Текст книги "Заблуждения толпы"

Автор книги: Уильям Бернстайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

* * *

Во второй половине девятнадцатого столетия сложилось очередное, еще более драматическое, жестокое и убедительное учение конца времен – учение, которое оказывало все большее влияние на жизнь простых американцев. Согласно этому учению, мир настолько погряз в развращенности, что его уже невозможно спасти или улучшить усилиями простых людей. Требуется божественное вмешательство, которое подразумевает вознесение праведных, годы скорби, Армагеддон и Страшный суд.

Эта последовательность конца времен не соответствует общепринятым католической и протестантской доктринам. Более века назад большинство христиан по обе стороны Атлантики отказались от представления о полной достоверности Библии. Тем самым священники-реформаторы оттолкнули от себя немалую часть паствы, ведь, как показывают опросы фондов Гэллапа и Пью, даже сегодня около четверти американцев верят, что Библия – это подлинное Слово Божье. Приблизительно столько же верят, что Иисус вернется к людям еще при их жизни, а 61 процент американцев уверен в существовании сатаны, причем в начале двадцатого столетия все эти процентные соотношения почти наверняка были выше⁴³³. Такие американцы не желают отказываться от утешения, даруемого библейскими книгами, которые толкуются буквально, и принимать современные научные знания и моральную двусмысленность нынешних церковников, признающих иудаизм, католицизм и даже, не приведи Господь, атеизм.

Так родился диспенсационализм, который крепко держится за буквальное понимание библейских текстов и одновременно демонстрирует изрядную склонность к старомодному манихейскому мышлению, к черно-белому разделению мира на добро и зло, когда «истинно верующие», разумеется, все стоят на стороне добра ^[129].

Эта система убеждений настолько укоренилась в нашей политической системе, что ее исповедовал как минимум один президент США (Рональд Рейган), не говоря уже о многих политиках со всех уровней иерархии (Майк Пенс, Дик Арми, Мишель Бахманн и Майк Хакаби ^[130], если называть лишь некоторые имена). Можно сказать, что это вероучение пронизывает национальный дискурс едва ли не насквозь, особенно оно заметно в социальной сфере, идет ли речь об абортах или правах секс-меньшинств, а также во внешней политике, прежде всего применительно к охваченному конфликтами Ближнему Востоку.

* * *

Приблизительно в ту же пору, когда по Америке середины девятнадцатого столетия распространялась эсхатология Уильяма Миллера, ирландец англиканского вероисповедания по имени Джон Нельсон Дарби поджег медленно тлевший богословский запал, чтобы произвести взрыв – уже в следующем веке.

В отличие от скромного и непритязательного Миллера, Дарби любил похвастаться своим интеллектом и покрасоваться на людях. Родившийся в 1800 году в богатой купеческой семье, он получил свое второе имя от дяди, посвященного в рыцари за службу под началом Горацио Нельсона и участие в Нильской битве ^[131]. В дублинском Тринити-колледже он с отличием закончил курсы по литературе, латыни и греческому языку и добился права стать членом ирландской коллегии адвокатов. Впрочем, юриспруденция его разочаровала, и в 1826 году он был рукоположен ирландской ветвью англиканской церкви. Отказ Дарби от карьеры юриста настолько разочаровал его отца, что тот лишил сына наследства.

Неуемный интерес к жизни довольно скоро заставил Дарби разочароваться в жестко иерархическом англиканстве; всего через год после рукоположения он побывал на некоем собрании, посвященном библейским пророчествам, и пришел к выводу в духе Лютера: подлинная церковь – это любая группа верующих во Христа, Которому назначено Богом вести человечество от распятия Иисуса до Второго пришествия.

Ключевой для убеждений Дарби была вера в пять «диспенсаций», или исторических периодов, когда Господь испытывал человечество (отсюда и официальное название этого направления в теологии – «диспенсационный премилленаризм»). По Дарби, Всевышний явно мыслил строгими схемами, а человечество до сего дня провалило все четыре предыдущих испытания. При всей своей одаренности Дарби подобно автору / авторам Откровения писал крайне затейливым стилем, поэтому уже другим пришлось разбираться в природе «диспенсаций» / исторических периодов. Позднейшие последователи Дарби расширили количество диспенсаций до семи⁴³⁴ , и этот порядок сохраняется и сегодня:

1. Эпоха невинности – от сотворения мира до изгнания Адама и Евы из Эдема.

