Текст книги "Чародей"

Автор книги: Уилбур Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Таита вернулся в каменную келью во флигеле храма, отведенном ему на время переговоров о мире. Он выпил немного шербета, поскольку во внутреннем дворе было жарко, и подошел к окну в толстой каменной стене. Стая ярких ткачиков и синиц прыгала и щебетала на подоконнике и на покрытой плитами террасе внизу. Когда он кормил их дробленым просом дурра, они садились ему на плечи и клевали из сложенных чашей рук; Таита думал о событиях утра, начиная сопоставлять все несопоставимые впечатления, полученные на церемонии открытия. Мысли о том, как его порадовало и позабавило то, что произошло между Минтакой и Нефером, забылись, едва он вспомнил о Троке. Он обдумывал отношение этого человека к гиксосской принцессе и осложнения, к которым могла бы привести его попытка ускорить осуществление своих планов относительно молодой пары.

Ход его мыслей прервался, когда он заметил крадущуюся тень, ползущую по краю террасы за окном. Это был один из храмовых котов, худой, покрытый шрамами и в лишаях. Он подкрадывался к птицам, которые прыгали по плитам за окном, подбирая рассыпанное проса.

Светлые глаза Таиты прищурились: он сосредоточился на коте. Старый ободранный кот остановился и с подозрением огляделся. Вдруг, выгнув спину дугой и взъерошив шерсть, он уставился на пустое место на каменных плитах перед собой. Издав вопль неприязни, кот развернулся и помчался по террасе прочь, к пальме. Он взлетел по высокому стволу, достиг листьев наверху и отчаянно вцепился в них когтями. Таита бросил птицам новую горстку зерна и собрался с мыслями.

В течение всей их долгой совместной поездки Трок держал свой боевой колчан крепко закрытым, и Таите не пришло в голову сравнить одну из стрел, лежащих в нем, с теми, которые он нашел на месте убийства фараона. У скольких еще гиксосских командиров были стрелы с красным и зеленым оперением, он мог только предполагать, но, вероятно, таких было много, хотя каждому из них полагалась свое отдельное оформление. Был лишь один способ связать Трока со смертью фараона Тамоса и через него вовлечь в это его брата Нага. Изучить одну из его стрел. «Как сделать это, не пробудив в нем подозрений?» – задался он вопросом.

Его снова отвлекли от раздумий. В коридоре около двери его кельи раздались голоса. Один был молодой и чистый, Таита узнал его сразу. Другие, грубые, упрашивали и протестовали.

– Господин Асмор дал особые распоряжения.

– Разве я не фараон? Разве вы не должны повиноваться мне? Я желаю посетить Мага, и не смейте мешать. Отойдите в сторону, оба. – Нефер говорил громко, повелительно. Неуверенный тембр полового созревания ушел из его голоса, теперь это был голос мужчины.

«Молодой сокол расправляет крылья и показывает когти», – подумал Таита и, стряхивая с рук просяную пыль, повернулся от окна, чтобы приветствовать своего царя.

Нефер отдернул занавес, закрывавший дверной проем, и вошел. Два вооруженных телохранителя беспомощно последовали за ним, встав в дверях позади. Нефер, не обращая на них внимания, встал перед Таитой, уперев руки в бедра.

– Таита, я очень сердит на тебя, – сказал Нефер.

– Мне безумно жаль. – Таита низко поклонился. – Каким образом я оскорбил вас?

– Ты избегал меня. Всякий раз, когда я посылал за тобой, мне заявляли, что ты отправился с секретным заданием к гиксосам, или вернулся в пустыню, или какую-нибудь другую небылицу, – хмурился Нефер, чтобы скрыть восторг от встречи со стариком. – Затем вдруг ты выскакиваешь ниоткуда, как если бы никуда не уезжал, но все равно словно не видишь меня. Ты даже не смотрел в мою сторону во время церемонии. Где ты был?

– Великий, вокруг длинные уши. – Таита поглядел на ждущих стражников.

Нефер тотчас гневно обернулся к ним.

– Я не один раз приказал, чтобы вы ушли. Если вы сейчас же не уйдете, я велю удавить вас обоих.

