Текст книги "Чародей"

Автор книги: Уилбур Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Не понимаю, почему мы бежим от наших собственных солдат. – Нефер задыхался. – Что случилось, Тата?

– Садись на лошадь! Сейчас не время говорить. Нужно уносить ноги.

Когда они галопом выехали из устья вади на открытое место, Нефер бросил тоскливый взгляд через плечо. Ведущая колесница быстро въехала на вершину холма, и возница испустил крик, но расстояние и грохот колес заглушили его голос.

Ранее они с Таитой прошли через участок разрушенной вулканической скалы, где не пройти никакой колеснице. Теперь они ехали туда, лошади скакали бок о бок и шаг в шаг.

– Если мы сможем добраться до камней, то за ночь нам удастся оторваться от погони. Осталось совсем немного светлого времени. – Таита взглянул на последний отсвет солнца, уже скрывавшегося за холмами на западе.

– Один всадник всегда может противостоять колеснице, – заявил Нефер с уверенностью, которой в действительности не чувствовал. Но когда он оглянулся через плечо, то увидел, что они поступили верно. Они убегали от отряда подпрыгивающих и трясущихся колесниц.

Прежде чем Нефер и Таита достигли участка разрушенной скалы, колесницы так отстали, что их почти скрыли поднятое ими же облако пыли и густеющий синий сумрак. Как только они достигли края камней, им пришлось перевести лошадей на осторожную рысь, но ехать так опасно, а света было так мало, что они быстро перешли на шаг. В последнем отблеске заката Таита оглянулся и увидел, что темный силуэт ведущей колесницы отряда остановилась на краю неудобья. Он узнал голос возницы, кричавшего им, хотя слышно было слабо.

– Принц Нефер, почему вы бежите? Вам не следует бояться нас. Мы – Стража Пта; вернитесь, и мы проводим вас домой в Фивы.

Нефер сделал движение, будто собираясь повернуть лошадь.

– Это Хилто. Я очень хорошо знаю его голос. Он – хороший человек. Он зовет меня по имени.

Хилто был известным воином, носящим Золото Доблести, но Таита сурово приказал Неферу ехать вперед.

– Не позволяй себя обмануть. Не доверяй никому.

Нефер покорно поехал по разрушенной скале. Слабые крики позади затихли, заглохли в вечной тишине пустыни. Прежде чем беглецы продвинулись дальше, темнота вынудила их спешиться и пешком пробираться по трудным местам, где извилистая тропинка суживалась и острые столбы черного камня могли бы покалечить неосторожную лошадь или поломать колеса любой колесницы, которая попробовала бы последовать за ними. Наконец им пришлось остановиться, чтобы напоить лошадей и дать им отдых. Они сели близко друг к другу, Таита кинжалом разрезал хлеб из дурры. Они жевали его и тихо переговаривались.

– Расскажи мне о своем видении, Тата. Что ты действительно увидел в Лабиринтах Амона Ра?

– Я говорил тебе. Ничего определенного.

– Я знаю, что это неправда. – Нефер покачал головой. – Ты сказал, что защищаешь меня. – Он дрожал от ночного холода и от страха, который после встречи со злом в гнезде соколов стал его постоянным спутником. – Ты видел какое-то ужасное предзнаменование, я знаю. Вот почему мы теперь бежим. Тебе следует рассказать мне все о своем видении. Мне нужно понять, что происходит.

– Да, ты прав, – согласился наконец Таита. – Пора тебе узнать. – Он тонкой рукой потянул Нефера под свою накидку – мальчика удивила теплота тощего тела старика. Таита, казалось, собирался с мыслями и наконец заговорил.

– В моем видении я видел огромное дерево, растущее на берегу Матери Нила. Это было могучее дерево, с цветами синими, как гиацинты, и на его вершине висела двойная корона Верхнего и Нижнего Царств. В его тени собрались все люди Египта, мужчины и женщины, дети и седовласые старцы, торговцы и крестьяне, писцы, жрецы и воины. Дерево давало им всем защиту, и они процветали и были довольны.

