Текст книги "Смерть Артура"

Автор книги: Томас Мэлори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

И дама с девицей принесли ему еды и питья, но он отведал лишь немного от принесенного. А в ту же ночь он отпустил своего коня и совлек с себя все доспехи, и так стал он нередко уходить в дикую лесную глушь, обламывая кусты и древесные сучья. Или же, найдя арфу, присланную ему той дамой, он подолгу сидел и перебирал струны, играя и плача одновременно. Иногда он подолгу пропадал в лесной чащобе, и дама не знала, где он. И тогда она сама садилась, брала арфу и на ней играла, и сэр Тристрам приходил неизменно на звуки арфы и подолгу слушал или же брал ее и играл сам.

Так провел он там четверть года, но потом он сбежал и оттуда, и она так и не узнала, куда он исчез. А он бродил нагой, жалкий и совсем отощавший телом. Он пристал к пастухам и скотогонам, и они делили с ним свою пищу и питье, а когда он бывал неисправен, били его посохами. Волосы его они обстригли овечьими ножницами, и он сделался подобен шуту.[96]96
  … и он сделался подобен шуту. – Эпизод безумия Тристрама – одно из самых примечательных авторских дополнений к версиям его источников. Хотя Мэлори не имел доступа к ранним легендам о Тристане и Изольде, интуитивно он воспринял их трагическую окраску. Его описание безумия, вызванного любовной печалью, возвращает этой истории ее первоначальный трагический дух и отличается тонкостью психологических наблюдений.


[Закрыть]

10

Вот как-то однажды сэр Дагонет, шут короля Артура, прибыл в Корнуэлл с двумя пажами; ехали они через лес и выехали к тому чистому ручью, над которым обычно проводил теперь дни сэр Тристрам. День был жаркий, и они спешились, чтобы напиться из ручья, но, пока они пили, кони их отвязались. А тут как раз вдруг вышел к ним сэр Тристрам, и он окунул в ручей сперва сэра Дагонета, а потом и обоих пажей, а пастухи стояли рядом и потешались. Потом он изловил одного за другим их коней и заставил их мокрых попрыгать в седла и снова пуститься в путь. Так провел сэр Тристрам нагой и босый полгода, ни разу не побывав в городе.

Между тем девица, посланная сэром Паломидом на розыски сэра Тристрама, возвратилась к сэру Паломиду и поведала ему о Тристрамовых злоключениях.

– Увы! – сказал сэр Паломид. – Весьма прискорбно, что столь благородный рыцарь так страдает из-за любви к даме. Все же я отправлюсь в путь, разыщу его и утешу, насколько смогу.

А незадолго до того Изольда Прекрасная повелела сэру Кэхидину оставить пределы Корнуэлла. И сэр Кэхидин отправился в путь, убиваясь в сердце своем, и случилось так, что он встретился с сэром Паломидом. И они поехали вместе, жалуясь друг другу на свою горячую любовь, что питали они оба к Прекрасной Изольде.

– Давайте же, – сказал сэр Паломид, – отправимся на поиски сэра Тристрама, который любит ее так же сильно, как и мы. Попытаем удачи, быть может, нам удастся исцелить его.

И вот они въехали в лес и три дня и три ночи не слезали с коней, разыскивая сэра Тристрама. И по воле случая повстречался им король Марк, он ехал один, отстав от своих людей. Увидев его, сэр Паломид его сразу признал, но сэру Кэхидину показался он не знаком.

– А, коварный рыцарь! – воскликнул сэр Паломид, – сожаления достойно, что ты еще жив, ибо ты погубитель всех доблестных рыцарей, ты мстительностью своею и коварством погубил славнейшего из рыцарей – сэра Тристрама Лионского. И потому защищайся, – сказал сэр Паломид, – ибо ныне ты умрешь!

– Это было бы постыдное дело, – отвечал король Марк, – ибо вы оба вооружены, я же безоружен.

– Что до этого, – сказал сэр Паломид, – то делу можно помочь: вот со мною рыцарь, ты получишь его доспехи.

– Ну нет, – отвечал король Марк, – я не согласен на поединок с вами, ибо нет у вас причины со мною биться. Ведь все злоключения сэра Тристрама произошли из-за найденного им письма. Что же до меня, то я ему зла не причинил, и видит Бог, я горько сожалею об его болезни и об его горе.

