Текст книги "Охота за слоновой костью (В джунглях черной Африки) (Другой перевод)"

Автор книги: Уилбур Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

На заседания Организации африканского единства он летал туристическим классом на рейсовых самолетах, сознательно подавая пример своему народу. Он был маяком надежды, и совсем не похоже, что он мог вести дела с «Удачливым драконом».

– Омеру? Быть не может, – убежденно сказал Дэниэл.

– Омеру свое отжил. Он стар и никому не нужен. Он сопротивляется переменам и развитию. Но скоро его не станет. Все уже устроено. Скоро в Убомо будет новый президент, молодой, энергичный…

– И алчный, – предположил Дэниэл. – Но какое отношение к этому имеют Чэнгун и «Удачливый дракон»?

– Я не знаю подробностей. Настолько мне Чэнгун не доверял. Он просил меня только разместить своих людей в Убомо и подготовиться. Быть во всеоружии к нужному дню.

– И когда наступит этот день?

– Не знаю. Я вам все сказал. Но, думаю, скоро.

– В этом году? В следующем?

– Не знаю. Поверьте, доктор. Я ничего от вас не утаил. Я выполнил свою часть договора. Теперь вы должны выполнить вашу. Я думаю, вы, англичанин, – человек чести, джентльмен. Я прав, доктор?

– А каков был наш договор, мистер Синг? Освежите мою память, – попросил Дэниэл, ни на мгновение не ослабляя давление ствола дробовика.

– После того как я расскажу все, что знаю о Чэнгуне, вы обещали немедленно освободить меня. Невредимого.

– Я причинил вам увечья, мистер Синг?

– Нет, пока нет.

Но Четти Синг снова начал потеть, обильнее прежнего. В лице белого человека он читал смерть.

Дэниэл потянулся мимо него и схватился за дверную ручку так неожиданно и быстро, что у Четти Синга не было времени отреагировать. Он жался к дверце, стараясь уйти от дробовика.

– Вы свободны, мистер Синг, – тихо сказал Дэниэл.

Одной рукой он распахнул дверцу «кадиллака», другой уперся в грудь Четти Синга. И толкнул, вложив в толчок всю силу гнева и отвращения.

Дверца раскрылась. Четти Синг всей тяжестью навалился на нее. Толчок Дэниэла выбросил его наружу. Он упал спиной на бетонный пол склада и дважды перевернулся. И лежал, ошеломленный, парализованный шоком.

Дэниэл захлопнул дверцу «кадиллака» и запер ее. Потом включил фары. Мгновение ничего не происходило.

Четти Синг лежал на полу возле машины, а Дэниэл без жалости смотрел на него через пуленепробиваемое стекло.

Где-то в темной глубине склада хрипло мяукнул леопард.

Четти Синг вскочил, бросился к «кадиллаку» и голыми руками принялся царапать стекло. Лицо его исказилось.

– Вы не можете так со мной поступить. Леопард… Пожалуйста, доктор!

Стекло приглушало его голос, но в нем слышалась паника. В углах рта сикха показалась пена.

Дэниэл бесстрастно разглядывал его, сложив руки на груди и сжав зубы.

– Все что угодно! – кричал Четти Синг. – Я все отдам! – Он оглянулся через плечо, потом с выражением дикого ужаса на лице снова повернулся к Дэниэлу. Он увидел смертоносную тень, неслышно кружащую во мраке. – Деньги! – умолял он, прижимая розовые ладони к стеклу. – Умоляю! Я дам вам миллион долларов, только впустите меня. Пожалуйста, пожалуйста, умоляю вас, доктор. Не оставляйте меня здесь.

Леопард неожиданно заворчал, это был взрывной звук, полный бесконечной угрозы. Четти Синг повернулся лицом к темноте, прижимаясь к боку машины.

– Уходи, Нанди! – взвизгнул он. – Назад! Возвращайся в клетку!

Теперь оба увидели леопарда, сидевшего в проходе между двумя стенами из упаковочных ящиков. В его желтых блестящих глазах отражался свет фар. Кончик хвоста ритмично дергался. Он смотрел на Четти Синга.

– Нет! – закричал Четти Синг. – Вы не можете оставить меня с этим зверем! Пожалуйста, доктор! Умоляю вас!