Они с несчастным видом ушли, но не слишком далеко. Таита все еще слышал их шепот и звон оружия: стражники ждали в проходе за занавесом. Он кивком указал на окно и прошептал:

– У меня есть лодка у причала. Великий, не угодно ли вам отправиться на рыбную ловлю? – Не дожидаясь ответа, Таита подобрал полы хитона и вспрыгнул на подоконник. Он оглянулся. Нефер забыл про гнев и, улыбаясь от удовольствия, пробежал по келье, чтобы присоединиться к нему. Таита спрыгнул на террасу снаружи, и Нефер проворно последовал за ним. Подобно прогульщикам-школьникам, они прокрались через террасу и дальше мимо финиковых пальм к реке.

У причала дежурили стражники, но у них не было приказа не пускать молодого фараона. Они приветствовали его и с уважением отошли в сторону, когда эта пара забралась в маленькую рыбацкую лодку. Каждый взял весло, и они оттолкнулись. Таита правил в один из узких проходов в зарослях колышущегося папируса, и через несколько минут они были одни на болотистой воде, скрытые от берегов в лабиринте потайных водных путей.

– Где ты был, Таита? – Нефер отбросил царственность. – Я так скучал без тебя.

– Я все тебе расскажу, – заверил его Таита, – но сначала ты должен рассказать мне обо всем, что случилось с тобой.

Они нашли спокойное место для причала в крошечной окруженной папирусом лагуне, и Нефер поведал обо всем, что произошло с ним с тех пор, как они последний раз имели возможность поговорить наедине. По приказу Нага его содержали в позолоченной тюрьме, лишив возможности видеть старых друзей, даже Мерена или сестер. Его единственными развлечениями были изучение свитков из библиотеки дворца, упражнения в езде на колеснице и с оружием под руководством старого воина Хилто.

– Наг не позволяет мне даже охотиться с соколом или ловить рыбу без того, чтобы Асмор не следил за мной, – горько жаловался он.

Нефер не знал, что Таита будет на церемонии приветствия во внутреннем дворе храма, пока не увидел его там. Он полагал, что тот в Гебель-Нагаре. При первой возможности, когда Наг и Асмор были заняты на тайных переговорах о перемирии с Апепи, Троком и другими гиксосскими военачальниками, он запугал своих стражников и с угрозами вырвался из покоев, где был заперт, чтобы прийти к Таите.

– Жизнь так скучна без тебя, Таита. Я думал, что умру от скуки. Наг должен позволить нам снова быть вместе. Тебе надлежит наложить на него заклятие.

– Это мы можем обсудить, – Таита ловко избежал прямого ответа, – но сейчас у нас мало времени. Наг пошлет целое войско, чтобы найти нас, как только узнает, что нас нет в храме. Мне нужно поведать тебе мои собственные новости. – Быстро и схематично он описал Неферу, что с ним произошло со времени их последней встречи. Он поведал об отношениях между Нагом и Троком, описал, как посетил место смерти фараона Тамоса, и сообщил о сделанном там открытии.

Нефер слушал не перебивая, но, когда Таита заговорил о смерти отца, его глаза заполнились слезами. Он отвернулся, закашлялся и вытер глаза тыльной стороной руки.

– Теперь ты можешь оценить грозящую тебе опасность, – сказал Таита. – Я уверен, что Наг имеет прямое отношение к убийству фараона, и чем ближе мы будем к тому, чтобы доказать это, тем больше будет опасность.

– Однажды я отомщу за отца, – поклялся Нефер, и его голос прозвучал холодно и твердо.

– А я помогу тебе сделать это, – пообещал Таита, – но сейчас нам нужно защитить тебя от преступного намерения Нага.

– Как ты полагаешь сделать это, Таита? Мы можем бежать из Египта, как собирались раньше?

– Нет. – Таита покачал головой. – Конечно, я обдумал этот путь, но Наг слишком надежно заточил нас здесь. Попытайся мы снова бежать к границе – тысяча колесниц поспешит нам вослед.

– Что же мы можем сделать? Ты тоже в опасности.

