Текст книги "Киллер"

Автор книги: Том Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– А чем он занимался впоследствии? – спросил Проктер.

Фергусон пожал плечами.

– Не знаю. После падения Берлинской стены мы почти не пользовались его услугами, хотя я мог продолжать платить ему из того скудного бюджета, который у меня еще оставался. Я думаю, он продолжает заниматься тем, что ему лучше всего удается – торговлей запрещенными товарами, оружием, людьми, информацией. Если у него есть своя фирма, значит, он прошел большой путь, а раз он продолжает действовать, значит, он либо легализовался, либо достаточно умен, чтобы не попадаться и не наступать на чьи-то мозоли.

– Пока что, – холодно добавил Проктер. – А есть у нас досье на этого типа?

Фергусон пожал плечами.

– А как насчет ваших личных досье?

– Я предоставлю их вам.

– И Альваресу, – сказал Проктер.

– Слушаюсь.

– Я слышал о Джоне Кеннарде. Мне жаль его.

– Мне тоже.

– Я не встречался с ним, но мне говорили, что он хороший работник. Что с ним случилось?

– Он оказался в неудачный момент в неудачном месте. Ему просто не повезло.

Фергусон и Сайкс сидели совершено безмолвно.

В коридоре Сайкс ждал, когда Фергусон выйдет из зала заседаний. Сердце его бешено колотилось, и он понимал, что ему трудно скрыть жуткий страх. Фергусон остался там, чтобы переговорить с Проктером, а Сайксу позарез нужно было посоветоваться с ним. Альварес был всего в одном шаге от Хойта. Положение стремительно катилось от скверного к отчаянному.

Фергусон появился минут через пять, сразу после выхода Проктера, но Сайксу эти минуты показались часами. Он не меньше трех раз отирал пот с лица.

Когда Проктер ушел за пределы слышимости, Сайкс придвинулся ближе к Фергусону.

– Прежде чем сказать что-нибудь, переведи дух и соберись, – остановил его Фергусон.

Сайкс сделал глубокий вдох, но чувствовал, что, вбери он в сто раз больше воздуха, это не успокоит его чудесным образом.

– Мы в полном дерьме, – сказал он.

– Это ваше профессиональное мнение?

Сайкс ни разу не видел Фергусона по-настоящему напуганным. Не выглядел он напуганным и сейчас.

– Как вы можете сохранять спокойствие в такое время? – спросил Сайкс.

– Потому что у меня, в отличие от тебя, это не первое незаконное дело. – И у меня тоже есть пара этих, – сказал Фергусон, положив руку на яйца.

– Что, черт возьми, происходит? – прошептал Сайкс. – Как давно вы ведете дела с Хойтом?

– С начала времен.

– Почему же вы мне ничего не говорили?

– В этом не было надобности.

– Не было надобности? Что происходит со всем этим дерьмом относительно сокрытия нашей причастности к кому бы то ни было из участников операции?

– У нас не было иного выбора, кроме использования Хойта. Нам нужны были убийцы, которых не было в досье ЦРУ. Не знаю, как у вас, а у меня не слишком много таких знакомых. Хойт же связан с этими кругами. Он был необходим для успеха нашего дела. А тот факт, что он был когда-то моим агентом, не имеет никакого отношения к этому делу.

– Если не считать того, что Альварес очень близко подобрался к нему. А значит, и к нам.

– Мы не могли предвидеть, что Хойт сам повезет деньги Стивенсону. Я думал, он будет осторожнее.

Сайкс взглянул на Фергусона.

– Похоже, жадность заставляет людей забывать об осторожности.

Фергусон не обратил внимания на тон Сайкса.

– И мы не могли предвидеть, что Стивенсон будет настолько подозрителен, что зафиксирует встречу на фото. Это то, что ветераны нашего дела называют невезением.

– Случай благоволит подготовленным умам, – сказал Сайкс с долей сарказма в голосе.

– Верно, – согласился Фергусон, и Сайкс не мог решить, тот не понял его тона или просто не захотел реагировать на него.

– Именно поэтому мы и держали в запасе Рида. Прикажи ему лететь ближайшим рейсом в Милан и покончить с Хойтом.

– Он, возможно, ищет Ребекку Саммер.

– Хойт сейчас гораздо важнее.

– А что в отношении Альвареса?

– Он не начнет действовать против Хойта, пока не узнает о нем всего, что можно узнать. Так что у Рида достаточно времени, чтобы успеть совершить свое чудо.

