Текст книги "Небесный принц(СИ)"

Автор книги: Ульрих Шмидт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Когда мы вошли в госпитальную келью, она как раз поправляла подушку под головой больного. Старый сеньор с пышной седой бородой и орлиным носом тяжело дышал, но всё же пытался шутить! Увидев нас, он извинился перед мамой, что не может встать и поцеловать руку такой прекрасной сеньоре, тут же добавив, что сеньорита Оринтия конечно же, не менее прекрасна, но уж слишком с ним сурова. Подозвав меня, старик представился доном Мигелем, махнул рукой, прямо из воздуха достал конфету в яркой обертке и протянул её мне!

Не знаю, почему, но я очень обрадовалась этому подарку, наверное, потому, что он был сделан от души. Оринтия же взглянула на кардиометр и печально покачала головой.

Провожая нас в нашу келью, она сказала, что дону Мигелю уже не помогут ни лекарства, ни молитва. Быть может, это расплата за неправедную юность? Почти сорок лет назад он убил двоих полицейских – они пришли арестовать его за кражу велосипеда. Дон Мигель вспоминал, что пошел бы в тюрьму добровольно, если бы один из полицейских не ударил его мать. Проведя в тюрьме 22 года, он заработал порок сердца и вот теперь доживал свой век в госпитальной келье монастыря.

Я очень устала и поэтому плохо запомнила, как прошёл остаток дня. Мы молились в часовне, потом обедали, потом снова молились. Вечером я спросила маму, почему же сеньорита Оринтия, такая молодая и красивая, стала монахиней?

В свои 9 лет я уже знала, что такое "веские основания". Наверное, мама имела в виду бедность своей подруги. Что же, бедным быть плохо, но ведь Господь одинаково любит всех своих детей, независимо от их материального состояния. Так пишут в книгах, и я верила, что так оно и есть на самом деле.

Военный аэродром Ганеш Пур, 40 километров южнее Нью-Дели, Индия, 15 октября 1978 года

"Так оно и есть на самом деле – сажа и копоть!", – МакРэй вынул из ведра с ацетоном изрядно засорившийся сетчатый фильтр, которому промывка не очень-то и помогла. Заменить его было нечем. Даже если полностью открыть кран на патрубке, двигатель всё равно не сможет развить максимальную мощность. Он кое-как вставил фильтр на место, и в этот момент висящий на стене прожектор заискрил и погас. От злости механик со всей силы ударил кулаком по кожуху турбины. МакРэй не заметил, как с оправки фильтра соскочило резиновое уплотнительное кольцо и упало куда-то внутрь двигателя.

Дэйв достал из сумки ключ, в потемках прикрутил гайки и спрыгнул на пол ангара. Времени до встречи с любимой девушкой оставалось мало. Зная ее взрывной характер, Дэйв решил не нарываться на скандал. Оттащив лестницу к стене, он взглянул на двигатель. У него появилась идея, чем заменить грязные сетки фильтра. "Продолжу завтра с утра", – МакРэй ополоснул руки, стянул рабочий комбинезон и быстро переоделся. Проверив, на месте ли ключи от машины, Дэйв стремглав припустил к диспетчерской вышке, рядом с которой был припаркован его "Форд".

"Надеюсь, никому не придет в голову лететь на старом транспортнике ночью". Механик помахал дежурившим пилотам ночной смены, которые резались в карты в беседке рядом с диспетчерской. Дверь на первый этаж вышки была открыта, и свет падал как раз в беседку.

Дэйв прошел немного дальше, чтобы поднять шлагбаум. Выезжая с аэродрома, он услышал, как в диспетчерской зазвонил телефон: "Дежурный по аэродрому сержант Санджив, слушаю..."

Герберт фон Шлиссен. Отель Crown Victoria, Нью-Дели, Индия, 15 октября 1978 года

– Герберт, послушай, – Фелисити взяла меня за руку. – Ты ведь знаешь мою историю? Ребенком я чуть не умерла, и только наша вера, заступничество Пресвятой Девы и сестра Оринтия спасли меня.