Леопард приподнял верхнюю губу в неслышном рыке ненависти, и из-под брюк Четти Синга полилась моча. Она образовала лужу на бетонном полу вокруг его ног в сандалиях.

– Он меня сожрет. Это бесчеловечно! Умоляю… Вы не можете допустить это, впустите меня!

Неожиданно нервы у Четти Синга сдали. Оттолкнувшись от «кадиллака», он побежал в темноту, к закрытой главной двери склада в ста футах от него.

Он не пробежал и половины этого расстояния – кошка догнала его. Она напала со спины – припала к голому бетонному полу, прыгнула и приземлилась на плечи Четти Сингу.

Они походили на уродливое горбатое двухголовое существо, но вот Четти Синг под тяжестью леопарда упал на пол. Они покатились по полу брыкающимся клубком, крики Четти Синга заглушало рычание кошки.

На мгновение человек поднялся на колени, но леопард тотчас снова набросился на него, пытаясь добраться до лица. Четти Синг голыми руками попробовал удержать его, сунув их в пасть, и леопард вцепился ему в запястье.

Даже в закрытом «кадиллаке» Дэниэл услышал, как захрустели, словно сухарь, кости запястья, и Четти Синг пронзительно закричал.

Боль вызвала у него сверхъестественный прилив сил, и он поднялся; леопард висел на его руке.

Четти Синг, пошатываясь, описал неровный круг, кулаком он бил кошку, стараясь вырвать от нее вторую руку. Задние ноги леопарда били по его бедрам сверху вниз, рвали в клочья брюки, обрывки вымокли в крови и моче, желтые клыки вспороли плоть от колена до паха.

Четти Синг наткнулся на высокую груду картонных коробок, обрушив их на себя, и тут силы изменили ему, он больше не мог выдерживать вес зверя. Он упал, леопард оставался на нем.

Леопард рвал, кусал и грыз, и движения Четти Синга стали беспорядочными. Как электрическая игрушка с разрядившейся батарейкой, он двигался все медленнее. Его крики слабели.

Дэниэл перебрался на место водителя. Он включил мотор; леопард отскочил от жертвы и неуверенно посмотрел на машину. Он хлестал хвостом из стороны в сторону.

Дэниэл медленно сдал задним ходом от аппарели и поставил «кадиллак» так, что машина оказалась между ним и зверем. Когда он вышел из нее и пошел к двери, мотор по-прежнему работал, фары горели. Не отрывая взгляда от леопарда, Дэниэл пятясь прошел несколько шагов к коробке считывателя. Леопард был в тридцати ярдах от него; Дэниэл не сводил с него глаз. Он вставил карточку-ключ в прорезь, и дверь с грохотом открылась. Ключ он оставил в прорези, выбросил дробовик и попятился за дверь.

Он старался не бежать и вообще не делать резких движений, которые могли бы спровоцировать леопарда, хотя от зверя его отделял «кадиллак», а у леопарда уже была жертва. Наконец Дэниэл оказался вне досягаемости для кошки.

Он повернулся и ушел в ночь.

С помощью ключа, взятого у Чейва, он вышел на улицу, закрыл за собой главную дверь и побежал.

Когда утром найдут тело Четти Синга, то решат, что по какой-то необъяснимой причине, услышав сигнал тревоги, он поехал не туда и, когда открывал дверь склада, на него напал его собственный зверь. Полиция решит, что левостороннее управление «кадиллака» заставило водителя выйти из машины, чтобы заняться управлением воротами.

Дэниэл не оставил ни отпечатков пальцев, ни других следов своего присутствия.

Дойдя до самого дальнего угла изгороди, Дэниэл остановился и оглянулся. Фары «кадиллака» по-прежнему освещали вход в склад. Он увидел, как кошачья тень, гибкая и низкая, выбралась из двери и бросилась к проволочной изгороди.

С легкостью летящей птицы леопард преодолел ограду.

Дэниэл улыбнулся. Он знал, что несчастный зверь без ошибки направится к своему дому в туманных лесистых горах. После того, что он перенес, он заслужил свободу, подумал Дэниэл.

Тридцать минут спустя он добрался до арендованного «фольксвагена». Поехал в аэропорт и оставил машину на стоянке фирмы «Авис». Ключи бросил в ящик для возврата на закрытой двери офиса и пошел на общественную стоянку за своим «лендкрузером».

