Текст книги "Весенние дни (СИ)"
Автор книги: Ульяна Каршева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Потом был поезд – нет, у них здесь паровоз!.. Переход в него ознаменовался тем, что, прежде чем войти в вагон, она некоторое время наблюдала, как грузили на вокзальную тележку её багаж, чтобы доставить его в багажное отделение ближайшего вагона. Затем был носильщик, который с трудом вёз свою гружёную тележку вот к этой самой почтовой карете. С трудом! И не тащил, а вёз!
И теперь этот толстяк предлагает ей… предлагает…
И тут она поняла, что происходит.
Ему заплатила за поездку не она, а господин Лэндонар.
И приехала она в нищее поместье.
Но со множеством вещей.
А раз так…
Это… за кого это он её принял?!
Но в любом случае… ведь ему заплатили! И много: она уже примерно знала здешние расценки и примерную стоимость самых необходимых предметов. Не зря же господин Лэндонар таскал её не только по модным лавкам, но и по продуктовым! Кучеру заплатили и за разгрузку!
Он недовольно оглянулся на неё – и застыл, когда она поймала его взгляд и, не отпуская, перехватила зонт так, словно собиралась пойти в драку, а именно: подкинула зонт и схватила его уже за противоположную часть, так что оказалась теперь вооружённой довольно мощным оружием. Ну, во всяком случае – стукни она той болванкой-набалдашником по башке этого меланхоличного, как его лошади, кучера, тот точно не устоит на ногах. Она легко представила себе этот удар: несколько шагов между ними она пересечёт в мгновения, размахнётся зонтом и врежет по этой округлой, словно тыква, башке… А потом… Хотя чего. Одного удара хватит, чтобы этот толстяк бегом схватил все саквояжи, сумки и узлы...
– Мою… рухлядь?! – процедила она сквозь зубы, но достаточно звучно. – Быстро внёс мой багаж в дом! Пошевеливайся! А не то!..
Она ещё только договаривала – уже чисто по инерции – последние слова угрозы, а сама уже ошеломлённо смотрела, как побледневший до синевы трясущихся толстых щёк кучер подлетает к багажному отделению кареты и начинает лихорадочно вынимать из него чемоданы и саквояжи, причём аккуратно ставя их на сухую (давно дождей не было?) землю, редко прикрытую чахлой травкой.
Глазам не поверила. Как сначала не поверила собственным злым словам, выпаленным от безнадёги. Они сработали?! В этом мире надо так говорить с прислугой, а иначе тебя будут считать… слабой? Обалдеть…
Вещи уже все на земле.
Ступор прошёл, и Инна побежала к входной двери в дом открыть её. Собака при виде бегущей к ней (или на неё?!) дамочки с дубинкой-зонтом поджала хвост и, вылупив испуганные глаза, немедленно удрала.
Неужели кучер… Занесёт чемоданы в дом?!
Выдохнула. Занёс. Снова… обалдеть.
А в гостиной, которая начиналась сразу от двери, пусто. Почему? Ну, хотя бы в доме её могли встретить, если… боялись выходить на улицу! Она же предупредила о своём приезде! Где все?! Или хотя бы та самая Мелинда! В конце концов, девушка могла бы проявить элементарное любопытство и подобающе встретить гостью, которую никогда не видела и могла бы никогда не увидеть, если бы…
– До свидания, барышня! – жалобно заблеял кучер, к которому она, всё ещё по-боевому сжимая зонт, резко развернулась на шорох, ненароком произведённый им.
– До свидания, – жёстко из-за испытываемого стресса ответила она.
Видимо, невольная угроза в её голосе была довольно ощутима, потому как кучер, прекратив подобострастно кланяться, аж подпрыгнул и мгновенно выскочил за дверь.
«Или с ними и впрямь только так и нужно говорить?» – с недоумением размышляла Инна, снимая, наконец, перчатки и оглядываясь. Гостиная проходная: напротив входной двери – полуоткрытая дверь в комнату, где виднеются книги – библиотека или кабинет? Или и то и другое одновременно? Слева темнеет коридор куда-то – непонятно куда. Справа – дряхлая деревянная лестница наверх. Скрипучая, небось.
