Текст книги "Прекрасная жестокая любовь (ЛП)"
Автор книги: Уитни Грация
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА 2
ДОКТОР ВАЙС
Я мог бы смотреть на эту женщину всю жизнь и никогда не исчерпать способов её анализировать.
С её глубокими зелёными глазами, пышными розовыми губами и естественными каштановыми волосами Сэйди обладает красотой старого Голливуда. Такая красота заставляет незнакомцев останавливать взгляд – чтобы увидеть, исчезнет ли она, как фантазия, или останется поразительно реальной.
Она также не способна на плохое фото.
Существует целая индустрия, одержимая настоящими преступлениями, где её разные фотографии и тюремные снимки украшают кружки «Не слишком красива, чтобы убить тебя», свитшоты «Не позволяй этим красивым глазам обмануть тебя» и брелоки «Психопаты тоже могут быть красивыми».
Есть даже сайт, посвящённый её глазам: /sadieprettyirises.
Образы розового мороженого, стекающего по её подбородку – скользкое и блестяще мокрое – навсегда отпечатались в моей памяти.
Действие было идеально непристойным, невинным и почти намеренным…
Я работал с тысячами привлекательных женщин-пациентов за свою карьеру, но ни одна из них никогда не оставляла такого первого впечатления, как она. И ни одна никогда не заставляла меня рискнуть поцелуем после одного взгляда или задумываться, что бы почувствовалось от простого прикосновения.
Чёрт. Я уже коснулся её губ…
– Закройте входы и заблокируйте отделение! – рычит начальник в рацию, выводя меня из мыслей. – Какая команда отвечает за психиатрическое крыло? Мне нужны ответы за пять секунд!
Я смотрю на портрет красивого черепа, который он счёл «уродливым», и сомневаюсь в его вкусе. Детали каждого штриха несравненны, и это, вероятно, пригодится, когда она будет жить в моём кабинете.
– Очень извиняюсь, доктор Вайс, – он натягивает бронежилет. – Похоже, что вашу экскурсию по моей тюрьме придётся отложить.
– Ничего страшного, – я пожимаю плечами. – Это место не Диснейленд.
– Нет, но наши аттракционы гораздо дешевле, – он смеётся над собственной шуткой. – Кстати, какого чёрта ты пытаешься реабилитировать кого-то вроде Сэйди Претти?
– Простите? – внезапная холодность в его глазах выбивает меня из колеи.
– Есть куча других заключённых – возможно, действительно невиновных – которые гораздо более заслуживают твоего внимания, чем она. Чёрт возьми, если ты сейчас откажешься от этой глупости, я дам тебе список.
– Я запутался… Я думал, вам она нравится.
– Мне нравится её талант, – говорит он. – Мне нравится, что она не создаёт проблем моему персоналу, и мне определённо нравится, как она выглядит. Но на этом всё. Она трёхкратная убийца, и она именно там, где должна быть.
Я поднимаю бровь, всё ещё в полном замешательстве. Задолго до того, как я принял Сэйди, несколько специалистов по юриспруденции и криминологии приходили в этот офис и объясняли, что есть вероятность, что она действительно невиновна. Что даже если её отклонят на следующем слушании по условно-досрочному освобождению, у неё может появиться шанс на новый суд или условное наказание.
– Она сохраняет невиновность с первого дня, начальник, – говорю я. – Она никогда не меняла свою историю.
– И что с того? – он фыркает. – Так делают все остальные заключённые, ожидающие окончания своих апелляций. Если бы я был на твоём месте, доверял бы присяжным и применял свои «научные штучки» на ком-то другом. Кроме того, как только начнёшь первый тест, увидишь, что она сумасшедшая до невозможности, и будешь умолять меня посадить её обратно.
– Со всем уважением…
– Кто даст мне отчёт по восточным воротам! – кричит он в рацию, прежде чем я успеваю что-то сказать. Затем он жестом приглашает меня следовать за ним через другую дверь.
Охранники бегут мимо в ровном строю, их чёрные шлемы блестят под тюремными башнями с колючей проволокой. Сирены продолжают завывать в воздухе.
Я зажимаю под мышкой картину Сэйди и иду за ним через двор безобразных серых зданий.