– Хорошее видение. – Нефер нетерпеливо истолковал его, как учил Таита: – Деревом, должно быть, был фараон, мой отец. Цвет Дома Тамоса синий, и мой отец носит двойную корону.

– Я усматриваю это же значение.

– Что ты увидел затем, Тата?

– Увидел в мутных водах реки змею, плывущую туда, где стояло дерево. Это была могучая змея.

– Кобра? – предположил Нефер тихим и испуганным голосом.

– Да, – подтвердил Таита, – большая кобра. Она выползла из вод Нила, влезла на дерево и обвилась вокруг ствола и ветвей, так что стала казаться частью дерева, поддерживая его и давая ему силу.

– Этого я не понимаю, – прошептал Нефер.

– Затем кобра поднялась на верхние ветви дерева, бросилась и вонзила зубы в ствол.

– Милосердный Гор. – Нефер задрожал. – Была ли это та же самая змея, что пыталась укусить меня, как ты думаешь? – Не дожидаясь ответа, он быстро продолжил. – Что ты увидел затем, Тата?

– Увидел, что дерево засохло, упало и разрушилось. Увидел кобру, поднявшуюся торжествующе высоко, но теперь на ее злобной голове была двойная корона. Мертвое дерево начало выбрасывать зеленые побеги, но, едва они появлялись, змея жалила их, и они, также отравленное, умирали.

Нефер молчал. Хотя смысл казался очевидным, он был не в состоянии высказать свое толкование видения.

– Были уничтожены все зеленые побеги разрушенного дерева? – спросил он наконец.

– Остался один побег, который рос в тайне, под поверхностью земли, пока не набрал силу. Затем он пробился из-под земли подобно могучей виноградной лозе и сошелся в схватке с коброй. Хотя кобра напала на него не щадя ни сил, ни яда, он выжил и продолжил расти.

– Чем завершилась борьба, Тата? Кто одержал победу? Кто получил двойную корону?

– Я не видел окончания схватки за дымом и пылью войны.

Нефер молчал так долго, что Таита подумал, будто принц заснул, но мальчик начал сотрясаться, и старик понял, что тот плакал. Наконец Нефер заговорил, с ужасающей определенностью и уверенностью.

– Фараон мертв. Мой отец мертв. Вот что означало твое видение. Отравленное дерево было фараоном. То же знамение было явлено в гнезде соколов. Мертвый сокол – фараон. Мой отец мертв, убит коброй.

Таита ничего не мог ему ответить. Он мог только крепче обнять Нефера за плечи и постараться придать ему сил и утешить.

– А я зеленый побег дерева, – продолжил Нефер. – Ты видел это. Ты знаешь, что кобра ждет, желая уничтожить меня, как моего отца. Именно поэтому ты не позволил солдатам забрать меня в Фивы. Ты знаешь, что кобра ждет меня там.

– Ты прав, Нефер. Мы не можем возвратиться Фивы, пока ты не будешь достаточно силен, чтобы защититься. Мы должны бежать из Египта. На востоке есть другие страны и могущественные цари. Моя цель – идти к ним и искать союзника, который поможет уничтожить кобру.

– Но кто – кобра? Разве ты не узнал его в видении?

– Мы знаем, что он стоял близко к трону твоего отца, ибо в видении был переплетен с деревом и поддерживал его. – Он помолчал, а затем, будто бы решившись, продолжил: – Имя кобры – Наг.

Нефер уставился на него.

– Наг! – прошептал он. – Наг! Теперь я понимаю, почему нам нельзя вернуться в Фивы. – Он помолчал немного и добавил: – Скитаясь в восточных странах, мы станем изгоями, нищими.

– Видение показало, что ты станешь сильным. Нужно довериться Лабиринтам Амона Ра.

Несмотря на горе из-за смерти отца, Нефер наконец заснул, но Таита разбудил его затемно, перед рассветом. Они снова сели на лошадей и ехали на восток, пока неудобье не осталось позади. Неферу показалось, что он уловил в предрассветном ветре соленый запах моря.