В отеле «Кэпитал» он быстро собрался, уложив немногие пожитки в холщовую сумку. Свой галстук он использовал как перевязь для руки.

Все эти усилия плохо сказались на ране. Заплатив по карточке сонному ночному портье в вестибюле, Дэниэл сам отнес свой багаж в машину.

Не в силах сдержать любопытство, он проехал мимо супермаркета Четти Синга. Никакого ущерба главному зданию, но в переулке несколько пожарных еще поливали груду мусора и закопченную заднюю стену. С десяток местных жителей в халатах и пижамах наблюдали за этим.

Дэниэл повернул на запад и выехал из Лилонгве, направляясь назад к таможенному посту на границе с Замбией. Ехать предстояло три часа.

Он включил радио, настроился на утренние новости «Радио Малави», послушал музыку и информацию о происшествиях.

Он уже приближался к границе, когда услышал сообщение в шестичасовом выпуске. Первым сюжетом шло падение Берлинской стены и про поток жителей Восточного Берлина, устремившихся на Запад. «Тем временем здесь, в Малави, мы только что получили сообщение о том, что известный малавийский предприниматель стал жертвой нападения собственного леопарда. Мистера Четти Синга доставили в Центральную больницу Лилонгве, где он сейчас находится в реанимации. Представитель больницы сообщил, что мистер Синг получил обширные ранения и состояние его критическое. Обстоятельства нападения неизвестны, но полиция ищет работника мистера Синга, некоего мистера Чейва Гундвану, надеясь, что он может помочь в расследовании. Всех, кому известно местонахождение мистера Гундваны, просят сообщить об этом в ближайший полицейский участок».

Дэниэл выключил радио и остановился возле иммиграционного поста Малави. Он приготовился к неприятностям. Возможно, его уже разыскивает полиция, особенно если Четти Синг в состоянии говорить и сообщил полицейским его имя. То, что Четти Синг выживет, не входило в расчеты Дэниэла. Он думал, что леопард справится лучше. Его ошибка была в том, что он слишком быстро убрал «кадиллак». Это отвлекло леопарда от жертвы.

Одно несомненно: Четти Сингу потребуется переливание нескольких литров крови. А в Африке это означает дополнительную опасность.

Он пробормотал собственный вариант старого присловия: «Прах к праху и пыль к пыли. Если леопард его не прикончил, я должен завершить работу».

С некоторой дрожью он протянул паспорт пограничнику. Беспокоиться не стоило. Страж границы был весь улыбки и вежливость.

– Понравился отдых в Малави, сэр? Всегда рады видеть вас, сэр. Приезжайте еще, сэр.

Старый Хастингс Банда отлично их вышколил. Теперь все они высоко ценят роль, которую играет в их жизни туризм. Недовольство, которое так ощутимо в других частях континента, не чувствовалось.

Подходя к замбийскому пограничному посту, Дэниэл вложил в паспорт пятидолларовую банкноту. Расстояние в сто ярдов, но ему показалось, что, перейдя из страны в страну, он перенесся из века в век.

Не прошло и часа после возвращения в Лусаку, как Дэниэл позвонил Майклу Харгриву, и тот пригласил его на ужин.

– Куда дальше, бедуин-кочевник? – спросила его Венди, подавая ему вторую порцию своего знаменитого йоркширского пудинга. – Боже, какую замечательную, полную приключений, романтическую жизнь ты ведешь! Обязательно нужно найти тебе жену: из-за тебя все мужья впадают в тоску. Сколько ты с нами пробудешь?

– Это зависит от того, что сможет рассказать Майк о нашем общем знакомом по имени Нинь Чэнгун. Если он все еще в Хараре, туда я и отправлюсь. Если нет, что ж, назад в Лондон, а потом, может быть, на Тайвань.

– Все еще гоняешься за китайцем? – спросил Майкл, распечатывая бутылку кларета из Бордо, прибывшую с дипломатической почтой. – А можно узнать, из-за чего это?

Дэниэл взглянул на Венди, и та скорчила гримаску:

– Мне уйти на кухню?

– Не говори глупостей, Венди. У меня никогда не было тайн от тебя, – успокоил Дэниэл, а потом снова повернулся к ее мужу. – Я, к своему удовлетворению, доказал, что именно Нинь Чэнгун организовал нападение на склад слоновой кости в Чивеве.