– Хорошо, но зачем вы рассказали им здесь всю эту грязь о Хойте? Ведь вы могли промолчать и не подвигать их на шаг ближе к распутыванию дела.

– Слушай меня внимательно и учись. Я рассказал им о Хойте потому, что завтра или послезавтра они все равно узнали бы, что он был моим агентом. Таким, каких не забывают в спешке. И как бы я выглядел, не упомянув о нем? Мало сказать, что подозрительным.

– А что, если девка сбежала далеко? Рид ведь уже упустил ее в Марселе.

– Я знаю об этом. Рид может заняться ею после того, как позаботится о Хойте. У тебя есть представление, где она может быть?

Сайкс кивнул.

– Тогда не волнуйся. Даже если она не сидит на месте, она – не оперативный работник, так что долго оставаться в живых не сможет.

– Надеюсь.

Сайкс прислонился спиной к стене и глубоко вздохнул, почесывая затылок.

– Вас что-то гнетет, мистер Сайкс? – спросил Фергусон.

– Честно говоря, да, – ответил Сайкс. – Я не рассчитывал на все это дерьмо.

– Добро пожаловать в ЦРУ, – жестко сказал Фергусон.

Санкт-Петербург, Россия

Суббота

16:23 MSK [4]4
  MSK – Московское время (+3 ч от UTC).


[Закрыть]

Когда Виктор прилетел в Санкт-Петербург, там был сильный мороз, около –25 градусов, поэтому недолгое ожидание такси у аэропорта было мучительным. Виктор попросил водителя сделать теплее в салоне и отвезти его в лучшую гостиницу города. Тот пробормотал, что в машине и так жарко, но Виктор показал ему в зеркало заднего вида двадцать долларов, и водитель включил отопление на максимум.

Такси везло их в глубь города, который виделся Виктору как город контрастов. Новые современные небоскребы эры капитализма громоздились рядом с обветшавшими строениями советской эпохи, а между ними, иногда неуместно, стояли пережившие великую войну величественные здания исторической России. Не менее контрастной была и погода Санкт-Петербурга. В разгар лета здесь могло быть не менее жарко, чем в Мадриде, а на пике зимы более холодное место надо было еще поискать.

Гостиница была дорогой по питерским меркам, и это очень подходило Виктору. Он снял номер на неделю, хотя намеревался пробыть там не больше нескольких дней. Он всегда считал за лучшее, чтобы работники гостиниц как можно меньше знали о его планах. Другое такси повезло его на восток, и Виктор указывал водителю, как доехать до бара, затерянного в одном из промышленных районов города. С тех пор как Виктор последний раз был в этом баре, его название сменилось, но Виктор надеялся, что его хозяева остались теми же.

В баре Виктор заказал бокал своего любимого ржаного виски Canadian Club и сидел, тихонько потягивая его маленькими глотками. Закончив, он жестом заказал вторую порцию. Затем он обратился к бармену, говоря по-русски бегло, с легким украинским акцентом.

– Я хотел бы повидать Александра Норимова.

Он сказал это так, словно ищет этого человека из чистого любопытства, и ему не важно, каким будет ответ, однако молодой человек позади стойки явно напрягся.

– Я когда-то знал его, – добавил Виктор, делая вид, что не замечает реакции бармена.

Бармен покачал головой:

– Я не знаю, кого вы имеете в виду.

– Он ведь по-прежнему владеет этим баром, верно?

– Не знаю.

Бармен дал Виктору заказанные виски и отошел к другому концу стойки, где взял тряпку и стал вытирать и так чистую поверхность, временами поглядывая в сторону Виктора. Через несколько минут он подошел к телефону, стоящему на стойке. Виктор не мог ни слышать, что говорит бармен, ни видеть его губы. Разговор длился не больше сорока пяти секунд, после чего бармен вернулся и продолжал протирать стойку. На Виктора он больше ни разу не взглянул.

Отлично. Виктор полагал, что долго ждать ему не придется.

Когда Виктор заканчивал третью порцию виски, в бар вошли двое. Оба были ростом выше ста восьмидесяти сантиметров и имели вид штангистов-тяжеловесов. У них была типичная для русских светлая кожа, щеки порозовели от мороза. Виктор отметил, что их длинные пальто служили не только для защиты от морозной питерской зимы.

