Текст книги "Я беру тебя с собой (СИ)"
Автор книги: Уля Броскина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– Всякий навык в жизни пригодится! – послышалось в ответ.
Тимофей влил моему супругу в рот воду, затем вставил ему два пальца в рот и мордой в таз. Промыло его хорошенько! Затем Ростислав сам встал, умылся. Простонал. Прошел в душ. Прямо в джинсах. Под струей воды муж пришел в себя немного. Затем смог раздеться и лег спать.
– Ну, теперь точно не помрет! И разведется, как миленький, – заключил Тимофей.
Я всю ночь приглядывала за будущим бывшим. Это было обычное алкогольное опьянение. Он слишком себя любил, чтобы позволить себе что-то посерьезнее.
Глава 19. Мои родители
Машеньку от соседки я забрала только утром. Понимающая женщина была так рада, что в подъезде больше не слышен грохот музыки, что сама искупала мою дочь и уложила спать, заверив меня, что присмотрит за ней. Мне, действительно, хватило ночью забот с мужем.
Я приготовила кашу и бутерброды, пригласила дочь завтракать и села рядом с ней за стол. Аппетита не было. В голове крутились события прошлого дня. Я не могла понять, когда Ростислав успел спутаться с Люськой. Как он посмел опуститься еще и до этого? И кто еще мог быть прописан в нашей квартире? Ответов у меня не было.
Завибрировал телефон на столе. На экране определился номер. Звонил мой отец. Отношения с родителями у нас были непростые.
Мое детство прошло в небольшом провинциальном городке. Оно было довольно счастливым. Я была единственным ребенком в обычной семье учителя и инженера. Я хорошо училась, родители работали, жили мы дружно. Все как у всех. В девятнадцать лет я впервые влюбилась. Ростислав не понравился моим родителям с первого знакомства. Он вел себя с ними надменно и всегда подчеркивал, что его родители живут богаче и достигли в жизни большего. Сначала мама ничего мне не говорила, наблюдала за тем, как развивается первый роман в жизни дочки.
Я была влюблена невероятно! Мой герой казался мне идеальным. Я смотрела на него, раскрыв рот, находясь в розовых очках со стеклами, толщиной в десять диоптрий. Его надменность я считала оправданной, потому что он умнее, лучше, красивее и вообще уникален. Шло время. Мой герой умудрился разбить машину моего отца, уговорив меня тайно взять ключи. Мне тогда не хватило мозгов на то, чтобы понять, насколько я плохо поступила. Никто не пострадал. Только железо. Но это событие вынудило моих родителей провести со мной серьезный разговор о том, что нам с Ростиславом не по пути. Я не хотела ничего слушать, отдалилась от родителей и жила только мыслями о любимом человеке. Ростислав красиво рассказывал мне, как мы однажды сможем сбежать в другой город и жить долго и счастливо, когда деньги будут. Я приводила возлюбленного к себе в гости, когда родителей не было дома. Однажды у моего отца из квартиры пропали деньги. Он искал их, призывал меня к ответу, обвинял Ростислава. Я ужасно на него за это обижалась. Оказалось, что мой герой действительно украл у моего отца деньги. Выяснилось это случайно, папин конверт с накоплениями на черный день выпал у Ростислава из куртки прямо перед моими ногами. Этот случай нас серьезно рассорил, и мы даже расстались на какое-то время. Родители тихо радовались и надеялись, что первая любовь у меня пройдет.
Ростислав окончил университет, устроился на работу и сделал мне предложение. Я училась на четвертом курсе, подрабатывала немного. Мы сняли квартиру и стали жить вместе. Гневу родителей не было предела. Последней каплей был приезд родителей Ростислава в гости к моим. Это обернулось таким скандалом, требованиями, чтобы их дочь «отцепилась» от успешного парня и наши отцы даже немного подрались. Вспоминать это грустно, больно и стыдно. Я была влюбленной молодой идиоткой.
Перед свадьбой умер мой дедушка, который жил в ближнем зарубежье, недалеко от Калининграда. Он оставил моему отцу в наследство небольшой домик в курортном городе у моря. На фоне переживаний здоровье моей мамы ухудшилось, обострилась астма, и родители приняли решение уехать жить поближе к морю.