Так король оправдался в их глазах, и после того они сделались друзьями, и король Марк стал приглашать их к себе в замок Тинтагиль. Но сэр Паломид с ним не поехал, он направился в Логрскую землю, а сэр Кэхидин сказал, что решил возвратиться в Бретань.

Мы же теперь вернемся снова к сэру Дагонету с товарищами, который, вновь очутившись в седле, подумал, что пастухи нарочно подучили своего дурака так с ними обойтись, чтобы самим над ними потешиться. И тогда, возвратившись к скотопасам, они же их жестоко побили.

Когда сэр Тристрам увидел, что бьют тех, от кого получал он насущный хлеб свой, он прибежал туда со всех ног, ухватил сэра Дагонета за голову и с такой силой швырнул его на землю, что тот весь разбился и лежал не шевелясь. И тогда он вырвал у него из рук меч, погнался за одним из пажей его и отсек ему голову, другой же паж спасся бегством. А сэр Тристрам убежал оттуда с мечом в руке и, как безумный, мчался не разбирая дороги. Сэр Дагонет приехал к королю Марку и поведал ему о том, что приключилось с ним в лесу.

– И потому, – сказал сэр Дагонет, – остерегайся и ты, король Марк, очутиться у того лесного ручья, ибо там ты встретишься с нагим дураком. С этим дураком я, дурак, повстречался, и он едва не лишил меня жизни.

– Вот как, – сказал король Марк. – Это, должно быть, сэр Матто ле Брюн, который лишился рассудка, потеряв свою даму, ведь с тех пор, как сэр Гахерис победил его в поединке и отбил у него его даму, он так и не пришел в себя, а это весьма прискорбно, ибо он был добрый рыцарь.

11

А вскоре после того сэр Андрет, кровный родич сэра Тристрама, научил одну женщину, свою возлюбленную, распустить слух и объявить повсюду, будто она была с сэром Тристрамом и он на руках у нее умер. С этим измышлением она явилась в дом к королю Марку, утверждая, будто она похоронила Тристрама у ручья и будто перед смертью он просил, чтобы король Марк отдал его родичу сэру Андрету земли Лиона, который был владением сэра Тристрама. Все это сэр Андрет затеял, чтобы получить Тристрамовы земли. Когда король Марк услышал, что сэр Тристрам умер, он стал сокрушаться и плакать. Когда же королева Изольда узнала об этом известии, она горевала столь сильно, что едва не утратила рассудка. И под конец она решилась убить себя, чтобы только не пережить ей сэра Трисграма. И в от однажды Прекрасная Изольда тайно взяла меч, принесла его в свой сад и воткнула по самую рукоять в ствол старой сливы, так что он вышел наружу и торчал там крепко как раз вровень с ее грудью. И вот она уже готовилась, разбежавшись, броситься на меч и убить себя, но все это увидел король Марк – как она опустилась на колени и молвила:

– Господи Иисусе милосердный! Смилуйся надо мною, ибо я не в силах пережить сэра Тристрама. Он был моей первой любовью и да будет последней!

При этих ее словах вышел к ней король Марк и поднял ее на руки. Меч он из дерева вырвал, а Прекрасную Изольду отнес к себе в башню и там оставил под строгим присмотром и надзором. Она же долго пролежала там больная между жизнию и смертью.

А тем временем сэр Тристрам нагой бежал по лесу с мечом в руке, покуда не оказался у жилища отшельника, а там он лег и заснул. Отшельник же, пока он спал, унес у него меч и поставил подле него пищу. Так провел у него сэр Тристрам десять дней, а потом возвратился к пастухам.

А в том краю был великан по имени Таулас, и от страха перед сэром Тристрамом семь лет он почти не решался выходить на волю, но все больше сидел под защитой стен своего крепкого замка. Но вот услышал этот Таулас, что при дворе короля Марка прошел слух, будто сэр Тристрам умер. И тогда великан Таулас снова стал каждый день выходить на волю.

Но однажды случилось так, что, бродя и гуляя, он пришел к пастухам и уселся среди них отдохнуть. А тем временем ехал мимо один корнуэльский рыцарь с дамой, звали же его сэр Динант. Увидал его великан, отошел от пастухов и спрятался за деревом.

Подъехал рыцарь к ручью, спешился и решил там передохнуть. Но только что он сошел с коня, как великан Таулас подбежал к его коню, вскочил в седло, поехал на сэра Динанта, схватил его за ворот, подтянул к себе на седло и хотел было отрезать ему голову.