– Нет. Я убедил Нага, что ему не преуспеть без моей помощи. – Маг описал ложную церемонию предсказания в храме Осириса и упомянул, что Наг полагает, будто Таита может поделиться с ним тайной вечной жизни.

Нефер улыбнулся хитрости Мага.

– Так что ты решил?

– Нужно дождаться подходящего случая, чтобы или бежать, или избавить мир от злого присутствия Нага. А до тех пор я буду защищать тебя, как только смогу.

– Как?

– Наг послал меня к Апепи, чтобы устроить эти мирные переговоры.

– Да, я знаю, что ты ездил в Аварис. Мне сказали, когда я потребовал встречи с тобой.

– Не в Аварис, а в боевой штаб Апепи в Бубасти. Как только Апепи согласился на встречу с Нагом, мне удалось убедить его, что они должны скрепить соглашение твоим браком с дочерью Апепи. Стоит тебе оказаться под защитой гиксосского царя, и нож Нага притупится. Он не рискнет вновь погрузить страну в гражданскую войну, нарушив соглашение.

– Апепи собирается выдать за меня дочь? – Нефер удивленно глядел на него. – Ту, в красном платье, которую я утром видел на церемонии?

– Да, – подтвердил Таита. – Ее имя – Минтака.

– Я знаю это имя, – страстно заверил его Нефер. – Ее назвали в честь крошечной звезды в поясе созвездия Охотника.

– Да, ее так зовут, – кивнул Таита. – Минтака, уродливая девушка с большим носом и смешным ртом.

– Она не уродлива! – вспылил Нефер и вскочил на ноги, чуть не опрокинув лодку и не вывалив их в грязь лагуны. – Она самая красивая… – Увидев выражение лица Таиты, он замолчал. – Я имею в виду, у нее весьма приятная внешность. – Он печально усмехнулся. – Ты всегда умеешь подловить меня. Но признайся, она красива, Таита.

– Если тебе нравятся большие носы и смешные рты.

Нефер подобрал со дна лодки снулую рыбу и бросил Магу в голову. Таита увернулся.

– Когда я смогу поговорить с ней? – спросил фараон, стараясь говорить так, будто в действительности это было для него совершенно не важно. – Она говорит по-египетски, не так ли?

– Она говорит по-египетски так же, как ты, – заверил Таита.

– Когда же я могу встретиться с ней? Ты можешь устроить это для меня.

Таита ожидал этого вопроса.

– Ты мог бы пригласить принцессу и ее свиту поохотиться здесь в болотах, возможно с последующим завтраком.

– Я сегодня же пошлю Асмора с приглашением, – решил Нефер, но Таита покачал головой.

– Сначала он пойдет к регенту, и Наг немедленно увидит опасность. Он никогда не позволит этого, а если насторожится, то сделает все, что в его власти, чтобы не позволить вам встретиться.

– Что же тогда делать? – Нефер выглядел взволнованно.

– Я пойду к ней сам, – пообещал Таита, и в этот миг с разных сторон вокруг них в папирусных болотах раздались тихие крики и всплески весел. – Асмор узнал, что тебя нет, и послал за тобой своих собак, – сказал Таита. – Это доказывает, как трудно будет ускользнуть от него. Теперь слушай внимательно, потому что очень скоро нас разделят снова.

Они быстро договорились, как обмениваться сообщениями в любом срочном случае и выполнить другие планы, а крики и плеск весел звучали все громче, приближаясь. Через несколько минут легкая боевая галера, наполненная вооруженными солдатами, прорвалась сквозь завесу папируса, толкаемая вперед двадцатью веслами. С командной палубы раздался крик:

– Фараон здесь! Правьте к лодке!

Гиксосы устроили учебное поле на заливной равнине, примыкающей к папирусному болоту у реки. Когда Таита спустился от храма, два батальона стражников Апепи упражнялись с оружием под безоблачным небом, с которого светило утреннее солнце. Двести полностью вооруженных солдат бежали кросс через болото, пробираясь по пояс в грязи, в то время как отряды колесниц выполняли сложные маневры на равнине, перестраиваясь из четырех колонн в одну и затем развертываясь в широкую линию. Пыль клубилась позади крутящихся колес, наконечники копий отражали солнечные лучи, яркие цветные флаги трепетали на ветру.