Пусто. Звать хозяев – или сами прибегут-таки? Неужели никто в доме не слышал топота кучера, пока он бегал с её вещами?
На волне всё ещё бушующего адреналина девушка хотела было сердито треснуть зонтичным набалдашником по входной двери, заявляя о себе или о своём приходе. Но вовремя учуяла странный, но знакомый запах тревоги, витающий в пространстве. Валерьянка? Точно. И ещё какой-то навязчивый, сладковатый и тоже холодный запах, причём тоже знакомый. Камфора? Кому-то из семейства стало плохо? Тогда понятно…
Прикинув пока не совсем ясные обстоятельства, Инна поставила зонт, прислонив его к ближайшему чемодану, и неуверенно пошла по запаху валерьянки. Холодный лекарственный запах привёл её к полуоткрытой двери напротив. Угадала правильно: помещение походило на кабинет с богатейшими книжными стеллажами и потому чем-то напомнило один из любимых фильмов о старой Англии.
В кресле полулежал старый мужчина, а над ним хлопотали две женщины. Судя по всему – Мелинда, потому что единственная молодая, и одна из её тёть. Как поняла Инна, Мелинда поила (или пыталась поить – вода лилась на отвороты потёртого, когда-то атласного халата) старика водой, смешанной с валерьянкой, а тётя обмахивала его веером с дырками и жалобно то ли ныла, то ли причитала при этом действе.
Инна осторожно вышла. В медицине она ничего не понимала и сообразила, что сейчас лучше не вмешиваться. Старик ей не показался слишком дряхлым. Разве что он полулежал с закрытыми глазами, и это немного напугало её. Ведь могла сорваться её миссия в этом мире. Жалости к нему она не чувствовала: он ей временно незнаком…
В гостиной Инна ещё раз огляделась. Пока ей не выделили личную комнату, вещи перенести и разобрать она не может. Но и сидеть сложа руки до тех пор, пока её не заметят, не собиралась.
С чего начать?
После долгой дороги, честно говоря, очень хотелось пить. Чаю бы…
Обошла кучу багажа, нашла тот саквояж, который она вместе с господином Лэндонаром наполняла вкусными гостинцами. Неизвестно, есть ли у здешнего семейства чёрный чай, но Инна собиралась пить именно его. Ухватившись за тяжёлые ручки толстенной сумки-саквояжа, Инна решительно поволокла её на кухню (или в столовую), правильно сообразив, что единственный коридор ведёт именно в нужное ей место.
Помещение для столовой и кухни оказалось единым: на кухню выделен довольно вместительный угол в два окна, отгороженный от столовой занавеской, в некоторых местах просвечивающей от старости, но чистой.
Внимательно рассмотрев столовую комнату и дотащив саквояж до кухни, Инна пришла к выводу: слуги здесь есть. Чистота в обеих комнатушках чуть не стерильная!
И пустота в навесном шкафу, явно предназначенном для сухих продуктов, тоже. Инна бесцеремонно заглянула в этот шкаф и, открыв рот, обвела ошалелым взглядом пустые стеклянные банки с затейливыми наклейками «сахар», «крупа» и прочие. Потом, так же не стесняясь, подняла крышки всех попавшихся под руку, а точней – стоявших возле плиты кастрюль. Только в громадном чайнике, на донышке, перекатывалась вода, да в одной из кастрюль Инна обнаружила нечто, напомнившее больничный суп, предназначенный для послеоперационных больных в первые три дня (был в её жизни период ухода за больной родственницей). Суп этот – а именно: мутноватая жидкость и сиротливо качающаяся на самом дне разваренная крупа – заставил её присмотреться к величине кастрюли. И сделать вывод: большая. Что значит – ест из неё не один, только больной человек. Питается этой крупой, плавающей в мутной жидкости, вся семья.
Инна оглянулась на саквояж, брошенный на пороге между столовой и кухней. Нет, сначала она поставит на плиту чайник, с водой почти до краёв, затем найдёт заварник и только в последнюю очередь будет потрошить саквояж. Но уже сейчас она преисполнилась громадной благодарности к предусмотрительному господину Лэндонару. Сама бы она взяла бы на гостинцы только какие-нибудь сладости. Впрочем, он-то наверняка знал о плачевном состоянии этой семьи.