– У ресепшен все файлы Сэйди и её вещи до заключения, – говорит он, когда мы достигаем центра приёма. – Каждое дисциплинарное нарушение, заметки терапевта, даже сканы всех её писем. Удачи тебе с ней и её делом, доктор Вайс. Я болею за тебя.
– Вы серьёзно это имеете в виду?
– Чёрт, нет, – смеётся он. – С нетерпением жду, когда через две недели Сэйди станет вашей первой неудачей. Было приятно, наконец, встретиться лично.
Я не отвечаю тем же.
Слабо улыбаюсь. Едва заметно. Не то чтобы он заметил, он отворачивается, крича в рацию, и исчезает через дверь с надписью «Зона охраны арсенала».
Благодарный, что он ушёл, я отдаю пропуск на столе и подписываю несколько форм. Жду, пока секретарь передаст мне коробку с файлами и ценностями Сэйди, но она хватает меня за запястье.
– Психическое безумие не даёт права убивать, – сжимает она руку. – Разве ты не знал?
– Нет, это первый раз, когда я об этом слышу…
Холодный взгляд в её глазах отражает взгляд начальника.
– Значит, убийство теперь преступление? Прорыв.
Она закатывает глаза, и я пытаюсь убрать руку, но она не отпускает.
– Хочу, чтобы в протоколе было записано, что я пыталась убедить тебя передумать о помощи ей, – сверлит меня взглядом. – Хочу, чтобы признался, что делаешь это только потому, что она привлекательна.
– Я помогал множеству другим привлекательным женщинам, мисс… – стараюсь прочесть бейджик. – Мисс Бренда.
– Тебе когда-нибудь хотелось переспать с кем-то из них?
– Нет, никогда.
– Так вот, каждый охранник в этой тюрьме – мужчины и даже некоторые женщины – обсуждали, что хотели бы с ней переспать.
– Похоже, это стоит упомянуть в отделе кадров.
– Я просто хочу, чтобы ты знал: я вижу тебя насквозь, – она прищуривается. – Держу пари, ты хотя бы раз подумаешь о сексе с ней, когда она будет в твоём кабинете.
Мне уже приходила эта мысль, а мы ещё даже не там…
Я вытаскиваю визитку из кармана и кладу её на стол.
– Я провожу частные сеансы терапии в своём институте для людей вроде вас, – говорю я. – Вы кажетесь человеком, страдающим обсессивно-компульсивным расстройством, так что дам скидку, когда запишетесь.
– Пошел ты к чёрту, доктор Вайс.
– Я бы пошёл, но ты не мой тип.
Я улыбаюсь, и она наконец отпускает мою руку.
– Могу я теперь забрать файлы Сэйди?
– Ладно.
Она встаёт, открывает узкую дверь и, словно соревнуясь со мной взглядом, вытаскивает пять коробок и подсовывает их мне.
– Большое спасибо, мисс Бренда.
Я поднимаю их и направляюсь к выходу.
Охранники настаивают, чтобы я снял куртку и обувь, отдал картину и понёс коробки через длинную линию детекторов.
Дзинь! Дзинь! Дзиньгг!
Пятый детектор визжит.
– Стоп, – говорит охранник. – Поставьте коробки, будем сканировать их отдельно.
Я выполняю, наблюдая, как их пропускают через ленту снова и снова.
После третьего раза они роются в одной из коробок и находят виновника: тонкий конверт манильского цвета.
Когда его открывают, из него выпадает ожерелье. Блестящий кулон – серебряный череп с кроваво-красными глазами из камней – смотрит на нас, наслаждаясь своей скрытностью.
Двое охранников содрогаются при виде. Другой фиксирует что-то на планшете.
– Хорошо, доктор Вайс, – говорит один из мужчин. – Ожидаем возврата этих коробок и всего содержимого в указанный срок.
– Сделано.
Один из охранников сопровождает меня на парковку. К счастью, он не пытается вести разговор по пути.
Как только он уходит, я сажусь за руль и достаю ожерелье. С близкого расстояния детали черепа на кулоне кажутся жуткими.
Это не милый сувенир и не украшение в духе Хэллоуина. Оно похоже на настоящий человеческий череп, вплоть до мягких теней в металлическом «костном мозге».