– В порту Сегед мы найдем судно, которое доставит нас в землю гурриев. – Таита, казалось, читал мысли принца. – Саргон, царь Вавилона и Ассирии – это могущественные царства между Тигром и Евфратом, – сатрап твоего отца. Он связан с твоим отцом договором против гиксосов и всех наших общих врагов. Думаю, Саргон будет придерживаться этого договора, поскольку он – благородный человек. Нам следует верить, что он примет нас и поддержит твои притязания на трон объединенного Египта.

Впереди встало пылающее печным жаром солнце, и, одолев следующую высоту, они увидели внизу море, сверкавшее подобно только что выкованному бронзовому военному щиту. Таита оценил расстояние.

– Мы дойдем до берега сегодня до захода солнца. – Потом, прищурившись, он оглянулся. И похолодел, увидев позади на равнине не одно, а четыре пера желтой пыли. – Опять Хилто, – воскликнул он. – Мне следовало догадаться, что старый негодяй не откажется от преследования так просто. – Он подпрыгнул и встал выпрямившись на спине лошади, чтобы лучше видеть: уловка старого наездника. – Он, должно быть, объехал скалистый участок ночью. А теперь бросил кольцо колесниц широким фронтом, чтобы найти наш след. Ему не нужен был прорицатель, чтобы понять, что мы направимся на восток, к побережью.

Таита быстро поглядел по сторонам в поисках укрытия. Хотя открытая каменистая равнина, по которой они ехали, казалось, была лишена неровностей, он выбрал небольшую котловину, которая даст им укрытие, если удастся добраться до нее вовремя.

– Слезай с лошади! – приказал он Неферу. – Нам следует пригнуться как можно ниже и не поднимать пыли, чтобы они не заметили нас. – Он молча упрекал себя за то, что ночью не потрудился скрыть их следы. Теперь, когда они повернули в сторону и повели лошадей к котловине, он проследил, чтобы они не проходили по участкам мягкой земли, а шли по естественной каменной мостовой, на которой не оставалось никаких следов. Достигнув убежища, они обнаружили, что оно слишком мелкое, чтобы скрыть стоящую лошадь.

Нефер с тревогой оглядывался назад. Самая близкая колонна двигающейся пыли была меньше чем в половине лиги позади и продвигалась быстро. Другие двигались широким полукругом.

– Здесь нет места, чтобы спрятаться, а бежать теперь поздно. Они уже окружили нас. – Таита соскользнул со спины своей кобылы и, тихо говоря с нею, наклонился, чтобы погладить ее передние ноги. Кобыла затопталась и фыркнула, но он настаивал, и она неохотно легла на бок, продолжая протестующе фыркать. Таита снял набедренник и завязал им кобыле глаза, чтобы та не пыталась встать.

Затем он быстро подошел к жеребцу Нефера и проделал то же самое. Когда обе лошади легли, он быстро сказал Неферу:

– Ляг у головы Звездочета и удерживай его, если он попробует встать.

Нефер засмеялся впервые с тех пор, как узнал о смерти отца. То, как Таита обращался с животными, никогда не переставало удивлять его.

– Как ты заставил их сделать это, Тата?

– Если говорить с ними так, чтобы они поняли, они делают то, о чем их просят. Теперь ложись рядом с ним и следи, чтобы он лежал спокойно.

Они лежали позади лошадей и наблюдали за колоннами пыли, двигающимися полукольцом по равнине.

– Они не смогут заметить наши следы на каменистой земле, правда, Тата? – спросил Нефер с надеждой. Таита хмыкнул. Он наблюдал за ближайшей колесницей. В дрожащем мареве та казалась невещественной, дрожала и искажалась, как отражение на воде. Двигалась она довольно медленно, рыская из стороны в сторону, будто выслеживая. Внезапно она покатила вперед более решительно и целеустремленно, и Таита понял, что колесничий заметил их следы и двинулся по ним.

Колесница надвигалась, и они уже более ясно различали солдат в ней. Те перегибались через передний щит, оглядывая землю, по которой ехали. Вдруг Таита расстроенно пробормотал:

– Будь проклято вонючее дыхание Сета, они взяли с собой нубийского следопыта.