Воду нашла в баке, рядом с умывальником, над раковиной которого тут же и с наслаждением умылась. Вода холодная, но зато какое облегчение – не чувствовать на коже пыль долгой дороги!.. А что в баке чистая и, возможно, питьевая вода – догадаться несложно: рядом висел ковш. Инна сполоснула чайник, наполнила его и занялась плитой. Пара минут на изучение – и девушка сообразила, что да как: её деревенская бабушка тоже иногда топила не всю печь, а только плиту. Остатки угольных брикетов безжалостно отправились на сожжение. Инна водрузила чайник над средним отверстием-конфоркой. Заварочный чайничек нашла быстро – на открытых полках с посудой, по всей длине слегка облагороженных узким кружевом, насколько Инна поняла – вывязанных крючком.
И, наконец, подтащила саквояж к кухонному столу.
Когда столешница начала скрываться под свёртками, коробками, пакетами и прочим, а чайник солидно загудел, за спиной Инны чуть не виновато сказали:
– Ой…
Инна оглянулась.
В дверном проёме стояла девушка – совсем не такая, какой она себе представляла Мелинду. До этой секунды Инна предполагала увидеть (туманно, конечно) нечто бледное, жалкое и жутко субтильное. И безвольное.
В комнате со стариком она же видела Мелинду лишь со спины.
Ха!.. Перед ней стояла высокая темноволосая красавица, разве что ощутимо худенькая. Внимательные тёмные глаза под мягкими дугами бровей, прямой носик, высокие скулы, прелестный рот, который сейчас слегка напряжённо сжат, – и вот эта красавица, про которую Инна с сожалением и даже с пренебрежением думала, как о «девице», не имеет толпы женихов под окнами своего дома?! Да Инна остро прочувствовала, что рядом с ней в других обстоятельствах она сама «потеряется»!
Но пришла в себя и, вспомнив свою «шпионскую легенду», по которой Инесса – дама довольно бесцеремонная, выпалила:
– Я приехала, а никто меня не встретил! Хочу пить чай! И буду его пить!
Мелинда чуть удивлённо улыбнулась этому заявлению, а потом присмотрелась и подняла брови:
– Вы сумели поставить чайник на плиту? – И тут же улыбка слетела с губ, а в глазах поселилась тревога. – Вы… использовали весь уголь?!
– А что мне было делать? – строптиво рассердилась Инна. – Я привыкла к комфорту! И, кстати, пожалуйста, пошлите кого-то в лавку, где продают этот ваш уголь! Я не хочу проснуться завтра и не получить горячего завтрака! Позовите ваших слуг – денег на уголь я дам. Пусть немедленно купят уголь! На всё, что я выдам им!
Эмоции Мелинда не умела скрывать. Она сдержанно вздохнула и, уже неловко улыбаясь нахальной гостье, но тем не менее с любопытством скашиваясь на стол, объяснила:
– У нас нет слуг.
Инна снова осмотрела кухню – так, чтобы Мелинда видела её въедливый, рыщущий по всем углам взгляд, и, медленно качая головой, проговорила:
– Не верю.
Теперь бледные щёки девушки запылали румянцем – и Инна сообразила, в чём дело. Но Инесса, которую она играла, высокомерно сказала:
– Это ещё ничего не значит! Мы попьём чаю – и вместе посетим лавку углежогов!
– Но… – робко начала Мелинда, слишком явно смущённая властным тоном кузины.
– И где мои тётушки? Пригласите их почаёвничать со мной! С нами, – поправилась Инна. – А ещё, Мелинда, помогите мне расставить все эти гостинцы по местам.
И вот тут Мелинда, несмело подошедшая к столу и взглянувшая на его поверхность, стала выглядеть сущим ребёнком. Она приоткрыла рот и захлопала глазами, а потом чуть не в ужасе взглянула на Инну, которая деловито продолжила выкладывать из саквояжа последние свёртки и коробки.
– Вы сказали… это гостинцы?