На свадьбе моих родителей не было. С Ростиславом они не общались. Мое же общение с мамой и папой сводилось к недолгим звонкам, чтобы узнать, что все живы, все хорошо. Когда родилась Машка, родители приехали на смотрины внучки, которую сразу же полюбили и слегка смягчились в отношении моего мужа. Родители супруга виделись с моими за все эти годы раза два. Эти встречи каждый раз оборачивалось взаимными упреками. Дома с мужем мы старались не обсуждать эту сложную тему, он всегда говорил мне, что у нас теперь своя семья и мнение других о нас не имеет значения.
Телефон на столе продолжал настойчиво вибрировать. Я взяла трубку.
– Привет, пап!
– Здравствуй, Дочь! Как дела, как Машенька? Что-то давно не звоните своим старикам, – бодро и весело полился родной голос отца. Я улыбнулась.
– Все хорошо, завтракаем вот сидим, – я была рада его слышать.
– Дочь, мы с мамой планируем приехать к вам в город, Машеньку повидаем и нужно утрясти дела с документами, тут законы меняются, как погода над морем, – сообщил отец.
– Мы будем очень рады вас видеть! – ответила я.
Трубку взяла мама.
– Оленька, здравствуй! Ну как ты, моя хорошая? Голосок какой-то грустный, – сказала она.
Машка закончила с кашей, соскочила со стула и ускакала смотреть мультики.
Я не хотела рассказывать о своих приключениях. Но на душе было так мерзко, грустно и одиноко. Я была рада слышать родителей и, не сдержавшись, всхлипнула.
– Оль, что случилось? – обеспокоенно спросила мама.
И я рассказала. Вывалила все «подвиги» своего мужа, его брата, его родителей и даже подруги. Вытирая слезы, жалуясь маме, я снова чувствовала себя школьницей, которую обидели в классе.
Родители меня внимательно выслушали и на удивление не осудили.
– Дочь, мы с мамой прилетим первым же рейсом к вам! Все будет хорошо, слышишь? Держитесь! – сказал папа и сбросил вызов.
В кухню ввалился помятый и злой Ростислав.
– Попить дай, – скомандовал он, схватил бутерброд, откусил и начал отвратительно его пережевывать с открытым ртом.
– Еще какие распоряжения будут? – спокойно спросила я, не сдвинувшись с места.
Он плюхнулся на стул и прикрыл глаза, было видно, что у него тяжелейшее похмелье.
– Ты кого в квартиру прописал? – я смотрела на него с отвращением.
Он внезапно перестал жевать. Его рот разъехался в улыбке и он, едва шевеля языком, выдал мне ответ:
– Люську!
Я молчала, пытаясь осознать информацию.
– А ты думала, что все просто будет? Что тебе одной все можно захапать и по мужикам скакать? А вот хрен тебе! У меня теперь новая женщина и она будет жить здесь, в моем доме, я сам распоряжаюсь своим имуществом! – он даже привстал, чтобы приблизить ко мне свое лицо, крошки летели из его рта, вместе с бранными словами.
– Тебя вчера остатками мозга вырвало что ли? – не выдержала я. – Какая Люська? Ты одной ногой в тюрьме, другой в долгах! Скажи спасибо, что с тебя обременение в виде ипотеки сняли и от срока за решеткой отмазали! Распорядитель недоделанный! Ты ночью даже своими штанами распорядиться не смог! – я встала на ноги и с вызовом смотрела на него.
– А ты изменилась, Ольга! Наглая стала, жадная, злая! – он схватил мою кружку, в два глотка выпил из нее чай и швырнул об стену.
Я даже не моргнула.
– Я должна была испугаться? Если ты сейчас не заткнешься, то сегодня же отправишься за решетку к своему братцу и я дам против вас показания, чтобы вы лет десять наслаждались обществом себе подобных! А я буду по мужикам скакать и жить в свое удовольствие. Понял меня?
