Текст книги "Прекрасная жестокая любовь (ЛП)"
Автор книги: Уитни Грация
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА 20
СЭЙДИ
Десятая ночь
Я лежу в постели, уставившись в сводчатый потолок, кончиками пальцев задеваю край трусиков. На бёдрах у меня две подушки, а на груди – толстое одеяло.
Закрыв глаза, я представляю первый день, когда доктор Вайс был рядом, когда я проснулась. Вместо того чтобы подать мне чашку кофе, он требует, чтобы я села к нему на колени, чтобы он мог подать мне свой член.
Я насаживаюсь на него дюйм за дюймом, пока он дразнит мои соски языком и жёстко шепчет, как хорошо моя киска обхватывает его. Я почти вся на нём, почти чувствую то наслаждение, которое я…
В кухне раздаётся звон разбитого стекла, и фантазия мгновенно рушится.
– Чёрт! – рычит доктор Вайс, на фоне новых ударов, и я распахиваю глаза.
Когда он успел вернуться из кабинета?
Я выскальзываю из постели.
Он стоит у кухонной раковины, по пояс голый, и держит окровавленную левую руку под струёй воды.
Крови слишком много, чтобы это было всего лишь от осколков стакана.
– Давай же… – шипит он. – Давай же, блядь…
Я наблюдаю, как он ждёт, пока кровь свернётся, но напор воды почти не помогает – она продолжает сочиться.
Резкий, нежеланный укол тревоги пронзает меня. Он ранен. Серьёзно. И делает вид, что это ерунда.
– Ты только хуже делаешь, – шепчу я. – Это не поверхностный порез.
Он оборачивается через плечо, и я замечаю ещё одну рану – на верхней части руки.
– Наша следующая сессия только утром, мисс Претти, – ровно произносит он. – Время от времени вы можете слышать посторонние звуки.
Эти заученные слова для камер не способны скрыть мучение на его лице.
– Это мышечная рана, – глотаю я. – Тебе нужен жгут.
– Здесь только один из нас врач, мисс Претти. – Кровь течёт ещё быстрее. – Я буду в порядке. Доверься мне.
Не слушая его, я бегу в свою комнату и срываю наволочку. Скрутив её в ленту, возвращаюсь к нему.
– Пожалуйста, позволь помочь. Выключи воду.
Он колеблется несколько секунд, но подчиняется. Тогда я обматываю ткань выше раны и туго завязываю.
Когда я закрепляю узел, он напрягается, но затем расслабляется – кровь замедляется, а потом и вовсе останавливается.
Он смотрит на жгут, затем на меня.
– На меня несколько раз нападали в душе с носком, набитым батарейками, – тихо говорю я. – Пожизненно осуждённая научила меня, как справляться с такими порезами.
– Не припоминаю, чтобы это было в твоём деле, – он выглядит встревоженным. – Почему ты не сказала персоналу?
– А кто, по-твоему, позволил этому случиться?
Молчание.
Я бросаю взгляд на другую рану на его руке. Она не такая глубокая, но открытая и её нужно закрыть.
– Я могу зашить это, если ты не хочешь ехать в больницу.
– Я уже сказал, что больше не поеду, – отвечает он. – Медсестра, которая увидит тебя утром, скорее всего взглянет и на это.
Его слова – снова – не соответствуют поступкам.
Он подходит ближе, убирая оставшееся между нами расстояние.
– В моей ванной есть аптечка.
– Хочешь, чтобы я принесла её, или подождала, пока ты сам возьмёшь?
– Мы можем пойти оба. – Он пристально смотрит на меня, и я пытаюсь разгадать выражение его глаз, но не могу.
Он тяжело сглатывает и резко отступает, направляясь в свою часть домика.
Потом оборачивается через плечо:
– Ты идёшь, верно?
ГЛАВА 20.5
ДОКТОР ВЭЙСС
Десятая ночь
Глаза Сэйди расширяются, когда она заходит в мой люкс. Она осматривает комнату с изумлением и замирает, заметив копию «стены».