Таита остановился у стрельбища, чтобы посмотреть, как строй из пятидесяти лучников стрелял с расстояния в сто локтей. Каждый солдат быстро выпускал пять стрел, затем все бежали вперед, к соломенным мишеням в форме человека, забирали свои стрелы, и снова стреляли по следующей линии мишеней в двухстах локтях дальше. Бич инструктора тяжело падал на спину всякого солдата, который не спешил бежать через открытое место или промахивался, когда стрелял. Бронзовые заклепки на кожаных плетях оставляли пятна яркой крови там, где прокусывали льняные туники.

Таита шел, и его никто не окликнул. Когда он проходил мимо стоящих парами копейщиков, которые с воинственными криками отрабатывали обычные выпады и блоки, они остановились и затихли, провожая его почтительными взглядами.

Его слава внушала страх. Только после того, как он прошел, они вновь стали сражаться друг с другом.

В дальнем конце поля, на короткой зеленой траве около болота, мимо вех и целей неслась одинокая колесница. Это была одна из разведывательных колесниц, вмещавшая двух солдат, с колесами на спицах и корпусом из плетеного бамбука, очень быстрая и достаточно легкая.

Ее везла пара великолепных гнедых кобыл из личного табуна царя Апепи. Их копыта вырывали комья дерна, когда они объезжали вехи в конце дорожки и возвращались полным галопом, с подпрыгивающей и рыскающей позади них легкой колесницей.

Ею управлял господин Трок – подавшись вперед, обернув поводья вокруг кистей. Его борода трепетала на ветру, усы и цветные ленты развевались за плечами, и он громкими криками подгонял лошадей.

Таита был вынужден отдать должное его мастерству: даже на такой скорости он удерживал пару лошадей под полным контролем, проезжая точно между вехами, давая лучнику на площадке рядом с ним наилучший шанс попасть в цель, когда они проносились мимо мишеней.

Таита оперся на посох, увидев подъезжающую на полном галопе колесницу. Не было никакой ошибки: прямая стройная фигура и царские манеры. Минтака была одета в темно-красный плиссированный набедренник, оставляющий голыми колени. Ремни ее сандалий перекрещиваясь высоко обнимали ее красивые икры. На ней был жесткий кожаный панцирь, пригнанный по форме ее маленьких круглых грудей, а на левом запястье – кожаный защитный щиток. Кожа защищала ее чуткие соски от удара тетивы, когда она пускала стрелы по проносившимся мимо мишеням.

Минтака узнала Таиту, прокричала приветствие и помахала луком над головой. Ее темные волосы, убранные в тонкую сетку, подпрыгивали на плечах при каждом толчке колесницы.

На ней не было никакой косметики, но ветер и упражнения разрумянили ее щеки и зажгли искорки в глазах. Таита не мог бы вообразить Гесерет в качестве копьеносца в военной колеснице, но у гиксосов было другое отношение к женщинам.

– Пусть Хатор улыбнется вам, Маг! – Она засмеялась, когда Трок остановил колесницу бортом прямо перед ним. Он знал, что Минтака приняла как покровительницу добрую богиню, а не одно из чудовищных гиксосских божеств.

– Пусть Гор всегда любит вас, принцесса Минтака, – ответил Таита на ее благословение. То, что он обратился к ней как к особе царской крови, свидетельствовало о его отношении к ней, хотя он не признавал ее отца царем.

Она спрыгнула в облаке пыли, подбежала обнять его и обхватила за шею так, что твердый край ее панциря врезался Таите в ребра. Она почувствовала, что он вздрогнул, и отстранилась.

– Я только что попала прямо в пять голов, – похвасталась она.

– Ваше воинское мастерство превосходит только ваша красота. – Он улыбнулся.

– Вы не верите, – с вызовом сказала она. – Вы думаете, если я девушка, я не умею натягивать лук. – Она не стала ждать его опровержения, а подбежала к колеснице и прыгнула на площадку. – Поехали, господин Трок, – приказала она. – Еще один круг. На вашей лучшей скорости.

