Текст книги "Я беру тебя с собой (СИ)"

Автор книги: Уля Броскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 10. Бюро находок

Следующая пара часов тянулась, словно вязкий гудрон, так же черно было за окном и на душе. Я аккуратно переодела мирно сопящую дочь в пижаму и сама приняла душ в бесполезной попытке смыть тревоги вечера. Вода струйками стекала с моих волос по телу и убегала в слив ванны. Я смотрела на ручейки и думала о том, что им не смыть моих поступков. Я устала. Чувствовала себя тряпкой. Мне хотелось любви и заботы. Схватив с полки скраб, я стала отчаянно натирать им кожу лица и тела, словно это бы изменило реальность вокруг меня. Или стерло бы меня совсем из этой надоевшей ситуации. Но ничего не помогало, я места себе не находила! Набрать номер Тимофея было жутко неловко. Возможно, он пообещал поискать моего родственничка просто для создания амплуа спасителя, а сам уехал домой и давно спит.

Я заварила крепкий кофе и села с кружкой на подоконник у распахнутого в летнюю ночь окна. Сладко пахли петунии, которые мы с Машкой недавно посадили. И еще несло бычками, торчащими из горшка. Завтра очищу все, сегодня сил нет. Около получаса я вглядывалась в мерцающие огни ночного города, с надеждой рассматривала каждую въезжающую во двор машину и ждала. Наконец на экране моего мобильного телефона возникло сообщение: «Будем через пять минут. Не спишь?». Я спешно напечатала ответ: «Не сплю!» и код для открытия двери домофона, чтобы полуночники не разбудили Машеньку. Я прикрыла глаза и повторила себе: «Будем…», значит, Тимофей не один? Значит, он нашел Мирослава?

И действительно, через несколько мгновений в дверь моей квартиры негромко и тактично постучали. Я открыла и обомлела. Их было трое! Тимофей, буквально за шкирку, одной рукой держал полусонного Мирослава, а другой – его точную копию. Это был неизвестный парень, как две капли воды похожий на брата мужа – тоже худощавый, длинноволосый, весь в татуировках и серьгах.

– Хозяйка, принимай доставку! Какой твой? – весело спросил Тимофей. Мужчина довольно переводил взгляд с одного парня на другого. Сходство их было поразительным. Или все длинноволосые готы так похожи? Просто индийский сериал какой-то!

– Этот! – я находилась в полном недоумении, если выразиться мягко, и смогла только ткнуть пальцем в Мирчика.

– А я говорил! Я никакой не Мирослав! Чего это вы меня удерживаете? Немедленно отпустите! Я буду жаловаться куда следует, – нетрезво мямлил второй человек-посылка. После этих слов Тимофей разжал руку и парень тихо осел в подъезде прямо на пол. А Мирослав был доставлен в мою прихожую. Он ничего не говорил, только вращал огромными от ужаса глазами, понимая, что снова грубо накосячил. Его взгляд с трудом фокусировался на предметах, к тому же он ужасно вонял.

– Немедленно иди в ванную! – сквозь зубы процедила я невменяемому братцу. И тот покорно поплелся, на ходу снимая одежду, провонявшую ночным клубом и дымом.

– Тимофей, я даже не могу подобрать слов, чтобы передать мою благодарность! Ты сделал невозможное! Где бы я среди ночи, с ребенком, искала этого чудика? – искренне глядя в бездну голубых глаз этого красивого мужчины, пробормотала я.

– Оленька, ты и не должна переживать о таких вещах. Я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь попросить меня о любой помощи! – ответил он.

– Спасибо тебе! – уже сквозь слезы прошептала я. Тимофей перешагнул через полуспящего на пороге парня и снова крепко меня обнял. Как же приятно быть в объятиях мужчины, который проявляет заботу и внимание. Как же чертовски давно я этого не ощущала. Я поняла, что на глаза стали наворачиваться слезы. От Тимофея пахло непередаваемо приятно и почему-то по-родному: дымом, ветром, кожаной курткой и тонким ароматом парфюма.

– А теперь я должен доставить домой этого несчастного молодца. Я все же немного виноват перед ним. Но, согласись, они же похожи, как два близнеца! Надеюсь, он еще не описался, – театральным шепотом сказал мой спаситель. Я смогла только улыбнуться и кивнуть ему. После этого мужчина одним рывком поднял пьяненького неформального юношу и загрузил в лифт. Через закрывающиеся дверцы кабины я успела заметить, как Тимофей мне подмигнул и выставил вверх руку со сжатым кулаком, на манер супермена. В груди разлилось целое озеро благодарности и какой-то приятной теплоты к этому человеку. Мне показалось, что именно его я видела в своем повторяющемся сне, словно именно те же руки вытаскивали меня из воды.

