Текст книги "Прекрасная жестокая любовь (ЛП)"
Автор книги: Уитни Грация
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА 34
СЭЙДИ
День тринадцатый
Вернуться в реальность странно – почти жестоко.
Шторм стих, электричество вернулось, и всё же меня снова приковывают к креслу для сыворотки правды. Последняя ночь здесь, а Итана нигде нет.
Робин тоже.
Их отсутствие гложет меня – громко, посреди тишины. Я не знаю, знак ли – это надежды или предостережение.
За завтраком мои новые адвокаты говорили с осторожным оптимизмом, перебрасывались теориями и юридическими терминами так, будто это могло меня спасти. На этот раз я позволила себе поверить.
Хоть чуть-чуть.
Может быть – только может быть – правда (или хотя бы её часть) наконец всплывёт на поверхность.
И я смогу вырваться на волю… прежде чем стены сомкнутся вновь.
ГЛАВА 34.5
ДОКТОР ВАЙС
День тринадцатый
Поместье Бэйлоров с тех пор, как там произошло убийство, так и не стало «домом» для другой семьи.
Нанятая бригада приезжает раз в месяц проверить трубы и свет. Ландшафтная команда подрезает гортензии, косит газон.
Иногда дом снова выставляют на продажу, но дни открытых дверей привлекают не покупателей, а блогеров с YouTube, сталкеров, любопытных интернет-сыщиков, жаждущих постоять на окровавленных плитках, где, по словам прессы, орудовала Красотка-убийца.
Я выключаю дворники и паркуюсь за арендованной машиной Робин.
Риелтор, похоже, опаздывает минут на двадцать.
Тук. Тук. Тук.
В костюме и с папкой в руках он стучит в моё стекло, потом быстро идёт к крыльцу.
Я выхожу и следую за ним.
– Извините за задержку, – говорит он, перебирая связку ключей. – Рынок сейчас горячий. Уверен, этот объект уйдёт моментально, так что если понравится – будем оформлять предложение.
– Конечно, – Робин улыбается сладко-приторно.
Я молчу.
Он открывает дверь, и изнутри тянет тёплым, цитрусово-чистым воздухом.
– Чувствуйте себя как дома. Я рядом, если возникнут вопросы, – говорит он. – Обратите внимание на кедровые балки, они отлично подчёркивают сад, и…
Я перестаю слушать.
Стоит переступить порог – и вся-мебель исчезает.
Я не вижу бежевого и белого. Я вижу кровь и хаос.
Книги, разбросанные по ковру. Разбитая рамка. Руку Сэйдин, сжимающую нож.
Гостиная может быть чистой сейчас, но я всё ещё вижу тени.
В коридоре. В кухне, где пахнет чем-то новым и стерильным – но я всё равно чувствую запах блинов, пока три трупа остывали на плитке.
Она звонила 9-1-1, голос дрожал, старался звучать как голос жертвы.
А наверху она наполнила ванну. Вода текла красной, потом розовой, потом прозрачной.
Это должно бы ужасать меня.
Но стоя здесь, вспоминая всё это…
Во мне поднимается что-то тёмное. Опасное.
Это возбуждает.
Ванная теперь голубая, мягкая, с новыми кранами и сливами. Но кости этого дома помнят.
– Вот вы где, – риелтор подходит за мной. – Красивый санузел, правда?
– Да, – говорю я. – Почти можно забыть, что здесь убили человека.
Его улыбка гаснет. – Вы ведь не покупатель, да?
– Я хочу купить ваше молчание. – Я протягиваю несколько сотен. – Дайте мне два часа. Сходите на обед.
Он берёт деньги и уходит без слова.
Робин бросает на меня осуждающий взгляд. – Серьёзно?
– Напомни, зачем ты меня сюда затащила?
– Хотела почувствовать атмосферу. Убедиться сама.
– Это работа её адвокатов, а не твоя.
– Верно, – она надевает перчатки из пакета. – Но кое-что из слов Сэйди засело в голове. Я хочу проверить.