Майкл не донес до губ стакан с кларетом.

– О боже! Теперь я понимаю, из-за чего кутерьма. Джонни Нзу был твоим приятелем, я помню. Но Нинь! Ты уверен? Он посол, а не гангстер.

– Он и то и другое, – не согласился Дэниэл. – Его приспешник – сикх из Лилонгве, по имени Четти Синг. У них немало общих тайн. Не только кость, но все остальное, от наркотиков до алмазов.

– Четти Синг. Я слышал недавно это имя. – Майк задумался всего на секунду. – А, утром, в новостях. Его искалечил его собственный леопард. – Выражение его лица снова изменилось. – Как раз когда ты был в Лилонгве. Какое совпадение, Дэнни. Это имеет отношение к твоей руке на перевязи и к твоей самодовольной физиономии?

– Я теперь совсем другой человек, ты же знаешь, – заверил Дэниэл. – Мне бы ничего такого и в голову не пришло, но за время своего короткого пребывания в Лилонгве я действительно кое-что узнал от Четти Синга, непосредственно перед несчастным случаем с леопардом. И это может заинтересовать тебя, шпион из МИ-6.

Майкл неловко поерзал.

– Здесь дамы, старина. Мы не упоминаем всуе эту фирму. Никогда не болтай о ней: и у стен есть уши.

Венди встала.

– Кстати, я тут подумала… пойду-ка я гляну, как Чеффи. Минут на десять. Надеюсь, мальчики успеют поговорить?

Она прихватила с собой стаканы для вина.

– Путь свободен, – сказал Майк. – Выкладывай, Дэнни.

– Четти Синг рассказал мне, что скоро в Убомо произойдет военный переворот. Омеру шлепнут.

– О боже, только не Омеру! Он ведь положительный герой. Из хороших парней. Нам это не нужно. Подробности знаешь?

– Боюсь, не очень много. За этим стоят Нинь Чэнгун и его семья, но не как непосредственные участники.

– Думаю, они только спонсоры предполагаемой революции – в ожидании грядущих прав и привилегий, – кивнул Майк. – Обычная история. Когда новый правитель Убомо начнет делить пирог, они получат свой кусок. Кто им будет, знаешь?

– Боюсь, что нет, но ждать осталось недолго. Несколько месяцев.

– Надо предупредить Омеру. Премьер-министр пошлет батальон САС [14]14
  Special Air Service (специальная авиадесантная служба) – подразделение специального назначения Вооруженных сил Великобритании.


[Закрыть]для его охраны. Я знаю, она особенно хорошо относится к старику Омеру, да и Убомо, в конце концов, входит в Содружество Наций.

– Ты меня очень обяжешь, если присмотришь за Нинем Чэнгуном, пока занимаешься этим, Майк.

– Он уехал, Дэнни. Улетел. Я только сегодня утром говорил с коллегой из Хараре. Конечно, я помнил, что ты им интересуешься, поэтому стал расспрашивать. В пятницу вечером Нинь устроил прощальный прием в китайском посольстве и в субботу улетел.

– Черт побери! – воскликнул Дэниэл. – Это меняет все мои планы. Я собирался в Хараре.

– И зря, – вмешался Майкл. – Одно дело – скормить обычного законопослушного гражданина его домашнему леопарду, и совсем другое – нападать на послов. Это считается очень дурным тоном.

– Он больше не посол, – возразил Дэниэл. – Я мог бы последовать за ним на Тайвань.

– Опять зря, если позволишь сказать. Тайвань – домашняя территория Ниня. Судя по тому, что я слышал, его семья владеет едва ли не всем островом. Он кишит головорезами Ниня. Тебе во что бы то ни стало нужно изобразить ангела мщения. Выжди. Если то, что ты мне рассказал, верно, Нинь скоро вернется в Африку. Убомо отличная нейтральная территория, гораздо лучше Тайваня. Здесь я, по крайней мере, мог бы тебя поддержать. У нас есть посольство в Кахале; на самом деле есть даже вероятность, что… – Майкл помолчал. – Говорить об этом рановато, но поговаривают, будто свою следующую должность я получу в Кахале.

Дэниэл покачивал вино в стакане, словно наслаждаясь его рубиновым цветом. Наконец он вздохнул и кивнул.