Высокий черный человек казался еще выше из-за головного убора из перьев цапли. В пятистах локтей от того места, где они лежали в укрытии, нубиец на ходу спрыгнул с колесницы и побежал перед лошадьми.

– Они в том месте, где мы повернули в сторону, – прошептал Таита. – Горы скрывают наши следы от того черного дикаря. – Говорили, будто нубийские разведчики могут идти по следу, оставленному ласточкой в воздухе.

Нубиец остановил колесницу повелительным взмахом руки. Там, где беглецы повернули на каменистую землю, он потерял след. Согнувшись почти вдвое, он кружил по голой земле. С такого расстояния он напоминал птицу-секретаря, охотящуюся на змей и грызунов.

– Разве ты не можешь прочесть заклинание, чтобы укрыть нас, Тата? – тревожно прошептал Нефер. Таита часто читал для них заклинания во время охоты на газелей на открытых равнинах и в большинстве случаев заманивал изящных небольших животных в пределы досягаемости стрел, так что газели не замечали охотников. Таита не ответил, но, глянув туда, где тот лежал, Нефер увидел, что старик уже держит в руке свой самый мощный амулет – золотую пятиконечную звезду изящной работы, амулет Лостры. Нефер знал, что запечатано внутри него. Это был локон волос, который Таита срезал с головы царицы Лостры, когда та лежала на столе бальзамировщика перед ее обожествлением. Таита коснулся его губами, безмолвно читая молитву об Укрытии от Глаз Врага.

А на равнине нубиец выпрямился с таким выражением, будто вновь нашел цель, и пристально поглядел прямо в их сторону.

– Он нашел поворот наших следов, – сказал Нефер, и они увидели, как колесница поехала вслед за нубийцем, который направился к ним по каменистой земле.

Таита тихо проговорил:

– Я хорошо знаю этого дьявола. Его зовут Бэй, и он – шаман племени усбак.

Нефер с трепетом наблюдал за продвижением колесницы и человека перед ней. Колесничий стоял высоко на колеснице. Конечно, он мог увидеть их оттуда, с высоты. Но ничто не говорило о том, что он заметил их. Преследователи подъехали еще ближе, и Нефер узнал в колесничем Хилто, разглядев даже белый боевой шрам на его правой щеке. На мгновение показалось, что он смотрит прямо на Нефера острыми как у сокола глазами, но затем его пристальный взгляд скользнул мимо.

– Не шевелись. – Голос Таиты был тих, как легкий ветерок над спокойной равниной.

Теперь Бэй, нубиец, был так близко, что Нефер мог разглядеть каждый амулет в ожерелье на его широкой голой груди. Бэй резко остановился, и его испещренное шрамами лицо нахмурилось, когда он принялся поворачивать голову, медленно оглядывая все вокруг, будто охотничья собака, чующая запах добычи.

– И все-таки он чувствует нас! – прошептал Таита.

Бэй сделал еще несколько медленных шагов, затем снова остановился и поднял руку. Колесница подъехала. Лошади были беспокойны и волновались. Хилто коснулся переднего щита колесницы древком копья. Тихий скребущий звук будто прогремел в тишине.

Теперь Бэй смотрел прямо в лицо Неферу. Нефер попытался выдержать этот темный жестокий взгляд и не моргнуть, но на его глазах от напряжения выступили слезы. Бэй протянул руку и сжал один из амулетов в своем ожерелье. Нефер понял, что это ключичная кость льва-людоеда. У Таиты была такая среди запаса оружия, талисманов и магических амулетов.

Бэй тихо запел мелодичным низким голосом типичного африканца. Затем топнул босой ногой по твердой земле и плюнул в сторону Нефера.

– Он проникает сквозь мою завесу, – расстроено произнес Таита. Вдруг Бэй усмехнулся и указал прямо на них зажатым в кулаке львиным амулетом. Позади него Хилто вскрикнул от удивления и уставился туда, где внезапно появились Таита и Нефер, лежащие на открытой земле всего в ста локтях от них.

– Принц Нефер! Мы искали вас эти тридцать дней. Хвала великим Гору и Осирису, мы наконец нашли вас.