2. Эпоха знания – от изгнания из Эдема до Ноя.

3. Эпоха правления – от Ноя до Авраама.

4. Эпоха завета – от Авраама до Моисея.

5. Эпоха закона – от Моисея до Иисуса.

6. Эпоха милости – текущая эпоха истинной церкви Дарби, от распятия до Второго пришествия.

7. Эпоха миллениума – последнее правление Христа.

Библия изобилует противоречащими друг другу утверждениями, и гениальность диспенсационной схемы Дарби заключалась в том, что она устраняла большую часть противоречий, подразделяя историю человечества на отдельные диспенсации и тем самым ослабляя внутреннюю напряженность. Следуя загадочной логике (если можно так выразиться) библейских толкований, многие теологи восприняли такую перекомпоновку Священного Писания как мастерский ход, превративший Библию в более связное целое.

Во всех организованных религиях помимо вероучения, или системы верований, имеется «экклезиология» – организационная структура. В церкви Дарби экклезиология подразумевала так называемые евангельские собрания, когда малочисленные группы верующих сплачивались вокруг харизматического лидера, а тот публично провозглашал «евангельскую истину» своей группы. Дарби намеренно не называл эти группы общинами, а неофициально движение стали именовать Церковью Бога или, проще, Братьями; самой известной из таких групп были Плимутские братья самого Дарби.

Если службы американских фундаменталистов той эпохи отличались эмоциональным оформлением, то церковные собрания Братьев были прежде всего интеллектуальными встречами, и во многом их методология напоминала методологию Миллера, когда какое-либо отдельное понятие из Библии, например «творение», исследовалось самым тщательным образом. Учитывая неоднозначность библейских текстов и мощь интеллекта сторонников движения, не вызывает удивления тот факт, что движение быстро начало дробиться на секты. Впрочем, все Братья придерживались одних и тех же исходных принципов, согласно которым в мире есть иудеи, христиане и все остальные, то есть язычники. Также все Братья признавали важность Первого послания апостола Павла к фессалоникийцам, особенно два ключевых стиха:

«Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем» ^[132].

Всякому, кто воспринимает Библию буквально, смысл этих двух стихов был кристально ясен: в конце времен Иисус должен временно спуститься на землю и собрать всех праведных христиан в горних высях, на полпути к небесам – сначала Он воскресит мертвых, далее соберет живых, и состоится вознесение.

Плимутских братьев, кроме того, привлекал фантасмагорический нарратив Откровения: они воображали, что события будут происходить, упрощая, в следующем порядке: семилетняя скорбь и череда невыразимых ужасов, победа Христа над сатаной и его воинством, тысяча лет мира, за которой случится еще одна короткая битва с сатаной, а затем будет вынесен окончательный приговор как живым, так и мертвым. Те, кто оставался на земле в период семилетней скорби, тоже будут иметь право на искупление благодаря покаянию в разгар хаоса. (Вымышленные подвиги этой группы окажутся более века спустя описаны – с прибылью для авторов – в таких фундаменталистских романах, как цикл «Оставленные» Тима Лахэя и Джерри Дженкинса – подробнее см. далее.)⁴³⁵

В годы учебы в Тринити-колледже Дарби попал под влияние популярного у местной публики профессора богословия Ричарда Грейвса, чьи занятия по классической мысли и теологии вдохновляли целые поколения студентов. Грейвс считал, что в конце времен евреи вернутся в Святую Землю, примут Иисуса и с энтузиазмом новообращенных поведут остальное человечество к Спасителю. Возвращение на родину и обращение евреев в «истинную веру» приблизит конец времен, и потому истинные христиане должны всемерно помогать евреям вернуться домой. Грейвс, как многие миллениалисты до и после него, стремился находить подтверждения библейским пророчествам в текущих событиях; так, он радовался ослаблению турецкого владычества в Палестине и укреплению британского военно-морского могущества⁴³⁶. Этот «союз» евреев и христиан впоследствии стал известен как «христианский сионизм», и в следующие полтора столетия ему, наряду с сугубо еврейским сионизмом, было суждено становиться все сильнее.