– Понял! – неожиданно спокойно произнес он и сел обратно. Ростислав приложил к лицу руки и стал растирать глаза и щеки.
– Я так запутался, Ольга! – сказал он с тяжелым вздохом.
– Ищи свою Люську, выписывай ее отсюда, даю тебе два дня! У нас развод на носу. И убери осколки, у тебя дочь есть. Она может порезаться! – ответила я и вышла из кухни.
В руке снова завибрировал телефон. Я заглянула в комнату к Маше, она спокойно смотрела утреннюю передачу по телевизору. Мои руки била мелкая дрожь. Я ответила на звонок, это снова был отец.
– Оль, мы с мамой взяли билеты, нам повезло, уже вечером будем у вас в городе. Квартиру сняли посуточно в соседнем доме! Как там обстановка у вас? – обеспокоенно спросил папа.
– Пап, он Люську в квартиру прописал и говорит, что жить с ней здесь будет! – ответила я.
Отец выматерился.
Я подумала и сказала уверенно:
– Пап, мне нужна ваша помощь!
После недолгой паузы папа растроганно сказал:
– Оленька, мы с мамой несколько лет ждали этих слов!
Я зажмурилась, чтобы не разреветься.
– Дочь, ты слышишь меня? Мы вас с Машенькой очень любим! Сегодня приедем и поможем! Все обязательно будет хорошо! Ты меня знаешь, я умею людям проблемы создавать, – рассмеялся отец. – Быстренько твоих квартирантов выставим! Будем их, как говорил Карлсон, «низводить»!
Я радостно улыбнулась, теперь я знала, что в моей жизни снова есть папа! И он обязательно мне поможет. На этой ноте мы завершили разговор.
Тем временем, Ростислав прибрался на кухне, переоделся и молча куда-то уехал. Я позвонила на работу, сообщила, что больничный с ребенком продлен еще на неделю. Затем огляделась и принялась наводить порядок в полуразрушенной от вчерашней гулянки квартире.
Постельное белье было решено выбросить, подушки и наматрасник я отправила в стирку. Пустые бутылки, чью-то забытую одежду и остатки закусок я собрала в огромные мешки и отнесла в мусорный бак. Затем, вымыла пол, протерла все поверхности. Хотелось залить хлоргексидином всю мягкую мебель, но я обошлась пока просто влажной уборкой и проветриванием. Сварила куриный бульон для Маши. Дала ей лекарства и усадила за стол.
Внезапно открылась входная дверь и на пороге появились Люська с Ростиславом. Мой супруг как-то несмело выглядывал из-за плеча новой «любимой женщины». Люська швырнула огромную сумку с вещами на середину коридора и, глядя на меня с вызовом, сообщила:
– Теперь я буду здесь жить! По прописке. Больше мне негде, ясно? И я сняла побои! Если будешь выгонять, то я пойду в полицию!
– Оль, ну хоть на пару деньков! Я потом все улажу. Люсеньку из съемной квартиры выгнали, ну не звери же мы, – лепетал все еще муж.
Я спокойно кивнула.
– Милости просим! Располагайся. Сегодня мои родители приедут в гости! Они тоже планируют здесь жить, – буднично бросила я.
– Ой, напугала! – нагло отозвалась Люська, позволив Ростиславу принять у нее куртку. – Я твоего отца с детства помню, он будет вести себя, как ягненочек, уж поверь мне! С такой-то хозяйкой, как я.
С этими словами новоиспеченная «хозяйка в доме» подперла кулачками бока и плавно направилась к ванной.
– Вы проходите, проходите! Не укушу! Можете занять супружескую спальню! Как в прошлый раз. Я, правда, подушки постирала и матрас проветриваю на балконе в гостиной. Но вам же не привыкать, как собакам, на полу сношаться? – «приветливо» сказала я.
Сожители покривились, но спорить не стали. Подозреваю, что они не рассчитывали, что я вообще соглашусь их впустить, и были готовы к схватке.
Я подняла одну бровь и с издевательской ухмылкой посмотрела на супруга.