Её жертвы застыли во времени на фотографиях с места преступления, рядом – снимки, где она входит и выходит из зала суда.
Сморщившись, она отворачивается.
– Какая дверь ведёт в твою ванную? – спрашивает она.
Я жестом приглашаю её следовать за мной и включаю свет. Потом достаю из-под раковины огромную красную коробку и сажусь на край ванны.
Не говоря ни слова, она раскрывает её и роется в запасах.
За окном природа исполняет ночную симфонию: мягкий дождь барабанит по стеклу, вдали глухо ворчит гром.
Сквозь её тонкую белую футболку проступают соски, дразня меня, заставляя жаждать прижаться к ним губами, но я сдерживаюсь.
Она поворачивается с полным ртом ватных палочек и тюбиков мазей.
– Тебе не нужно использовать всё это, – говорю я. – Достаточно по одному.
– Хочешь, чтобы я помогла или нет, доктор?
Я улыбаюсь. – Хочу, пациентка.
– Тогда, пожалуйста, прибереги своё снисхождение до того, как я закончу.
– Простите. – Я наблюдаю, как она опускается передо мной на колени и осторожно прикасается ватной палочкой к моему порезу. Каждый раз, когда наши глаза встречаются, её щёки заливает густой румянец.
– Как ты поранился? – спрашивает она тихо. – Если не возражаешь.
– Я не сразу понял, что что-то не так, – отвечаю я. – У меня очень высокий болевой порог.
– Для человека, который требует от других исчерпывающих ответов, ты явно не умеешь отвечать сам.
– Принято, – сдерживаю смешок. – Зная, что свободного времени не предвидится, я зашёл в бар и… – морщусь, когда она нажимает холодным кончиком пальца на край раны, вытаскивая осколок стекла.
– Прости… – бормочет она, почувствовав мою боль.
– Я не знал, что занял «любимую» кабинку постоянного клиента, но отказался уходить, ведь я был там первым, – продолжаю я. – Он подкараулил меня на парковке с бутылкой.
– Ты вызвал 9-1-1?
– Я достал биту из багажника, – отвечаю. – Думаю, кто-то вызвал скорую для него… Я лишь понял, насколько всё плохо, когда снял рубашку.
Она кивает. – Спасибо, что наконец ответил подробно.
– На здоровье. – Я наблюдаю, как она вытаскивает иглу и нить из аптечки и аккуратно сшивает мою кожу.
Я и вправду впечатлён её умением…
Только когда она накладывает третий слой геля поверх шва, я понимаю, что она тянет время намеренно.
Мне это нисколько не мешает, но я чувствую – причина вовсе не во мне.
– Думаю, хватит, – говорю я, мягко перехватывая её запястье. – Спасибо.
– Тебе нужен ещё слой антибиотика, – она вскакивает и берёт тюбик. – И, может, я посмотрю на большую рану? Нужно убедиться, что там не осталось стекла?
– Уверяю тебя, всё в порядке.
– Но…
– Зачем ты тянешь время? – спрашиваю я.
– Я не… я просто… – её взгляд, как у оленя в свете фар, выдаёт её с головой. – Я лишь хочу убедиться, что с тобой всё хорошо.
– Сэйди. – Я подхожу к ней у раковины, загоняя её в угол между моими руками. – Скажи правду.
– Тебе не стоит быть так близко ко мне, – шепчет она. – Камеры.
– В моей половине домика камер нет. – Я прижимаю её бёдрами, не давая двинуться. – Почему я должен был бы это позволить?
– Я правда только хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.
– Со мной более чем всё в порядке, – говорю я. – А теперь твоя очередь рассказать, почему с тобой нет.
– Доктор Вайс, при всём уважении…
Раздаётся удар грома, молния вспыхивает за окном, прерывая её. Она вдруг вцепляется в меня, дрожа.
– Значит, астрафобия2 всё ещё с тобой?