Подобно анабаптистскому безумию и восстанию пятых монархистов, миллениализм к концу двадцатого века сделался потенциально разрушительным самореализующимся пророчеством – по двум причинам: во‐первых, как в случае с Грейвсом, Дарби и Братьями, миллениаристский нарратив был обращен к Святой Земле, этой пороховой бочке современного мира; во‐вторых, за несколько десятилетий диспенсационалисты приобрели влияние на американскую внешнюю политику и даже отчасти присвоили себе право распоряжаться оружием, способным в мгновение ока испепелить большую часть человечества без всякой помощи Христа или библейских зверей из книг пророка Даниила и Откровение.

* * *

Если брать развитые страны мира, диспенсационализм получил наибольшее распространение в Соединенных Штатах Америки; ныне он практически утратил какую-либо привлекательность на своей родине – на Британских островах – и во всех других развитых странах.

Период с начала до середины девятнадцатого столетия ознаменовался важнейшим переломом в развитии западной науки. Вот-вот будет опубликована книга Чарльза Дарвина «О происхождении видов» (1859), а за столетие ученые постепенно пришли к пониманию того факта, что Земля гораздо старше библейских 6000 лет. В 1779 году граф де Бюффон смоделировал процесс охлаждение Земли посредством опыта с нагретыми сферами и оценил возраст планеты в 75 000 лет, а в 1862 году физик Уильям Томсон, позднее лорд Кельвин, выдвинул гипотезу о возрасте планеты в диапазоне от 20 до 400 миллионов лет. Последующее развитие лабораторных практик позволило дальше уточнять эти оценки, и сегодня ученые в целом согласны, что возраст Земли составляет 4,6 миллиарда лет, а сама вселенная старше в три раза. Эти неудобные факты обеспокоили многих христиан. Братья, например, отвергали теорию Дарвина, зато упорно пытались встроить концепцию геологического времени в свою интерпретацию книги Бытие⁴³⁷.

До этих открытий девятнадцатого столетия ведущие политики и ученые нередко баловались эсхатологией. В частности, Исаак Ньютон сочинил несколько статей, после его кончины изданных в одном томе, разъясняя значения образов в книге пророка Даниила и в Откровении⁴³⁸.

Джозеф Пристли получил в середине восемнадцатого столетия, как и почти все ученые его времени, теологическое образование и начинал свою карьеру в качестве священника, но вскоре заинтересовался естественными науками, причем настолько, что опубликовал ряд по-настоящему революционных работ – о природном электричестве, о газах, а также – это знаменитый факт – был причастен к открытию кислорода ^[133]. При этом подобно Ньютону, Пристли активно интересовался библейскими пророчествами и рассуждал о возвращении евреев в Палестину:

«Нынешнее рассредоточенное состояние евреев отражено в многочисленных пророчествах, восходящих к Моисею. Если этот замечательный народ однажды вернется в свою страну и обретет в ней благополучие, что также было предсказано, то, как мне представляется, мало кто впредь усомнится в реальности пророческого духа»⁴³⁹.

Пристли, умерший в 1804 году, был одним из последних известных натурфилософов, объединявших пророчества с наукой; после Дарвина и становления геологии любой ведущий ученый, цитирующий Библию в качестве основы рассуждений о физических или биологических науках, подвергся бы насмешкам своих коллег. Вдобавок новое научное знание разрушило все представления о достоверности библейских истин в глазах многих христиан и даже духовенства.

Немецкие богословы первыми отказались от постулата «библейской непогрешимости» и начали трактовать библейские повествования как аллегорические, а не фактологические; эта школа мысли получила обозначение как «либеральная критика». В девятнадцатом столетии эта критика проникла в Великобританию, где ее постепенно приняло иерархизированное и высокообразованное англиканское духовенство; к концу столетия буквалисты наподобие Плимутских братьев очутились в положении маргиналов в родной стране. Более того, естественные центробежные устремления, усиленно подпитываемые интеллектуалами-диспенсационалистами вроде Дарби, раскалывали движение Братьев спорами о библейских двусмысленностях, так что вскоре оно распалось на десятки малых и невнятных сект, которые нередко становились предметом насмешек публики⁴⁴⁰.