Я приподнимаю бровь.
Она в этом не нуждается.
– Я возвращаюсь в офис, – говорю. – Езжай осторожно.
Робин включает запись старой сессии.
«Он оставил кое-что на месте преступления», – звучит голос Сэйди.
«Жаль, что не ДНК», – ответил тогда я.
«Это был сувенир. Благодарность за нашу любовь».
– Забираю слова обратно, – я складываю руки на груди. – Тут должна работать криминалистика.
Робин приседает к раковине, откручивает трубу и вытряхивает из неё предмет.
Кольцо в виде черепа, точь-в-точь как кулон Сэйди.
Я даже не подхожу ближе: знаю, что внутри выгравировано:
O.L.I.F.
O.L.I.P.C.
Робин смотрит на находку, будто она обжигает ладонь.
– Ты сам первым делом велел мне выяснить, что значат эти буквы. Это было первое задание, когда мы начали.
– Ну и что, только сейчас добралась?
– Ты прекрасно знаешь, что они значат. – Её дыхание рвётся. – Потому что это твой садистский «парный» талисман, к которому шёл кулон Сэйди.
Я моргаю.
– Что означают буквы, доктор Вайс?
– Слова, наверное.
– Какие слова? Какие?! – Она почти кричит.
Я спокойно опираюсь о стену, наблюдая, как она срывается.
– Я всё это время работала с убийцей-психопатом и не знала… – её голос дрожит. – Потому ты и не переживал из-за отсутствия помощников. Потому не отказался от дела, когда тебя предупреждали. Это лично для тебя. Она – личное.
– Ты строишь очень дикие предположения, Робин.
– Ты знал, кто такая Сэйди, задолго до новостей, да? – Она задыхается. – Она была тебе кем – девушкой? Сообщницей? Как вы познакомились?
Я жду паузы. Слишком много вопросов разом.
– Как ты всё провернул? – Она сжимает кулаки. – Хотя нет, не рассказывай. По закону я обязана заявить, и ты наверняка это знал, когда нанял меня – ради больной шутки. Но как твой бывший друг…
– Мы никогда не были друзьями, – спокойно отвечаю я, шагнув ближе. – Я нанял тебя, потому что ты – самая въедливая исследовательница, которая когда-либо работала по делу. И если уж ты, веря в её вину, перелопатила всё, что только можно, – ты могла пригодиться.
– То есть всё это была постановка? – её глаза сузились. – Игра, чтобы упечь свою девчонку в тюрьму ради забавы?
– Это не игра. Это возмездие тем, кто думает, что можно замести изнасилование под ковёр, как пыль. – Я делаю паузу. – И да, можешь извиниться за слова «потенциальное изнасилование». Это было оскорбительно.
Она молчит.
– Сэди не должна была попасть в тюрьму, тем более быть признанной виновной. – Я добавляю. – Это её ошибка. Но я поклялся вытащить её. Тем более что она и правда не убивала этих мужчин. Всё сходится.
– Хитро, – она фыркает. – Если это была ошибка, то как назовём эту? Что скажут, когда узнают, что доктор Вайс – спаситель невинных – сам убийца?
– Ты сейчас гипотетически, верно? – я пожимаю плечами. – Если бы это было так, в каком-нибудь другом мире, я бы скорее злился, что вспоминают только эти три убийства, а не десятки прочих. Эти трое были самыми скучными.
Её рот открывается.
– Люди вроде её адвоката, присяжные, которые брали деньги, чтобы признать её виновной, охранник, солгавший на неё… – Я перечисляю, мысленно прокручивая имена из списка «пропавших». – Их я тоже включу.
– Ты омерзителен. – Она отступает к двери.
– Из уважения к остаткам профессионализма, – говорю я, – даю тебе фору в двадцать минут, чтобы уйти. Потом пойду в полицию.
Она дёргает ручку – но дверь заперта.
– Двадцать минут – щедро, но… – я наклоняю голову. – Ты правда думаешь, что уйдёшь?