Он также совпадает с картиной Сэйди, которую так ненавидел начальник, и под правой глазницей вырезана маленькая гравировка:
O.L.I.F
.O.L.I.P.C.
– Хммм. – Я фотографирую его и отправляю текст ведущему исследователю моего института.
SMS:
Посмотри, что это может значить. По Сэйди Претти.
Хочу ответ как можно скорее.
Я завожу двигатель и выезжаю на дорогу, но что-то чуждое трепещет под моим стеклоочистителем. Выходя, чтобы схватить это, я вижу записку.
Сэйди Претти должна умереть здесь.
Возвращайся домой.
Пожалуйста, не спасай её…
Семьдесят два часа спустя
ГЛАВА 3
ДОКТОР ВАЙС
Нулевой день
Ночь перед началом эксперимента.
Одна из профессиональных опасностей работы поведенческим терапевтом – иметь пациентов, которые преследуют твои мысли задолго после того, как им вынесли приговор.
Пациенты вроде Криса Уоттса, Джоди Ариас, Скотта Петерсона, О. Дж. Симпсона, братьев Менендес…
Все осуждённые убийцы, их дела – трагедии, завернутые в кроваво-красные коробки медиа с ослепительными бантами сверху. Как-то они все находили идеальный баланс насилия и хаоса, удерживая публику в напряжении с их эмоциональными, захватывающими историями.
В тот момент, когда дело Сэйди Претти попало в новости, она обрела всю известность этих печально знаменитых случаев… и даже больше.
Её лицо продавало газеты и таблоиды, она украшала первые полосы множества изданий. Подкасты о настоящих преступлениях анализировали её бесконечно, а 20/20 посвятили этому многосерийные эфиры, чтобы удержать аудиторию.
Даже среди профессионалов в области психического здоровья, это была главная тема за закрытыми дверями.
Как женщина, у которой было всё, могла вдруг «сойти с пути» и совершить убийство?
И не одно убийство – три.
– Не может быть, чтобы она была психически здорова в тот момент.
– Возможно, она годами ходила с не выявленным расстройством.
– Ничто в её профиле не говорит о том, что она способна на такое…
Их шёпоты годами крутились в моей голове, не добавляя ничего нового. Всё это – спекуляции, бесконечно закрученные, только чтобы сливаться с канализацией.
Но теперь этот старый шум вновь поднимается по трубам – громче, чем когда-либо, с освещением её второй попытки досрочного освобождения и пребывания под моим наблюдением. Её попытка убедить мир, что она просто «сошла с ума» во время убийств, хотя теперь она не сумасшедшая и не опасна.
Впрочем, моя работа – решить, насколько это правда.
Мне нужно попасть в офис пораньше, я мчусь по улицам, но резко торможу, почти подъезжая.
Съёмочные группы и медиа-авто заблокировали улицу, ведущую к двадцати акрам Института Поведенческих Исследований Вайса.
Я должен был догадаться… Я притормаживаю на красный свет, и брюнетка-репортёр бросается к моему окну.
– Доктор Вайс? – она постукивает красным микрофоном с поролоновым наконечником о стекло. – Вы готовы к приезду Сэйди Претти? Можете поделиться мыслями о деле?
Я держу взгляд вперёд.
Я никогда не разговаривал с медиа о своих делах и не собираюсь менять это сейчас.
Свет становится зелёным, я жму газ.
Железные ворота приветствуют меня открытыми объятиями.
Первый километр дороги извивается вверх по покрытому деревьями холму, скрывая меня полностью.
Единственное, что медиа могли бы увидеть – возможно, – это пять соединённых зданий с тёмным стеклом справа, но там живёт персонал и мои обычные пациенты.
Знаменитая «кабина» для экспериментов – о которой шепчутся в научных статьях и судах – без моей помощи или помощи персонала не найдётся.
Я паркуюсь перед главным зданием, ожидая государственного чиновника с окончательными документами и расписанием прибытия Сэйди.
Но здесь никого нет, кроме моего ведущего исследователя, Робин.
– Доброе утро, доктор Вайс! – чирикает она. – Я всё ещё разбираюсь с тем, что вы мне прислали, но я запланировала встречу с тем частным аналитиком мест преступлений, о котором вы просили.
– Где тюремный чиновник? – проверяю часы. – Что-то изменилось?