Нефер вздохнул и поднялся на ноги. Хилто подъехал к нему, спрыгнул с колесницы и встал на одно колено. Он снял с головы бронзовый шлем и закричал голосом, привыкшим подавать команды на поле боя:

– Фараон Тамос мертв! Да здравствует фараон Нефер Сети. Да живете вы вечно.

Сети было божественным именем принца, одним из пяти имен власти, данных ему при рождении, задолго до того, как было обеспечено его вступление на трон. Никому не позволялось использовать божественное имя до момента провозглашения Нефера фараоном.

– Фараон! Могучий бык! Мы прибыли отвезти вас в Священный Город, дабы вы могли возвыситься в Фивах в своем личной божественном образе как Золотой Гор.

– Что если я решу не ехать с вами, командир отряда Хилто? – спросил Нефер.

Хилто явно обеспокоился.

– При всей моей любви и преданности, фараон, есть строжайший приказ регента Египта доставить вас в Фивы. Я должен повиноваться этому приказу, даже рискуя навлечь на себя ваше недовольство.

Нефер искоса поглядел на Таиту и проговорил уголком рта:

– Что сделать?

– Придется поехать с ними.

Они двинулись обратно в Фивы в сопровождении пятидесяти боевых колесниц, которыми командовал Хилто. Согласно строгому указанию колонна направилась сначала в оазис Босс. Несколько быстрых всадников выслали вперед, в Фивы, и господин Наг, регент Египта, выехал из города в оазис, чтобы встретить молодого фараона Нефера Сети.

На пятый день отряд на колесницах, запыленных и потрепанных за месяцы, проведенные в пустыне, въехал в оазис. Стоило им въехать в тень полога пальмовых рощ, полный отряд Стражи Пта выстроился как на парад, чтобы приветствовать их. Солдаты вложили оружие в ножны, а в руках несли пальмовые листья, которыми махали, распевая гимн своему монарху.

 
Сети, могучий бык,
Он истинный возлюбленный
Двух богинь, Нехбет и Ваджет,
Огненная змея великой силы,
Золотой Гор, оживляющий сердца,
Он как осока и как пчела,
Сети, сын Ра, бога солнца, живущий всегда и вечно.
 

Нефер стоял между Хилто и Таитой на площадке головной колесницы. Его одежда была рваной и грязной, а густые локоны покрывала пыль. Солнце поджарило его лицо и руки до цвета зрелого миндаля. Хилто повел колесницу по длинному проходу, образованному солдатами, и Нефер застенчиво улыбался тем в рядах, кого узнавал, а они приветствовали его в ответ. Они любили его отца и теперь любили его. В центре оазиса около источника были поставлены разноцветные шатры. Перед царским шатром, окруженным скопищем придворных, знати и жрецов, стоял господин Наг, ожидающий, чтобы приветствовать царя. Могущественный, благодаря власти и полномочиям регентства, блестящий и прекрасный в золоте и драгоценных камнях, благоухающий сладкими притираниями и ароматными лосьонами.

Слева и справа от него стояли Гесерет и Мерикара, принцессы царского Дома Тамоса. Их лица были жемчужно-белыми от косметики, глаза огромными и темными от краски для век. Даже соски их обнаженных грудей были ало нарумянены и походили на зрелые вишни. Парики из конского волоса были слишком велики для их хорошеньких головок, а набедренники столь тяжелы от жемчуга и золотых нитей, что девочки стояли одеревенело, как резные куклы.

Едва Хилто остановил колесницу перед господином Нагом, как тот выступил вперед и снял с нее грязного мальчика. Нефер не имел возможности купаться начиная с отъезда из Гебель-Нагары, и от него пахло как от козла.

– Как ваш регент я приветствую вас, фараон. Я – ваш слуга и преданный друг. Да живете вы тысячу лет, – громко сказал он, так чтобы в ближайших рядах все могли слышать каждое слово. Господин Наг повел Нефера за руку к помосту совета, вырезанному из драгоценного черного дерева, привезенного из глубины африканского континента и инкрустированному слоновой костью и перламутром. Он усадил мальчика на помост, опустился на колени и без всяких признаков отвращения поцеловал сбитые и грязные ноги Нефера. Ногти на пальцах этих ног были сорваны и покрыты затвердевшей черной грязью.