– Конечно! – фыркнула Инна и выпрямилась. – Вы же не думаете, что я могу приехать к вам с пустыми руками? Поэтому и прошу: определитесь, что вы оставите для чаепития, а что – на другое время! И ещё: когда мы поедем в угольную, или как там она у вас здесь называется, лавку – решите сейчас!
Тут подоспела одна из тётушек, тощенькая, сутулая, в тёмном платье – причём неопределённо тёмный цвет явно маскировал, что одеяние довольно старое и ветхое. И тоже замерла, жалобно округлив рот при виде той съестной роскоши, что появилась на столе. Мелинда быстро объяснила ей, кто такая Инна и откуда такое богатство на столе. Обе нерешительно постояли у стола, и вскоре продукты с него и впрямь начали упорядоченное движение: что-то – в шкафы, на недавно пустые полки, а что-то – на кухонный стол, чтобы устроить нарезку к чаю.
В деловитой суете Мелинда успела объяснить, что дедушке стало плохо, и он упал, а потому все сосредоточили своё внимание на его состоянии и не услышали, что творится во дворе и в доме. Вторая тётушка сейчас сидит с дедушкой, который очнулся, но всё ещё слаб, поэтому тётушка там, у него в кабинете, чтобы тихонько говорить с ним, пока… А третья в своей комнате готовит лекарство для него.
Говорить с ним? Вот теперь Инна кое-что заподозрила – скорей всего, из-за пустых полок и банок в шкафу. Дед, с которым стало плохо, но который сразу очнулся. И понимает разговор своей дочери, с которой сейчас ещё и беседует… Это, наверное, не инсульт или инфаркт, как она поначалу подумала. Это… другое. Не голодный ли был у него обморок? Сердце кольнуло, и Инна с трудом взяла себя в руки.
Её ввели в кабинет деда и торжественно познакомили с дедушкой и со второй тётушкой, а затем и с прибежавшей на голоса третьей. Едва дышавшая от страха: а вдруг дед всё-таки знает Инессу в лицо?! – после первых слов церемонии знакомства Инна выдохнула. Не знает!
Мимо прошмыгнула первая тётушка с небольшим подносом в руках. Инна успела заметить на нём несколько чашек, большой заварник, парочку чайных блюдец с сырной нарезкой и аккуратно нарезанными же тонюсенькими ломтиками булочек. А ещё заметила восторженно благоговейный взгляд двух других тётушек на этот поднос.
Когда девушки вновь очутились на кухне, вдруг выяснилось, что Мелинда успела снять с плиты и поставить на стол чайник со вскипевшей водой, так что желанный горячий напиток уже дымился в довольно большой чашке, предназначенной для гостьи и тоже водружённой на поднос с блюдцами с нарезкой.
– Если хотите, могу отнести вам чай в вашу комнату, – робко сказала Мелинда и улыбнулась. – Правда, она ещё не совсем готова к приёму гостьи. Но она уютная.
Соорудив на собственном лице такую выразительную гримасу, чтобы Мелинда отчётливо видела скептическое выражение, Инесса заявила:
– Я не устала в дороге, поскольку провела время комфортно. Мои планы на сегодня: поскольку у вас нет слуг, мы сейчас выпьем чаю, а потом сходим – погуляем в деревню. Причём у меня две цели: я собираюсь погостить у вас недельку-другую – и я люблю тепло в доме, а значит – идём покупать уголь! Вторая цель – желаю полюбоваться природными красотами, в которых живёшь ты, моя дорогая кузина (ничего, если мы будем на «ты»?)! И вообще. Я любительница долгих и неторопливых пеших прогулок, но, поскольку место здесь для меня незнакомое, я очень надеюсь, что именно ты, Мелинда, покажешь мне все ваши достопримечательности!
Кажется, Мелинда была не только чистоплотной в быту, но и весьма практичной. Несмотря на смущение, с которым она выговаривала слова, она всё же задала вопрос, уточняя слышанное ранее:
– Вы собираетесь купить уголь на свои деньги?
– Конечно! – даже удивилась Инесса и, стараясь, чтобы в голосе не слышалась насмешка, манерно вздохнула: – Я понимаю, что вы привыкли жить спартанской жизнью, в которой всегда есть место свежему воздуху. Я понимаю, что прохлада прекрасно способствует долголетию и здоровью. Но… – И она развела руками. – Я дама изнеженная и просто обожаю комфорт! Мне нравится уют и все те маленькие удовольствия, которые получаю, например, от тепла в доме и приятных запахов на кухне. В общем и целом, я сибаритка. Итак? Откушаем чаю? Идём за углем?