– Насколько я знаю, нет… Мисс Претти всё ещё должна приехать сегодня вечером.
– Позвоните директору по транспорту заключённых, – говорю я. – Спросите, не забыл ли он, как работает календарь.
– Сейчас же. – Она уходит за ресепшен, делает несколько звонков и протягивает мне трубку.
– Это начальник, – шепчет она.
– Добрый день, начальник Берресс, – говорю я.
– Добрый день, доктор Вайс! – Он звучит так, словно жуёт что-то – вероятно, ещё одно мороженое. – Чем могу помочь?
– Да. – Я проверяю календарь, убеждаясь, что не ошибаюсь. – Я думал, транспортировка Сэйди Претти назначена на сегодня.
– Да, но возникла путаница с расписанием других заключённых, так что она немного задержится.
– Насколько?
– Как будто это важно.
– Важно, – скриплю зубами. – Насколько?
– Может быть завтра вечером, а может и позже…
– Мне разрешено работать с ней всего две недели, – говорю твёрдо. – Каждая секунда на счету, и раз я сомневаюсь, что штат даст мне продление, мне нужно знать точное время её прибытия.
– Я руковожу тюрьмой, доктор Вайс, – его тон холоднее моего. – У меня нет времени следить за «экскурсией» убийцы. Она приедет, когда приедет.
Он кладёт трубку, и я мысленно отмечаю необходимость разобраться с его неуважение позже.
– Собери всех стажёров, – говорю Робин. – Скажи им оставить все дела и дать им то же задание по Сэйди Претти на сегодня.
– Сделано. Какое задание?
– Узнайте, почему, чёрт возьми, её здесь нет… и дайте мне понять, когда она будет.
ГЛАВА 4
СЭЙДИ
Первый день
(Ну, по идее)
Начало эксперимента в хижине.
Тошнотворные дизельные испарения просачиваются через вентиляцию фургона и душат мне горло. Глаза так жгут, что моргнуть больно, а на этом металлическом сидении я просидела так долго, что бёдра онемели.
Я не понимаю, почему позволила себе верить, что поездка к доктору Вайсу будет короткой и спокойной – или что я окажусь на заднем сидении патрульной машины. Но эта ситуация – именно то, что я заслуживаю за то, что надеялась.
Поездка началась со мной и ещё с одиннадцатью заключёнными, но после остановок в нескольких других тюрьмах для высадки пассажиров наш список сократился до пяти.
Плюс двое охранников и водитель…
– Знаю, что для вас, дамы, поездка была долгой, – обращается старший охранник с переднего сиденья. – Мне включить кондиционер сильнее, или вам достаточно комфорта там сзади?
Это хитрый вопрос.
Сзади кондиционера нет.
Между нами и ними стоит стеклянная перегородка, чтобы холодный воздух никогда не достигал нашей стороны.
Охранник смеётся над собственной шуткой, и сидящая рядом женщина-офицер присоединяется, словно не слышала эту же шутку несколько часов назад.
Хотя, с другой стороны, я лучше послушаю эту шутку, чем его насмешки про «красивые виды вдоль дороги», «вкусный обед вне стен тюрьмы» или «отдых в комфорте вне камер».
Наши «виды» – это вид на друг друга и уродливые серые панели, закрывающие окна.
Когда они остановились в Burger King на обед, нам выдали детские стаканчики с водой и пакетики кетчупа, пока сами уплетали бургеры с картошкой фри.
И даже если бы мы могли двигаться больше чем на два дюйма в цепях, это всё равно не принесло бы ни капли комфорта.
Я закрываю глаза и молю, чтобы следующая остановка была моей.
Как только мне кажется, что я вот-вот задохнусь от дыма, фургон вдруг с визгом резко останавливается. Задние двери распахиваются, и густой запах горячего асфальта хлынул внутрь.
С надеждой я щурюсь, пытаясь понять, где мы, и…
Это снова тюрьма.
– Добро пожаловать в Пенсакольский исправительный центр, дамы. Вперёд! – щёлкает пальцами женщина-офицер. – Выходите по одной, не наступая на главную цепь!
Как зомби, мы подчиняемся и выходим. Нас обыскивают снова – и затем ведут в комнату с высокими клетками напротив бетонного стола.