– Ты, как всегда, прав. К тому же у меня совсем нет денег. Сомневаюсь, что смогу оплатить перелет на Тайвань.

– Никогда бы не поверил, старина. Мне казалось, ты купаешься в золотом песке. Всегда зеленел от зависти. Все эти миллионные ТВ-контракты.

– Все, что у меня было, я вложил в те видеокассеты, что ты отправил в Лондон. Но они ничего не стоят, пока я не смонтирую их и не озвучу.

– Вот что я сделаю прямо сейчас. Прежде чем уйти, расскажи мне все, что знаешь об этой паре: Нине и Четти Синге. Я займусь ими со своей стороны на случай…

– На случай, если со мной что-нибудь случится, – закончил за него Дэниэл.

– Я этого не говорил, старина. Забудь. Однако, похоже, на этот раз ты отыскал пару тяжеловесов.

– Я бы хотел оставить здесь, в Лусаке, свой «лендкрузер» и снаряжение, если это удобно. – Пожалуйста, дружище. Мой дом – твой дом. Мой гараж – твой гараж. Распоряжайся как дома.

Наутро Дэниэл вернулся в дом Харгривов.

Майкл был на работе, но Венди и ее прислуга помогли распаковать «лендкрузер». Снаряжение было грязным от пыли и шести месяцев жизни в буше. Вдвоем они все очистили и снова разместили в «лендкрузере». Все скоропортящееся выбросили, и Дэниэл составил список необходимых замен.

Потом он загнал «лендкрузер» в свободный гараж и поставил аккумулятор на зарядку, чтобы все было готово к новой экспедиции, когда бы она ни началась.

К обеду Майкл вернулся из посольства, и они с Дэниэлом на целый час закрылись у него в кабинете. А после втроем распили бутылку вина, сидя у бассейна под деревом морула.

– Я передал твое сообщение в Лондон, – сказал Дэниэлу Майкл. – Очевидно, Омеру в данный момент в Лондоне. Министерство иностранных дел организовало срочные переговоры с ним, но по всем отчетам ничего хорошего они не дали. Без указания на источники и с такими неопределенными сведениями, как твои, старик просто высмеял мысль о военном перевороте. «Мой народ любит меня, – сказал он, или что-то в этом роде. – Я отец своим людям». Он отказался от предложения премьер-министра оказать помощь.

Тем не менее Омеру досрочно возвращается в Убомо, так что, может быть, кое-что хорошее мы сделали.

– Вероятно, послали его прямо в пасть льва, – мрачно сказал Дэниэл, глядя, как Венди накладывает ему на тарелку салат из свежих овощей со своего огорода.

– Вероятно, – жизнерадостно согласился Майкл. – Бедный старик. Кстати, о пасти льва и тому подобном: у меня есть еще новости. Расспросил нашего человека в Лилонгве. Жизни твоего друга Четти Синга опасность не угрожает. Врач больницы описывает его состояние как «тяжелое, но стабильное», хотя пришлось ампутировать ему руку. Похоже, леопард основательно изжевал ее.

– Лучше бы он изжевал голову.

– Ну, хорошенького понемножку. Надо быть благодарным за малые чудеса. Во всяком случае, пока будешь в Лондоне, я остаюсь на связи. У тебя по-прежнему квартира в Челси, близ Слоун-сквер?

– Это не квартира, – сказала Венди. – Скорее логово злостного холостяка.

– Вздор, старушка, – посмеивался над ней Майкл. – Дэниэл монах, ни к чему такому и не прикасается, верно? Номер телефона у тебя прежний, 730 с чем-то? У меня где-то записано.

– Да, адрес прежний. И номер тот же.

– Позвоню, если что-нибудь узнаю.

– Что тебе привезти из Лондона, Венди, когда я вернусь?

– Все запасы «Фортнума» [15]15
  «Фортнум и Мэйсон» – универсальный магазин в Лондоне на улице Пикадилли, рассчитанный на богатых покупателей.