Быстрее цирковой кошки я оказалась за шторкой на кухне и наблюдала, как мой новый знакомый посадил своего подопечного в такси и, посмотрев вверх на мое окно, тоже скрылся в салоне автомобиля. Я снова улыбнулась. Подумать только! Он притащил сразу двух похожих парней, чтобы исключить ошибку и угодить мне, это не укладывалось в голове! Кто-то обо мне позаботился и решил мою проблему. Кому-то в этом мире не наплевать, как я справлюсь с трудной ситуацией. Кто-то искренне и бескорыстно захотел мне помочь! Я была восхищена этим поступком. На кухню из душа заполз Мирослав. Его вид был мне неприятен, он икал и стонал одновременно. Я помогла ему забраться на диван, погасила свет и ушла в спальню.

Утро следующего дня разбудило меня звонком Тимофея.

– Привет! Как ты, Оленька? Я переживал за тебя! – от этих слов я сразу заулыбалась. Я рассказала, что Мирчик проспал, как дитя, всю ночь и больше пока не успел выкинуть финтов ушами на мою голову. Впрочем, на этих словах я все же решила удостовериться, что братец и правда мирно спит в кухне-гостиной. Заглянула за дверь – все было в порядке.

– Я бы хотела обо всем рассказать его матери. Мне кажется, он сам никогда не уедет! – прикрывая ладошкой трубку, негромко продолжила я.

– Это просто необходимо, Оленька! Он связался с очень плохими ребятами, поверь мне. И чем раньше этот объект покинет твой дом, тем лучше.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что я видел. Ему нечем было расплатиться за то, что он взял из чужих рук. Он серьезно вляпался. Выставить его из города сейчас было бы лучшим решением.

Через пару минут мы закончили разговор. Я задумчиво приложила телефон к виску и уставилась в окно. Нужно было принять решение, кому звонить первому – мужу или его матери. Я набрала номер мужа и вкратце изложила произошедшее с его братом.

– Оль, ну ты – мастер драматизировать! Парень развлекся, с кем не бывает? Еще бы моим родителям позвонила! Не истери! – раздраженно ответил Ростислав на мой рассказ.

– Когда ты приедешь?

– Через неделю.

С этими словами муж прервал разговор. Что ж, так просто я не собиралась сдаваться. Следующая в списке родни Мирослава была его мать. Я набрала ее номер. Сердце колотилось и, возможно, до меня только сейчас окончательно дошло осознание опасности, которая нависла надо мной и моей дочерью. Мы приняли у себя в квартире человека, который ради наживы способен связаться с неблагополучной компанией! А мы с Машкой остаемся в этой ситуации абсолютно беззащитными!

Я уверенно набрала номер и рассказала Светлане Дементьевне все, что произошло за время пребывания ее сына у нас в гостях. Выложила все подробности его исчезновений, подозрительного поведения, хамства, полного пренебрежения к Маше и ко мне. Также я рассказала и о том, что он прогуливал экзамены. Эти обстоятельства он сам мне поведал, будучи в неадекватном состоянии.

– Мы с отцом приедем первым же рейсом или поездом, – помолчав, ответила свекровь. – Если все так, как ты говоришь, сына нужно спасать.

Слава Богу! Выдохнув, я откинулась на подушки и посчитала, что с меня хватит ответственности за этого мелкого негодяя.

Я не стану описывать, как сообщила Мирославу о том, что его мать теперь в курсе всех его выходок. Он ревел, как ребенок. Деваться ему было некуда, и он это заслужил.

На следующий день Светлана Дементьевна прибыла в аэропорт. Свекровь прилетела одна, без мужа. Сквозь стеклянные двери было видно, как эта невозмутимая женщина, подобно пассажирке первого класса «Титаника», царственно плыла рядом с носильщиком багажа, который еле толкал перед собой тележку с ее многочисленными чемоданами. Мы с ее сыночком находились в зале ожидания. Увидев нас, женщина нервно поправила бусы и ускорила шаг. Она приблизилась к Мирославу и спросила:

– Ты правда провалил экзамены?

Он опустил глаза.

– И ты снова принялся за старое?