Хотя бы кондиционер есть.
Одна за другой моих спутниц вызывают и ведут за дверь для оформления. Ни «удачи», ни «до свидания» – для сентиментальных моментов здесь места не осталось уже много лет.
После того, как проходит целая вечность, остаюсь одна.
Офицер поглядывает то на свой планшет, то на меня.
– Сегодня в моём списке на приём больше нет заключённых, – говорит он команде по транспорту, удивлённо. – Я что-то упускаю?
– Нет, всё верно, – спокойно отвечает женщина-офицер. – Эту доставим прямо к её конечному пункту. Это в Теннесси.
Он поднимает бровь.
– Вы решили сначала заехать во Флориду, вместо того чтобы просто остановиться в Теннесси?
– Похоже на то, – она пожимает плечами, улыбаясь. – Не могли устоять перед пляжем и пальмами.
Офицер переводит взгляд на меня, и остаток симпатии на его лице постепенно сменяется раздражением.
– А, понятно… – он качает головой. – Сэйди Претти срочно нужна «дизельная терапия».
– «Дизельная терапия»? – она кладёт руку на грудь, всё ещё улыбаясь. – Мы никогда не стали бы так поступать. Это классическое определение жестокого и необычного наказания.
– Я бы сделал то же самое, будь я на вашем месте, – говорит он, поднимая коричневый бумажный пакет со стола и просовывая его через мою клетку. – Вот твой обед, заключённая.
Я слишком голодна, чтобы задумываться, что они имеют в виду под дизельной терапией, и рву пакет, проглатывая помятое яблоко, размокшее печенье и жёсткий бутерброд с сыром.
Только когда меня снова ведут к фургону – одной – слова женщины-офицера доходят до моего мозга.
Они отвезли меня во Флориду, в несколько часов пути в обход, просто чтобы меня замучить.
ГЛАВА 5
СЭЙДИ
Второй день
(Думаю…)
Начало эксперимента.
Дождь атакует фургон, словно имеет личную вендетту, безжалостно колотя по крыше и окнам. Я сжимаю глаза, надеясь, что только дождь недоволен нашим местоположением, и что гром с молниями не присоединятся к этой битве.
Я чувствую, как дорога вьётся вверх, всё выше и выше вглубь холма, и меня внезапно начинает тошнить.
Я всего в нескольких минутах от того, чтобы умолять их остановить поездку, проявить хоть каплю человечности и дать вдохнуть свежего воздуха, но затем, к моему облегчению, фургон дрожит и останавливается.
Двери распахиваются, и ночная сцена передо мной бьёт словно сон.
Лунный свет проскальзывает сквозь плотный навес деревьев, расчерчивая серебряные полосы по серой гравийной дороге.
Я моргаю, наполовину уверенная, что мне привиделось.
Мы определённо не в тюрьме.
Мы здесь…
Охранники облачаются в пуховики и дождевики, а я жду, когда мне выдадут обещанный в брошюре Института Вайса дождевик. Это строка, которую я мысленно повторяла всю дорогу, последняя ниточка надежды.
При прибытии вы окажетесь в более мягкой реальности. Так как моё учреждение подвержено влажным условиям, охранники на воротах выдадут вашей транспортной команде дождевик, сапоги и зонт для вашего пребывания.
– Вперёд, Претти, – командует охранник сзади. – Двигайся!
– А как насчёт моего дождевика, сэр? – спрашиваю я. – Разве вы не должны были…
– Хватит тянуть время! – женщина-офицер толкает меня вперёд с рыком. – Идите вверх по холму к кабине, прежде чем мы вернём твою задницу туда, где ей место.
Я сразу делаю шаг вперёд, хотя кабины ещё не вижу.
Мы поднимаемся на холм в тишине, и хотя каждое движение причиняет боль, свежий воздух заставляет меня улыбнуться.
Время от времени сквозь деревья мелькает замаскированный офицер. Дуло каждой винтовки направлено прямо на меня.
Я игнорирую это и продолжаю вдыхать сладкий, свободный воздух.
Я вижу «кабину» только тогда, когда подходим прямо к ней.
С первого взгляда, с её окнами из чёрного стекла и наклонными стенами из кедра, она выглядит как уютный коттедж. Но по мере приближения раскрывается её истинный масштаб.