Зато диспенсационализм успешно прижился на благодатной и плодородной почве американского христианства. В Соединенных Штатах Америки отсутствовала иерархическая государственная церковь британского стиля, да и сам богословский уклад был принципиально другим. В 1800-х годах на планете действительно царил «британский век»: в этот период восторженного оптимизма вера в технический прогресс была близка к абсолютной, Британия правила морями, а умонастроения широкой публики шли вразрез с мрачными пророчествами диспенсационализма. Америка исходно мнила себя Новым Иерусалимом, градом на холме и маяком для всего человечества, но гражданская война разрушила эти иллюзии, и сильно пострадавшая нация оказалась вполне восприимчивой к пессимистичным воззрениям Дарби и его Братьев, которые «гастролировали» по Северной Америке в течение полутора десятилетий после войны. Сам Дарби на протяжении месяцев подряд объезжал крупные американские города, распространяя заодно с соратниками диспенсационалистское вероучение.

Наиболее заметными фигурами среди новобранцев диспенсационализма в Америке были Дуайт Муди, С. И. Скофилд и Арно Гебелейн. Муди, пылкий проповедник-евангелист, который успел наладить связи с Братьями во время путешествия по Великобритании, встретился с Дарби, когда тот странствовал по Америке. Поначалу «простолюдин» Муди и Дарби, интеллектуал с повадками аристократа, никак не могли поладить, но позже Дарби забыл о своем высокомерии, восхищенный упорством Муди⁴⁴¹. Кроме того, Муди умел увлекать толпу в отличие от Дарби: он собирал церкви, стадионы и сады, куда стекались тысячи верующих по обе стороны Атлантики. В 1886 году, через четыре года после смерти Дарби, он основал Чикагское общество евангелизации, которое после его смерти переименовали в Библейский институт Муди. В последующие десятилетия в этом институте прошли обучение десятки ведущих американских диспенсационалистов.

Следом было создано более пятидесяти евангелических колледжей, основная миссия которых состояла в распространении пророчеств из понимаемых буквально библейских текстов и в борьбе с влиянием научно обоснованной «либеральной критики» на протестантские массы. В 1924 году выпускник колледжа Оберлин по имени Льюис Сперри Чафер учредил Евангелический теологический колледж, самый, пожалуй, известный среди этих учебных заведений. Двенадцать лет спустя колледж переименовали в Далласскую духовную семинарию ^[134] (ДДС)⁴⁴². Это важнейшее образовательное учреждение, о котором большинство светских американцев никогда не слышало. Из его стен вышли многие лидеры диспенсационалистского движения, так называемые «люди из Далласа», как говорят в евангелических кругах, да и остальные испытали на себе сильное духовное воздействие этой семинарии.

Второй ключевой персонаж раннего американского диспенсационализма, С. И. Скофилд, участвовал в гражданской войне на стороне конфедератов, а после войны занимался юридической практикой, был членом законодательного собрания Канзаса и даже стал прокурором США, но в 1879 году внезапно обратился в евангелизм. Вскоре после этого он попал под обаяние диспенсационалиста Джеймса Брукса, организатора Ниагарских библейских собраний, что проводились ежегодно с 1876 по 1897 год в городе Ниагара-он-те-Лейк в провинции Онтарио. Также Скофилд свел знакомство с Муди и третьим лидером ранних американских диспенсационалистов Арно Гебелейном.

Ниагарские собрания показали среди прочего, почему именно в Америке диспенсационализм прижился куда лучше, нежели в Великобритании. Безразличие государства к религии, нашедшее отражение в Конституции США, способствовало многообразию протестантских сект на территории страны, и Брукс был рад видеть всех в Ниагара-он-те-Лейк. Тем самым удавалось избегать фракционных распрей, столь характерных для британского движения, и этот экуменизм сегодня очевиден в разнообразии американских церквей и сект, приверженных диспенсационалистскому нарративу последних времен.

Арно Гебелейна можно, пожалуй, считать еще более выдающимся интеллектуалом, чем Дарби. Эмигрировав в Соединенные Штаты Америки из Германии в 1879 году, в возрасте восемнадцати лет, он выучил латынь, греческий и, что важнее всего, идиш, поскольку его мечтой было обратить в свою веру евреев Нью-Йорка; даже стал издавать газету на идише. Еще он основал англоязычную газету, рассчитанную на американских фундаменталистов, таких как Чафер и Скофилд; последний искренне восхищался талантами Гебелейна, и вместе они приступили к работе над изданием Библии короля Иакова с комментариями, позднее известной как «Справочная Библия Скофилда». Первый тираж увидел свет в 1909 году, а комментарии Гебелейна и Скофилда к библейским текстам во многом побудили Чафера создать учебное заведение, впоследствии превратившееся в ДДС.