Трок встряхнул поводья и повернул колесницу так резко, что внутреннее колесо осталось неподвижным. Затем, окончив разворот, он закричал: «Ха! Ха!» – и они умчались по дорожке.

Каждая мишень была установлена на вершине короткого шеста, на уровне глаз лучника – вырезанные из дерева «человеческие головы». Невозможно было ошибиться относительно их национальности. Каждая голова была карикатурой на египетского воина, дополненной шлемом и знаками отличия отрядов, а их раскрашенные лица были страшными, как у людоедов.

Нет сомнения в том, что думает о нас художник, скривившись подумал Таита.

Минтака вытянула из коробки на переднем щите стрелу, положила ее на тетиву и натянула лук. Она прицелилась; ярко-желтое оперение касалось ее сжатых губ, будто в поцелуе. Трок подвел колесницу к первой мишени, стараясь обеспечить Минтаке удачный выстрел, но земля была неровная. И хотя девушка сгибала колени при толчках, она качалась вместе с колесницей.

Когда мишень промелькнула мимо и Минтака выстрелила, Таита обнаружил, что затаил дыхание. Ему не следовало волноваться: с легким луком она обращалась с совершенным изяществом. Стрела ударила в левый глаз куклы и, воткнувшись, задрожала желтым оперением в ярком солнечном свете.

– Бак-хер! – Таита захлопал в ладоши, и она засмеялась от удовольствия. Колесница продолжала мчаться. Принцесса выстрелила еще дважды. Одна стрела вонзилась глубоко в лоб, другая в рот мишени. Превосходные выстрелы даже для ветерана-колесничего, не говоря уж о худенькой девушке.

Трок повернул колесницу у дальней вехи, и они помчались обратно. Уши лошадей были прижаты, гривы развевались. Минтака выстрелила снова, попав прямо в кончик огромного носа куклы.

– Клянусь Гором! – удивленно проговорил Таита. – Она стреляет как джинн!

Последняя цель подлетала быстро; Минтака изящно удерживала равновесие, ее щеки пылали; когда она прикусила губы, чтобы сосредоточиться, засверкали белые зубы. Она выстрелила, и стрела пролетела на ладонь выше и правее головы.

– Трок, неуклюжий чурбан! Вы въехали прямо в яму, когда я выстрелила! – закричала она.

Она спрыгнула от колесницы, когда та все еще двигалась, и накинулась на Трока:

– Вы сделали это нарочно, чтобы выставить меня дурой перед Магом!

– Ваше высочество, я уязвлен своей неуклюжестью. – Перед лицом ее гнева могущественный Трок вел себя неловко, будто маленький мальчик. Таита увидел, что его чувства к ней так горячи, как он и подозревал.

– Я вас не прощу. Я навсегда лишаю вас чести возить меня. Навсегда.

Таита не видел, чтобы она демонстрировала такой характер прежде, и это вместе с ее недавней демонстрацией меткой стрельбы еще улучшило его и без того хорошее мнение о ней. Вот подходящая жена для любого, даже фараона династии Тамосов, решил он, но был осторожен, чтобы не выказать никакого признака легкомыслия, иначе Минтака могла обрушить свой гнев на него. Хотя ему не следовало волноваться: как только она обернулась к нему, ее улыбка расцвела снова.

– Четыре из пяти достаточно хорошо для воина Красной Дороги, ваше высочество, – уверил ее Таита, – и вам действительно помешала предательская яма.

– Должно быть, вы хотите пить, Таита. Я хочу. – Она взяла его за руку и повела туда, где на берегу реки ее служанки расстелили тканый шерстяной ковер и расставили блюда с засахаренными фруктами и кувшины шербета.

– Мне так много нужно спросить у вас, Таита, – сказала она, после того как устроилась на овчинном коврике подле него. – Я не видела вас с тех пор, как вы оставили Бубасти.

– Как ваш брат, Хиан? – Он опередил ее вопрос.

– Как обычно, – засмеялась она, – разве что стал еще более непослушным, чем прежде. Отец приказал, чтобы он присоединился к нам здесь, как только полностью оправится. Отец хочет, чтобы все его семейство было вокруг него, когда будет подписано перемирие. – Они еще некоторое время поболтали о разных мелочах, но Минтака была рассеянна. Таита ждал, когда она начнет разговор о том, что больше всего занимало ее ум. Она удивила его, внезапно обернувшись к Троку, стоявшему поблизости с виноватым видом.