У Ростислава вытянулось лицо. Он явно не обрадовался перспективе встретиться с моим отцом. Да и его любимой матери в поле зрения не наблюдалось, чтобы искать защиту.
Вечер обещал быть томным.
Глава 20. Спектакль в трех актах
Мои родители приехали на такси примерно к восьми часам вечера. Я с Машкой на руках радостно обняла папу и маму. Мы расцеловались, Машеньке были вручены какие-то невероятные подарки. Мои создатели ничуть не постарели и не сдали за то время, что мы не виделись. Хотя они ужасно переживали за нас, я это всегда чувствовала.
Квартиранты почему то не вышли встречать гостей. Ростислав хорошо знал характер моего отца и наверняка предостерег Люську от лишних рисков.
– Верочка, я сам занесу сумки! – галантно сказал папа и вышел за дверь. Тем временем мама вопросительно посмотрела на меня и одними губами беззвучно спросила:
– А эти где?
Я закатила глаза и кивком головы показала на спальню. В этот момент, отдуваясь, вошел, обвешанный сумками папа. Он, в отличие от моей интеллигентной мамы, не очень-то церемонился и громогласно спросил:
– А приживалки твои где?
Я прыснула от смеха. Третий звонок подан, ждем спектакль! Машка слезла с рук и вприпрыжку побежала к себе в комнату рассматривать гостинцы.
Из нашей с мужем спальни выглянула голова Люськи. Любопытство всегда ехало впереди нее.
– Здраассссьте! – протянула она.
– Да выходите уж! Знакомиться будем! – сказал папа Люське.
Люська не обладала чрезмерным интеллектом и быстренько выбежала знакомиться, ища глазами поддержку в лице моих родителей. Наверняка девушка рассудила, что в их присутствии я не стану бить ее стульями, а значит, можно спокойно жить здесь.
– Вера Ивановна, – представилась мама с легким кивком.
– Твое Несчастье, – представился с улыбкой папа и громко заржал. – Шутка-минутка. Юрий Петрович, – папа протянул руку Люське.
– Любовь, можно Люся, – моя давняя подруга, с опаской, протянула ему в ответ ручку. – А вы меня не помните? Я в одном дворе с вами жила в детстве.
– Люська, что-ли? Дай-ка припомнить. Э-э-эх, точно, родным повеяло! Так звали первую корову в моей жизни, которую я зарезал у отца в колхозе, – заговорщицки подмигнул девушке папа. Потом оскалил зубы и громогласно захохотал, как в фильмах ужасов.
Люська побледнела.
– Да ты не робей! Я потом много еще коров забивал. Но те уже были не Люськи! – добавил папа, ехидно прищурился, облизнулся и снова громко и картинно заржал.
Теперь уже из спальни выглянул Ростислав. Защищать Люську он не спешил, все-таки он был трусом и изрядно побаивался моего отца. Однако проявить свою протестующую гражданскую позицию муж посчитал необходимым.
– Оооо, зятек! Ну, пошли обниматься! Ты в бегах, или выпустили уже из тюряги? – папа был в ударе сегодня.
– Я не в бегах, эээ, то есть я и не был в тюрьме…эээ, я ведь только, но и то… здравствуйте! – промямлил мой не слишком смелый пока еще муж.
– Это тебя там так мужеложцы помяли, что аж заикаться начал? – веселился отец.
Ростислав перехватил Люськин негодующий взгляд и вспомнил, что мямлить – удел слабых. А себя он таковым не считал.
– А вы по какому праву так со мной разговариваете? Я в своем доме! – задрав подбородок начал зятек.
– Твой дом – тюрьма! А я не прокурор, чтоб с тобой по душам разговаривать! Обидел Ольгу – теперь тебя обижать будем, – с улыбкой подытожил мой отец.
Затем папа развернулся и сказал маме:
– Верочка, я ничего не понял, но очень интересно! Хотя, что с идиотов возьмешь? – папа перевел взгляд на меня и продолжил. – Дочь, ну расселяй гостей! Я дичайше храплю, поэтому сплю отдельно от Верочки. Бабушка может с внучкой в комнате поспать, а ты где? – спросил меня папа.