[Закрыть], – вздохнула она. – Нет, шучу. Только печенье в желтых банках. Я его во сне вижу. И еще мыло «Флорис» и духи «Фракас». Да, и еще белье «Джанет Реджер», то самое, что ты при возил в прошлый раз, и, коль уж мы заговорили об этом, настоящий английский чай «Эрл грей»…

– Полегче, старушка, – усмехнулся Майкл. – Парень ведь не верблюд, знаешь ли. Проси не больше тонны. Позже в тот же день они отвезли Дэниэла в аэропорт и посадили на рейс «Британских авиалиний». На следующий день в семь утра он приземлился в Хитроу.

В тот же вечер в квартире Дэниэла в Челси зазвонил телефон.

Никто не знал, что он в городе. Дэниэл поспорил с собой, стоит ли трудиться и отвечать, и сдался после десятого звонка. На такую настойчивость нельзя не обратить внимания.

– Дэнни, это действительно ты или твой проклятый автоответчик? Я отказываюсь говорить с роботом, это вопрос принципа.

Дэниэл сразу узнал голос Майкла Харгрива.

– В чем дело, Майк? Венди здорова? Где ты?

– По-прежнему в Лусаке. Мы оба в порядке, старина. Чего нельзя сказать о твоем приятеле Омеру. Ты был прав, Дэнни. Новость пришла только что. Он спекся. Военный переворот. Мы только что получили сообщение из нашего посольства в Кахале.

– Что с Омеру? И кто новый человек у власти?

– Не знаю и не знаю. Прости, Дэнни. Там все еще беспорядки. У тебя должны быть новости на Би-би-си, но я позвоню утром, когда еще узнаю подробности.

Сообщение появилось в конце выпуска новостей Би-би-си. Снимок президента Омеру и короткая информация о военном перевороте в Убомо, совершенном военной хунтой. На экране телевизора Омеру – суровый красивый человек лет шестидесяти. Волосы серебряные, кожа светлая, цвета янтаря. Взгляд с экрана прямой и спокойный. Потом начался прогноз погоды, и Дэниэл почувствовал грусть.

Он встречался с Омеру лишь раз, пять лет назад, когда президент дал ему интервью по поводу споров с Заиром и Угандой из-за прав на рыболовство в озере Альберт.

Они провели вместе всего час, но на Дэниэла произвели впечатление красноречие и сила духа старика, а еще больше – очевидная преданность своему народу, всем многочисленным племенам, населяющим его небольшое государство, забота о сохранении леса, саванны и озер, которые являются национальным наследием. «Мы считаем богатства наших озер и лесов наследием, которое нужно сохранить для потомков, а не поглотить в один присест».

Весь понедельник Дэниэл провел в Сити, разговаривая с управляющим своим банком и со своим агентом. Все прошло удачно, и в свою квартиру в девять тридцать вечера Дэниэл вернулся в куда более приподнятом настроении.

На автоответчике было еще одно сообщение от Майкла.

– Боже, как я ненавижу эти устройства. Позвони мне, когда придешь, Дэнни.

В Лусаке было на два часа больше, но он воспринял слова Майкла серьезно.

– Я поднял тебя с постели, Майк?

– Неважно, Дэнни. Я еще даже не выключил свет. Для тебя новость. Новый человек в Убомо – полковник Ифрим Таффари. Сорока двух лет. Очевидно, учился в Лондоне в Школе экономики и в Будапештском университете. Помимо этого никто ничего о нем не знает, только что он уже изменил название страны на Народно-демократическую Республику Убомо. Это сигнал. На языке африканских социалистов «демократический» означает «тиранический». Были сообщения о казни членов свергнутого правительства, но этого можно было ожидать.

– Что слышно об Омеру? – спросил Дэниэл. Странно, как сильно он сочувствует человеку, которого знал совсем недолго и очень давно.

– Особо в списках убитых не упомянут, но полагают, что он среди тех, кого поставили к стенке.

– Сообщи, если что-нибудь узнаешь о моих друзьях Четти Синге и Нине Чэнгуне. – Договорились, Дэнни.

Дэниэл выбросил из головы события в Убомо, и его мир сократился до четырех стен монтажной в студии на Шепард-Буш. День за днем сидел он в полутьме, полностью сосредоточившись на маленьком светящемся экране монтажного монитора.

По вечерам, с кружащейся от усталости головой, с красными от напряжения глазами он, пошатываясь, выходил на улицу, ловил такси и возвращался в свою квартиру, останавливаясь только в «Партриджиз», купить сэндвичей на ужин. По утрам он просыпался в предрассветной темноте, и задолго до того, как в городе начинались часы пик, уже был на студии.