– Вы можете оставить нас теперь, господин, – сказала она ему прохладно.

– Вы поедете со мной снова завтра утром, принцесса? – Трок почти умолял.

– Завтра я, вероятно, буду занята другими делами.

– Тогда на другой день? – Даже его усы казалось, жалобно обвисли.

– Прежде чем уйдете, принесите мне мои лук и колчан, – приказала она, словно не услышав его вопрос. Он принес их с рабской покорностью и положил рядом с ее рукой.

– Прощайте, мой господин. – Она снова повернулась к Таите. Трок постоял еще несколько минут, затем пошел к своей колеснице.

Когда он уехал, Таита проговорил:

– Как давно Трок влюблен в вас?

Она поразилась, затем очаровательно рассмеялась.

– Трок влюблен в меня? Это же смешно! Трок старый, как пирамиды в Гизе – ему почти тридцать! У него три жены и Хатор знает сколько любовниц!

Таита вытянул из великолепно украшенного колчана одну из ее стрел и небрежно осмотрел. Оперение было синего и желтого цвета. Он коснулся крошечной вырезанной печати на древке.

– Три звезды из пояса Охотника, – заметил он, – и самая яркая – Минтака.

– Синий и желтый – мои любимые цвета, – кивнула она. – Все мои стрелы сделал для меня Гриппа. Он – самый известный мастер по изготовлению стрел в Аварисе. Все стрелы, что он делает, совершенно прямые и сбалансированные и летят точно в цель. Его украшения и печати – произведения искусства. Посмотрите, как он вырезал и раскрасил мою звезду. – Таита долго крутил стрелу в пальцах и восхищался ею, прежде чем положить обратно в колчан.

– А какая печать на стрелах Трока? – спросил он как бы между прочим.

Она досадливо пожала плечами.

– Я не знаю. Скорее всего, дикий кабан или бык. С меня достаточно Трока на сегодня и на многие следующие дни. – Она налила шербета в чашу Таиты. – Я знаю, как вы любите мед. – Минтака нарочито сменила тему разговора, и Таита ждал, когда она выберет следующую.

– Теперь мне нужно обсудить с вами некоторые деликатные вещи, – призналась она застенчиво. Она сорвала в траве, на которой они сидели, дикий цветок и начала скручивать его в начало гирлянды, все еще не глядя на Таиту, но ее щеки, утратившие розовый цвет от упражнений, снова порозовели.

– Фараону Неферу Сети – четырнадцать лет и пять месяцев, он почти на год старше вас. Он был рожден под знаком Козла, который прекрасно подходит к вашему знаку Кота.

Таита предвосхитил ее вопрос, и она взглянула на него с удивлением.

– Как вы узнали, о чем я собиралась спросить? – Она хлопнула в ладоши. – Конечно, вы знали. Вы ведь Маг.

– Кстати о фараоне. Я прибыл, чтобы доставить вам сообщение от великого, – сказал ей Таита.

Все ее внимание немедленно было направлено на него.

– Сообщение? Он даже знает, что я существую?

– Очень хорошо знает. – Таита потягивал шербет. – Сюда нужно еще немного меда. – Он налил немного в чашу и размешал.

– Не дразните меня, Чародей, – прикрикнула на него. – Передайте мне сообщение сейчас же.

– Фараон приглашает завтра на рассвете вас и вашу свиту на утиную охоту в болотах и последующий завтрак на острове Маленького Голубя.

Рассветное небо было пылающей тенью клинка, который только что достали из углей горна. Под ним вершины зарослей папируса образовали абсолютно черную стену. В этот час перед восходом ни одно дуновение воздуха не колыхало их, не было слышно ни одного звука.

Две охотничьи лодки были пришвартованы в противоположных концах маленькой лагуны, вплотную к стене тростника, окружавшего открытую воду. Их разделяло менее пятидесяти локтей. Царские охотники нагнули высокие стебли папируса, чтобы получилась крыша, закрывавшая людей.