Тут сказали пастухи сэру Тристраму:

– Помоги-ка этому рыцарю!

– Помогайте сами, – отвечал сэр Тристрам.

– Мы боимся, – сказали пастухи.

Тут заметил сэр Тристрам меч рыцаря, лежавший в стороне, он бросился туда, поднял меч и, налетев на сэра Тауласа, отсек ему голову одним ударом, а потом спокойно возвратился к пастухам.

12

А сэр Динант подобрал великанову голову и привез ее ко двору короля Марка и поведал ему о том, что приключилось с ним в лесу и как бедный человек, едва не нагой, спас его от кровожадного великана сэра Тауласа.

– Где же это все с вами приключилось? – спросил король Марк.

– Да вот в том лесу, – отвечал сэр Динант, – у чистого источника, где часто съезжаются странствующие рыцари. Там и видел я этого помешанного.

– Ну, – сказал король Марк, – я желаю видеть этого безумца.

И повелел король Марк своим рыцарям и охотникам быть готовыми и дня через два объявил, что наутро выезжают они на охоту. И отправились они все утром в лес.

Подъехав к ручью, увидал там король спящего нагого человека, прекрасного собой. А подле лежал меч. Тут дунул король Марк в свой охотничий рог и затрубил, и собрались к нему все его рыцари, и он приказал им взять этого нагого человека, но обращаться с ним любезно и так доставить его в замок. Так они и поступили, обошлись с ним осторожно и любезно и, набросив на него свои плащи, привели его в Тинтагиль. Там ему устроили баню, вымыли его и отчистили, накормили горячим ужином, и так в конце концов к нему возвратилась память. Но за все это время из них ни один не признал сэра Тристрама и не догадывался, что он за человек.

Но вот через несколько дней дошел до королевы Изольды Прекрасной слух о нагом безумце, бродившем по лесу, и о том, как король повелел привести его ко двору. Позвала Изольда Прекрасная к себе даму Брангвейну и говорит:

– Пойдем со мною, надо нам поглядеть на помешанного, которого мой супруг король распорядился на днях доставить к нам из лесу.

Они вышли из покоев, расспросили, где находится больной, и один из пажей им сказал, что рн лежит в саду и греется на солнце.

И когда взглянула королева на сэра Тристрама, узнать она его не узнала, но сказала сразу же даме Брангвейне:

– Почему-то мне кажется, будто я уже много раз видела этого человека.

А сэр Тристрам узнал ее с первого взгляда, и, поглядев на нее, он отвернул лицо свое и заплакал.

Но при королеве всегда была собачка, которую подарил ей сэр Тристрам, когда она только прибыла в Корнуэлл, и эта собачка ни на шаг не отходила от Прекрасной Изольды, разве только когда сэр Тристрам оказывался поблизости. Это была та самая собачка, которую прислала когда-то сэру Тристраму в знак своей великой любви дочь Французского короля.

И тут вдруг эта собачка учуяла дух сэра Тристрама. Она прыгнула на него, стала лизать ему щеки, уши, визжать и лаять и обнюхивать ему ступни и ладони и все его тело, куда только могла дотянуться.

– Ах, госпожа моя! – сказала дама Брангвейна. – Вижу я, что это – мой господин сэр Тристрам.

И тогда Прекрасная Изольда упала в обморок и так пролежала долгое время. А когда вернулись к ней силы, она заговорила и сказала так:

– Ах, господин мой сэр Тристрам! Благословен Господь, вы живы! Но я знаю, что эта собачка вас выдаст, ибо она теперь ни за что не отстанет от вас. И еще я знаю, что, как только господин мой король Марк вас узнает, он изгонит вас из пределов страны Корнуэльской либо же обречет вас, на смерть. А потому заклинаю вас Богом, горячо любимый мой господин: уступите велению короля Марка, уезжайте и отправляйтесь ко двору короля Артура, ибо там вас любят. Я же всякий раз, как смогу, буду посылать за вами, и вы, когда вам придет охота, сможете навещать меня. И всегда, во всякое время, рано ли, поздно ли, я по вашему слову готова зажить жизнью бедной, какой еще не жила на земле ни одна королева или благородная дама.

– Ах, госпожа! – отвечал сэр Тристрам, – уйдите от меня, ибо ради вашей любви пришлось пережить мне много бед и печалей.

13

Королева ушла, но собачка так и осталась при нем, а когда явился туда король Марк, она припала к земле и стала на них всех лаять. И тогда сказал сэр Андрет:

– Сэр, этот человек – сэр Тристрам, видно по собачке.