Краем глаза он наблюдал за ними, хрустя чипсами. Они подошли к бару и пошептались с барменом. Тот ничего не налил им, но указал рукой на Виктора. Они неспешно направились к Виктору, без каких-либо признаков волнения – явная самоуверенность, основанная на их габаритах. Совершенно ясно, что они представления не имели, с кем столкнутся.

Когда их тень упала на Виктора, он повернулся на своем сидении и поднял голову, чтобы посмотреть на них.

– Кто вы? – спросил один.

Его голос вызвал гулкое эхо. Говорил он с сильным сибирским акцентом. По своему опыту Виктор знал, что сибиряки были особенно жесткой породой и без того жестких русских людей.

– Я друг Александра Норимова.

Сибиряк, помедлив секунду, спросил:

– Кого?

– Хозяина этого бара.

– Он больше не владеет им.

– Значит, вы знаете, о ком я говорю.

Челюстные мышцы сибиряка напряглись.

– Норимов умер в прошлом году.

Виктор испустил глубокий вздох.

– Тогда примите мою благодарность за то, что вы пришли сюда лишь ради того, чтобы сказать мне об этом. Вы поистине очень добры.

Сибиряк молчал, полуоткрыв рот. Он не мог понять, серьезен Виктор или издевается.

– Что вам нужно от Норимова?

– Какая разница, если он мертв?

Сибиряк недоверчиво покачал головой, но в его глазах была угроза.

– Ты кто такой, мать твою?

– Я друг Александра Норимова.

– Я сказал, что он умер, так что ты зря тратишь здесь время.

– Я допиваю свой виски, – сказал Виктор, сделав жест в сторону пустого стакана.

– Ты уже допил его, – сказал сибиряк.

– Боюсь, что мы расходимся во мнениях.

С неожиданным для такого крупного мужчины проворством сибиряк резко ударил стакан тыльной стороной ладони, и тот разбился о стену за стойкой. Все разговоры в баре прервались. Сибиряк самодовольно ухмылялся.

– Теперь допил.

– Так вы отведете меня к Норимову или нет?

Сибиряк засмеялся. Виктор вздохнул:

– Должен ли я понимать это как отказ?

– Как хочешь.

– Пожалуй, я пойду.

Он встал. Сибиряк стоял перед ним, другой парень позади. Сибиряк твердо смотрел на Виктора, а тот быстро опустил взгляд. Сибиряк громко вздохнул и ухмыльнулся, принимая это как знак покорности. Он сделал шаг в сторону, давая Виктору пройти. При этом он, подняв брови, смотрел на своего товарища. Тот кивнул в знак согласия.

В этот момент на Виктора ни один из них не смотрел.

Проходя мимо сибиряка, Виктор поднял левую руку и резким движением ее назад нанес локтем удар в лицо сибиряку. Он почувствовал, как нос того провалился. Сибиряк хрюкнул, из ноздрей брызнула кровь, глаза наполнились слезами. Он без чувств привалился к стойке.

Продолжая движение, Виктор обернулся и увидел, что второй парень достает из кармана пальто пистолет «Байкал». Ему лучше было бы схватить Виктора сзади, но он этого не сделал, предпочтя достать пистолет. Это было ошибкой.

Сделав шаг вперед, Виктор отбил пистолет в сторону, а правой рукой ударил парня в бок грудной клетки, где мало мышц, смягчающих удар. Ребра хрустнули, парень упал, задыхаясь, пистолет брякнулся о твердый пол. Виктор обернулся к сибиряку, который с трудом поднимался на ноги. Несмотря на разбитый нос, он поспешно выхватывал из кармана пальто складной нож.

Раскрыв его, сибиряк бросился на Виктора, но тот перехватил его запястье и локоть, вывернув тому руку. Сибиряк завопил, нож выпал из его руки. Виктор отпустил его руку и нанес удар в живот. Сибиряк только вздрогнул.

Руки схватили Виктора за куртку, оторвали его от земли и швырнули. Приземление было жестким, но Виктор перекатился, чтобы смягчить удар. Он вскочил на ноги, когда сибиряк уже набрасывался на него. Виктор уклонился от двух последовательных ударов огромных кулаков сибиряка, так что тот, промахнувшись, потерял равновесие.

Виктор пнул его сзади под колено, и сибиряк рухнул вперед. Пока он поднимался и оборачивался, Виктор подхватил с пола «Байкал».

Удар его рукояткой в челюсть свалил сибиряка к ногам Виктора. Второй удар в висок дал гарантию, что он не сразу поднимется.