– Да-да, вы все молились денно и нощно – ты, твоя матушка, ее подруга, целых полгода непрерывных молитв – и готово! Ты выздоровела! Аллилуйя! А если бы вы молились всего три месяца? Или целый год? Наверное, тогда бы тебе свыше было даровано бессмертие!

Я рассмеялся, надеясь, что Фелисити не обидится и поймёт, что таким образом я продолжаю словесную игру с нашими верующими индийскими друзьями.

– Смена климата, отдых и переезд из загазованного Буэнос-Айреса в провинциальную Сальту – вот что способствовало твоему выздоровлению. Ты же сама говорила, что природа твоей болезни так и осталась загадкой!

– Мой дорогой друг! Но ведь существует множество доказательств того, что душа бессмертна, и каждому из нас воздается по заслугам! ╛– Мохан Шарма, управляющий индийским филиалом концерна, разговаривал по-английски. Освоить сложный для них немецкий язык работники индийского филиала даже не пытались.

Мохан провел рукой по пышным усам и украдкой взглянул на Фелисити.

– Знаю-знаю, вы считаете, что душа проходит стадии перерождения, перемещаясь из одного тела в другое. Душа праведника вновь возродится в человеческом теле, а душа грешника – в низшем создании, например, в жабе. Только вот зачем жабе душа? Или она надеется когда-нибудь стать человеком? Тогда это просто сказка о заколдованной принцессе! Приведите хоть один пример, доказывающий существование Бога! – произнеся эту язвительную тираду, я с победным видом посмотрел на индийца.

Заместитель управляющего, Рамеш Сингх, поднял руку, привлекая всеобщее внимание.

– Я расскажу одну историю, и если она не убедит вас, то хотя бы заставит сомневаться.

Однажды отшельник посетил деревню неверующих. Его тут же окружила молодежь и попросила показать, где же обитает глубоко чтимый им Бог. "Хорошо, – сказал отшельник, – я покажу вам его, но сначала принесите мне чашку молока". Усевшись на бамбуковую циновку, он поставил чашку перед собой и стал внимательно на нее смотреть. Он разглядывал молоко так и эдак, покачивая головой с удивленным видом. Терпение молодежи почти иссякло, когда отшельник наконец сказал им: "Подождите еще некоторое время – я знаю, что в молоке содержится масло, но как я не старался, я не увидел его в этой чашке!".

Молодые люди рассмеялись: "Ты глупый человек! Конечно, в каждой капле молока содержится масло, но, чтобы его увидеть, молоко нужно вскипятить, остудить, добавить простокваши, подождать, чтобы оно свернулось, затем сбить и получить кусок масла!".

"Ах, вот оно в чем дело! – сказал отшельник, – теперь мне гораздо легче объяснить, где обитает Всевышний. Он – повсюду, он в каждом живом существе, в каждом атоме вселенной, но, чтобы увидеть его как реальную сущность, необходимо ревностно и искренне следовать предписанным верой правилам. Лишь тогда вы достигнете совершенства и ощутите его безграничную милость и могущество".

– Господин Сингх, я бы тоже мог рассказать вам притчу, которую услышал в свой первый приезд сюда. Наверное, она вам знакома – это история про Учителя и обезьяну, которая захотела достичь вершины духовного просветления. Учитель сказал, что для этого нужно абсолютно ничего не делать, потому что когда мозг пребывает в волнении, небесные силы смогут туда войти! Они приходят только тогда, когда ум напоминают тихую поверхность пруда в безветренную погоду!

Так вот, я не могу бездельничать, медитируя и заглядывая внутрь себя, подобно Учителю. Скорее, я обезьяна, для которой ничего не делать – просто невозможно. Это против моей природы, это сведет меня с ума. Если Бог приходит только через тишину и покой – тогда он не для меня, а я не для Него!

– Но, уважаемый Герберт, ведь существуют различные духовные практики, позволяющие убедиться в существовании души!

– Летающие факиры и йоги, спящие на гвоздях? Это не более чем обман чувств, мираж, наконец, гипноз! Попробуйте убедить меня в обратном! – я обернулся к Фелисити и прошептал ей ухо: "А ты знаешь, чем точно не стоит заниматься на ложе из гвоздей?".

