустрая девчонка, выскочила из дома первой, как будто новый образ племянницы стал для неё стимулом к оживлённости. Далее, правда, тётушка заковыляла, но тем не менее выглядела настолько бодрой, что даже Мелинда, заметив её состояние, удивлённо улыбнулась.
Закрыв за собой садовую калитку и помахав тётушке руками, девушки двинулись по утоптанной тропинке. До лесной полосы дошли легко. Мелинда держалась за руку Инны так что поневоле именно ей пришлось вести кузину далее. Но держалась Мелинда свободно, не прижимаясь, поэтому Инна не преминула начать разговор.
– Мелинда, позволь мне побольше узнать о тебе. Я о себе и своих родных рассказала довольно много, а вот о тебе почти ничего не знаю.
– Что ж… – неуверенно ответила девушка. – Можно и… А что ты хотела узнать?
– Вчера ты сказала, что помогаешь дедушке с книгами, когда он не может разобраться с записями. Всё дело в том, что у него плохое зрение? Или я неправильно поняла тебя вчера?
– Что ты! – улыбнулась Мелинда. – У дедушки замечательное зрение. А разобраться с книгами и записями он не может, потому что в некоторых книгах или рукописях нет нужных страниц, а иногда они, эти страницы либо испачканы, либо разорваны так, что записи трудно восстановить.
– Вот теперь ты меня совсем озадачила. Если страницы не прочитываются, то как ты помогаешь господину Дарему?
Мелинда пожала плечами.
– Я вижу записи в пространстве. Дедушка говорит, что это замечательный магический дар, и очень жалеет, что я мало его развиваю. Но у меня не было учителей, кроме моих родителей и дедушки. И сейчас, к сожалению, нет средств, чтобы продолжить обучение после смерти моих родителей.
Они начали подниматься на первый холм, и тропинка стала ещё суше, а значит, подъём проходил легко и можно было бы поболтать, если бы Инна не была просто-напросто ошарашена. Она про себя несколько раз повторила сказанное Мелиндой, прежде чем усвоила информацию и поняла её. Вот как, значит. Если страница оборвана и далее нет текста, Мелинда может этот текст увидеть в пространстве? Господин Лэндонар прав. Для любого государства такая способность драгоценна! И чего они тут с Мелиндой такие церемонии разводят? Взяли бы, да и прислали к деду какого-нибудь его же приятеля из прошлого – с целью разведать, как дела. А дед взял бы, да и похвастался перед другом-приятелем, что у него внучка владеет таким даром! Вот и все дела! Сразу бы Мелинду, по протекции старого друга-приятеля, в охапку – и вперёд, в какую-нибудь магическую школу, если не сразу в университет!