Мирослав молчал. Я не понимала, что означали слова о том, что он «принялся за старое». Семейке было бы неплохо меня просветить! Иначе выходило, что все, кроме меня, понимали опасность пребывания этого человека в моем доме.

Лязгнула пощечина. Мать не выбирала выражения. Карающая сцена развернулась прямо в аэропорту, на глазах у любопытных зевак.

«Почему бы им прямо сейчас не сесть в самолет и не вылететь в обратном направлении?» – пронеслось у меня в голове.

И снова старая пластинка – мы разместились в той же квартире с теми же неудобствами для меня. Миссия по спасению Мирослава, на мой взгляд, несколько затягивалась. Хотя, к моему облегчению, он теперь находился под присмотром своей матери и не смел даже шага ступить без ее ведома.

Через некоторое время изнурительного для меня гостеприимства, мы с моей дорогой родственницей оказались вдвоем утром на кухне. Я готовила завтрак, моя «помощница» задумчиво выпускала в окно клубы дыма отобранных у сына сигарет. Набравшись смелости, я недвусмысленно спросила у Светланы Дементьевны:

– Когда Мирослав собирается пересдавать сессию?

– Оль, я понимаю, что мы тебе надоели. Но нужно дождаться Ростиславчика и все ему рассказать. Там посмотрим, что будет. Он мудрый, обязательно придумает, как нам всем быть.

– А Ростислав все давно знает!

Мы встретились с ней глазами. На ее лице читалось неподдельное удивление, смешанное с безысходностью. Это был безмолвный зрительный диалог двух равных женщин. Да, теперь мы были именно равны. Она больше не имела власти надо мной. Мне было даже ее немного жаль. В моих глазах искрилось негодование, я словно передавала ей взглядом, как мне было тяжело справляться с ее бедовым младшим сынком и всем тем, что навалилось на меня в последнее время. Она первая отвела глаза. Пожалуй, впервые в сознании матери промелькнула критика в отношении старшего сына. Но это было минутным событием. А я то, глупая, чуть не поверила, что свекровь встанет на мою сторону.

– Ты должна понять, моим сыновьям сейчас нелегко приходится.

– Я понимаю. А кто поймет меня?

– Оленька, такая уж наша женская доля! – с этими словами свекровь картинно всхлипнула и залилась слезами. Мне было ее жаль, я поднесла стакан воды и обняла ее. Я чувствовала, что она переживает только за судьбу своих сыновей. Она любила в жизни только этих двоих мужчин. Ей было плевать даже на родную внучку. Обо мне и речи не шло, мне была отведена роль некой гувернантки при ее старшем сыне, может быть еще роль рожающего потомков «экобокса» в лучшем случае. Но, несмотря на все это, я понимала ее чувства, как мать.

Ростислав вернулся через три дня. Я встретила его ночью на вокзале, он был молчалив и выглядел очень уставшим. Мы скупо обнялись. В машине ехали ни обронив ни слова. Я не знала, как начать разговор. Ему словно дела не было до наших проблем с братом и с матерью.

Дома Ростислав вымылся, заглянул в комнату к спящей дочери, вяло улыбнулся, прошел на кухню, молча поел.

– Ростик, ты хоть понимаешь, что мы теряем твоего брата? – внушала ему простые истины еле дождавшаяся его мать.

– Угу! – кивал муж. Разговор не клеился, и я решила оставить их наедине.

Глава 11. Обвиненная

Около восьми часов вечера я вышла из офиса и села в свою машину. В детский сад мне было не нужно, Машенька была с бабушкой и отцом. Я медленно ехала в направлении дома. Привычным движением руки я нажала на клавишу дверцы, и стекло опустилось с приятным звуком. Салон наполнил запах лета. Разогретый асфальт, деревья, ароматы кофеен и цветочные клумбы не переставали создавать необычные сочетания, которые присущи только этому времени года. Я глубоко вдохнула и улыбнулась. Затем я отметила в боковом зеркале, что к моему автомобилю прижимается ближе допустимого чья-то машина. Я попробовала немного набрать скорость. Машина сзади сделала то же самое. Прошло еще около пяти минут. Я уже свернула на второстепенную дорогу к дому, рядом был лес.