За кедровой рамой находится второе строение, современный дом со стенами из камня. Это мини-особняк; кабина прикреплена к нему как дополнение.
Когда мы наконец достигаем веранды, охранник нажимает несколько кнопок на клавиатуре.
Свет мигнул жёлтым, затем зелёным.
Замки закрутились и заскрипели, эхом разнесшись по лесу, словно предупреждение, и дверь медленно открылась, чтобы…
Он стоял там.
Мужчина, который завладел моими фантазиями с первого взгляда.
С лёгкой щетиной на челюсти, белая рубашка доктора Вайса расстёгнута вверху, открывая намёки на татуировку на груди.
Он изучает меня несколько секунд, губы медленно приоткрываются, но не говорит ни слова. Вместо этого быстро переводит внимание на охранников.
– Вы опоздали на два чертовых дня, – спокойно говорит он. – На самом деле, в этом случае можно считать три.
– Что в этом такого, доктор? – спрашивает один из них.
– Я так не управляю процессом здесь, – холодно отвечает он. – Мне не нравится, когда меня подводят.
– У нас были другие заключённые для высадки, – добавляет другой. – Если вы так недовольны, хотите, чтобы мы вернули её обратно?
Он игнорирует вопрос, закатывает глаза и шире открывает дверь, пропуская нас внутрь.
Внезапный порыв холодного воздуха ударяет по моему промокшему комбинезону, заставляя меня дрожать.
Как будто все остальные уже проходили через эту процедуру, охранники движутся с роботизированной точностью, ведя меня к гладкому металлическому креслу и расстёгивая кандалы на лодыжках.
Они снимают чёрный ящик, охраняющий цепи на талии, но оставляют цепи на руках.
Пока они общаются между собой на кодовом языке, я оглядываюсь по сторонам в полном восхищении.
Стеклянные стены окружают всю кабину, создавая эффект наблюдения. Кремовые приборы сверкают на кухне. Над плитой красная неоновая вывеска гласит: Добро пожаловать.
Всё выглядит точно так же, как на фотографиях в брошюре, за исключением серых двустворчатых дверей сзади, на которых написано: Только для сотрудников Вайса: вход воспрещён.
Пока охранник проверяет подошвы моих туфель, снаружи ревёт грузовик, и через несколько секунд внутрь хлынули ещё охранники. Они сканируют каждый сантиметр, машут палочками, открывают ящики и заставляют собак обследовать помещение. Одна из женщин-охранниц краснеет до кончиков ушей, когда доктор Вайс кивает ей лёгкой улыбкой. Или он улыбается мне?
– Приступим, – говорит она, шагая ко мне и щёлкая пальцами.
– Руки вверх, Претти, – требует она. – Повернись.
Я повинуюсь, и она кладёт ладони мне на плечи. Медленно ощупывает каждую часть моего тела.
– Запрокинь голову и открой рот.
Я избегаю взгляда доктора Вайса, пока она светит фонариком под моим языком.
– Проверка волос, – продолжает она, просовывая палец под резинку моего хвоста. Внезапно дергает её так сильно, что резинка рвётся, и волосы падают мне на плечи.
Затем, словно я спрятала оружие где-то между выходом из фургона и входом в дом, она тщательно ощупывает пряди по частям.
Она берёт за пояс моих штанов и тянет их вниз.
– Сними трусы и наклонись, – приказывает она. – Замрите, пока я не скажу кашлянуть.
– Нет, – прерывает её доктор Вайс. – В этом нет необходимости. Можете прекратить свои игры.
– Со всем уважением, она всё ещё собственность государства, доктор Вайс, – говорит она и достаёт инспекционную палку из ремня. – Часть жизни заключённого – это полные досмотры, нравится вам это или нет.
– Слышали ли вы, что я сказал? – ледяной тон доктора замораживает всю кабину. – Если нет, позвольте повторить…
– Вы уже на три чертовых дня опоздали, и ваши оправдания – полная чушь. – Он смотрит на неё, пронизывая взглядом. – Сомневаюсь, что она успела что-то пронести с момента последнего досмотра, но если да – вы это увидите, ведь камеры снимают всё двадцать четыре часа в сутки.