– Я не боюсь дождя, – она всё ещё трясётся. – Только гроз.
– Как ты справляешься с этим в тюрьме?
– Никак. Моя камера в углу блока, там лучше всего изолировано, почти ничего не слышно. Я закрываю глаза, чтобы не видеть молнии, но, если буря сильная… приходится отвлекать себя.
– Хорошо, – говорю я. – Я помогу тебе отвлечься.
– Ты позволишь мне закончить с твоей раной?
– Нет. С этим покончено. – Я наклоняюсь ближе. – О чём ты думала, прежде чем пришла на кухню?
Её щёки заливаются розовым, она открывает рот, но слов не находит.
– Повторить вопрос? – спрашиваю я.
– Ни о чём я не думала. Пыталась уснуть.
– Правда? – Я делаю паузу, когда новый раскат грома трясёт окна. – Значит, мне послышалось, как ты стонала: «Твоя киска так хорошо сидит на моём члене, Сэйди»?
– Да…
– И ты совсем не думала о том, чтобы я пришёл в твою половину и трахнул тебя?
– Конечно нет…
– Вот и хорошо. – Я наклоняюсь и целую её грудь сквозь ткань футболки, посасывая сосок, пока она не застонала. – Потому что даже если бы я пришёл, я бы не стал тебя трахать.
«Почему?» – спрашивают её глаза, дыхание замедляется.
– Потому что сначала я захотел бы попробовать тебя на вкус. – Я хватаю её за талию и усаживаю на раковину.
Не теряя времени, я раздвигаю её бёдра и опускаюсь. Провожу языком по её складкам – медленно, смакуя вкус возбуждения. Её пальцы зарываются в мои волосы, она выгибается навстречу.
Она задыхается, шепча моё имя – раз, другой, – пока я не ввожу два пальца и не сгибаю их как надо.
– Оседлай мою руку, сучка, – рычу я, играя языком с её клитором, пока она трясётся. Бёдра сжимают мою голову, стоны срываются всё выше.
Она двигается яростнее, мокрее, пока не кончает с криком, захлёбываясь им в собственную руку.
Тяжело дыша, я ловлю её взгляд, пока за окном бушует буря. На миг я забываю и про камеры, что могут её искать, и про всё остальное – кроме того, как она только что разлетелась в моих руках.
Я медленно убираю руку и беру полотенце. Долго вытираю между её ног, дожидаясь, пока дрожь уляжется.
– Полегчало?
– Да, доктор Вайс.
– Итан, – поправляю её. – По крайней мере, на этой стороне. Ясно?
– Ясно, Итан… – Она поднимает глаза. – Ты когда-нибудь делал это с другими пациентками?
– Никогда.
Прежде чем я совершу ошибку и задержу её вне поля зрения камер слишком надолго, помогаю ей спуститься и веду к коридору.
– Встретимся на твоей стороне, – шепчу я.
Она кивает и выходит в зону камер.
Я натягиваю футболку и догоняю её на кухне.
– Спасибо, что помогли мне с раной, мисс Претти, – произношу я.
– Пожалуйста, доктор Вайс.
– Давайте перенесём завтрашнюю сессию на два часа позже, чтобы вы могли выспаться.
– Я была бы признательна.
Дождь бьёт по крыше ещё сильнее. Она не знает, что делать – то ли вернуться ко мне, то ли мучиться в одиночку.
– У меня есть наушники с шумоподавлением, – говорю я. – Хочешь взять на время?
– Да, пожалуйста…
Я иду к журнальному столику, открываю ящик и протягиваю ей. Она улыбается.
– Большое спасибо. – Она направляется в свою комнату.
– Небольшой вопрос, мисс Претти.
– Да?
– За всё время в тюрьме тебе ни разу не приходилось выходить на улицу в грозу?
– У заключённых с высоким профилем минимум прогулок, доктор.
– Понятно.
– Спокойной ночи, доктор Вайс.
– Спокойной ночи, мисс Претти.