– Ну нет, – отвечал король, – в это невозможно поверить.

И король стал честью просить его, – чтобы он назвал им свое имя.

– Да поможет мне Бог, – тот отвечал, – мое имя – сэр Тристрам Лионский. И можете делать со мною что хотите.

– А, – сказал король Марк, – мне весьма жаль, что память к вам вернулась.

И он повелел созвать своих баронов, дабы они присудили сэра Тристрама к смерти. Но многие его бароны были не согласны с таким приговором, всех менее сэр Динас-Сенешаль и сэр Фергус. И по общему постановлению сэру Тристраму объявили об изгнании из Корнуэлла на десять лет, в чем он и поклялся на книге перед королем и всеми баронами.

И вот подошло ему время покинуть Корнуэлл. Много баронов собралось проводить его на корабль, были среди них и друзья его, были и враги.

А тут как раз явился туда рыцарь короля Артура по имени Динадан,[97]97
  Динадан. – Подобный персонаж, пародирующий рыцарские нравы и куртуазное поведение, появился во французских прозаических романах в XIII в. У Мэлори образ Динадана не выдержан в едином ключе. В некоторых ситуациях он ни в чем не уступает лучшим рыцарям, но иногда уходит от поединков, спасая свою жизнь и поступаясь основными принципами рыцарского кодекса.


[Закрыть] выехавший нарочно на поиски сэра Тристрама. Ему указали на него, когда он в полном доспехе шел садиться на корабль.

– Любезный рыцарь, – обратился к нему сэр Динадан, – прежде чем покинуть здешний двор, не соизволите ли вы со мною сразиться?

– Охотно, – отвечал сэр Тристрам. – Если только эти лорды дадут на то согласие.

Бароны согласились, и они бросились друг на друга, и сэр Тристрам поверг сэра Динадана наземь. И тогда стал он просить великодушного Тристрама, чтобы он взял его в товарищи.

– Буду вам рад, – отвечал сэр Тристрам.

Сели сэр Тристрам и сэр Динадан на коней и вместе спустились к своим кораблям. А когда они отчалили, сказал сэр Тристрам собравшимся на берегу:

– Передайте поклон мой королю Марку и всем моим недругам! Скажите, что я еще возвращусь, когда будет возможно. Скажите королю: щедро я вознагражден за то, что бился с сэром Мархальтом и всю его страну избавил от дани. И щедро я вознагражден за все заботы и труды, что положил я, когда привез ему из Ирландии королеву Изольду, и за все опасности этого путешествия. А на возвратном пути я еще подвергал смертельной опасности мою жизнь, вызволяя королеву из Замка Рыданий! Вознагражден я и за битву с сэром Блеоберисом, когда я спас жену сэра Сегварида. И за то еще я вознагражден, что бился с сэром Бламуром Ганским за короля Ангвисанса, отца Прекрасной Изольды. Вознагражден я и за то, что, по велению короля Марка, поразил славного рыцаря сэра Ламорака Уэльского. И за то вознагражден, что победил Короля-с-Сотней-Рыцарей и короля Северного Уэльса, которые оба замышляли покорить его земли, но мною были разбиты. И за то вознагражден, что убил Тауласа, могучего великана. И еще много я совершил ради него подвигови вот теперь получил за все это плату! Вы скажите королю Марку, что ради любви ко мне многие рыцари Круглого Стола, щадили баронов этой страны. И еще скажите, что я не получил должной награды за то, что бился со славным рыцарем сэром Паломидом и спас от него королеву Изольду. А ведь тогда король Марк перед всеми своими баронами посулил мне щедрую награду.

И с тем он отплыл в море.

14

А когда пристали они в первый раз к берегу, то у самой воды встретили сэра Тристрама и сэра Динадана сэр Эктор Окраинный и сэр Борс Ганский, и сэр Эктор вызвал на поединок сэра Динадана и поверг его наземь вместе с конем. Тогда сэр Тристрам хотел сразиться с сэром Борсом, но сэр Борс отказался вступить с ним в поединок, говоря, что с корнуэльскими рыцарями он не сражается, ибо их и за рыцарей-то почитать нельзя.