А после чаепития Инесса бесцеремонно сказала:
– Гостинцы я привезла для всех. Но для тебя у меня есть личный подарок, Мелинда. Покажи мне мою комнату. Перенесём туда мои вещи, и я вручу тебе мои подарки.
Комната оказалась уютной, несмотря на бедный интерьер и обстановку: кровать была застлана свежим, путь и ветхим постельным бельём, стол возле одного из двух окон мог похвастаться не только тремя стульями вокруг, но и вазой с засохшими цветами, явно из своего сада, потому что Инна узнала в букетике астры и бессмертник. Одно кресло стояло возле второго окна. Стена напротив кровати была занята широким, но пустым шкафом, зато передняя панель его была зеркальной, и Инна довольно хмыкнула.
Для начала Инна выложила все вещи, привезённые лично для Мелинды.
– Это всё мне… – беззвучно прошептала девушка, сжимая руки у груди и даже качая головой, будто заранее отказываясь верить положительному ответу.
– Я предполагала, что, живя в глуши, ты не слишком следишь за модой, – строго ответила Инна. – А мне хочется, чтобы меня сопровождала достойная барышня, которая следит не только за собой, но и за новыми модными веяниями…
И вынула из саквояжа светло-кремовый плащ-накидку с широким капюшоном, отделанным тонким кружевом, а следом – круглую шляпную коробку, из которой на свет появилась шляпка-капор с атласными лентами – в тон плащу. Велела Мелинде встать у зеркальной дверцы шкафа и помогла надеть подарки. Мелинда попыталась что-то сказать, но только открывала-закрывала рот, беспомощно глядя в зеркало.
Осмотрев её тщательно и даже критическим оком, Инна пожала плечами.
– А ведь мы одного роста. И, кажется, размера – тоже.
Закопавшись в багаж, всё ещё полностью не выложенный, Инна вскоре выпрямилась и потрясла ещё одной красивой коробкой перед носом ошалевшей от невероятных для неё событий Мелинды:
– Твоего размера я не знаю, но, надеюсь, сумела правильно его угадать, помня, что мы родственницы.
На деле размер-то одежды и обуви угадывать не пришлось: господин Лэндонар знал точные параметры Мелинды. Но легенда должна быть строго соблюдена.
Мелинда бессильно присела на краешек стула и принялась развязывать ленты на коробке, глядя на неё с таким ужасом, словно боялась, что оттуда выскочит жуткое нечто.
– А-ах…
Ну что… Как и ожидалось, лакированные ботики на лёгкую весеннюю погоду пришлись Мелинде по ноге.
Теперь, когда обе девушки, не только одетые, но и обутые, стояли перед зеркалом, стало ясно, что Мелинда чуть выше Инны. Неизвестно, что за мысли бродили в голове загипнотизированной свои преображением Мелинды, но Инна твёрдо решила: «Никогда не думала о карьере свахи. Но Мелинду выдам замуж только за достойного мужика из высшего общества!»
Мелинда тем временем очнулась – и!.. Начался бурный протест против столь дорогих подарков. Девушка уже не с ожиданием чудес смотрела в зеркало, а с отчаянием. И тогда Инна спокойно сказала, уловив момент, когда можно вставить словечко:
– Присядь, Мелинда. И выслушай меня, пожалуйста. – А когда та послушно выполнила пожелание кузины, Инна объяснила: – Моя семья считает меня тёмным пятном на родовом древе. Я не умею бережно относиться к деньгам. Я не умею сдерживать свои эмоции. И самое главное – я упряма, как сто дьяволов! Если я чего-то хочу – я это получаю. Сейчас я хочу, чтобы меня повсюду сопровождала кузина, которая приняла мои подарки. И, если уж быть совсем откровенной… Мелинда, скажи честно: твоей семье я буду выгодна на те несколько дней, пока здесь живу?