ГЛАВА 21
СЭЙДИ
Одиннадцатый день
Моё тело всё ещё звенит после прошлой ночи, и я не перестаю прокручивать в голове, как пальцы доктора Вайса были во мне. Как его рот касался моей кожи.
К несчастью, по выражению его лица, когда он входит на утреннюю сессию, чувства не взаимны.
Он не сказал мне ни слова.
Даже не посмотрел в мою сторону.
На нём всё ещё та же футболка, что и несколько часов назад, и хотя медсестра заглядывала и профессионально занялась его большой раной, на руке у него всё ещё повязана ткань от моей наволочки.
Я откидываюсь на металлическом стуле и жду, когда он начнёт.
– Хмм, – наконец он садится напротив и впервые поднимает взгляд. – Ты знакома с экспериментом с сывороткой правды?
– Я слышала, что он не работает.
Его губы изгибаются в кривой улыбке, и у меня в груди поднимается знакомая дрожь.
– Большинство врачей в моей области с тобой согласились бы, – говорит он, – но здесь я провожу его так, что он весьма эффективен и гарантирует, что я извлекаю из пациентов только правду.
– Я была уверена, что эксперименты с сывороткой правды – только для твоих худших пациентов.
– Так и есть. – Он наклоняется вперёд и откидывает крышку коробки, раскрывая набор стеклянных ампул. В каждой жидкость своего цвета – бледно-голубая, воздушно-розовая, травянисто-зелёная и багрово-красная.
– Ты уже дала мне разрешение использовать их, если снаружи по твоему делу всё станет критично, и… – Ему не нужно заканчивать фразу, чтобы я уловила смысл.
– Как долго я буду под действием?
– Столько, сколько потребуется, – говорит он. – Тебе же лучше будет, если я введу первую дозу сегодня ночью.
Я киваю. – Хорошо.
Он закрывает коробку, зажимает её под мышкой. Затем резко выходит из комнаты.
Что за…
Я жду пару минут, решив, что он ушёл убрать коробку и скоро вернётся, но следующий звук, который я слышу, – щёлканье газа на нашей плите.
– Это конец нашей сессии? – спрашиваю я.
– Да.
– Ладно, ну… – Я смотрю на шахматную доску. – Я всё ещё жду, когда ты сделаешь следующий ход в нашей партии.
Он стоит ко мне спиной, доводя чайник до визга.
Даже камеры будто недоумевают от его внезапной холодности. Со стены они вытягивают «шеи» ближе к нему, а не ко мне.
Он наливает в две чашки и только тогда поворачивается. Глядя то на меня, то на камеры, он бормочет что-то, что я не улавливаю. Что-то, отчего те съёживаются назад на свои места.
– Есть в тебе кое-что, чего я никак не пойму, – его голос напряжён. – То, что тебе нужно прояснить, иначе у нас будут проблемы…
Я сглатываю, ожидая.
– Я утром перечитывал стенограммы твоих интервью, – говорит он. – В них нет ни слова о Человеке-Тени – даже в беседах с твоим адвокатом, так что хватит официально нести чушь… Ты сказала, что приехала на место, а жертвы уже были мертвы?
– Да. – Ответ как всегда.
– Тогда ты обязательно пересеклась с тем, кто это сделал на самом деле. – Он вглядывается в мои глаза. – По времени, даже если ты не была замешана, ты должна была его краем глаза увидеть или знать, кто настоящий убийца.
Комната внезапно становится в десять раз теснее.
Камеры мягко щёлкают по очереди, как всегда, когда подстраивают микрофоны, чтобы уловить каждую мою букву.
– Ладно, сформулирую вопрос, – он нетерпелив. – Зачем тебе брать на себя вину за совершенно незнакомого человека?
– Я не думала, что меня арестуют за то, что сделал настоящий убийца, – признаюсь. – Я думала, будет очевидно, что это сделал кто-то другой, но к тому моменту…
– К какому моменту, Сэйди?