Девушка покраснела и шутливо ударила меня кулачком, а затем постучала вилочкой по бокалу.

– Господа, один из работников нашего модельного агентства, старый еврей-закройщик, эмигрировавший из Одессы от советской власти, как-то рассказал мне анекдот, который кажется мне сейчас весьма уместным! – за столом наступила тишина, и все приготовились слушать Фелисити:

"СССР, спустя несколько лет после Октябрьской революции. Учительница в школе проводит урок атеизма. Она вывела класс на пустырь за школой и сказала детям поднять голову к небу, топнуть, погрозить кулаком, плюнуть вверх и прокричать что есть силы: "Бога нет!" Все дети проделали это, и лишь один мальчик молча стоял в стороне. Учительница спросила: "Иезекия, почему ты молчишь?", на что тот ответил: "Если Бога нет, то кому я буду кричать? А если Он есть, то зачем же портить с Ним отношения?""

Присутствующие, зааплодировали, смеясь над анекдотом – Фелисити очень кстати удалось разрядить обстановку.

Сидевшие рядом с нами индийцы переглянулись, а затем главный инженер нового предприятия концерна "Шлиссен" Лубсан Доржо извинился, встал из-за стола и поманил за собой Мохана Шарму. Подойдя к барной стойке в углу ресторана, они стали оживленно переговариваться. Вскоре Шарма довольно рассмеялся, хлопнул его по плечу и вернулся за стол.

Доржо принялся накручивать диск стоящего на барной стойке телефона, а затем вступил в оживленные переговоры с оператором. Сделав несколько звонков, он с довольным видом вернулся к столу, и, не присаживаясь, обратился ко мне.

– Господин фон Шлиссен, я только что имел честь говорить с секретарём Его Святейшества Далай-лама XIV Тэнцзина Гьямцхо, – услышав это имя, индийцы за столом почтительно наклонили головы. – Далай-лама согласен принять вас в своей резиденции Дармсале, чтобы ответить на волнующие вас вопросы, и возможно, переубедить кое в чем. Если вы не возражаете, в получасе езды отсюда, на военном аэродроме находится транспортный самолёт. Он доставит нас в Патханкот, а оттуда мы легко доберёмся до цели на автомобиле.

Прозвучавшее предложение было весьма неожиданным. Я взглянул на Фелисити и пожал плечами, как бы говоря: "Ну что поделаешь с этими неугомонными?"

– И сколько же времени займёт наша поездка? – день выдался трудным, и мне хотелось как можно быстрее оказаться с любимой в номере люкс, на кровати под шикарным шелковым балдахином, расшитым слонами и павлинами.

– Самолет долетит до Патханкота за пару часов! И еще два часа на автомобиле.

– Герберт, прошу тебя! – Фелисити смотрела на меня сияющими глазами. Молодость, что с неё взять... Моя аргентинская красавица зарделась и была в этот миг прекрасна, как утренняя заря. Сейчас был именно тот случай, когда семнадцатилетняя разница в возрасте давала знать о себе. – О таком можно только мечтать! Уверяю, ты не пожалеешь, к тому же это не займет много времени. Я так хочу увидеть Гималаи! Герберт, ради меня, пожалуйста!

– Да, госпожа Лопес, увидеть вершины Гималаев на рассвете, когда солнечные лучи одевают их в снежно-розовое сари, поистине незабываемое зрелище! – сказал Лубсан Доржо, всем своим видом изображая почтительное ожидание.

– Разве я могу тебе отказать? – я попытался взглянуть в фиалковые глаза девушки, склонившей голову на мое плечо. – Когда мы должны отправляться?

Мохан Шарма взглянул на часы – время близилось к полночи.

– Давайте отдохнем несколько часов, а утром поедем на аэродром. Сейчас я предупрежу вашего шофёра об утренней поездке.

"Значит, нам все-таки удастся немного поспать, а моей пылкой Фелисити представится возможность отблагодарить меня", с некой долей коварства подумал я и произнес: "Ну что же, господа, договорились! В 6 утра мы будем ожидать вас в фойе"

Глава 2. Катастрофа или ничто не происходит случайно

Здесь мы узнаем об опасности, которую таит тележка с напитками, о Ребекке, ревность которой смертельно опасна, о любви и авиакатастрофе и о том, как наш герой увидел ее последствия Глазами Души

Амар Мали. Отель Crown Victoria, Нью-Дели, Индия, 15 октября 1978 года.