Его захватил экстаз творчества. Эмоциональное восприятие настолько обострилось, что теперь для Дэниэла существовали только светящиеся изображения перед глазами. В голове продолжали звучать описания этих изображений, и он диктовал текст, лишь изредка сверяясь со своими заметками.

Он заново переживал каждое мгновение того, что развертывалось перед ним на экране, переживал так остро, что чувствовал горячий, пыльный мускусный аромат Африки, и голоса ее людей, крики животных звучали в его ушах, когда он работал.

Настолько велика была погруженность Дэниэла в творческий процесс монтажа и озвучивания фильма, что после возвращения недавние события в Африке на несколько недель отступили в далекую, глубокую дымку. Только когда, потрясенный до глубины души, отчего в кровь прихлынул адреналин, он увидел на маленьком экране лицо Джонни Нзу и услышал его голос, исходящий из могилы, все разом вернулось, Дэниэл почувствовал, как укрепилась его решимость.

Один в полутьме монтажной, он сказал Джонни – Я возвращаюсь. Я не забыл тебя. Им не сойдет с рук то, что они с тобой сделали. Обещаю, старина.

К концу февраля, через три месяца после начала монтажа, он был готов показать черновой вариант четырех первых серий своему агенту.

Эйна Маркем продала самые первые его программы, и с тех пор они не расставались. Он доверял ее мнению и восхищался ее деловой проницательностью.

У нее была сверхъестественная способность с точностью до доллара определять, сколько может принести каждая сделка, и получать с договора доход до последнего доллара. Она составила великолепный контракт, предусматривавший все мыслимые последствия и еще несколько совершенно немыслимых.

Однажды она вписала в один из его контрактов пункт о дополнительной выгоде [16]16
  Речь идет о возможном использовании героев, сюжетов и т. п. литературного произведения, компьютерной игры и т. д. в других произведениях.


[Закрыть]. Он только улыбнулся, прочитав это, но спустя два года этот пункт принес совершенно неожиданную прибыль в пятьдесят тысяч долларов из Японии – страны, которая никак не входила в первоначальные расчеты Дэниэла.

Сорокалетняя Эйна была высокой и гибкой, с темными еврейскими глазами и фигурой модели из «Вог». Раз или два за эти годы они едва не стали любовниками. Ближе всего они были к этому три года назад, когда распили бутылку «Дом Периньон» в его квартире, празднуя особенно выгодный контракт. Она отступила в последний момент.

– Ты один из самых привлекательных мужчин, Дэнни, каких я только встречала, и я совершенно уверена, что мы чудесно развлекались бы, но все же для меня ты ценнее как клиент, чем как собутыльник.

Она застегнула блузку и оставила его терзаться неудовлетворенностью.

Сегодня они сидели рядом в студии и просматривали первые четыре серии. Эйна ничего не говорила, пока просмотр не кончился, потом встала.

– Пошли обедать, я приглашаю, – сказала она.

В такси она говорила о чем угодно, кроме программы. Отвезла его к «Мосиманну» на Вест-Халкин-стрит. Клуб, в который Антон Мосиманн превратил старую церковь, стал теперь храмом гастрономии.

Сам Антон, великолепный в своем белоснежном облачении и высоком поварском колпаке, розовощекий, как херувим, вышел из кухни и поболтал с ними за столиком – честь, которой удостаивались лишь избранные клиенты. Дэниэл сгорал от нетерпения, ему хотелось скорее услышать мнение Эйны о его работе, но это была ее старая уловка – нагнетать напряжение ожидания. Он подыгрывал ей, обсуждая меню и болтая о разных пустяках. И только когда она заказала бутылку «Кортон-Шарлемань», он понял, что ей понравилось.

Потом она через край бокала посмотрела на него темными еврейскими глазами и сказала с завлекательной хрипотцой в голосе:

– Великолепно, Армстронг, просто великолепно. Это лучшее из того, что ты делал. Я не шучу. Мне немедленно нужны четыре копии.

Он с облегчением рассмеялся.

– Это еще нельзя продавать. Работа не закончена.

– Неужели? Посмотрим.