– К тому моменту, как всё было сказано и сделано, и они показывали мне все эти «улики», я уже сама начала сомневаться, не вообразила ли я, что кто-то был там до меня.
– Значит, ты всё-таки видела подозреваемого?
Я киваю. – Да.
– Ты знала её – или его? Будь честна.
– Я так думала.
– Когда ты в последний раз думала об этом человеке до того, как тебя приняли в эксперимент?
– Я думаю о нём каждый день. – Пауза. – Интересно, поймают ли его в итоге, раз он, вероятно, всё ещё убивает людей.
Он моргает, будто разрывается между тем, чтобы поверить мне, и тем, чтобы отправить меня в психиатрическое отделение. – Значит, вы дружили? Он был твоим сообщником, да?
– Нет. – Я свирепо смотрю на него. – Пожалуйста, хватит…
– Когда ты в последний раз с ним разговаривала?
– Может, год назад, – тихо говорю я, выпуская наружу правду, которую скрывала годами. – Он обещал помочь мне выбраться, но я разозлилась – слишком долго тянул… Я бросила трубку и после этого игнорировала все его запросы на звонок. Письма, правда, я всё равно открывала.
– Он сейчас сидит за то, что сделала ты? – спрашивает он.
– В большинство дней так и кажется.
– Похоже, тебе стоит пересмотреть, кого ты пускаешь в свою жизнь, и выбрать кого-то получше, – говорит он, проходя мимо. – Раз уж у меня куча исследований, оставшиеся дни можешь проводить на улице.
– Это как?
– Ты говоришь, когда хочешь выйти, а я даю команду отключить сигнализацию на час, пока ты сидишь на патио у своей комнаты.
– Спасибо. – Я смотрю на свою дверь, не понимая, о каком патио речь.
– Оно спрятано за панелью, – говорит он, читая мои мысли. – Покажу. – Он встаёт и тянется к моей руке, но, осознав, что мы не одни, засовывает её в карман.
– Идём, Сэйди, – шепчет он моё имя, как секрет, показывая две панели в стене, распахивающиеся наружу.
Деревья качаются на ветру, шепчут и манят меня слушать их песню весь остаток дня.
Я уже хочу попросить у него стул, но вижу вдалеке патрулирующего охранника – и сцена рушится.
– Можно я посижу на твоём патио? – смотрю на него.
– На моём патио? – он склоняет голову набок. – Я как раз там и собирался работать сегодня.
– Обещаю не мешать.
– С твоим патио всё в порядке, – говорит он. – Вид на озеро там такой же, как с моего.
У тебя нет охранников.
– Хорошо, спасибо. Я признательна, доктор Вайс.
Не желая испытывать судьбу, я иду к шкафу в коридоре за парой полотенец. Долго выбираю плед и солнцезащитный крем, и вдруг доктор Вайс оказывается у меня за спиной.
Он прижимает ладонь к моей пояснице и шепчет у шеи:
– Да, ты можешь сидеть на моём патио. – Пауза. – Я оставил тебе записку на страницах пятьдесят и пятьдесят вторая в твоём экземпляре «Монте-Кристо», как туда попасть…
Он уходит, и я выжидаю пару секунд, прежде чем вернуться в свою комнату. Беру книгу, перелистываю указанные страницы и снова расшифровываю подчёркнутые буквы в печатных строках.
Скати одеяло под простыню, чтобы казалось, будто ты спишь.
Иди на мою сторону, как только блуждающая камера мигнёт красным.
Блуждающий робот наблюдает, как я заправляю постель, и выводит на экране слова ободрения:
Поздравляем, Сэйди Претти.
Вы дошли до Дня 11.
Продолжайте прогресс.
Я продолжаю следовать инструкциям доктора Вайса, жду, когда робот мигнёт красным.
И тогда бегу.
Стоит мне выйти, как запах озера окутывает меня. Ветер налетает сильно, вталкивая меня на скамью.