Вдруг подъехали туда сэр Блеоберис и сэр Дриант. Сэр Блеоберис вызвал на поединок сэра Тристрама, и сэр Тристрам поверг сэра Блеобериса наземь. Говорит тут сэр Борс Ганский:

– Никогда я не встречал корнуэльских рыцарей столь могучих и доблестных, как вон тот рыцарь, на коне под чепраком с золотыми коронами.

А сэр Тристрам и сэр Динадан расстались с ними и поехали лесом, и там повстречалась им девица, которая из любви к сэру Ланселоту отправилась на поиски благородных рыцарей короля Артура, ища, кто бы из них спас сэра Ланселота от смерти. Ибо коварством предательницы Феи Морганы все было подстроено так, что сэру Ланселоту грозила гибель, и тридцать рыцарей, посланных ею, поджидали сэра Ланселота в засаде.

Но эта девица знала о таком ее предательстве, и для того-то она и отправилась искать благородных рыцарей на подмогу сэру Ланселоту, ибо в ту ночь или на следующий день, но не позже должен был сэр Ланселот проезжать как раз там, где поджидали его в засаде тридцать рыцарей.

На пути повстречала девица сэра Борса, и сэра Эктора, и сэра Дрианта и поведала им всем троим о коварстве Феи Морганы. И они пообещали ей быть поблизости, когда сэр Ланселот съедется с теми тридцатью рыцарями.

– И если обернется дело так, что будут они его теснить, мы окажем ему помощь, какую сможем.

На том расстались с нею сэр Тристрам и сэр Динадан. Им она тоже рассказала о том предательстве, что замышлялось против сэра Ланселота.

– Ну, прекрасная девица, – говорит сэр Тристрам, – проводите меня к тому месту, где готовится нападение на сэра Ланселота.

А сэр Динадан говорит:

– Зачем это? Негоже нам одним биться с тридцатью рыцарями, знайте, что я на это не согласен. Против одного рыцаря выступить, – против двоих или троих-это еще куда ни шло, если, конечно, эти рыцари – смертные люди. Но одному выступить против пятнадцати – ни за что!

– Стыд и позор! – молвил сэр Тристрам. – Исполняйте свой долг!

– Нет уж, – отвечал сэр Динадан. – Я соглашусь, только если вы дадите мне ваш щит. Ведь вы носите корнуэльский щит, и по причине трусости, которую молва приписывает корнуэльским рыцарям, вас из-за этого вашего щита никто не трогает.

– Ну нет, – воскликнул сэр Тристрам. – Я не расстанусь с моим щитом, храня память о той, кто мне его подарила. Но в одном, сэр Динадан, я могу тебе поклясться: если ты не последуешь за мною, я тебя тут же, не сходя с места, убью. Ибо от тебя требуется сразиться только с одним рыцарем. Если же и на это у тебя не хватит духу, тогда стой рядом и смотри!

– Сэр, – отвечал сэр Динадан, – я даю вам слово, что буду смотреть, как идет бой, и сделаю все возможное для собственного моего спасения. Но мне жаль, что я встретился с вами.

Между тем тридцать рыцарей Феи Морганы повстречались на дороге с сэром Борсом, сэром Эктором, сэром Дриантом и сэром Блеоберисом. Они признали их, а те – этих, но тридцать рыцарей их пропустили проехать, дабы не прибавлять себе врагов, когда дойдет до боя с сэром Ланселотом, а эти четверо дали им свободно проехать, ибо желали поглядеть, как они нападут на сэра Ланселота.

И вот скачут тридцать рыцарей дальше и поравнялись с сэром Тристрамом и сэром Динаданом. И крикнул им сэр Тристрам громким голосом:

– Эй, вот перед вами рыцарь, готовый битьсй с вами за сэра Ланселота!

И с тем поразил он насмерть двоих копьем и десятерых мечом. А тут и сэр Динадан подоспел и тоже рубился лихо. Из тридцати рыцарей осталось в живых лишь десять, и они обратились в бегство.

Этот бой наблюдали сэр Борс и его три товарища, и они признали в нем того же самого рыцаря, который состязался с ними на мостках. Погнали они коней и, подскакав к сэру Тристраму, стали хвалить и благодарить его за столь славные подвиги. Приглашали они его к себе на ночлег, но он отказался, объявив, что не намерен еще располагаться на отдых. Тогда они стали просить его, чтобы он им открыл свое имя.

– Любезные лорды, – отвечал им сэр Тристрам, – покуда еще не намерен я открывать вам мое имя.