– Я пока в гостиной сплю, – ответила я.
– Выбора у меня нет, – погрустнел папа, подхватил две сумки и уверенно прошел в спальню. Люська с Ростиславом обомлели.
– Но ведь там будем жить мы! – сказала Люська.
– В тесноте, да не в обиде! – нашелся отец.
Ростислав почему-то решил проявить хозяйственность.
– Куда вы в грязной обуви? – спросил он.
– Ой, мне обувь лучше сейчас не снимать! Я в этих ботах два дня к вам добирался. Вечером на подоконник поставим, от комаров, – съязвил отец.
Я посмотрела на Люську. Она смерила меня взглядом и прошипела:
– Хорошая попытка! Но я все равно не сдамся! Я здесь прописана и здесь треть доли у моего гражданского мужа, ясно тебе?
Я кивнула, едва сдерживая смех. В своем отце я не сомневалась.
Из комнаты послышался грохот. Что-то с треском упало на пол.
– Это мой ноутбук за сотку! – завопил Ростислав.
– Ой, а я за провод какой-то запнулся. Вот ты во всем такой! Все у тебя тут на честном слове держится! – проворчал на зятя тесть. – Вера! – позвал маму отец. – Неси наш пылесос! – мой отец перевел взгляд на зятя и продолжил. – Я сейчас все приберу, не переживай. Мы с собой очень мощный пылесос привезли. Тебе бы поберечься. Он не только пыль, еще и паразитов вычищает! – отец снова раскатисто засмеялся.
Примерно через час мои родители, приняв душ с дороги и разложив вещи, сидели на кухне за столом. Я приготовила нехитрый ужин. Куриный бульон заправила домашней лапшой, запекла курицу и сделала бутерброды. Мы усадили Машеньку на высокий детский стульчик во главе стола.
– А бедолаги где? – специально громко спросил папа.
– Не знаю. В комнате сидят. Они ничего не положили в холодильник, поэтому и есть им нечего! – пожала я плечами.
– Ну-у, Оленька, так нельзя! Давайте позовем их? – предложила мама.
Две голодные рожи за долю секунды материализовались на кухне, словно только и ждали, что о них вспомнят.
– Пожалуйста, присоединяйтесь к нам! – сказала мама.
– Да-а, а в тюрьме сейчас ужин – макароны. Правда, Ростик? – папа снова залился смехом. Я была абсолютно счастлива! Мама чувствовала себя слегка неловко.
Два новоиспеченных гражданских супруга сели с нами за стол. Приборов и тарелок у них не было. Люська вращала глазами и прикидывала, чтобы слопать первым.
– Любовь, вы без приданого к мужчине переехали или есть тарелки? – спросил папа, смачно дуя на ложку с бульоном.
– У меня нет тарелок! – ответила Люська и поджала губы.
– Тогда оторви задницу и возьми из шкафа! Я не собираюсь вас обслуживать, – прошипела я.
Люська недвусмысленно посмотрела на Ростислава. Мой супруг встал и вынул из кухонного шкафчика две тарелки. Поставил перед собой и перед Люськой, затем сел на место.
– Уууу, так вы не наедитесь! – констатировал мой отец. Он поднялся, подошел к кастрюле, стоящей на плите и щедро налил суп в две тарелки. Одну поставил перед зятем. Отправился за второй. И… споткнувшись, опрокинул тарелку с обжигающим бульоном прямо Люське на колени.
Люська взвизгнула, вскочила и заорала:
– Вы это специально! Вы хотели меня убить!
– Ну что вы, Люсенька, я так виноват! – засуетился папа, подавая ей кухонное полотенце. А сам мне подмигнул. – Уголовник у нас здесь только один! Если бы я хотел вас убить, я бы сделал это иным способом. И ночью! – заверил папа.
– Он вменяемый, вообще? – вопила девица.
– Ты в любой момент вправе покинуть этот дом, – сказала я бывшей подруге, которая бойко вытирала свои мокрые штаны полотенцем.
– Сейчас! Не дождешься! Деньги давай за треть квартиры! Тогда и съеду! – прилетело мне в ответ от Люськи.