ГЛАВА 35
СЭЙДИ
Прошлое…
Теперь у меня новая работа.
Вместо того чтобы составлять букеты, я пишу портреты на заказ для подписчиков в интернете.
Мой офис – это кафе на окраине города, и я жду тех редких мгновений, когда появляется мужчина из моих фантазий.
Всегда в выглаженной рубашке и тёмных брюках со стрелками, он сидит один с ноутбуком. Насколько я поняла, он какой-то врач – успешный настолько, что водит три машины: Audi R8, BMW и Porsche.
Он ещё и единственная причина, по которой я могу позволить себе есть здесь дважды в неделю. Официант сказал, что он оставил для меня счёт больше чем на тысячу долларов с пометкой: «Не позволяйте ей заплатить ни цента».
Но он никогда не говорил со мной.
Я даже имени его не знаю.
Когда я выхожу на парковку, замечаю мужчину, крадущегося за незнакомцем. В руках у него железный прут, поднятый высоко – готов ударить.
Инстинкт берёт верх.
– Эй! – кричу я и бегу по асфальту, не успев даже подумать.
Нападавший дёргается, разворачивается и замахивается на меня. Я успеваю пригнуться, отшатнуться – и этого хватает. Незнакомец перехватывает момент: вырывает оружие и в одно мгновение валит громилу на землю.
Тот стонет, под ним растекается кровь, но он больше не поднимается.
Сердце колотится, дыхание сбивается, адреналин хлещет в вены. Я шарю по карману, пытаясь достать телефон, чтобы набрать 9-1-1…
Но, подняв глаза, вижу, что незнакомец уже смотрит на меня. Тёмные глаза, сжатая челюсть. И смотрит он так, словно это я перешла черту.
– Какого хрена ты творишь? – резко бросает он.
– Он собирался напасть на тебя.
– И? – его голос становится жёстче. – Надо было дать ему попробовать. Я бы справился гораздо лучше. Поверь.
– Ну ладно. – Я отступаю на шаг. – В следующий раз дам ему попробовать. Больше никогда не помогу тебе. Вообще надеюсь, что никогда тебя не увижу.
– Отлично.
– Уф. – Я фыркаю и поворачиваюсь, но он хватает меня за талию и разворачивает к себе.
– Ты понимаешь, что он мог тебя убить? – его взгляд сверкает. – Весишь, что, фунтов сто сорок4 с мокрой головой? А он – все триста5.
– Забавный способ сказать «спасибо за то, что спасла тебе жизнь».
– Раз уж ты похожа на психопатку, я подумал, что тебе понравилось.
– У меня есть чувства. Значит, я не психопатка.
– Если бы не было – была бы социопаткой. Но ты? Точно психопатка. Я заметил признаки задолго до этого.
– Надеюсь, ты не собираешься прислать счёт за время, потраченное на этот диагноз, доктор.
Он усмехается. – Что ты вообще делаешь здесь так поздно?
– Не твоё дело.
– Скажи.
– Ничего я тебе не скажу, неблагодарный мудак.
Его низкий смех поднимает во мне рой бабочек.
Я должна бы уйти, но не могу. Его близость будоражит меня так, как ещё никогда.
– Спасибо, что спасла мою жизнь, мисс…?
– Претти, – отвечаю я. – Сэйди Претти. И, пожалуйста, очень. А вы, мистер…?
– Вайс. – Он подходит ближе. – Итан Вайс. Могу пригласить тебя на ужин в знак благодарности?
– Я бы этого хотела.
Первый ужин длится шесть часов.
Второй – восемь.
К десятому мы встречаемся в баре, что открывается рано и закрывается после полуночи. Нас выгоняют чаще, чем я готова признаться. Но он ни разу не зовёт меня к себе.
Я знаю, что он хочет меня. Это видно по его взгляду, по тому, как он слушает. Но, в отличие от других парней, он ни разу не пытается взять что-то силой.
– Сэйди? – Итан машет рукой у меня перед лицом на нашей двадцатой встрече. – Ты со мной?