Ужасно, это просто ужасно! В 6 утра я получу расчет, и – прощай, моя чудесная работа. Как теперь кормить мою несчастную бедную семью?! О, горе мне! Получается, что сегодня я со своей тележкой с напитками отправлялся в последний рейс. А ведь вечер не предвещал никакой беды. Банкет близился к завершению, когда метрдотель передал мне заказ: доставить шампанское немецкому гостю в 212 люкс. Я отправился на кухню, чтобы узнать, не нужно ли развезти напитки другим постояльцам – тащиться из подвала наверх с полупустой тележкой мне совсем не хотелось, к тому же моя смена уже почти закончилась.

Загрузив бутылки и десерты, я поднялся на лифте на второй этаж, прокатил тележку в конец коридора. 201 – французская минеральная вода, затем следовал 208 – виски с содовой и сигары "Монтекристо". Затем я свернул налево к роскошному президентскому люксу, вошёл и поставил ведёрко с шампанским на столик в спальне. Мне всегда хотелось с разбегу прыгнуть на огромную мягкую белоснежную кровать, но я сдерживал свое желание, опасаясь оказаться пойманным с поличным. Оставалось завезти напитки ещё в три номера, и я двинулся в обратную сторону, свернув в главный коридор и налево к 213 – бутылка бренди и венские пирожные.

Получив свои чаевые в двести тринадцатом, я спрятал их в нагрудный карман и уже собирался выйти из номера, как вдруг в боковом коридоре послышались какой-то громкий шум и истеричные крики. Шеф всегда говорил, что подобное в отеле недопустимо, поэтому обслуживающий персонал должен строго следить за соблюдением порядка, быстро, вежливо и деликатно утихомиривая разбушевавшихся постояльцев.

Спеша, я с силой вытолкнул тележку за порог – и тут произошла настоящая катастрофа! Всё случилось так стремительно, я и не понял, что произошло. Раздался крик, и вот уже перед тележкой на полу лежит та самая девушка, которая несколько часов назад спрашивала меня о начале банкета. Я заметил, как побледнело её лицо, видимо от боли – лежа на боку, она обеими руками держась за правое колено.

Дверь номера 209 распахнута, на середине коридора валяется раскрытый чемодан, из которого высовывается галстук и выглядывает рукав пёстрой рубашки. Рядом хаотично разбросаны и другие вещи. В открытом дверном проёме, держась за притолоку и покачиваясь, стоит абсолютно пьяный мужчина, а за ним видно налитое гневом красное лицо его спутницы.

Не мешкая, я бросился к лежащей на полу девушке, но она оттолкнула меня и принялась браниться. "Идиот, слепой осёл, безрукий кретин" – и это ещё не самые тяжелые оскорбления, которые мне пришлось выслушать.

Я совершенно не знал, что делать! Нужно было успокоить девушку и поспешить на последний автобус, чтобы попасть домой в другой конец города. Вот неудача!

Несомненно, виновата во всём была семейная пара итальянцев средних лет, устроившая скандал. Похоже, что синьоре Верди надоели постоянные пьянки мужа, который к тому же пытался в этот вечер вспомнить о редко исполняемом супружеском долге, но, очевидно, был ни на что не способен. Она была настолько возмущена, что пыталась вышвырнуть супруга из номера на ночь глядя вместе с вещами.

Видимо, девушка спокойно шла к себе в номер, и тут – бабах, распахивается дверь, летит чемодан! Она инстинктивно делает несколько шагов назад – налетает на мою тележку и падает, как самолет в крутом пике, но я же не виноват! Я просто поспешил на шум, и вот во что обернулось моё благое намерение! А она?! С виду прилично одета, а сыплет ругательствами как какая-нибудь цыганка.

– Нога, моя нога, чёрт, и живот тоже! А вы что уставились?! Пьяные мерзкие рожи, проклятые макаронники! Убирайтесь к себе! – девушка прошипела эти слова, как гадюка, продолжая лежать полу. Её лицо покраснело, и было заметно, что она просто кипит от бешенства.