Повисла пауза. Никто не ожидал, что будут выдвинуты новые требования со стороны квартирантов.
– Ростислав Станиславович, я правильно поняла, что вы не донесли до своей новой «любимой женщины», что квартира находится в ипотеке и фактически еще принадлежит банку? А если вам так нужна треть квартиры, то придется вносить ипотечные платежи, – спокойно сказала я мужу, отпивая чай.
– Знаю! – буркнул муж.
– Какие еще платежи? – подняла бровки девушка. – Это что не ваша хата? – «разлучница» вопросительно развернулась к моему супругу.
– Хата? Вот это сленг! А она тоже его троллит, да? – толкнул меня в бок папа.
– Не совсем наша, – ответил ей негромко Ростислав.
– Ну, ты и дебил! – еще тише последовал ответ в его адрес от Люськи.
Пару минут помолчали.
Первой нарушила молчание мама.
– А я вот слышала, что у женщин, которые спят с чужими мужьями, случаются неизлечимые болезни с маткой! – невпопад вздохнула она. Мы с папой с уважением на нее посмотрели.
– Верочка, а ты права! Вон, тетя Галя из Саратова, как она умирала долго, мучалась, за голову хваталась, причитала, мол, зачем же я мужа увела из семьи! – покачал головой папа. – И сгорела, как спичка, в одиночестве! Я до сих пор слышу, как она плакала, каялась, опять плакала, – папа смахнул несуществующую слезу и с аппетитом допил бульон из тарелки.
Люська снова побледнела и встала.
– Я на минуточку! – сказала она и направилась к туалету в мокрых штанах.
– Оп! – резво подскочил папа. – А мне нужнее! У меня желудок слабый! И, кстати, часа на два туалет занят! – мужчина опередил Люську у входа в нужник и закрылся в нем изнутри.
Люська удивленно вращала глазами. Мимо прошла моя мама с Машкой на руках и шепнула Люське:
– Не советую после дедушки сегодня вообще заходить в туалет, там зона отчуждения! – с этими словами она скрылась за дверями Машкиной комнаты.
Люська метнулась в ванную комнату. Но ее уже заняла я. Она безуспешно подергала ручку, чертыхнулась и ушла в спальню.
Стены в нашем панельном доме тонкие и сквозь перегородку между ванной и спальней было прекрасно слышно, о чем ругалась Люська с Ростиславом. Я спокойно умылась и принялась наносить подушечками пальцев питательный крем на кожу лица. Могу себе позволить «время на себя». Было отчетливо слышно, как кричат друг на друга гражданские новобрачные.
– Ты мне другую жизнь обещал! – орала Люська. – Твою амебу я бы еще легко победила, но откуда взялись ее родственнички?
– Она не амеба, – ответил мой супруг. – Она оказалась жадной и расчетливой! И еще она может засадить меня в тюрьму! – громким шепотом ответил Ростислав.
– Да мне плевать! Мне жить негде! И еще я писать хочу! Когда уже они освободят сортир? – заорала Люська.
– Поехали в кафе, там сходишь, – сказал Ростислав.
Нужда – не тетка! «Молодые» молниеносно подхватились и выбежали из квартиры в неизвестном направлении в поисках общепита и туалета.
Хором смеясь, мы с папой синхронно вывались из сантехнических комнат.
– Это я еще уставший с дороги, то ли еще будет! – подмигнул мне папа. – Отключи домофон и закрой квартиру изнутри, Оленька. Нам всем следует хорошенько выспаться. Я устало улыбнулась и кивнула.
Мы с папой перенесли матрас в спальню, я постелила ему чистое белье и отправила спать. Маму определили ночевать на разложенном диване у Машеньки в детской. Я же постелила себе в гостиной, на угловом диванчике. Была уже глубокая ночь. Вскоре мы все благополучно заснули.
Ночью зазвонил телефон. Я, не открывая глаз, нащупала его рукой и выключила совсем. Затем послышались стуки в дверь. Мы с мамой и папой проснулись, и в чем были, встретились в коридоре.