– Да. Прости.
– Я заказал тебе напиток. Ты будто отключилась.
– Не заметила…
– Хочешь потанцевать?
Я киваю. Он берёт меня за руку и ведёт на затемнённый танцпол.
Музыкант поёт песню, которую я всегда ненавидела. Про то, что лучше убивать время, чем людей.
– А если кто-то заслуживает смерти? – спрашиваю я. – И если да, то кто имеет право решать?
– Звучит так, будто тебе нужен новый факультет, – отвечает он. – Добавь психологию к своим искусству и драме.
– Я просто так говорю…
– Хм. – Он целует меня.
Впервые за долгое время я не вздрагиваю. Таю в его руках, обвиваю шею, позволяю его ладоням скользить вниз по талии.
Когда он сжимает мою попу и скользит ладонью к обнажённой спине, большой палец находит его. Шрам.
Потом ещё один.
Он поднимает мой подбородок. – Что это?
– Ничего серьёзного. – Я улыбаюсь. – Просто ожог от ковра.
Он проводит пальцами по шраму снова.
Прикосновение мягкое, но жжёт сильнее всего.
– Скажи правду, – шепчет он.
– Не могу. – Я качаю головой. – Просто не смотри туда, когда мы будем заниматься сексом. Ну… если будем, ладно?
Он не отвечает. Только трогает снова и целует меня в шею.
– Поехали ко мне.
Мы едва успеваем закрыть дверь его квартиры на набережной, как он прижимает меня к ней.
Его рот рушится в мой – жадный, грубый, ненасытный. Я рву пуговицы с его рубашки, ткань соскальзывает с плеч. Он сажает меня на кухонный стол, словно я ничего не вешу.
Мы трахаемся, как пожар – быстро, яростно, повсюду.
Стены.
Диван.
Пол.
Его кровать.
Моё тело забывает все имена, кроме его.
Он не спешит. Не требует. Он раз за разом доводит меня до края, изучает каждый мой изгиб, будто хочет не секса – а запомнить меня.
Впервые секс – это то, что я хочу. Впервые – он мой.
И он делает всё, чтобы я кончала каждый раз.
Позже – вспотевшие, запыхавшиеся – мы падаем в его кровать. Он проводит пальцем по моему боку, пока не нащупывает шрамы на пояснице. Его взгляд поднимается к зеркалу.
– Ожоги от ковра редко складываются в буквы, – говорит он мягко. – Ты сама это сделала?
Я замираю. Горло сжимает.
– Я неделю даже не знала, что там написано, – шепчу. – Просто всё горело. А когда смогла встать и увидеть в зеркале…
Слёзы льются без предупреждения.
Он прижимает меня к себе, словно я что-то ценное. Словно я не сломана.
– Кто это сделал, Сэйди?
– Не важно.
– Важно. – Его голос низкий, стальной. – Кто?
– Это было давно.
– Это не просьба. – Его руки сжимают меня крепче. – Говори.
Я делаю вдох. – Он в очень популярной футбольной команде. Может, даже выйдут в Супербоул.
Его челюсть напрягается. – Имя.
Я колеблюсь.
– Со мной это безопасно, – он гладит мои щёки. – Я просто хочу знать.
– …Джонатан Бэйлор.
Он замирает. – Звезда «Фэлконс»?
– Да. – Я отвожу взгляд. – Дай угадаю: ты не поверишь, что он мог такое. Подумашь, я сама напросилась.
– Нет. – Его голос тихий, но твёрдый, как бетон. – Верю, что он делал это не раз.
Долгая пауза.
– Возможно, – повторяю я. – Можно доверить тебе секрет?
– Да.
– Я однажды застала избиение на заправке. Девчонка, не старше меня. А мужик – лет шестьдесят. Она умоляла его остановиться… он не остановился. Бил, пока она не рухнула. Потом спокойно ушёл к своей машине.
Итан мрачнеет, но молчит.
– Я проследила за ним. Потом ещё. Неделями.