Доктор Вайс садится рядом, изредка насвистывая, пока печатает на ноутбуке. В какой-то момент я прижимаю колено к его колену, и он не пытается отодвинуться.
Я гляжу на вид, пока солнце не сползает с небосвода, впитывая каждую крупицу этого – на то будущее, которое бы меня ни ждало.
– О чём думаешь? – спрашивает доктор Вайс, вытаскивая меня из мыслей.
– Ни о чём, доктор Вайс.
Он подводит ладонь под мой подбородок и заставляет смотреть на него.
– Мы уже обсуждали это, Сэйди, – его голос твёрд. – Это не моё имя, если камеры не смотрят.
– А если охранники?
– Их на этой стороне нет, – говорит он. – Мне пришло бы уведомление, если бы были.
– Ладно. – Я смотрю ему в глаза. – Тогда думаю о том, что тебе стоило бы после всего этого сменить имя на что-нибудь вроде «доктор Джекил и Хайд3», потому что я никак не пойму, какая у тебя личность на самом деле.
Он тихо смеётся.
– Я серьёзно, – говорю я. – В одну минуту ты смотришь на меня так, будто не хочешь останавливаться, а в следующую…
– Я делаю свою работу? – перебивает он.
– Да, это. – Пауза.
– Ты просто злишься, что я не пришёл к тебе в постель и не закончил начатое.
– Ты не дал мне прикоснуться к тебе.
Он приподнимает бровь, не понимая.
– Я чувствовала, как сильно я тебя завела.
– И?
– Это было в одну сторону.
Он долго смотрит на меня, затем берёт мою руку и кладёт её на шнурок его спортивных штанов.
Я мягко тяну его, развязывая, и вижу тёмно-красные трусы.
Я поднимаю на него взгляд, без слов спрашивая разрешения. Его глаза сужаются, и он медленно, раз за разом кивает.
Я опускаю голову и беру его в рот – дюйм за толстым дюймом. Он глухо стонет, пальцы скользят в мои волосы, направляют меня, пока я двигаюсь вниз по члену.
– Чёрт, Сэйди… – выдыхает он.
Я беру глубже, кружу языком, и он дрожит у меня в горле. Его рука крепнет, он толкается один раз – резко.
– Я сейчас кончу, – предупреждает он, голос хриплый. – Глотай или отстраняйся.
Я не двигаюсь. Остаюсь там, где есть, и принимаю каждую каплю.
Он в последний раз проводит пальцами по моим волосам, всё ещё тяжело дыша.
Я не знаю, заслужила ли я его одобрение или только что нарушила ещё одно правило. Он не шелохнулся, не сказал ни слова – и я слышу только его дыхание.
– Мне вернуться в спальню? – спрашиваю я.
– Зачем? – Он опрокидывает меня на скамью, задирает мою футболку и осыпает поцелуями мою грудь. – Камеры уже «думают», что ты там…
ГЛАВА 22
ДОКТОР ВАЙС
Одиннадцатая ночь
«Не навреди».
Эти три коротких слова из клятвы Гиппократа кажутся довольно лёгкими – пока не встречаешь пациентку, с которой выполнить их, блядь, невозможно. К некоторым случаям стоило бы приписывать оговорку: «если только не…»
Прежде чем я свернул с нейрохирургии к поведенческой медицине, я гордился тем, что ходил за врачами в операционную. Они были мастерами скальпеля – резали и сшивали мозг, чтобы сделать пациента снова целым.
Лишь годы спустя я начал видеть некоторых из этих так называемых «исправленных» пациентов у себя в кабинете – они умоляли о приёме.
Операции прошли прекрасно. Ни боли, ни осложнений. Но что-то глубже – что-то жизненно важное – было сломано.
Вместо того чтобы тянуться за скальпелем, тем врачам стоило взять в руки папку с историей болезни. И тогда, возможно – совсем чуть-чуть – сегодня вокруг ходило бы поменьше покалеченных душ.