– Только не сдавайся и не открывай ему! – скомандовал отец.
– А если Машка услышит и проснется? – спросила я.
– У нее рядом умная колонка со сказкой, она спит под нее, как слоненок! Даже не шелохнулась, когда забарабанили в дверь! – ответила мама.
– Ну, вот и славненько! Есть чего пожевать? – спросил папа.
– Конечно! Пошли на кухню! – прошептала я.
Мы втроем устроились за столом с бутербродами и чаем с лимоном.
Минут через пятнадцать активного стука в дверь и криков Люськи с угрозами вызвать полицию, папа не выдержал и встал.
– Все! Сейчас я этим двум голубкам лекцию по семейной этике прочитаю! – доложил папа и резко распахнул входную дверь. Оттуда на него вывалился Ростислав, с разинутым от неожиданности ртом. Следом закатилась растрепанная Люська.
– Удачно покакали? – с беспокойством спросил тесть.
– Да я все еще по документам Ольгин муж! Это и мой дом тоже! Я имею полное право спать у себя в спальне! – задыхаясь негодованием, бил себя в грудь Ростик.
– Слушай, зятек! Ну, вот ты глупый, как мой домкрат в гараже! Только даже тот домкрат понимает, что если он не нужен – его в угол ставят, а не в спальню к моей дочери, – размеренно произнес мой отец.
– Не понял! – честно признался зять.
– Не нужен ты здесь! И еще у меня домкрат тяжелый есть, – подмигнул ему тесть.
– Мы вас не боимся! И имеем право здесь жить! Никто не виноват, что ваша Ольга – фригидная курица! А у нас с Ростиком – страсть, – пришла на защиту любимого Люська.
Но моего папулю просто так с толку не сбить. Он навис над ней, как сарай над забором и задумчиво начал «лекцию».
– Радость моя, а ты в курсе, что «великая страсть» и «геморрой с орех» – это очень неудобные болезни? И лечатся они одними и теми же свечами! Тебе еще мать Ростика не вкрутила свечи? – вкрадчиво уточнил он. – Это ты с будущей свекровью не знакома! Вот где настоящее вожделение начнется! Еще скучать по мне будешь, – подытожил папа.
Мы с мамой уже почти катались по кухне от смеха! А трусливая парочка молча смотрела во все глаза на моего отца. Он не собирался останавливаться.
– Ростик, золото мое. Квартира это Ольги и Машеньки. А ты здесь, как клоп на елке: и непонятно зачем, и новогоднего настроения не создаешь. В связи с этим, у тебя два варианта. Первый: ты сейчас собираешь все свои носки с рисунками, Люськины побрякушки и самостоятельно выкатываешься за дверь. Второй вариант: я звоню своему куму Валере. Он качок. В вытрезвителе работал. И мы вынесем вас отсюда некрасиво, ногами вверх.
Парочка явно сдулась.
– Дайте мне хоть документы собрать, как-то не по-человечески все, – подметил мой супруг.
– Это – пожалуйста! – папа жестом пригласил родственничков зайти.
Неразлучные кинулись в спальню собирать вещи. Мы с мамой за ними приглядывали из коридора. Чтоб лишнего не утащили. Люська забежала в ванную и стала судорожно открывать все ящички.
– Ой, а там твоя косметика была? Я прибралась и выбросила все к чертовой матери, – пожала плечами я.
Ростислав с Люськой поспешно вытащили свои сумки в коридор и, запинаясь друг об друга, начали обуваться. Затем они вышли из квартиры. Ростислав обернулся и хотел что-то на прощание сказать моему отцу, но тот ласково помахал ему вслед половником. Дверь захлопнулась.
– Пойдемте, что ли, чай пить! – сказал папа.
– Ты мой герой! – бросилась я к нему на шею. Папа погладил меня по голове и сказал серьезно: – Ты, дочка, не переживай из-за него. Они друг друга стоят! Он мне никогда не нравился. А ты наша! И домкрат у меня, и правда, всегда в запасе есть.
Я была полностью довольна вечером и чувствовала, что за меня отомстили, как следует.