Темноволосая девушка прикусила губу, жалобно глядя на кузину. А та сама на свой вопрос кивнула и продолжила без всяких поползновений на оправдания:
– В общем, я всегда добиваюсь своего. И, если ты не хочешь, чтобы я сейчас начала кричать (а кричать я умею – поверь на слово), подчинись мне на дни моего пребывания в вашем доме. Понимаю, что это прозвучало эгоистично. Но я такая и есть. Я эгоистка. Пройдись по комнате, Мелинда. Не жмут ли тебе новые ботики?
– Нет, – пролепетала та.
Чуть отвернувшись, Инна спрятала усмешку: Мелинде хочется, чтобы странная гостья осталась! Но она выдерживает правила игры в обществе. И ради нескольких райских дней для своих тётушек и деда она подчинится Инне.
– И последнее, – сказала Инна и протянула девушке ридикюльчик. – Не знаю, как у вас, но в столице сейчас носить такие сумочки – это высший писк моды!
Как ожидалось, Мелинда не сдержала любопытства и открыла ридикюль, чтобы вынуть оттуда тончайшие перчатки, после чего с благодарностью сказала:
– Кузина Инесса, вы настоящий ангел!
– Ну нет! – резко откликнулась она. – Мы договорились общаться на «ты», и я не хочу быть для тебя ангелом! Я хочу быть подругой тебе! – Заметив, что Мелинда самую чуточку опустила голову, сообразила, что, возможно, обидела её этим окриком. Но как объяснить девушке, что её странная гостья хочет побыть… феей? Поразмыслив, попробовала иначе: – Мелинда, давай поиграем? Попробуй представить, что я приехала к вам насовсем. А значит, я теперь буду обеспечивать вам не только уголь, но и всё остальное, чтобы старый господин Дарем жил в своё удовольствие. Чтобы твои тётушки приоделись, а твой дом стал бы гораздо уютней. Мелинда, кузина моя дорогая, мне так хочется вам помочь! Не отказывайся, пожалуйста!
Мелинда подняла тёмные глаза и неловко сказала:
– Я не буду отказываться от… твоей помощи, кузина Инесса.
– Спасибо! – выдохнула Инна. – Ну а теперь веди меня в лавку углежогов. Нам надо бы не только к ужину что-то состряпать, но и разогреть ваш дом!
Едва девушки вышли из дома, Мелинда сразу повернула в сад. Оказывается, тропка в деревню отсюда короче, чем по привычной наезженной дороге. Пройдя немного в том же неловком молчании, обе внезапно взглянули друг на друга и рассмеялись этой внезапности. После чего Инесса взяла Мелинду под руку и принялась расспрашивать не только о достопримечательностях местности, но и о том, какие личности в этой деревне проживают и о чём она, Инесса, должна знать, случись им встретиться с кем-нибудь в самой деревне.
Глава 3
Местность оказалась холмистой, а потому обманчивой. Сначала Инна думала, что они с Мелиндой быстро придут в деревню. Но шагать пришлось долго. Правда, ни одна из девушек не была недовольной долгим походом. Поболтали вволю.
Подсохшая тропка вскоре вывела к деревне. По мнению Инны, эта деревня была больше похожа на весьма благоустроенный посёлок городского типа. Переход от утоптанной тропы к мостовой ознаменовался явно давней лужей, превратившей парочку метров в стоячее болотце. Идёшь – вроде ничего особенного, трава и трава. Но между зелёными травинками, поблёскивая изредка на солнце, и пряталось то самое болото. Вот где пригодился полюбившийся Инне мужской зонт! Разогнавшись, она перепрыгнула самое узкое место в этой луже. К сожалению, Мелинда прыгать не могла: подол её платья оказался слишком тесен для широкого прыжка. Так что Инна протянула ей кончик зонта и велела, приподняв подол и держась за ручку зонта, быстро пробежать опасное место. Мелинда и проскочила. Правда, всё равно испачкала обувку. Но заверила встревоженную кузину, что ног не промочила. Потом нашли сухое местечко, с которого в той же траве слегка поплескали ботики, чтобы снять основную грязь.