Наг встал и поднял Нефера на ноги, снял с него порванный набедренник, так что открылась татуировка фараона на его бедре, и медленно повернул мальчика так, чтобы каждый из присутствующих мог ясно видеть ее.

– Приветствую вас, фараон Сети, бог и сын богов. Посмотрите на ваш знак. Рассмотрите эту отметку, все народы земли, и дрожите перед могуществом царя. Склонитесь перед всесилием фараона.

Среди солдат и придворных, столпившихся вокруг помоста, поднялся громкий крик.

– Да здравствует фараон! Да живет он вечно в своей мощи и величии.

Наг вывел вперед принцесс, и они встали на колени перед братом, чтобы принести клятву верности. Их голоса были едва слышны до тех пор, пока Мерикара, младшая, не в силах дольше сдерживаться, прыгнула на помост в вихре украшенных драгоценными камнями юбок. Она бросилась к брату.

– Нефер! – пронзительно закричала она, – я так тосковала о тебе. Я думала, что ты умер. – В ответ Нефер неловко обнял и прижал ее к себе. Наконец она отодвинулась и прошептала: – Ты ужасно пахнешь, – и захихикала.

Господин Наг дал знак одной из царских нянь забрать ребенка, а затем, один за другим, могущественные господа Египта, с членами совета во главе вышли вперед, чтобы дать клятву верности. Был один неловкий миг, когда фараон осмотрел собрание и спросил ясным, громким голосом:

– Где мой добрый дядя Кратас? Из всех моих людей ему следовало здесь приветствовать меня первым.

Талла пробормотал умиротворяющее объяснение.

– Господин Кратас не смог присутствовать. Мы объясним это великому позже. – Талла, старый и слабый, был теперь председателем государственного совета. В качестве креатуры Нага.

Церемония закончилась, когда господин Наг хлопнул в ладоши.

– Фараон прибыл из долгой поездки. Ему нужно отдохнуть, прежде чем он поведет процессию в город.

Он жестом собственника взял Нефера за руку и повел его в царский шатер, где в просторных галереях и залах мог бы разместиться целый отряд охраны. Там служитель гардероба, парфюмеры и цирюльники, хранитель царских драгоценностей, слуги, маникюрши, массажисты и банщицы ждали, чтобы заняться им.

Таита решил оставаться рядом с мальчиком там, где мог защитить его. Он попытался ненавязчиво войти в его окружение, но долговязая фигура и серебряная голова выдавали его; в то же время его слава была такова, что нигде на земле он не мог пройти неприметно. Начальник караула почти немедленно заступил ему дорогу.

– Приветствую, господин Таита. Пусть боги вечно улыбаются вам. – Хотя фараон Тамос возвел его в благородное сословие в тот же день, когда поставил печать на документ о его освобождении от рабства, Таита по сию пору чувствовал себя неловко, когда к нему обращались, используя титул.

– Регент Египта послал за вами. – Он посмотрел на грязную одежду и пыльные старые сандалии Мага. – Было бы неплохо, если бы вы явились к нему в ином платье. Господин Наг терпеть не может грубые запахи и грязную одежду.

Шатер господина Нага был больше, чем шатер фараона, и более роскошно обставлен. Он сидел на троне, вырезанном из черного дерева и слоновой кости, украшенном золотом и еще более редким и драгоценным серебром с изображениями всех главных богов Египта. Песчаный пол был устлан гуррийскими шерстяными коврами замечательных расцветок, в том числе ярко-зелеными, символизирующими зеленые поля, простирающиеся на обоих берегах Нила. Возвысившись до регента, Наг принял этот зеленый цвет как цвет своего Дома.

Он полагал, что приятные ароматы притягивают внимание богов, и в серебряных горшках, подвешенных на цепи к распоркам шатра, курился ладан. На низком столе перед троном стояли открытые стеклянные вазы, наполненные духами. Регент снял парик, и раб удерживал на его бритой макушке конус ароматного воска. Воск таял и стекал по щекам и шее, охлаждая и успокаивая.