Сунув руку под пальто сибиряка, Виктор извлек из его подмышечной кобуры второй пистолет, бросил его за стойку и огляделся.

Все остальные посетители бара были ошеломлены, безмолвны и не двигались. Говорить им, чтобы они не создавали проблем, не было нужды.

Виктор ткнул ствол пистолета в лицо сибиряку.

– Вставай.

Сибиряк выплюнул выбитые зубы и сумел подняться на ноги, держа одну руку под кровоточащим носом, а ладонь другой прижимая к виску.

– Повернись и мордой на стойку, – приказал Виктор.

Сибиряк колебался. Он поднял руки. Виктор схватил его за волосы и прижал его лицо к стойке, убедившись, что его разбитый нос стукнулся о нее. Сибиряк вскрикнул. Виктор прижал ствол к основанию его черепа.

– Где Норимов?

Никакого ответа.

Виктор еще ударил его лицом по стойке, так что тот снова заорал.

– Где он?

Опять никакого ответа. Виктор крикнул:

– Ты, за стойкой, дай мне бутылку водки.

Бармен, которому на вид было не больше двадцати лет, возможно, никогда раньше не видел пистолета. Он был так напуган, что не мог пошевелиться. Виктор направил пистолет на него:

– Давай, или я разукрашу стену твоими мозгами и сам возьму ее.

Других подбадриваний бармену не потребовалось. Виктор снова ткнул пистолетом в череп сибиряка.

– В твоем пистолете десять патронов, и если ты пошевелишься, я всажу их все в твою рожу. Понял?

Молчание Виктор воспринял как подтверждение. Он отступил на шаг и взглянул на крупного русского, который лежал на полу. Тот корчился, прижав руки к груди, каждый вздох был мучением. Он явно не был способен что-либо предпринять. Не спуская глаз с сибиряка, Виктор наклонился и подобрал складной нож. Повернув его острием лезвия вниз, он пронзил им ухо сибиряка, пригвоздив его к стойке.

Не обращая внимания на его крики, Виктор взял у бармена бутылку водки и прошел к другому концу стойки. Там он зубами открыл бутылку и пошел обратно, тонкой струйкой выливая водку на стойку. Дойдя до сибиряка, он вылил остаток водки ему на голову. Сибиряк задыхался, но не шевелился: при малейшем движении нож рвал его ухо дальше.

Виктор посмотрел на бармена:

– Дай зажигалку.

Сибиряк смог простонать: «Нет!».

Виктор схватил нож и крутнул его, заставив сибиряка завизжать.

– Заткнись!

Бармен принес Виктору одноразовую зажигалку.

– Неси ее на другой конец стойки.

Бармен с неохотой пошел туда.

– НЕТ! – снова прохрипел сибиряк. – Пожалуйста!

– У тебя был шанс меньше мучиться.

Виктор держал пистолет прижатым к черепу сибиряка и, намотав его волосы на пальцы левой руки, прижал его лицо к стойке.

– Теперь мы будем действовать по-моему, – сказал он.

Сибиряк хрипел и корчился, его большие руки вцепились в край стойки. На ее поверхности его кровь смешивалась с водкой.

– Тебе предстоит сказать мне, где я могу найти Норимова, и для тебя будет лучше, если я тебе поверю.

– Зажигай, – приказал Виктор бармену, а потом сказал сибиряку:

– У тебя есть десять секунд до того, как ты превратишься в факел.

Краем глаза Виктор видел, как бармен чиркнул зажигалкой и поднес маленький огонек к стойке. Водка загорелась, и синее пламя поползло к расширенному глазу сибиряка.

– Девять секунд, – ровным голосом сказал Виктор.

– Ладно, ладно, я все скажу, – прокричал сибиряк.

– Говори сейчас. Семь секунд.

– Депо Калари.

– Ты отведешь меня туда? Четыре секунды.

– ДА.

Виктор отпустил волосы сибиряка и выдернул нож из его уха. Тот подался назад, его лицо оторвалось от стойки за секунду до того, как пламя добралось до него. Грузный мужчина споткнулся, потерял равновесие и упал на стол, подломившийся под его весом.

Какое-то время он лежал среди обломков стола, ошеломленный, тяжело дыша. Когда он поднял взгляд, он увидел над собой Виктора.

– Ну, – сказал Виктор. – Чего мы ждем?