Пока шли до мостовой, Инна, закончив допрос о местных достопримечательностях, рассказывала Мелинде о своих родных. Вызубренную историю о семействе скупердяев Даремов она сумела превратить в самый настоящий комедийный сериал, так что девушки вволю нахохотались, а очутившись на сухой мостовой, Мелинда приняла правила игры, в которой она хозяйка принимающей гостей стороны, а Инна – послушная ей гостья. То есть в лавке углежогов именно Мелинда должна заказать всё, что нужно для отопления дома и для кухни, а Инна должна втихаря сунуть ей деньги, чтобы в лавке уверились в кредитоспособности девушки: несмотря на дружеское расположение, Мелинда пока наотрез отказывалась заранее брать деньги.
Всё время пути Инна улыбалась не только из-за разговоров с Мелиндой. Украдкой наблюдая за девушкой, она примечала, как та использует любой удобный момент, чтобы покружиться, как маленькая девочка, и бросить счастливый взгляд на плащ, чьи полы поневоле взлетали. А иногда, во время беседы, словно невзначай она поднимала руку коснуться лент капора, а потом, буквально на мгновения забывшись, любовалась перчатками, чья ткань мягко сияла на солнце.
Впрочем, Инна улыбалась не только радости Мелинды от обновок. Она еле удерживала улыбку, потому что хорошо понимала эту радость. Впервые и она почувствовала себя не деловитой девчонкой в джинсах и джемпере, а… дамой? Да, наверное, это слово подходило по её впечатлениям совершенно точно.
Они вошли на деревенскую улицу между двумя двухэтажными домами и прошли немного до лавки углежогов. Инна побаивалась, что лавка эта будет конкретно грязнющей. Оказалось, что само помещение чистейшее – и вообще, больше похоже на контору. Пожав про себя плечами, Инна хмыкнула: всё правильно. Ведь покупателей не приводили к горам угля. С ними только заключали договор на его покупку. Так что, передав деньги (чуть больше озвученной суммы) Мелинде, она отошла в сторону, пока девушке подписывали квитанцию на привоз угля прямо домой и даже на его разгрузку. Инна же встала у окна. Пока они дошли до лавки углежогов, она заметила, что часть улицы представляет собой ряд магазинов. Ну, пусть будет – лавок. Надо бы поговорить с Мелиндой насчёт покупки продуктов домой.
Мелинда подошла к ней смущённая.
– Инесса, – нерешительно сказала она, – ты мне дала сумму больше необходимого. И я осмелилась заказать не только уголь и оплатить его привоз. Дома нет масла для ламп. Я купила и его.
– Не возражаю, – энергично сказала Инна. – Тем более я любительница почитать перед сном. Так что ты замечательно придумала!
Смутившись, Мелинда всё же раскраснелась от похвалы.
Они вышли – и Инна оглянулась вдоль улицы. Её внимание и сейчас, как и до посещения угольной лавки, привлёк магазин с огромными витринными стёклами. С обеих сторон от входа стояли ящики и раскрытые мешки с орехами, сухофруктами (насколько она поняла) и различной мелочью, вроде приправ.
– Мелинда, эта лавка продуктовая?
– Да, – оглянулась девушка и снова было заторопилась уже знакомой Инне тропкой к выходу из деревни.
– Подожди, – ухватила её за рукав плаща Инна. – Давай-ка посетим эту лавку. Я привезла достаточно гостинцев, но это всё несерьёзно. Надо бы купить продукты для горячих блюд. Что-то посолидней тех закусок. Всё-таки я у вас гостья и того, что есть в вашем доме, на меня может не хватить. Не хочу стеснять вас в еде.
Мелинда остановилась, прикусив губу и насторожённо глядя на указанный магазинчик. Лёгкая улыбка, которая появилась после похвалы её покупкам в угольной лавке, как-то быстро слетела с её лица. Кажется, она колебалась по какому-то странному нежеланию зайти в продуктовую лавку. Сама насторожившаяся, Инна вдруг подумала, что причина её нерешительности абсолютно не связана с деньгами. То есть Мелинда не прочь купить продукты, но… Инна осторожно сказала:
– Мелинда, а есть какой-то другой магазин, где можно закупиться продуктами?