Обладающая внушительными габаритами итальянка, наверное, плохо владела английским, так что оставила оскорбительные вопли лежащей без внимания. Она пулей выскочила в коридор, схватила чемодан, и, протолкнув мужа в номер, скрылась вслед за ним.

– Что стоишь столбом? Иди за врачом, обезьяна! – девушка направила на меня палец, словно это был пистолет.

Я покорно взялся за тележку, собираясь откатить её в сторону.

– Нет, ты положительно идиот! Не понимаешь английского? Бегом за помощью!

Мне показалось, что она сейчас плюнет в меня ядом, как индийская кобра.

– Извините, госпожа! Бегу, уже бегу! – и я, оставив свою злосчастную тележку, быстрым шагом направился к лифту...

Герберт фон Шлиссен. Отель Crown Victoria, Нью-Дели, Индия, октябрь 1978 года /продолжение/

Я и моя спутница распрощались с нашими индийскими друзьями и покинули банкетный зал. Быстрым шагом мы направились по коридору, но не к лифту, до которого нужно было повернуть направо и пройти около сотни метров, а к неширокой лестнице, ведущей на второй этаж прямо к двери нашего просторного президентского люкса. Я взял мою Фелисити под руку, и желание горячей волной окатило мое тело сверху вниз. Моя красотка поднималась по ступеням, гордо подняв голову со своей неповторимой королевской осанкой – она была само совершенство. Отражаясь в старинном зеркале на лестничной площадке, она казалась мне почти невесомой и полупрозрачной – сияющим сказочным существом из иного прекрасного мира. Я не выдержал, и крепко обняв подругу за талию, начал покрывать ее красивое лицо страстными поцелуями.

– Герберт, не надо, нас здесь увидят, – шептала она, дрожа, и я чувствовал, что мое неудержимое желание проникло и в ее кровь.

Тут мы услышали громкие крики, звуки какой-то возни и ругань. Распахнув дверь в коридор второго этажа, я увидел метрах в тридцати пяти в приглушенном ночном освещении официанта с тележкой, а рядом с ней – лежащее женское тело. Перед ними метрах в пяти лежал раскрытый чемодан, и были разбросаны какие-то вещи.

– Герберт быстрей, прошу тебя, – томно торопила моя Фелисити, и мы, открыв дверь ключом, оказались наконец внутри нашего номера. В нетерпении она стала быстро раздеваться, бросая на ковер детали своего вечернего туалета.

Обнаженные, мы обнимались под жесткими, холодными струями, и наши тела отражались в зеркалах на стенах и потолке. Капельки воды скатывались вниз по высокой груди Фелисити, и я ловил их кончиком языка, опускаясь все ниже, пока не встал перед ней на колени. Красавица прижала мою голову к себе, и я почувствовал, как дрожит её тело под моими ладонями, ласкающими упругие роскошные бедра...

Крутящийся под потолком вентилятор овевал прохладой мою спину. Я смотрел на запрокинутое лицо ослепительной аргентинки, разметавшиеся по подушке мокрые волосы цвета воронова крыла, ощущая, как её острые ноготки всё больнее вцепляются в плечи, желая, чтобы это острое мгновение близости длилось бесконечно. Моя богиня сладострастно стонала, приближаясь к бурному катарсису нашей жаркой страсти. Тут совершенно некстати раздался нетерпеливый стук в дверь, прервав на время чудесную любовную песнь.

– Кто там? – не скрывая раздражения в голосе, спросил я.

– Обслуживание номеров, у вас проблемы с электропроводкой, короткое замыкание! – голос прозвучал странно, будто кто-то неумело копировал индийский выговор.

Убирайтесь прочь! Вон отсюда! – прокричал я в ответ. – Вот, что значит ненавязчивый восточный сервис: когда тебе нужно – их либо вообще не дозовешься, либо бродят спросонья в одном тапке и приносят тебе не то, что заказывал. А тут: три часа ночи – у них, видите ли, с проводкой проблемы, замыкание какое-то в мозгу!