Она осматривается, словно ждёт вмешательства других охранников, но никто не произносит ни слова.
Её взгляд встречает мой, и он становится передо мной, мгновенно закрывая её настырный взор.
– Больше не нужно её унижать, – говорит он. – Отойдите от неё…
Она с недовольной гримасой убирает зеркало и выходит.
Доктор Вайс оборачивается ко мне, голос тихий:
– Подними штаны, Сэйди…
Я выполняю. Затем другой охранник подходит с планшетом.
– Эта форма даёт доктору Вайсу полные права на любые методы, которые он сочтёт нужными для твоего пребывания, и освобождает Департамент исправительных учреждений от любой ответственности.
Он протягивает ручку.
– Если откажешься подписать, придётся возвращать тебя обратно. Полное подчинение обязательно.
Я подписываю.
Охранники ещё несколько напряжённых минут прочёсывают кабину, по одному объявляя «Чисто» после проверки, затем уходят в молчании.
Дверь с грохотом закрывается за ними, словно вердикт.
Теперь мы одни – я и доктор Вайс.
Он смотрит на меня несколько секунд, лицо тёмное, но непостижимое.
Я бесконечное количество раз представляла, как будет выглядеть наш первый момент наедине, и думаю, какой из возможных сбудется: он обнимет меня и поцелует, пока не станет трудно дышать; он снимет наручники, которые, похоже, забыли снять все охранники; или выведет меня из кабины и увезёт в место, где нас никто никогда не найдёт.
– Позволь мне объяснить, как работает моя программа, мисс Претти, – разрушает мои надежды за секунды. – Ты официально птица в моей клетке, и моя задача – изучать тебя досконально.
Я глотаю.
– Через несколько ежедневных терапевтических сессий, поведенческих тестов и других экспериментальных процедур я определяю, готова ли ты вернуться в общество до слушания по досрочному освобождению или нового суда, каким бы ни был твой исход.
– Каждое твоё движение будет контролироваться постоянным наблюдением, – он указывает на ряд камер на стене. В этот момент к моим ногам катится маленький белый робот.
Он останавливается, движет головой вверх-вниз, а на экране появляется сообщение:
Добро пожаловать в кабину, Сэйди Претти.
Пожалуйста, веди себя соответствующе во время пребывания.
Робот катится за угол.
– А как насчёт ванной? – спрашиваю я. – За мной будут наблюдать, пока я там?
– Нет, – улыбается он. – Для туалета, душа и ванны есть плотная занавеска.
– Душ и ванна отдельно?
Он улыбается, показывая зубы, но не отвечает.
– Ты обязана встречаться со мной каждый день утром и вечером для индивидуальной терапии, и пока ты здесь, твой новый адвокат и ещё несколько людей будут навещать тебя по расписанию днём, – продолжает он. – Телефона и интернета нет, но можно пользоваться библиотекой и отправлять письма. Понятно?
– Понятно.
– Остальные наручники снимут по моему усмотрению, обычно это происходит на третий полный день. – Он смотрит на мои руки, затем к охраннику в углу, которого я как-то пропустила. – Можешь немного ослабить их для неё? Достаточно, чтобы могла двигаться и брать вещи.
– Как прикажете. – Охранник подходит и выполняет.
– Если попытаешься сбежать, никакой отчёт не поможет. Везде в лесу и у подножия холма стоят охранники – поймают за минуты и добавят срок, понимаешь?
– Понимаю.
– Рад слышать, Претти, – говорит он.
– Доктор, я на посту снаружи. Знаете, как меня найти.
– Знаю, – отвечает он, наблюдая за уходом. Потом оборачивается ко мне. – Пойдем, я покажу твою сторону кабины.
Мы идём по коридору в комнату с панорамным стеклом, через которое видно сверкающее зелёное озеро.
Я прижимаю ладонь к холодной стеклянной стене, наблюдая, как лунный свет играет на волнах.
Нет решёток – только предупреждение на подоконнике: Открытие приведёт к удару током.
Отступив, я смотрю на кровать огромного размера с розовыми простынями, рядом большой серый ковёр, стол с бумагами и ручками.
Бессознательно иду в ярко освещённую комнату напротив книжного шкафа.
Это ванная – настоящая, не общая.