Сзади назойливо маячил черный минивен. Я прижалась к обочине и помигала – проезжай! Он немного проехал вперед, но не скрылся из вида. Меня охватило легкое волнение. Мы медленно двигались по дороге еще около десяти минут, не выпуская друг друга из поля зрения. В какой-то момент я поняла, что нахожусь на объездной дороге, возле лесополосы, на трассе остались только две машины – моя и неизвестная черного цвета. Меня нагло поджимали к обочине, я не понимала, что происходит и вынуждена была остановиться. Наглухо тонированные стекла минивена не позволяли разглядеть лица водителя. Дальнейшее действие произошло слишком стремительно, я не успела ничего предпринять.

Стекло со стороны водительской двери моего форда было выбито. Удар по голове… и больше я ничего не помнила.

– Она в отключке! – слышу хрипловатый голос где-то рядом. – Ты не мог полегче?

– А я то чё? Лысому предъявляй!

– И чё теперь с ней делать?

– Герыч сказал красиво предупредить и все!

Я застонала. Ощущалась резкая боль в голове. Кто-то рывком схватил меня за волосы.

– Передай Тонкому, что он нам должен! Если не отдаст – тебе придется отрабатывать! И твоей дочке! Последнее китайское предупреждение! – с этими словами меня грубо бросили на землю и послышался рев отъезжающих колес.

Сквозь пелену перед глазами и дикую боль в голове, я попыталась встать. Мой форд все еще стоял на месте. Получается, меня выволокли из моей машины, ударив по голове. Лиц нападавших я не запомнила.

Медленно добравшись до салона своего автомобиля, я увидела, что моя сумка осталась нетронутой. Я нащупала телефон и трясущимися руками набрала номер мужа. Он не ответил. Тогда я открыла журнал звонков и нашла номер Тимофея.

– Да, Оленька! – почти сразу ответил он, будто всегда был готов принять от меня звонок.

– Я нахожусь на объездной дороге, примерно в пяти километрах от реки. Если я вышлю тебе свое местоположение, ты сможешь мне помочь?

– Уже выезжаю! – коротко ответил мужчина.

Я отправила ему координаты своего местоположения из онлайн-карты и разревелась.

Тимофей приехал быстро. С ним в машине был его коллега по работе Андрей, которого я видела в ресторане на встрече с Люськой. Я постаралась собраться и рассказать им все, что случилось. Пока я говорила, мужчины несколько раз многозначительно переглядывались. В какой-то момент Андрей стал задавать уточняющие вопросы о внешности нападавших, об особых приметах, которые мне запомнились. Но я не помнила ничего. Кроме кличек – «Лысый» и «Герыч». Еще я помнила, что брату мужа по кличке Тонкий было передано послание. И теперь в опасности находилась уже не только я, но и моя дочь.

Некоторое время спустя расспросы были окончены, меня пересадили в в неизвестную мне машину, за руль сел Тимофей. В боковое зеркало я успела заметить, как Андрей вытряхнул осколки выбитого окна с кресла водительского сидения моего фордика. Он сел за руль и умчался на моей машине.

Я вопросительно посмотрела на Тимофея.

– Завтра твоя машина будет как новенькая! – сказал он.

Я откинулась на сидении и прикрыла глаза.

Мы ехали молча. Затем я почувствовала, что мою руку крепко сжали.

– Все будет хорошо, Оленька! Я никогда тебя не оставлю! – хрипло проговорил мужчина. Это были очень важные для меня слова.

Тимофей понимал, что говорить мне в этой ситуации хотелось меньше всего. Но и тишина действовала оглушительно. Он тихо продолжил:

– Ты сегодня проявила невероятную смелость! Вовремя смогла вызвать помощь и еще запомнила очень важные сведения. У меня есть хороший знакомый в органах, ему можно доверять. Мы постараемся найти этих уродов. А сейчас тебе нужно в больницу. Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке.

Я замотала головой:

– Со мной все в порядке, меня просто напугали! Тимофей, отвези меня к дочери, умоляю тебя! Я хочу знать, что она в безопасности!

Мужчина поморщился, но изменил маршрут.

Мы подъехали к моему дому. Я вышла из машины, оглянулась, но Тимофей уже словно испарился.

Войдя в квартиру, я сразу же бросилась в комнату к Маше. Она была в порядке и широко улыбнулась мне. Крепко обняв дочь, я старалась не расплакаться. Затем я рассказала о случившемся недоумевающей семье. Муж и его мама молча выслушали мой короткий, но эмоциональный рассказ прямо в прихожей. Я всхлипывала, размазывала тушь на ресницах, рисовала руками в воздухе момент выбитого стекла и пыталась передать, как мне было страшно! И что нужно немедленно спасать нас с Машкой! Но никто не реагировал на мою агонию. Никто меня не пожалел и не обнял, как мне бы того хотелось.