И всё же прямо сейчас я сижу на краю кровати и ловлю шум шагов Сэйди на кухне. Жду, чтобы украсть один взгляд. Найти предлог снова затащить её на мою сторону домика.
Я рискую всей своей легендарной карьерой ради одного шанса снова почувствовать её рот. И больше всего вреда причиняю себе самому.
– Полпути уже облажался, – бормочу. – Что ж, доводи до конца.
Натягиваю футболку, иду по коридору и заглядываю за угол.
Сэйди не в комнате. Не на кухне.
Я захожу в комнату для сессий, решив, что она может ждать там.
Включаю свет – меня ждёт только её пустой стул.
Я не запираю на ночь её дверь на патио – я ей доверяю, – и меня передёргивает от возможных последствий. Если она проскользнула через слепую зону во время смены камер, никто не поверит, что я ей не помог.
Готовясь к худшему, беру за ручку двери на патио и распахиваю. Охранники рядом – громко болтают и дымят. Если бы она попыталась бежать, они никак не могли её не заметить.
Я уже хочу проверить, не перебралась ли она на моё патио, когда слышу плеск воды из её ванной.
Подхожу к двери – и замираю: она в ванне. Волосы влажными волнами спадают по спине; живот и ноги скрыты пеной, а грудь – полностью открыта.
– Тебе ходов пять осталось до поражения, – говорю.
Её взгляд вздрагивает, щёки заливает румянец.
– Тогда тебе – всего три, – отвечает она, глазами маня меня ближе.
Я подхожу к ванне и сажусь на край.
– Можно задам личный вопрос, доктор Вайс?
– Только если произнесёшь моё имя…
– Хорошо… – она делает многозначительную паузу. – Можно задам личный вопрос, Итан?
– Можешь, Сэйди.
– Если бы ты знал, что тебе это с рук сойдёт, ты бы сделал для меня одну услугу?
– Зависит от услуги… – я запускаю руку под пену, делая вид, что ищу мочалку. – Пожалуй, ради тебя я «рассмотрел бы» что угодно.
– Потому что ты надеешься трахнуть меня, прежде чем охрана уведёт меня навсегда?
Я закатываю глаза, вытаскиваю мочалку и съезжаю так, чтобы её спина оказалась ко мне.
– Именно поэтому я этого и не сделал. – Я медленно веду губкой по её плечам, по вьющемуся стеблю её розы. – У тебя с сексом дела плохи.
– Значит, всё, что было между нами, ничего для тебя не значит?
– Стоп. – Я легко касаюсь губкой её спины. – Не выворачивай.
– Прости… Просто… меня давно никто не трогал, и я всегда думаю…
– Что у человека свой скрытый мотив?
Она кивает.
– У меня его нет, – говорю. – Переступить с тобой черту – мне есть что потерять куда больше, чем я могу приобрести.
Тишина.
Я провожу мочалкой по её рукам, выдавливаю шампунь в ладонь и начинаю втирать в её волосы.
Голова чуть склоняется ко мне, с губ срывается лёгкий вздох – едва слышный за водой.
– Знаешь, – шепчет она, – в тюрьме докторов очень уважают.
– Полезно знать, – говорю. – Перед твоим уходом попрошу ещё пару лайфхаков выживания.
– Можно ещё один личный?
Нет. – Да.
– Если мне удастся выйти, ты приедешь увидеться?
– Лучше. – Я наклоняюсь и целую затылок. – Я приеду тебя забрать.
– А как же…
– Тсс. – Я осаживаю её, не дав договорить.
– Я лишь про новости– шепчет. – Ты позволишь мне посмотреть новый выпуск, который они про меня делают?
– Может, не в прямом эфире, – говорю. – Но я найду способ показать тебе его после выхода.
– Спасибо, Итан.
– Пожалуйста, Сэйди. – Я прочёсываю пальцами её мыльные волосы и собираю в пучок на макушке.
Она замолкает. Повинуется.
И я не знаю, кому из нас двоих этого стоит бояться больше.
– А теперь молчи, пока я не закончу с тобой…