Поверхность лагуны, спокойная и гладкая, отражала небо, подобно полированному бронзовому зеркалу. Нефер без труда различал изящную фигуру Минтаки в другой лодке. Лук лежал у нее на коленях, а сама она сидела неподвижно, как изваяние богини Хатор. Любая другая девушка, которую он мог вспомнить, и в особенности его собственные сестры Гесерет и Мерикара, прыгали бы вокруг подобно канарейкам на насесте и щебетали в два раза громче.

Он медленно вспоминал их краткую утреннюю встречу. Было темно, не показался еще ни один самый слабый луч рассвета, и звездное великолепие, висящее над миром, не успело потускнеть, все звезды были такие большие и яркие, что казалось, протяни руку и сорвешь их, как зрелые фиги с дерева. Минтака спустилась по тропе от храма; путь ей освещали факельщики, служанки следовали за ней по пятам. На голове у нее был шерстяной капюшон, защита от речного холода, и как бы Нефер ни вглядывался, ее лицо оставалось в темноте.

– Да живет фараон тысячу лет.

Первые слова, услышанные им от нее. Ее голос был приятнее, чем музыка любой лютни, как если бы призрачные пальцы погладили его затылок. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы заговорить.

– Пусть Хатор любит вас всю вечность. – Он посоветовался с Таитой относительно формы приветствия, которое ему следует использовать, и повторял его, пока не выучил назубок. Ему показалось, будто он увидел блеск ее зубов – она улыбнулась под капюшоном – и он решился добавить кое-что еще, чего Таита не предлагал. Оно явилось к нему во вспышке вдохновения. Нефер указал на яркое звездное небо. – Взгляните! Вон там ваша звезда. – Минтака подняла голову, чтобы посмотреть на созвездие Охотника. Звездный свет упал на ее лицо, и Нефер увидел его впервые с тех пор, как она спустилась по тропе. Он затаил дыхание. Ее лицо было серьезным, но он подумал, что никогда не видел ничего более очаровательного. – Боги поместили ее туда специально для вас, – соскользнул с его языка комплимент.

Ее лицо немедленно просветлело, и она стала еще красивее.

– Фараон столь же галантен, сколь и добр. – Она легко, чуть насмешливо поклонилась и вошла в ожидавшую лодку. И не оглянулась, когда царские охотники ударили веслами и лодка поплыла к болоту.

Сейчас он повторял про себя ее слова, как молитву:

– Фараон столь же галантен, сколь и добр.

На болоте прокричала цапля. Словно по сигналу воздух внезапно наполнился хлопаньем крыльев. Нефер почти забыл причину, по которой они оказались на воде, что говорило о мере его рассеянности, потому что охоту он любил с особенной страстью. Он оторвал глаза от изящной фигурки в лодке вдалеке и потянулся за битами.

Он решил использовать биты, а не лук, поскольку не сомневался, что у нее нет ни силы, ни навыка, чтобы обращаться с более тяжелым оружием. Это дало бы ему явное преимущество. Умело брошенная вращающаяся бита сбивает вернее, чем стрела. Ее попадание с большей вероятностью собьет птицу, чем стрела с тупым наконечником, которую может отклонить плотное оперение водоплавающей птицы. Нефер был настроен произвести на Минтаку впечатление охотничьим мастерством.

Первая стая уток стремительно вылетела из рассветных сумерек. Они летели низко – черно-белые, лоснящиеся, каждая с характерным расширением на конце клюва. Ведущая птица отклонилась в сторону, уводя других из зоны досягаемости. В этот момент призывно закричали подсадные утки. Это были пойманные и прирученные птицы, которых охотники посадили на открытую воду лагуны. Их удерживали там обмотанные вокруг лап шнуры, которые были привязаны к камням, брошенным на илистое дно.