– В нашей деревне? – очнулась от своих раздумий девушка и, помолчав, покачала головой, всё ещё глядя на входную дверь. – Мы… – обернулась она к Инне и снова посмотрела на магазин, а потом, будто решилась на что-то отчаянное и кивнула: – Да, мы войдём в этот магазин!
Она высказалась так… лихо, что Инна не выдержала:
– Прости мне мои подозрения, Мелинда. Но ты не задолжала здесь? Если что – я могу заплатить не только за купленные сегодня продукты. Учти – я не хочу обидеть тебя своими предположениями.
– Инесса, благодарю тебя за твою искренность и щедрость, – улыбнулась девушка. – Но в лавках я никогда не покупаю в долг. А рядом с тобой… ничего не боюсь. Идём!
И теперь она первой взяла Инну под руку. А та с изумлением подумала: «Ого! «Ничего не боюсь»? Огогошеньки! Любопытно, что здесь произошло с Мелиндой, если она чувствует себя, словно… солдат перед трудным боем!»
Они вошли, и Инна, поневоле вновь с интересом следившая за девушкой, наблюдала в течение нескольких секунд, как, чуть прижимаясь к ней – локоть к локтю, Мелинда стремительно осмотрелась. Облегчение на её лице подсказало, что ничего страшного не происходит. Поэтому Инна осмотрелась уже сама. Здесь тепло и сухо – даже приятно после весенней свежести улицы. А как пахнет! И приправами, и фруктами, и выпечкой – причём, кажется, очень сладкой из-за знакомого запаха ванили!..
Два прилавка были под присмотром мужчины и женщины, которых объединяли одинаковые фартуки, огромные, с карманищами. Оба продавца приветливо, как хорошей знакомой, улыбнулись Мелинде, и девушка легко представила им свою кузину, после чего принялась негромко перечислять необходимые на первое время продукты, а женщина внимательно её слушала и записывала на бумагу всё самое обязательное.
Инна же обнаружила неподалёку от двери нечто похожее на круглый столик на высокой ножке, а на столешнице его – кажется, журналы и газеты. И карточку с ценой к ним. Обрадовалась. Неплохо бы набрать прессы, чтобы в свободное время почитать, что творится на этом кусочке белого света. Насколько она помнила, светская хроника тоже должна присутствовать на страницах печатных изданий. И усмехнулась: а как же ещё искать претендентов на руку Мелинды?..
Пока просматривала издания посвежей, неожиданно подумала: «А ведь господин Лэндонар не говорил мне, что за магический дар у Мелинды. Спросить у самой Мелинды? А это не будет слишком грубо? Нет! Подожду. Вот когда она привыкнет ко мне, тогда и поговорить можно будет начистоту!»
Вчитываясь в заголовки и сверяясь с датами, Инна разве что довольно не мурлыкала, с благодарностью вспоминая господина Лэндонара, снабдившего её переводчиком-синхронистом не только устной речи, но и письменной.
В одной из толстых газет она нашла любопытную статью-оповещение, которая ей показалась не только весьма интересной, но и информативной с точки зрения её личного задания, и углубилась в детали, данные в сообщении...
Сосредоточившись на информации, Инна не сразу поняла, что в магазине что-то изменилось. Но что-то интуитивно проскользнуло по краю её внимания, и она подняла глаза. Потом – брови.
Входная дверь не хлопала. Значит, этот симпатичный светло-рыжий мужчина, широкоскулый (но эта широкоскулость ему шла!), сероглазый, с надменно выпяченным ртом, одетый в светлый костюм, или уже был в магазине, когда они вошли, либо появился откуда-то из недр лавки. Он мельком бросил взгляд на неё, на Инну, тихонько, чтобы никому не мешать, листавшую газетные страницы, но всё своё внимание сосредоточил на Мелинде, которая пока не поворачивалась к залу, и он разглядывал её со спины, морщась – будто в натуге понять, почему она ему знакома, но узнать её он не может. Не узнал из-за новой одежды? А он точно – ничего. Очень даже симпатичный… Вот только женщина, обслуживавшая Мелинду, время от времени неодобрительно скашивалась на неизвестного, но чаще старалась побыстрей опустить взгляд на список продуктов между нею и Мелиндой. Как будто не хотела, чтобы девушка до поры до времени увидела его.