15

И снова поскакали сэр Тристрам с сэром Динаданом своей дорогой, и попались им на пути пастухи и подпаски. Спрашивают у них рыцари, нет ли где поблизости для них пристанища.

– Сэр, – отвечали скотопасы, – есть здесь поблизости доброе пристанище – целый замок, но в том замке обычай таков, что ни один рыцарь не получит там приюта, пока не сразится с двумя рыцарями. – И даже если он странствует в одиночку, все равно должен он выступить против двоих. Вам же двоим как раз будет по противнику.

– Никуда не годится такое пристанище! – сказал сэр Динадан. – Вы как хотите, а я там ночевать не буду.

– Позор вам, – сказал Тристрам. – Разве вы не рыцарь Круглого Стола? А коли так, рыцарская честь вам не дозволяет отказаться от этого ночлега.

– Это еще как сказать, – говорят пастухи. – Если вас побьют и одолеют, вы там приюта не получите. Ну а если вы возьмете верх, то вам будет оказано всяческое гостеприимство.

– Ну, – говорит сэр Динадан, – уж верно, те двое – бойцы из лучших. И сэр Динадан ни за что не соглашался искать там ночлега, пока сэр Тристрам не воззвал к его рыцарской чести, и тогда они вдвоем отправились к замку. И говоря коротко, сэр Тристрам с сэром Динаданом повергли тех двоих наземь и с тем были впущены в замок и встретили там столь щедрый прием, какой только возможно вообразить и представить.

Но лишь только совлекли они с себя доспехи и думали уже вкусить отдых и веселье, как подъехали к воротам сэр Паломид и сэр Гахерис и потребовали пристанища, по обычаю замка.

– Это еще что такое? – сказал сэр Динадан. – Я желаю отдыхать.

– Никак невозможно, – отвечал сэр Тристрам. – Мы теперь обязаны поддержать обычай этого замка, раз мы победили его владельцев. Так что, сэр Динадан, – сказал сэр Тристрам, – придется вам приготовиться к бою.

– Дьявол меня попутал, – сказал сэр Динадан, – напроситься к вам в попутчики.

И с тем они изготовились, и сэр Тристрам выехал против сэра Гахериса и выбил его из седла. А сэр Динадан выехал на сэра Паломида и был им повергнут на землю. Надо было дальше биться пешими, но сэр Динадан не соглашался, ибо он сильно разбился, упав с лошади. Сэр Тристрам снова надел и пристегнул на нем шлем и просил у него поддержки.

– Нет, – отвечал сэр Динадан, – я слишком жестоко изранен в столкновении с теми тридцатью рыцарями. Вы же, – сказал сэр Динадан, – поступаете как человек, утративший рассудок и потому ищущий своей погибели. Будь проклят тот час, когда я вас увидел, ибо во всем мире нет других таких безумцев, как сэр Ланселот да вы, сэр Тристрам! Однажды случилось мне странствовать вместе с сэром Ланселотом, как теперь с вами, и мне так досталось, что я потом три месяцу не вставал с постели. Избави меня Бог, – сказал сэр Динадан, – от общества подобных рыцарей, в особенности же от такого попутчика, как вы, сэр Тристрам!

Тогда сказал сэр Тристрам:

– Что ж, буду рубиться с ними один!

И он крикнул им обоим, чтобы они приблизились, ибо он готов с ними сразиться. Сэр Паломид и сэр Гахерис изготовились к бою и бросились на него оба. Тут сэр Динадан все же нанес сэру Гахерису два-три удара, но сразу же отступил.

– Не бывать этому! – вскричал сэр Паломид. – Нам позорно двоим биться против одного рыцаря.

И он попросил сэра Гахериса:

– Отойдите в сторону и постойте вместе с тем рыцарем, которому нет охоты сражаться.

После того они ринулись друг на друга и бились долго, но под конец сэр Тристрам удвоил свои удары и потеснил сэра Паломида на три шага. И тогда, согласившись обоюдно, сэр Гахерис и сэр Динадан выступили вперед и встали между ними и так их розняли.

После того, с согласия сэра Тристрама, они решили было устроиться там на ночлег всем вместе, но сэр Динадан объявил, что не будет ночевать в этом замке. Он сказал, что проклинает час, когда с ними съехался, сел на коня, взял свое оружие и уехал.

Тогда сэр Тристрам попросил хозяина замка послать с ними человека, чтобы он отвел их куда-нибудь на другой ночлег. И поехали они за сэром Динаданом и проводили его за две мили оттуда к одному доброму отшельнику. Там они и устроились на ночь.