В шатре пахло как в саду. Даже высшая знать, послы и просители, которые садились перед троном, были вынуждены купаться и брызгаться духами, прежде чем войти в приемную регента. Таита также последовал совету начальника караула. Его волосы, вымытые и расчесанные, ниспадали серебряным каскадом по плечам, а полотняный набедренник был выстиран и доведен до чистейшей белизны. У входа в шатер он встал на колени, выражая почтение к трону. Как только он поднялся на ноги, раздался гул замечаний и предположений. Иностранные послы с любопытством разглядывали его, и он слышал, как шептали его имя. Даже воины и жрецы кивали и говорили друг другу на ухо:

– Это – Маг.

– Любимец богов Таита, знаток Лабиринтов.

– Таита, Раненный Глаз Гора.

Господин Наг оторвался от папируса, который просматривал, и улыбнулся. Он был действительно красив, с хорошо вылепленными чертами лица и чувственными губами. Прямой и узкий нос, глаза цвета золотого агата, живые и умные. Обнаженная грудь демонстрировала только мышцы, ни капли жира, а на худых руках играли крепкие мускулы.

Таита быстро осмотрел ряды мужчин, которые теперь сидели ближе всего к трону. За недолгое время, прошедшее после смерти фараона Тамоса, среди придворных и знати произошло перераспределение власти и благоволения. Не было видно многих знакомых лиц, зато много других явились из мрака на свет расположения регента. Не последним из них был Асмор, командир Стражи Пта.

– Пройдите вперед, господин Таита. – Голос у Нага был приятный и низкий. Таита направился к трону, и ряды придворных расступились, освобождая ему проход. Регент улыбнулся. – Знайте, что вы заслуживаете нашей высокой милости. Вы отлично выполнили обязанность, возложенную на вас фараоном Тамосом. Вы обеспечили принца Неферу Мемнону неоценимым обучением и общей подготовкой. – Таита был удивлен теплотой приветствия, но не позволил себе показать это. – Теперь, когда принц стал фараоном Сети, ему еще больше потребуется ваша направляющая рука.

– Пусть он живет вечно, – ответил Таита, и присутствующие повторили за ним:

– Пусть он живет вечно.

Господин Наг жестом показал:

– Сядьте здесь, в тени моего трона. Даже мне будут очень нужны ваши опыт и мудрость, когда потребуется распорядиться делами фараона.

– Царский регент оказывает мне больше чести, чем я заслуживаю. – Таита повернул к господину Нагу кроткое лицо. Самое благоразумное – никогда не позволять вашим тайным врагам проведать о вашей враждебности. Он занял предложенное ему место, но отказался от шелковой подушки и сел на шерстяной коврик, держа спину и плечи очень прямо.

Регент вернулся к своим делам. Делили имущество полководца Кратаса: поскольку его объявили предателем, все, чем он владел, перешло к Короне.

– От предателя Кратаса переходят к храму Хапи и жрецам таинств, – читал Наг с папируса, – все его земли и постройки на восточном берегу реки между Дендерой и Абнубом.

Слушая это, Таита оплакивал своего старейшего друга, но не допустил и тени печали на свое лицо. Во время долгого возвращения из пустыни Хилто поведал ему, как умер Кратас, и добавил:

– Все люди, даже благородные и значительные, ведут себя смирно при новом регенте Египта. Менсет, председатель государственного совета, мертв. Он умер во сне, но поговаривают, будто ему помогли отправиться в последний путь. Синка мертв, казнен за измену, хотя у него уже не хватало сообразительности даже обманывать свою старую жену. Его имущество конфисковано регентом. Еще пять десятков человек составили компанию славному Кратасу в путешествии в подземный мир. А все члены совета – подпевалы Нага.

Кратас для Таиты был последним осколком тех золотых дней, когда Тан, Лостра и он были молоды. Таита очень любил его.

– От предателя Кратаса к регенту Египта – весь запас проса, записанный на его имя в зернохранилище Атрибиса, – читал господин Наг с папируса.