Он ждёт продолжения.
– Я дождалась момента, когда всё совпадёт. Как свет и тени в картине. – Я делаю паузу. – И стёрла его насовсем.
Я выдыхаю.
– Он больше никого не тронет.
Между нами тишина.
Я могла бы рассказать ещё истории, но не знаю, что он думает.
ГЛАВА 36
ИТАН
Прошлое…
Это должно было быть относительно простое убийство.
Прийти. Убить мужчин, которые навсегда искалечили женщину, которую я люблю. Чисто. Контролируемо. Кинематографично.
К счастью, все они собрались в одном месте – в поместье Бэйлоров, – и я продумал каждую деталь до мелочей, даже освещение. Я взял с собой камеру, чтобы запечатлеть бойню для Сэйди. Думал, может быть, ей захочется вставить кадр в рамку. Повесить в своей мастерской как возрождённое возмездие.
Я наслаждался этим. Смаковал. Следил за тем, чтобы первые удары ножом были не слишком глубокими – я хотел, чтобы они прочувствовали всё. Чтобы поняли: это личное.
Но Сэйди просто обязалась появиться. Обязалась увидеть тело Джонатана до того, как я закончил. Обязалась схватить нож и вонзить его ещё глубже сама.
Она даже не сказала мне, что собирается прийти.
Чистейшее, завораживающе психопатическое поведение.
Теперь она стоит передо мной в гостиной, щёки в слезах, глаза широко распахнуты, тушь растеклась, будто она – жертва.
– Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы всё это связали со мной? – шепчет она.
– Недолго. – Я стираю слезу с её лица большим пальцем. – Но я не позволю им тебя удержать. Клянусь.
– У тебя нет власти давать такие обещания.
– Тебе придётся сыграть чертовски убедительную роль. – Я игнорирую её пессимизм и подхожу ближе. – Ты и так умеешь прятать эмоции, но тут… тут потребуется гениальность.
– Что ты имеешь в виду?
– А то, что с этого момента ты официально невменяема. И тебе придётся продать эту историю целиком – наживку, крючок и грузило, – шепчу я. – Ты выйдешь в сад с одним из ножей, потом вернёшься и примешь пенную ванну, пока я буду готовить тебе завтрак… Ты не станешь торопиться звонить в 911.
– А-а… – Она кивает. – Ладно, думаю, я смогу.
– Ты не сможешь. Ты сделаешь это. – Я удерживаю её взглядом. – Я скажу тебе, что именно говорить на каждом шаге. Полиции. Твоему адвокату. Всем, кто окажется вовлечён.
Она дрожит.
– Я сяду в тюрьму до конца жизни. Всё из-за ошибки. – Её голос срывается. – Тебе стоит оставить меня. Найти кого-то менее… хаотичного.
– Хватит. – Я приподнимаю её подбородок, заставляя смотреть на меня. – Я когда-нибудь нарушал обещание?
Она качает головой.
– И это не нарушу.
ГЛАВА 36.5
СЭЙДИ
Прошлое…
Неделями от Итана ни слуху ни духу.
Ни звонков.
Ни писем.
Ничего.
Будто он исчез – будто я для него ничего не значила. И какое-то время я позволяла себе падать в бездну. Позволяла тишине разорвать меня на части, пока внутри не осталось пустоты. Пока не начала верить, что, возможно, я и правда злодейка в его истории. Что всё разрушила.
Выбросила прочь единственного мужчину, который по-настоящему видел меня. Любил меня.
Я чувствовала себя дурой за то, что разрушила его идеальный план. За то, что появилась в поместье и взяла всё под контроль самым худшим образом. И всё же какая-то извращённая часть меня пыталась оправдать это. Пыталась верить, что, может быть, это была карма.
Я ведь уже убивала людей.
Просто не этих людей.
Может, вселенная вела счёт.
А потом, когда я была на самом дне – в оранжевых робах, среди холодного бетона, под очередной унизительной тирадой моего адвоката о том, что «судьи не любят эмоциональных женщин», – пришла посылка.