А сэр Борс, и сэр Блеоберис, и сэр Эктор, и сэр Дриант провели эту ночь на том самом месте, где сэр Тристрам бился с тридцатью рыцарями. Там они дождались появления сэра Ланселота и предложили ему отправиться на ночлег к сэру Колгревансу.

16

Но сэр Ланселот, услышав о рыцаре с корнуэльским щитом, сразу понял, что это сэр Тристрам сражался с его врагами. И сэр Ланселот восхвалил сэра Тристрама и назвал его благороднейшим мужем в мире.

А в той обители уже находился один рыцарь, по имени сэр Пелинор, и он во что бы то ни стало захотел узнать, кто таков сэр Тристрам, но ему это не удавалось. А утром сэр Тристрам оттуда уехал, оставив сэра Динадана у отшельника, ибо сэр Динадан был слишком устал и разбит, чтобы снова сесть на коня, и тогда этот рыцарь, сэр Пелинор, сказал сэру Динадану:

– Раз вы отказываетесь открыть мне имя того рыцаря, я сей же час поскачу за ним вдогонку и заставлю его назвать себя, а иначе он умрет!

– Только смотрите, сэр рыцарь, – отвечал сэр Динадан, – как бы вам не раскаяться, что вы за ним погнались.

И вот этот рыцарь сэр Пелинор поскакал вслед за сэром Тристрамом и вызвал его на поединок. И сэр Тристрам вышиб его из седла, пронзив ему копьем плечо, а сам поехал дальше своим путем.

А на следующий день сэр Тристрам повстречал на дороге глашатаев, и они объявили ему о предстоящем большом турнире у стен Девичьего Замка между королем Шотландии Карадосом и королем Северного Уэльса. Глашатаи и вестники были разосланы по всей стране на поиски добрых рыцарей, и изо всех король Карадос разыскивал сэра Ланселота, а король Северного Уэльса – сэра Тристрама. И тогда сэр Тристрам решил явиться на этот турнир.

А вскоре случилось так, что повстречались ему сэр Кэй-Сенешаль и сэр Саграмур Желанный, и сэр Кэй стал вызывать сэра Тристрама на поединок. Но сэр Тристрам не пожелал с ним состязаться, ибо не хотел получить ни раны, ни ушиба перед большим турниром у стен Девичьего Замка, но желал отдохнуть получше и набраться свежих сил.

Но сэр Кэй не отставал, крича:

– Сэр рыцарь из Корнуэлла, выходи на бой либо же сдавайся мне в плен!

Когда услышал сэр Тристрам от него такие речи, он не стерпел и повернул прямо на него, а сэр Кэй тогда не стал с ним биться и повернулся к нему спиною. Но сэр Тристрам воскликнул:

– Еду на тебя, хочешь – защищайся, хочешь – нет!

Поневоле обернулся сэр Кэй. А сэр Тристрам вышиб его из седла и поскакал дальше своей дорогой.

Но тогда сэр Саграмур помчался за ним вслед и потребовал, чтобы он сразился и с ним. Сэр Тристрам и его сшиб с коня наземь и снова поскакал своей дорогой.

В тот же день повстречалась еще ему девица, и девица объявила ему, что ему предстоит славная победа над одним странствующим рыцарем, который чинит там обиды всему краю. Когда услышал от нее эго сэр Тристрам, он был рад последовать за нею и добыть себе чести в бою. И проехал сэр Тристрам с девицею шесть миль.

Но потом повстречался им сэр Гавейн, и сэр Гавейн в тот же час признал в той девице служанку Феи Морганы. И он сразу понял, что она уводит рыцаря навстречу беде. Он спросил:

– Любезный рыцарь, куда вы скачете с этой девицей?

– Сэр, – ответил сэр Тристрам, – куда мне ехать, я не знаю, эта девица показывает мне путь.

– Сэр, – сказал сэр Гавейн, – не следует вам ехать с этой девицей, ибо от нее и ее госпожи добра не видели, но лишь зло.

И сэр Гавейн обнажил меч свой и сказал:

– Девица, если ты сей же час мне не откроешь, для чего заманила ты этого рыцаря, ты на этом самом месте умрешь, ибо мне известно все коварство твое и госпожи твоей.

– Ax, пощадите, сэр Гавейн, – сказала она, – если вы сохраните мне жизнь, я вам во всем признаюсь.