– Ну, не ворчи, мой милый, как старый дед, а лучше поцелуй меня, – смеясь, проворковала моя милая голубка, и я тотчас поспешил исполнить ее просьбу.

Прошло еще около часа, когда я откупорил шампанское, заботливо оставленное коридорным в ведерке с уже почти растаявшим льдом. Сидя на кровати, Фелисити смотрела на меня сквозь спутанные в беспорядке волосы. Я поднес ей наполненный бокал, и она откинула их со лба движением руки, соблазнительно приподнявшим нежную грудь. Я вновь ощутил желание, но решил продолжить наши пьянящие ласки после тоста.

– Дорогая, если бы ты знала, как я счастлив сейчас! Я пребываю на вершине блаженства! У меня есть любимое занятие – моя корпорация "Шлиссен", у меня есть ты, ослепительная, как солнце и волнующая, как луна! И мне кажется, что жить стоит именно ради таких счастливых моментов, как этот! Прости, если невзначай я оскорбил твои религиозные чувства. Но наши индийские друзья просто достали меня постоянными упоминаниями о небесах и карме, поэтому я решил слегка их разыграть. Лучше бы они больше думали о работе! – произнося эти слова, я почувствовал, что почти готов сделать Фелисити предложение.

– Да, Герберт, ты очень, очень провинился передо мной, правда, сейчас ты полностью искупил свою вину! Но не делай больше так! Пойми, меня очень беспокоит, когда ты всуе поминаешь имя Господа. Ладно-ладно, я прощаю тебя!

Ребекка Паула Венга. Отель Crown Victoria, Нью-Дели, Индия, 15-16 октября 1978 года

В самолёте я сразу уснула, и мне привиделась моя красотка Фелисити. Она рыдала, размазывая черную тушь по лицу, и просила разрешить ей вернуться, а я не выдержала и заключила свою неверную подругу в нежные и томные объятья. "Ладно, я прощаю тебя и не стану убивать!", – расчувствовавшись, сказала я, видимо, произнеся это вслух. Сидящий справа полный и неприятно пахнущий неандерталец толкнул меня в плечо:

– Вот ваш обед, прекрасная незнакомка, вы спали, а я как раз подумывал съесть его. А за жизнь – спасибо! Это лучший подарок. А вы, простите за мое любопытство – очень дорогой киллер? Это не праздный интерес – у меня есть парочка клиентов на примете!" – и он расхохотался, довольный своей тупой шуткой, обдав меня коньячным перегаром изо рта.

– Я передумала, я все же вас грохну, – раздраженно ответила я, уничтожив соседа одним из своих фирменных презрительных взглядов. Сон как рукой сняло, и я развернула газету. Оказывается, послезавтра в Нью-Дели состоится торжественное открытие индийского филиала компании "Шлиссен АГ", и мне сразу стало понятно, куда направляется эта мерзкая парочка.

Из аэропорта я обзвонила все крупные отели города, и мне с первого раза повезло. Герберт фон Шлиссен с СУПРУГОЙ – какая наглость! – остановился в старинном отеле Crown Victoria. Метрдотель любезно назвал даже номер их президентских апартаментов на втором этаже. Приехав туда, я сняла себе небольшой одноместный люкс на том же этаже и узнала о времени начала банкета. Мои жертвы были настолько увлечены друг другом, что не обращали внимания на посторонних. Что ж, тем лучше для меня и хуже для них! До начала банкета оставалось еще двенадцать часов. В нервном возбуждении я все равно бы не смогла уснуть. Так что я решила пройтись по центру Дели, чтобы хоть как-то убить время.

И вот наступил долгожданный вечер сладкой мести. Я поднялась на второй этаж, чтобы определиться с диспозицией. Длинный П-образный коридор, по обоим концам которого под прямым углом располагались глубокие аппендиксы на три номера со служебными помещениями. В середине холл с лифтами. Роскошный люкс 212 располагался в конце одного из таких аппендиксов. Кроме него, здесь был еще один номер. Соседняя дверь справа от люкса, вела на лестницу, откуда также могли появиться мои жертвы. Я решила организовать засаду, спрятавшись в нише рядом с огромной вазой в греческом стиле. Она ярко подсвечивалась, так что пришлось выкрутить лампочку.