Важность «Справочной Библии Скофилда» неоспорима; историки религии признают этот труд единственным и наиболее влиятельным диспенсационалистским изданием, которое по сей день служит основой христианского фундаментализма. Публикация 1909 года была распродана тиражом в три миллиона экземпляров, а сильно переработанное издание 1967 года разошлось, по оценкам, тиражом свыше десяти миллионов экземпляров; за последнее столетие эти два издания привели множество американцев в объятия диспенсационализма⁴⁴³.

В совокупности усилия Гебелейна, Скофилда и Муди, а также Ниагарские собрания Брукса подготовили почву для того, чтобы диспенсационалистская доктрина начала проникать в геополитику. В 1878 году Брук создал катехизис веры из четырнадцати пунктов, официально одобренный Ниагарским собранием 1890 года. Последний из четырнадцати пунктов гласил:

«Мы верим, что мир не обратится при нынешней диспенсации, но он быстро созревает для Страшного суда, ибо среди тех, кто исповедует христианство, налицо постыдное отступничество; посему Господь наш Иисус снизойдет лично, дабы объявить тысячелетнее царство, когда Израиль возвратится на свою землю… в этом личном и премилленарном пришествии содержатся залог и благословенная надежда, открытая нам в Евангелиях, к которым надлежит постоянно обращаться»⁴⁴⁴.

До этих пор Дарби и его ближайшие последователи строго воздерживались от каких-либо заявлений о возвращении евреев на историческую родину. Они считали, что христиане должны в лучшем случае выступать заинтересованными наблюдателями за событиями, ведущими к вознесению и установлению тысячелетнего царства, но в прямых действиях следует ограничиться спасением души от трагической пропасти между двумя этими периодами; ни при каких обстоятельствах не нужно провоцировать наступление последних времен, поощряя или содействуя возвращению евреев в Палестину. Этот пассивный подход изменился с появлением на исторической сцене четырех других диспенсационалистов – Роберта Андерсона, Уильяма Блэкстоуна, Артура Бальфура и Орда Уингейта (христианских сионистов), которые в публичных выступлениях и политическими шагами призывали обеспечить возвращение евреев на Святую Землю. Уингейт, в частности, опроверг политику невмешательства Дарби самым радикальным из возможных способов – пошел служить в британскую армию.

Как и Дарби, Андерсон происходил из аристократической ирландской семьи и изучал право в дублинском Тринити-колледже, благодаря чему сделал неплохую карьеру в министерстве внутренних дел Великобритании. Затем он возглавил Скотленд-Ярд и руководил расследованием дела Джека-потрошителя. Что необычно для той эпохи, он тяготел по убеждениям сразу к двум очень разным группам – к диспенсационалистам и к правящей аристократии; поэтому у него имелась уникальная возможность определять британскую внешнюю политику в отношении Палестины, находившейся тогда под властью Турции. Пускай Братья были фактически изгоями в Великобритании, Андерсон восхищался Дарби и был лично знаком со Скофилдом и Муди. Кроме того, за годы, проведенные в министерстве внутренних дел, он наладил тесное общение, в том числе с несколькими премьер-министрами, включая Гладстона, Асквита, лорда Солсбери и, в чем можно усмотреть знак судьбы, Бальфура⁴⁴⁵.

Сильное впечатление на Андерсона произвела малоизвестная книга, опубликованная в 1863 году членом движения Плимутских братьев по имени Бенджамин Уиллс Ньютон под названием «Перспективы рассмотрения десяти царств». Ньютон сосредоточился на толковании десяти пальцев зверя из книги Даниила; в те годы христиане видели в глиняных ногах этого зверя Римскую империю, значит, десять пальцев должны были обозначать, по мнению Ньютона, десять национальностей – или царств. Ньютон полагал, что вторым признаком наступления конца времен, наряду с исполнением давнего пророчества о возвращении евреев в Палестину, будет воссоединение этих десяти древних царств в новую Римскую империю:

«Окончательное разделение на десять царств, представленных десятью пальцами, есть событие, которое фактически предшествует концу времен и совпадет, вероятно, с утверждением неверующего Израиля на собственной земле»⁴⁴⁶.