Свекровь переглянулась с сыном и, поджав губы, словно я несла полную небылицу, изрекла:

– Оленька, пройдем в комнату, поговорим, как женщины!

Я молча покорилась. Мы прошли в спальню и мать мужа крепкой рукой захлопнула дверь.

– Сядь! – скомандовала женщина. – А теперь ответь мне всего лишь на один вопрос! Как женщина – женщине! – она обеспокоенно и серьезно смотрела мне в глаза.

– Я готова! – всхлипнув, ответила я.

– Ты когда-нибудь просыпалась в чужом спортивном костюме не у себя дома?

– Что? – переспросила я, вытирая слезы.

– А я просыпалась! И это называется – молодость! Я бы еще не такое могла тебе рассказать, да только ты не поймешь! Посмотри на себя – ты же вечно вся измученная, загруженная, постоянно думаешь о деньгах и об ответственности! Какому мужику это понравится? Надо немного играючи жить! Ростиславчик жалуется, что ты и в постели – бревно! Будь как-то поизобретальнее. Мой тебе совет – выпивай, хоть немого! Это расслабляет! Вот мне даже мой доктор советовал, но только чистую пить, без всяких ваших коктейлей, – говорила она, а я ушам своим не верила!

Да она же пьяна! Я поняла это быстро, хотя Светлана Дементьевна внятно проговаривала все слова. Это продлилось недолго.

– Подожди! Я сейчас! – внезапно женщина молнией выскочила за дверь.

Ростислав обсуждает нашу личную жизнь с мамой? Мысль пронеслась у меня в голове, но я не смогла в это поверить и усилием воли переключила внимание.

Через пару мгновений мать мужа вернулась с парой стопок прозрачной жидкости. Она едва сдерживала смех!

– Ну и про чужой костюм! Я занавески зашторила, самой стыдно, а дальше – ты упадешь! – словно мы и не прерывали беседу, продолжила она. – Как все смеялись! Я тебя умоляю! Ты послушай!

– Светлана Дементьевна… – начала я, но меня жестко оборвали.

– Ты просто не выпила и меня не понимаешь! Давай-ка! – с этими словами в меня буквально влили обжигающую жидкость. Я находилась в таком шоке, что даже не сопротивлялась.

Надо сказать, через какое-то время это подействовало. Мне, действительно, стало лучше, я немного согрелась и успокоилась.

– Просыпаюсь я, представляешь, и никого не узнаю! Я – не дома, люди незнакомые, да я еще и в чужой одежде! – покатилась со смеху свекровь. Мне пока не было смешно. – А мне говорят, вы кто? Я им то же отвечаю! Вы кто? Ой, такой театр!

– Вы понимаете, что меня сегодня могли убить? – обрываю я ее рассказ.

– А они мне опять! Вы кто? – она не слышит меня и продолжает.

– Мне угрожает опасность! – я повышаю тон в отчаянии.

– Там был просто цирк на лужайке! А я им опять – да не знаю! Где я? А вы кто? Смеху было! – свекровь словно не слышит меня. Она или строит из себя идиотку, или действительно ею является!

– Вашему сыну угрожает опасность! – громко произнесла я. – И внучке тоже!

Это сработало! Расфокусированный взгляд свекрови все же остановился на мне, и она произнесла:

– Какому сыну?

– Вашему!

– Какому из них?

– Младшему! Который Тонкий! Это имеет значение? Он связался с очень страшными людьми!

– Мирослааааавчик! – заломив руки, она выбежала из комнаты, едва не врезавшись в шкаф. Удивительная женщина! Ей важнее знать, какому из сыновей угрожает опасность, чем уловить суть происходящего. У меня моментально заболела голова, наверное от рюмки, влитой в меня свекровью. Все, на сегодня с меня хватит. Я медленно встала, словно тестируя вестибулярный аппарат, попыталась сделать шаг, но тут же плюхнулась обратно. Что же она в меня влила? Потерев переносицу, я попыталась систематизировать в голове события сегодняшнего вечера. Нам с Машкой угрожает опасность. Мирослав втянул в свои мерзкие дела еще и мою семью. Мужу и свекрови на нас с дочерью откровенно плевать. Еще и машина неизвестно где сейчас находится. Остается надеяться снова только на помощь Тимофея Кармацкого. В этот вечер хотелось только одного – провалиться в сон и проснуться в другой жизни.