Плотная штора, как обещал доктор Вайс, защищает от посторонних глаз, но позволяет видеть, если кто-то на другой стороне.
Белый фарфоровый унитаз, мягкая бумага, ванна на ножках и душ с прозрачными стенками.
Смотрю на себя в полный рост в зеркале – женщина, которая смотрит на меня, не совпадает с внутренней Сэйди. Немного усталая, но с проблесками надежды в глазах.
– Тебе стоит смотреть на себя чаще, особенно пока ты со мной… – появляется доктор Вайс за моим плечом, отражение его лица соединяется с моим.
Я киваю и следую за ним в полностью кремовую кухню. Он наливает два кофе, один украшает взбитыми сливками и карамелью.
– Первые дни ты будешь здесь одна, – говорит он, протягивая мне сладкий кофе. – Потом я перееду на другую сторону, когда терапевтические сессии станут интенсивнее. Вопросы?
– Несколько.
– Я слушаю.
– Ты сказал, что могу писать письма, но это значит, что мне всё равно придётся получать письма с ненавистью? – спрашиваю я. – Они должны приходить сюда?
– Да и нет, – отвечает он. – Могу фильтровать их через сотрудников, если хочешь.
– Хочу. – Я делаю первый глоток, не удерживаясь от громкого всасывания сливок с карамелью.
– Хочешь ещё? – спрашивает он.
– Да, пожалуйста.
Он берёт бутылки из холодильника и снова доливает кофе.
И так шесть раз, пока я громко всасываю сладкое, а его взгляд становится всё более напряжённым.
– Есть ещё вопросы?
– Два, – отвечаю я. – Вы больше не выдаёте своим пациентам дождевики? Мне ничего не дали.
– Я заметил. – Он сжимает челюсти и возвращается в мою комнату.
Я иду за ним и наблюдаю, как он открывает маленький шкаф. Внутри на пластиковых крючках висят два набора красных резиновых сапог, соответствующие пуховики и пончо.
– А второй вопрос? – спрашивает он.
– Когда мне вернут все вещи, которые забрали из моей камеры?
– Они пришли по почте вчера. – Он подходит к комоду и открывает верхний ящик. Всё, что я накопила с момента «пребывания», лежит передо мной – даже краски и кисти, которые я украла. Видеть всё это в одном месте заставляет понять, как мало у меня есть. Как мало на самом деле мне принадлежит…
– Слышал, что ты хорошо играешь в шахматы, – говорит доктор Вайс, доставая стеклянный набор из другого ящика. – Я тоже.
Он ставит его на мой новый стол, тщательно выравнивая фигуры.
– Думаю, нам стоит сыграть партию, пока ты здесь.
– Всего одну?
– Если ты так хороша, как говорят, одной партии нам хватит на большую часть времени.
– Он садится на стул. – Чёрные или белые?
– Белые. – Я не жду, пока он предложит, какие фигуры идут за белых, и двигаю пешку.
Он улыбается, но это не игриво. Это… что-то другое.
– Я оставил ужин для тебя в микроволновке, – говорит он, легко делая первый ход пешкой. – Увидимся утром. Тебе придётся сдать домашнее задание, когда я приду.
– Домашнее задание?
– Конечно, тебе об этом ещё не говорили… – Он вздыхает и достаёт из книжной полки красный кожаный блокнот с надписью «прошлое».
– Я буду давать тебе новое задание каждый день о твоем прошлом, и тебе нужно будет записывать всё, что вспоминаешь, чтобы вновь пережить этот момент, – объясняет он. – Это поможет моей команде в работе с твоим делом во время твоего пребывания здесь.
Он делает паузу, будто собирается сказать что-то ещё, как будто хочет подойти ближе, расстегнуть оставшиеся пуговицы на рубашке, посадить меня на колени, обхватить руками шею и довести до безумия – но нет.
Вместо этого он идёт к входной двери и уходит, не сказав больше ни слова.
Резкие белые фары мелькают за передними окнами, затем громкая серия сигналов раздаётся по всей кабине.
– Хижина теперь защищена, – говорит робот. – Час первый начинается сейчас. Добро пожаловать в эксперимент, Сэйди Претти.
Я стою несколько минут, не зная, что делать без команды.