Для Ньютона создание современных национальных государств по всей Европе после Наполеоновских войн и Венского конгресса 1815 года означало появление новой Римской империи, сулившее неизбежный и неминуемый конец света, поскольку «приход к власти правительств, каковые на словах или фактически являются демократическими монархиями, будь то в Англии, Бельгии, Франции, Алжире, Португалии, Испании, Италии, Австрии и Греции, а также та благосклонность, с какой принципы жизни западноевропейских народов ныне воспринимаются в Константинополе, Египте и Тунисе, указывают на приближение срока, когда глина, смешанная с железом, станет должным образом воплощать в себе характер государственной власти по всей Римской империи»⁴⁴⁷.

Идея возрождения Римской империи из десяти государств и с антихристом во главе – прекрасный образчик убежденной предвзятости. Это пророчество стало настолько популярным среди диспенсационалистов, что почти любой библейский отрывок, где упоминалось число десять, трактовался как предсказание восстановления древнего Рима. Дарби, например, не скрывал своих чувств по поводу десятирогого зверя из книги Откровение:

«Вопрос о том, является Луи-Наполеон антихристом или нет, вызвал столь бурное обсуждение, что я не могу остаться в стороне: лично мне ясно, что он – великий посланец латинского, или десятирогого, зверя наших дней и что все его действия отчетливо знаменуют собой приближение финальной сцены. Хвала Богу!»⁴⁴⁸

В 1881 году Андерсон, вдохновленный сочинением Ньютона, опубликовал трактат «Грядущий князь», смелое и провокационное пророчество, не утратившее своей значимости по сей день. (Примечательно – и типично для фракционных метаний среди диспенсационалистов всех эпох, что Ньютон к тому времени подался в независимые баптисты и сделался яростным критиком диспенсационализма⁴⁴⁹.) Положение Андерсона в обществе обеспечило ему свободу мысли, которая оформилась в пророческую систему, послужившую основой мрачных прогнозов конца двадцатого столетия – к примеру, от Джерри Фолуэлла и Хэла Линдси ^[135], не говоря уже о зловещих и феноменально прибыльных романах Тима Лахэя и Джерри Дженкинса.

Трактовка диспенсационализма по Андерсону в конце девятнадцатого столетия, восходящая непосредственно к книге пророка Даниила (9:24–27), имеет важное значение для понимания корней современного американского протестантского фундаментализма. Эти четыре стиха книги пророка Даниила описывают библейский период в «семьдесят седмин» между возвращением евреев из Вавилонского плена и приходом Мессии. Как ни странно, в стихах этот отрезок времени делится на три периода, а именно: семь седмин, шестьдесят две седмины и последняя седмина, которая тоже делится пополам. (Название книги Андерсона отсылает к «грядущему вождю» ^[136], то есть к антихристу, который возглавит конфедерацию десяти народов.)

Как тут не вспомнить расчеты миллеритов, которые приводились в предыдущих главах, на основании книги пророка Даниила, где говорится о 2300 «вечеров и утр», иначе – лет, между возвращением евреев из Вавилона и концом времени, который должен наступить в 1843 или 1844 году⁴⁵⁰. Андерсон вместо лет решил сосредоточиться на семидесяти «седминах», то есть на 490 днях / годах из девятой главы книги пророка Даниила, усмотрев в них временной промежуток между возвращением из Вавилона и Вторым пришествием. Расхождение в 1810 лет между оценками Андерсона и подсчетами миллеритов наглядно подчеркивает неточность библейских пророчеств; здесь показательно, как именно толкователи Библии преодолевают когнитивный диссонанс с разницей почти в два тысячелетия относительно длительности указанного временного промежутка.

Чтобы как-то обосновать эту «коррекцию» в 1810 лет, понадобилась невероятная изобретательность: Андерсону ведь требовалось справиться с неверием и убедить богословов. Вторя Дарби, он остановил апокалиптический «хронометр» на распятии в конце шестьдесят девятой седмины, когда Мессия «отстранен», и снова запустил его с появлением антихриста. Возобновление хода времени в апокалиптическую семидесятую седмину «будет предвосхищено пришествием другого князя [антихриста], который заключит семилетний завет (или договор) с евреями; в середине седмины (то есть через три с половиной года) он нарушит этот договор, запретит молиться в храме и подвергнет поруганию таинства их религии. Все настолько ясно, что поймет даже любой умный ребенок»⁴⁵¹.