Вначале она показала фильм итальянцам. Им всегда нравились его работы. Исторический и эмоциональный интерес итальянцев к Африке неиссякаем, и все эти годы итальянцы были лучшими покупателями Дэниэла. Ему нравились итальянцы, и он им нравился.

Неделю спустя Эйна принесла ему домой черновой вариант контракта с итальянцами.

Дэниэл со своей стороны выставил тарелку сэндвичей с лососем и бутылку, они сели на пол, поставили на проигрыватель Бетховена. Они ели сэндвичи, и Эйна растолковывала ему контракт.

– Им понравилось не меньше, чем мне, – сказала она. – Я заставила их на 25 процентов увеличить аванс по сравнению с последним.

– Ты колдунья, – сказал ей Дэниэл. – Это черная магия.

Итальянский аванс почти полностью покрыл все расходы на производство серий. Остальное пойдет в чистую прибыль.

Эту игру он выиграл, и ставку ни с кем не нужно делить. После того как Эйна получит свои комиссионные, остальное принадлежит ему.

Он попытался оценить общую прибыль. Полмиллиона точно, вероятно, больше. Зависит от американцев.

Когда права будут проданы по всему миру, возможно, он получит три миллиона долларов. Это произвело впечатление даже на него.

Десять лет тяжелой работы, и у него нет долгов. Больше никаких превышений кредита, никакого перетаскивания кружки для подаяния от одного высокомерного спонсора к другому.

Отныне он сам определяет свою судьбу; у него полная творческая, художественная власть над его работой, ему принадлежат все права до последней точки. Именно этого он всегда хотел; спонсоры не должны навязывать ему свою точку зрения.

Приятное ощущение, удивительно приятное.

– Каковы планы на будущее? – спросила Эйна, беря последний сэндвич с копченым лососем.

– Я еще не думал об этом, – солгал Дэниэл. У него на уме всегда были два-три проекта. – Сначала нужно закончить две последние серии.

– Ко мне обратились несколько заинтересованных компаний, готовых инвестировать средства в твою работу. Один из крупных нефтяных концернов хочет, чтобы ты снял программу об апартеиде и о последствиях санкций…

– Дьявольщина, нет!

Какое удовольствие так бесцеремонно отвергать предложения.

– Это все вчерашний день, ерунда. Мир меняется. Только посмотри на Восточную Европу. Апартеид и санкции – вчерашние новости. Через год никто о них не вспомнит. Мне нужно что-нибудь свежее, будоражащее. Я думаю о дождевых лесах. Не о бразильских – их уже много раз снимали, а об экваториальной Африке. Это один из немногих неизвестных районов, оставшихся на нашей планете, однако экологически он необычайно важен.

– Звучит неплохо. Когда начнешь?

– Боже, ты жестокий надсмотрщик. Я еще предыдущее не закончил, а ты уже требуешь нового.

– С Эроном мы развелись. Кто-то же должен обеспечить мне… уровень, к которому я привыкла.

– Все обязанности брака без его привилегий и удовольствий.

Дэниэл деланно вздохнул.

– Ты все еще об этом, глупый. Ты еще можешь меня уговорить, но тебе не понравится. Эрону не понравилось.

– Эрон – козел, каких мало, – сказал Дэниэл.

– Да, в этом-то и была одна из проблем. – Она рассмеялась, хрипловато и влекуще. – Козел, но не половой гигант. – И она тут же сменила тему. – Кстати, что у вас произошло с Джоком? От него был очень странный телефонный звонок. Он сказал, вы поссорились. Намекнул, что ты спятил и совсем оборзел, едва не втянул его в крупные неприятности. Сказал, что больше не работает с тобой. Это правда?

– Ну, не уточняя подробностей, да, правда. Наши пути разошлись.

– Жаль. В этом сериале «Умирающая Африка» он на редкость хорошо поработал. У тебя есть оператор на примете?

– Нет. А у тебя?

Она ненадолго задумалась.

– Не возражаешь против работы с женщиной?

– Не вижу, почему бы нет, если она способна держать темп. Африка – земля примитивная и жестокая. Нужны выносливость и гибкость, чтобы физически приспособиться к ее условиям.

Эйна улыбнулась. – Женщина, которую я имею в виду, достаточно вынослива. И талантлива. Можешь поверить. Она неплохо поработала на Би-би-си. Арктика и инуиты. Эскимосы, по-твоему. Хорошо, очень хорошо.