Книга.
«Граф Монте-Кристо».
Сначала я подумала, что это чья-то злая шутка. Жестокое совпадение. Но всё же раскрыла её, благодарная за что угодно, лишь бы сохранить здравый рассудок. Я проглотила первые главы, сбегая в мир Эдмона Дантеса… пока не заметила их.
Крошечные, нарочитые пометки. Подчёркнутые буквы, которым там не место.
Это заняло часы. День, может, больше. Но в тишине камеры, под жужжание лампы и гул подавленной ярости в груди – я нашла его.
Он не исчез. Он меня не бросил.
Он говорил со мной.
Послание было рассеяно по десяткам страниц, спрятано в подчёркиваниях и полях, словно шёпот-клятва:
O.L.I.F.
O.L.I.P.C.
Наша любовь вечна.
Наша любовь жестока.
И я сделаю всё, чтобы вернуть тебя в свои объятия, но тебе придётся продолжать играть свою роль, ведь ты – лучшая актриса, какую я встречал.
Так что, как бы всё ни сложилось, я скажу тебе, что именно нужно говорить, чтобы получить сделку по «невменяемости».
А если они окажутся настолько тупы, что осудят тебя на основании этих жалких косвенных улик?
Я найду их для тебя.
Просто дай мне шанс. Держись.
Для нас.
Твоя жестокая любовь,
И. В.
ГЛАВА 37
СЭЙДИ
День четырнадцатый
Тюремный фургон приедет за мной через четыре часа, и – впервые с момента моего прибытия – охрана разрешает мне прогуливаться по берегу озера без надзора.
(Ну, если не считать доктора Вайса рядом.)
Вода мерцает под восходящим солнцем, воздух пахнет сосной и мокрым камнем. Сладкий вкус свободы.
Мои адвокаты говорят, что благодаря их работе у нас теперь есть реальные шансы в апелляционном суде. Что даже если мне откажут в условно-досрочном освобождении в этом месяце, я всё равно могу вдохнуть свободный воздух снова. Нужно лишь быть терпеливой.
«Просто дай мне шанс и держись…»
Слова Итана звучат в голове, врезаются глубже, чем шрамы на моей спине.
– Здесь и правда нет камер? – спрашиваю я, бросая взгляд в сторону деревьев.
– Нет, – отвечает он, внимательно за мной наблюдая. – Но должен сказать: ты отыграла свою роль безупречно с тех пор, как оказалась здесь.
– Ты тоже был неплох.
– Если не считать истерики, я бы поставил тебе твёрдую десятку.
– Медикаменты перестали действовать.
– Я знаю. – Он замедляет шаг, поворачиваясь ко мне. – Я слишком долго собирал всех участников?
– Нет, – мягко отвечаю я. – Но ты пропустил двоих.
– Кого?
– Охранника Маунтбеттена, – говорю я. – Слышала, он… пропал.
– Он действительно пропал. – Его губы искривляются. – От него останется немного, когда кто-нибудь вообще додумается начать поиски. Кто ещё?
– Робин, – отвечаю я. – Она ведь может что-то сказать?
Он делает паузу, потом улыбается.
– Робин трагически погибла сегодня утром по пути на работу.
Моё дыхание сбивается. – Что?
– Ей было нехорошо после того, как мы уехали из поместья Бэйлоров, – говорит он ровным голосом. – Я отвёз её домой, но, видимо, с тормозами в её машине было что-то не так, когда она села за руль утром. Или, может быть, угарный газ… Трудно сказать.
– Это звучит очень печально… – говорю я.
– Почему ты улыбаешься?
– Потому что я слышала, что именно так поступил бы психопат, а мой парень диагностировал меня именно так.
Он тихо смеётся. – Ты действительно психопатка, Сэйди.
Он хватает меня за запястье и притягивает вплотную к себе, его губы касаются моих – медленно, с намеренной жадностью.
– Мой любимая психопатка, – шепчет он. – Мой любимый орёл…