Пистолет с глушителем не помещался в клатч, в то же время поджидать парочку с оружием в руке было опасно. Измерив шагами длину коридора, я рассчитала, что после того, как парочка выйдет из лифта и проследует к себе, у меня будет минимум 10 секунд, чтобы навинтить глушитель и приблизиться к ним сзади на нужное расстояние. Ещё несколько секунд нужны были для того, чтобы проскользнуть в свой номер. Отель был полупустой, и я не думала, что кто-то может мне помешать. Надеюсь, моя рука не дрогнет!

Я так и не решила – стоит ли окликнуть Фелисити перед тем как нажать на курок, или стрелять в спину. Мне очень хотелось, чтобы они узнали перед смертью, кто их убьёт. Хотя Герберт, наверное, меня и не вспомнит, а Фелисити... Она была способна броситься на колени и молить меня о пощаде, а такой вариант событий меня абсолютно не устраивал. Нужно было действовать на одном дыхании, не отвлекаясь на сантименты.

Время приближалось к часу ночи. Спустившись вниз, я заглянула в ресторан. Сидя во главе банкетного стола, Герберт с не слишком довольным лицом выслушивал полного индийца, а Фелисити смотрела на своего ухажёра глазами, полными обожания. Я поняла, что банкет близится к завершению, и меня охватила нервная дрожь.

В конце основного коридора, как раз перед аппендиксом, на стене висела картина, изображавшая каких-то британских вельмож. Я достала маленькое зеркальце и укрепила его в нижнем углу рамы так, чтобы в нём отражался весь коридор. Теперь мне не нужно выглядывать из-за угла, чтобы увидеть, как парочка выйдет из лифтового холла. Я глубоко вздохнула, достала из клатча пистолет, двумя движениями навинтила глушитель, который чуть не выскользнул у меня из слегка дрожащих пальцев, и опустила вниз флажок предохранителя. В зеркальце я увидела, как гостиничный бой с тележкой проследовал в номер Герберта, открыл его своим ключом и скрылся за дверью. Весьма некстати! Он может мне помешать, если выедет в коридор в самый неподходящий момент. Однако выбирать не приходится, сладкая парочка негодяев должна была вот-вот появиться из лифта.

Как я и опасалась, парень направился в мою сторону. Кошмар! Постучав в номер почти напротив меня, он закатил туда свою поскрипывающую тележку и закрыл дверь. Затем он выкатился наружу. Нервы мои были почти на пределе, но этот кретин, бурча под нос какую-то индийскую мелодию, прокатился мимо и свернул в главный коридор, так и не заметив меня в затененной нише.

Я облегченно вздохнула. Прошло еще секунд тридцать. Правая ладонь, обнимавшая красавчика Вальтера, покрылась испариной. Тут внезапно прямо передо мной с треском распахнулась дверь, и в коридор к моим ногам вылетел увесистый кожаный чемодан, затем еще какие-то вещи. В дверном проеме возник явно нетрезвый мужчина, а высокий женский голос истерично кричал ему что-то по-итальянски, называя алкоголиком и импотентом. Я инстинктивно сделала несколько шагов назад в главный коридор, и тут тяжелый резкий удар свалил меня с ног! Проклятье! Меня сбила тележка с напитками!

Едва не выпустив пистолет из рук, я упала на бок и мгновенно прикрыла оружие складками платья. Герберт и Фелисити были уже у двери своего номера. Парочка тотчас обернулась на происходящий кавардак. Услышав визгливые вопли экзальтированной итальянки, они поспешили войти к себе. От досады я чуть не выпустила всю обойму в окружавшие меня наглые рожи!

У меня началась истерика. Продолжая лежать на полу, чтобы не обнаружить свой "Вальтер", я высказала молодому индийцу всё, что думаю про него и его родных, а затем выдала не менее оскорбительную тираду постояльцам номера с распахнувшейся не вовремя дверью. Испуганная дама схватила чемодан и захлопнула дверь. В коридоре остались только мы с индийцем.

– Госпожа, покорнейше прошу меня простить! Госпожа, я не виноват! С вами всё в порядке? – это был тот самый парень, у которого я несколько часов назад интересовалась про банкет.