Андерсон почти не сомневался в том, что эта последовательность событий уже начала разворачиваться и что она подразумевает «исход какого-то великого европейского кризиса в будущем, когда сложится эта конфедерация наций и, таким образом, будет подготовлена сцена для появления ужасного Существа, великого вождя людей в судьбоносные дни, которые должны завершить эру языческого превосходства»⁴⁵².

Диспенсационалисты заранее определили два события, которые ознаменуют конец этого срока и возобновление хода времени, а также привлекут внимание Всевышнего к евреям и тем самым возвестят о конце времен: это возвращение евреев в Святую Землю и восстановление Римской империи в виде европейской конфедерации десяти народов с антихристом во главе. Дарби оставил после себя десятки томов сочинений, но нечитабельность стиля ограничила круг его читателей небольшим ядром грамотных и решительных верующих. С другой стороны, проза Андерсона чиста и прозрачна, как отменный кларет, а точное предсказание о возвращении евреев в Палестину в «Грядущем князе» воодушевляло более поздних читателей в двадцатом столетии.

Пророческую силу книги Андерсона подкрепляло то обстоятельство, что она была опубликована в 1881 году, за десять с лишним лет до того, как Теодор Герцль основал современное сионистское движение, выпустил трактат «Еврейское государство» и созвал Первый всемирный сионистский конгресс, а также за треть столетия до того, как генерал Эдмунд Алленби отнял Иерусалим у турок-османов. До этих событий перспектива возрождения еврейского государства в Палестине казалась далекой даже Андерсону, который писал:

«Пророчества о восстановленном Израиле многим кажутся столь же несбыточными, какими виделись нашим предкам в прошлом веке предсказания нынешних триумфов электричества и пара»⁴⁵³.

Сегодня пророческое видение Андерсона о восстановлении еврейской власти в Палестине поражает. Увы, этого нельзя сказать о его прогнозе относительно обновленной Римской империи: ее все нет, и потому христианские фундаменталисты испытывают определенные сомнения. Например, через полтора столетия после того, как Ричард Грейвс увидел в национальных европейских конституционных монархиях 1815 года новую Римскую империю, диспенсационалисты попытались усмотреть ту же картину в Европейском союзе, но тот до сих пор не сумел ни породить антихриста, ни сформировать стратегический план союза с Израилем, не говоря уже о вторжении на Святую Землю ^[137].

* * *

«Великое разочарование» миллеризма избавило христиан-фундаменталистов от стремления точно назвать дату конца света. Но вот диспенсационалистов, начиная с Дарби, магнетически влекло к угадыванию библейских пророчеств по текущим событиям, прежде всего к выяснению того, какая группа народов окажется в итоге Новым Римом и кто из важных фигур станет антихристом. Беда заключалась в том, что сходство между библейскими и текущими событиями могло выглядеть правдоподобным и тревожным в данный момент, но по прошествии нескольких десятилетий подобные параллели – и те, кто их проводил, – неизменно представали не в лучшем, мягко говоря, свете.

Как будто всего этого было недостаточно, богатое и пылкое диспенсационалистское воображение Дарби пополнило финальную битву между восстановленным еврейским государством и новой Римской империей еще одним участником – неким царем Севера; этот персонаж неоднократно упоминается как захватчик Израиля у пророка Даниила, а Дарби видел в нем современную ему Россию. (В схеме Дарби, кстати, присутствовали и плохо поддающиеся опознанию царь Востока и царь Юга; под последним, вероятно, имелся в виду Египет⁴⁵⁴.)

Для человека столь интеллектуального отыскать библейский текст, подтверждающий грядущее вторжение русских в Святую Землю, было детской забавой. В книге Бытие (10:2) упоминаются шесть сыновей Иафета, и двое из них, Мешех и Фувал, в разгоряченном воображении Дарби отождествлялись с Москвой и Тобольском (стоит напомнить, что Тобольск находится значительно восточнее Уральских гор⁴⁵⁵ ).