Дикие утки развернулись широким кругом, начали снижаться и выстраиваться для посадки на открытую воду рядом с подсадными. Они складывали крылья и стремительно теряли высоту, направляясь прямо на лодку Нефера. Фараон точно вычислил этот миг и встал с поднятой битой, готовый к броску. Он ждал, когда мелькнет ведущая птица, чтобы бросить крутящуюся биту вверх. Утка увидела летящий снаряд и опустила крыло, чтобы уклониться. На мгновение показалось, что это ей удалось, но затем послышался глухой стук, полетели перья, и утка упала – со сломанным крылом. Она с тяжелым всплеском ударилась о воду, но почти сразу оправилась и нырнула.

– Быстрее! За ней! – закричал Нефер. Четыре голых мальчика-раба держались в воде рядом, торчали только их головы. Они цеплялись за борта лодки занемевшими пальцами, уже стуча от холода зубами.

Двое поплыли, чтобы достать упавшую птицу, но Нефер знал, что это напрасный труд. С одним только сломанным крылом, утка могла бесконечно долго нырять и уплывать от искавших.

«Потерянная птица», – подумал он горько, но прежде чем успел бросить вторую биту, направление полета уток через лагуну изменилось, и они понеслись прямо к лодке Минтаки. Они все еще держались низко, в отличие от чирка, который тут же взлетел бы почти вертикально. Однако летели они очень быстро, и ветер свистел в их похожих на лезвия крыльях.

Нефер почти не принимал в расчет охотницу в другой лодке. На такой высоте, при такой скорости эту цель мог поразить лишь самый опытный лучник. В быстрой последовательности две стрелы взлетели и врезались в беспорядочную стаю уток. Над лагуной отчетливо послышались два удара. Затем две птицы стали падать, с особым неподвижным видом; их крылья свободно трепетали, головы болтались, они были явно сбиты в воздухе в одно и то же время и совершенно мертвы. Они шлепнулись в воду и неподвижно плавали там. Пловцы легко подобрали их и поплыли назад к лодке Минтаки, зажав тушки в зубах.

– Два удачных выстрела, – высказал свое мнение Нефер.

На носу лодки Таита добавил без улыбки:

– Две неудачливых утки.

Теперь небо заполнилось птицами: они стали подниматься темными тучами, когда первые лучи солнца ударили в воду. Стаи были такими плотными, что издали казалось, будто заросли тростника горели, извергая облака темного дыма.

Нефер приказал, чтобы двадцать легких галер и столько же меньших лодок патрулировали все открытые воды в пределах трех миль от храма Хатор и поднимали в воздух всех водоплавающих, что садились на воду. Крылатые множества не редели. В воздухе были не только дюжина разновидностей уток и гусей, но и ибисы и цапли, белые цапли и колпицы. Они летели над колышущимися верхушками папируса на всех уровнях, на самой разной высоте. Они летали кругами, темными стаями или мчались низко, клином, быстро взмахивая крыльями. Они пронзительно кричали, гоготали, крякали, пищали и вопили.

В промежутках между птичьим гамом звучали взрывы мелодичного смеха и ликующий девичий визг, когда девушки-рабыни Минтаки вдохновляли ее на новые достижения.

Ее легкий лук очень хорошо подходил для этой цели. Его можно было быстро выровнять и натянуть без чрезмерного напряжения сил. Она пускала не традиционные стрелы с тупым наконечником, а пользовалась вместо них стрелами с острыми металлическими наконечниками, специально выкованными для нее Гриппой, известным оружейником. Острые как иглы острия пробивали плотный слой оперения и проникали до костей. Она без слов поняла, что Нефер вознамерился превратить охоту в состязание, и доказывала, что ее соревновательные инстинкты так же сильны, как у него.

Нефер был донельзя смущен и своей первой неудачей, и неожиданным мастерством Минтаки в обращении с луком. Вместо того чтобы сосредоточиться на собственной задаче, он отвлекался на то, что происходило в другой лодке. Каждый раз, когда он смотрел в ту сторону, ему казалось, что мертвые птицы сыплются с неба. Это будоражило его еще сильнее. Рассудительность покинула его, и он начал швырять биты слишком рано или с опозданием. Стараясь искупить это, он напрягался и начал дергать рукой при броске, вместо того чтобы использовать все тело, запуская дубинку. Его правая рука быстро утомилась, поэтому он невольно сокращал дугу замаха при броске и сгибал локоть и в результате почти растянул связки запястья.