– Отправляйся за врачом! – я не могла сдвинуться с места, ощущая грозную холодную сталь голым бедром.

Парень удалился почти бегом, и я поднялась на ноги. Подняв отлетевший к стене клатч, я свинтила глушитель и спрятала оружие в сумочку. Герберт наверняка уже запер дверь номера. Опершись о стену, я чувствовала, как в боку рождается боль. Из лифтового холла выбежал парень, а за ним, смешно переваливаясь на коротких ножках, спешил индус в очках, чалме и национальном костюме, держа под мышкой медицинский саквояж с оторванной ручкой.

– Явился, наконец? – не обращая внимания на местного лекаря, вид которого не внушал никакого доверия, я схватила парня за руку. – Пошли к твоему начальству! Я этого так не оставлю! Можешь попрощаться с этим прекрасным отелем, надеюсь, тебя тотчас же выставят на улицу!

Не обращая внимания на доктора, пытавшегося что-то сказать по поводу моего здоровья, я потащила парня вниз, к метрдотелю. Ворвавшись к нему в кабинет, я вытолкнула парня на середину комнаты.

– Вот, полюбуйтесь! Этот придурок сбил меня с ног своей тележкой, когда я шла к себе в номер! Как это понимать? Вы решили поубивать всех своих постояльцев? Что вообще творится в вашем отеле? Требую немедленно наказать его! – я с трудом сдержалась, чтобы не перейти на крик.

– Госпожа, мы разберёмся, со всем разберёмся! Амар, отвечай, что случилось?

Парень принялся что-то сбивчиво лопотать, но я перебила его.

– Не ври, мерзавец! Ты сделал это специально! Увольте его, если дорожите репутацией своего отеля!

– Не беспокойтесь, госпожа, мы его накажем. Я должен доложить об этом инциденте господину управляющему, но он появится только утром.

Видимо, Амар понял, что его вышибут из отеля, и расплакался от отчаяния.

– Уважаемая госпожа, простите меня! Я не могу лишиться работы, ведь я единственный кормилец, у меня больная мама, младшие братья, сёстры!

– Амар, иди в комнату дежурного и жди, пока не появится господин управляющий! Я приношу вам глубочайшие извинения, госпожа, руководство отеля постарается загладить перед вами свою вину! Мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы компенсировать причинённые неудобства! Как вы себя чувствуете?

– А как я могу себя чувствовать? Ужасно! Я надеюсь, что вы тотчас же уволите этого слепого идиота! Я отправляюсь к себе, но утром обязательно проверю, чем всё это закончится!

Почти бегом я поднялась на второй этаж и прижалась ухом к двери Герберта. Тишина. Может быть, они вернулись к столу? Спустившись вниз, я заглянула в ресторан – никого, только прислуга убирает посуду. Значит, они в номере. Как же мне туда попасть? Постучать, представившись коридорным? Только бы немец открыл дверь, и я смогу выполнить задуманное. Стоит попытаться.

Я снова поднялась наверх и подошла к 212 номеру. Из-за двери раздавались приглушенные толстыми стенами страстные стоны. Фелисити! Звуки ее любовной песни я не могла спутать ни с чем другим. Чувствуя, как во мне буквально вскипает черная ненависть, я достала пистолет и требовательно постучала в дверь.

– Обслуживание номеров, у вас проблемы с электропроводкой, короткое замыкание!" – я старалась говорить низким баритоном, по-мужски, подражая индийскому акценту, но мой голос и без того стал неузнаваемым от клокочущей внутри меня ревности. К чему только этот дурацкий предлог с электричеством – я просто не успела придумать что-либо более убедительное.

– Убирайтесь прочь! Вон отсюда! – Герберт прокричал это утомлённым голосом.

Итак, дверь мне не откроют. У парня с тележкой были ключи, надо попытаться их раздобыть. Другого выхода нет. Спускаясь вниз, я посмотрела на часы в холле. Половина четвёртого. Тем лучше. Парочка уже уснёт, когда я проникну к ним в номер. Почти бегом я направилась в кабинет метрдотеля и буквально столкнулась с ним в дверях.