– Говори, – отвечал сэр Гавейн, – если жизнь тебе дорога.

– Сэр, – сказала она, – госпожа моя королева Моргана разослала тридцать дам искать и выслеживать сэра Ланселота или сэра Тристрама, и кто из свиты, этих дам прежде всех найдет одного из этих двоих рыцарей, той ведено завлечь его в замок Феи Морганы, посулив ему там бранные подвиги. А приедет сэр Ланселот или сэр Тристрам в замок – там будут поджидать его, затаившись в башне, тридцать рыцарей, готовых к нападению.

– Стыд и позор, – молвил сэр Гавейн, – что такое коварное предательство могла задумать королева и королевская сестра и дочь короля с королевой! Сэр, останьтесь со мной, и вы убедитесь в низости этих рыцарей.

17

– Сэр, – отвечал сэр Тристрам, – поедем туда, если хотите, я же, увидите, вас не подведу, ибо совсем недавно я вдвоем с одним моим товарищем уже сражался против тридцати рыцарей из королевиной дружины и с Божьей помощью мы так преуспели, что вышли из той схватки победителями.

И с тем поехали сэр Гавейн с сэром Тристрамом к замку, где жила Фея Моргана. А сэр Гавейн уже догадался, что его спутник сэр Тристрам Лионский, ибо он слышал о том, как два рыцаря разбили и победили тридцатерых. И когда они оказались под стенами замка, крикнул сэр Гавейн громким голосом:

– Королева Моргана! Высылайте к нам ваших рыцарей, которых вы отрядили подкарауливать сэра Ланселота и сэра Тристрама. Ныне, – объявил сэр Гавейн, – я убедился в вашем коварном предательстве. И всюду, куда ни направлю я путь, люди узнают об вашем коварстве. А теперь поглядим-ка, – сказал сэр Гавейн, – осмелитесь ли вы выехать из замка, вы, тридцать трусливых рыцарей!

Отвечала ему королева и все тридцать рыцарей разом:

– А, сэр Гавейн, уж ты-то знаешь, что делаешь, и знаешь, что говоришь. Ведь мы с тобою знакомы преотлично. И если ты сейчас так грозен и заносчив, то оттого, что с тобою – вон тот добрый рыцарь. Ибо из нас тут многим весьма близко знакома десница этого доброго рыцаря. И потому знай, сэр Гавейн, что если мы не выедем из замка, то не из-за тебя, а из-за него, ибо, знай, сэр Гавейн, этот рыцарь со щитом Корнуэлла нам знаком и, каков он в бою, нам ведомо.

И сэр Гавейн с сэром Тристрамом поскакали оттуда прочь, и дня два ехали они вместе, и однажды повстречались им нежданно сэр Кэй и сэр Саграмур Желанный. Они обрадовались сэру Гавейну, а он им, но кто такой рыцарь с корнуэльским щитом, они не знали, а лишь догадывались.

Дальше ехали они день или два все вчетвером и вдруг видят, сэр Брюс Безжалостный гонится за дамой и хочет ее убить, как убил перед тем уже ее возлюбленного.

– Постойте тут немного, – говорит сэр Гавейн, – и не показывайтесь. Вы увидите, как я накажу этого недостойного рыцаря. Но только стойте тихо: если он заметит вас, то спасется бегством, ибо конь под ним добрый.

И с тем выехал сэр Гавейн вперед, поставил коня между сэром Брюсом и дамой и воскликнул:

– Недостойный рыцарь, оставь ее и сразись со мною!

Увидел сэр Брюс, что перед ним не кто-нибудь, а только сэр Гавейн, он упер копье и ринулся на сэра Гавейна, а тот на него. И поверг сэр Брюс сэра Гавейна наземь, а после переехал его конем вдоль и поперек двадцать раз, дабы совсем его погубить.

Сэр Тристрам, увидев это злое дело, ринулся на него, скача во весь опор, но сэр Брюс заметил его корнуэльский щит и сразу понял, что это сэр Тристрам. И тогда он обратился в бегство, а сэр Тристрам – за ним, но под сэром Брюсом был столь могучий конь, что он унес его от погони. Сэр же Тристрам долго еще скакал за ним следом, горя жаждой мести.

Вот, после долгой погони, вдруг увидел сэр Тристрам чистый источник, и он свернул туда, чтобы отдохнуть, и привязал коня своего к дереву. Снял он шлем, умыл лицо и руки, лег и заснул.