Пятьдесят полных барж, прикинул Таита, поскольку практичный Кратас свои средства вкладывал в торговлю просом. Господин Наг щедро заплатил себе за тяжелую работу – убийство.

– Эти запасы будут использованы на общее благо. – Именно так определялась конфискация, но Таита задал себе вопрос – кто определяет общественное благо?

Жрецы и писцы деловито записывали итоги раздела на глиняных табличках, которые будут храниться в архивах храма. Наблюдая и слушая, Таита сдерживал гнев и горе, заперев их в своем сердце.

– А сейчас перейдем к другому важному государственному делу, – сказал господин Наг, когда наследников Кратаса лишили всего их наследства, а сам он стал богаче на три лакха золота. – Я приступаю к рассмотрению благосостояния и статуса принцесс Гесерет и Мерикары. Я тщательно совещался с членами государственного совета. Все согласны, что для их собственного блага я должен взять в жены как принцессу Гесерет, так и принцессу Мерикару. Как мои жены, они окажутся под моей полной защитой. Богиня Исида – покровительница обеих царственных дев. Я приказал жрицам богини истолковать предзнаменования, и они пришли к заключению, что упомянутые браки угодны богине. Церемония пройдет в храме Исиды в Луксоре в день первого полнолуния после похорон фараона Тамоса и коронации его наследника, принца Нефера Сети.

Таита оставался недвижим, бледен, но вокруг после этого заявления послышались шорохи и шепот. Политические последствия такого двойного брака были монументальны. Все присутствующие понимали, что господин Наг намеревался посредством этого брака войти в царский Дом Тамоса и таким образом стать следующим в череде наследования.

Таита почувствовал, что его до самых костей пробрал холод, будто только что с Белой Башни в центре Фив громко прокричали смертный приговор фараону Неферу Сети. Оставалось всего двенадцать дней из требующихся семидесяти для царского бальзамирования мертвого фараона. Немедленно после погребения Тамоса в его могиле в Долине Царей на западном берегу Нила должны состояться коронация его преемника и свадьба его выживших дочерей.

Затем кобра ударит снова. Таита не сомневался в этом. Его пробудило от раздумий об опасностях, окружающих принца, общее движение среди присутствующих, и он догадался, хотя сам не слышал этого, что регент объявил совещание законченным. Он поднялся и вышел за полог в шатре позади трона. Таита поднялся вместе с прочими, чтобы покинуть шатер.

Командир отряда Асмор с улыбкой и учтивым поклоном шагнул вперед, чтобы остановить его.

– Господин Наг, регент Египта, просит вас не уезжать. Он приглашает вас на частную аудиенцию. – Асмор был теперь начальником личной стражи регента и имел почетное звание Лучшего из десяти тысяч. За короткое время он стал сильным и влиятельным человеком. Не было никакого смысла и возможности отказаться от приглашения, и Таита кивнул.

– Я – слуга фараона и его регента. Да живут оба тысячу лет.

Асмор повел его к задней стене шатра и держал занавеску поднятой, пока он не прошел. Таита оказался в пальмовой роще, и Асмор повел его сквозь деревья туда, где одиноко стоял меньший, однокомнатный шатер. Дюжина охранников стояла на страже вокруг шатра, поскольку тот был местом поведения тайного совета, куда без вызова регента не разрешалось приближаться никому. По команде Асмора охранники отступили в сторону, и командир отряда провел Таиту в затененный шатер.

Наг взглянул на него, моя руки в бронзовой чаше.

– Входите, Маг. – Он приветливо улыбнулся и взмахом руки указал на груду подушек в центре покрытого коврами пола. Когда Таита садился, Наг кивнул Асмору, и тот вышел и встал на страже у выхода из шатра, обнажив серповидный меч. Их было только трое в шатре, и беседу никто не мог подслушать.

Наг снял драгоценности и знаки должности. Он держался приветливо и дружелюбно: подошел, чтобы сесть на одну из подушек напротив Таиты; указал на поднос с засахаренными фруктами и шербетом в золотых кубках, который стоял между ними.