Цюрих, Швейцария

Суббота

13:11 СЕТ

Садясь в трамвай, Ребекка нашла, что холод бодрит. Она села сзади, так что могла видеть, кто еще входит в вагон, – она принимала меры предосторожности, на которых настаивал ее новый партнер (или товарищ, неважно, как его называть). Трамвай доставил ее в финансовый район Цюриха, и она, идя по чистым улицам города, глубоко прятала свою тревогу. Ребекка любила Цюрих, ей нравилось, как успешно ведут швейцарцы свои дела. Это был город, купающийся в истории, но пока еще не испорченный туристами. Люди приезжали в Швейцарию работать или кататься на лыжах, а не разглядывать достопримечательности.

Она могла бы ездить в спокойном трамвае целый день, но подозрительность заставляла ее сходить и идти обратно пешком, периодически останавливаясь у витрин, чтобы видеть отражения прохожих. Делать это тоже учил ее он. Она не обнаружила никого из тех, кого встречала раньше, но болезненно понимала, что не обучена приемам выявления слежки и ухода от нее. Возможно, кто-то в забавной шляпе следил за ней от самого Парижа, а она могла и не заметить его. Когда она справилась со своим страхом, она вошла в другой трамвай и села на последнее свободное место.

Ребекка уступила место пожилому мужчине, который вошел на Банхофштрассе, и через три остановки сошла в деловом центре Цюриха. Здесь все казались одетыми, как она, и в толпе она почувствовала себя немного легче.

Ребекка шла мимо бутиков и ресторанов, обслуживающих орду банкиров, которые называют Цюрих своим домом. Банки были повсюду, а где не было банков, были другие финансовые учреждения. Одни из них открыто предлагали свои услуги, другие были скрыты от прохожих.

Холодок стягивал кожу на лице Ребекки, когда она думала о нем, киллере, чьего имени она даже не знала. Она посмотрела на часы. С момента, когда их пути разделились, прошло несколько часов. У нее уже возникали сомнения относительно того, что она делает. Но даже если она действует правильно, она не может доверять ему. Как ему доверять? Он убивал людей за деньги. Он был почти предельно гнусен.

Но она надеялась, что его желание выжить было не меньше ее собственного. И он был, несомненно, умен. А умный человек в его положении не мог не понимать, что ему нужно сотрудничать с ней. Никто из них не мог справиться с ситуацией в одиночку. Однако все это было так лишь при условии, что он не сумеет расшифровать флешку без ее помощи. А сумев сделать это, он, возможно, попробует сделать что-то еще без ее помощи. Тогда она останется предоставленной самой себе и беспомощной.

Ребекка сделала глубокий вдох и попыталась рассуждать рационально. Она видела его лицо, видела неколебимую самоуверенность в его глазах, видела, что необходимость в чьей-то помощи ему крайне неприятна. Он не пришел бы к ней, если бы имел хоть малейшую уверенность, что сможет справиться сам. Она надеялась.

В магазине на Парадеплац Ребекка купила шоколадный кекс. Он подействовал как хорошее успокоительное и немного умерил чувство голода. Она свернула с площади на менее людную боковую улицу и небрежно прошла через вращающуюся дверь, вежливо улыбнувшись швейцару.

Учреждение не выглядело типичным банком, и в этом был смысл. Вестибюль больше походил на вестибюль дорогого отеля. Ребекка подошла к справочному столу и назвала себя сидящему за ним тщательно ухоженному человеку. Тот привычным движением взял телефон и что-то пошептал в трубку.

– Сейчас к вам подойдут, мадам.

– Спасибо.

Ребекка ждала в одном из роскошных, но неудобных кресел, подперев рукой подбородок. Она постаралась выглядеть деловой, но не тревожной. Пальто она не снимала, хотя в помещении было тепло.

Через несколько минут она увидела идущего к ней худого мужчину и поднялась, чтобы поздороваться с ним. В отделанном деревянными панелями лифте они поднялись на третий этаж. Там Ребекка прошла за ним в другую комнату, где ввела в небольшое ручное устройство десятизначный номер счета.

Мужчина взглянул на экран, чтобы проверить наличие подтверждения, и сказал:

– Сюда, пожалуйста.

Они прошли мимо двух охранников и далее к двери старшего банкира. От кофе она отказалась, ее ввели в офис и оставили ждать. Офис был меблирован в классическом стиле и рассчитан на то, чтобы демонстрировать богатство и власть. Для Ребекки все это выглядело старомодным и не производило впечатления. Она была во всех отношениях современной женщиной. Ожидание было утомительным, тем более что она известила о своем приходе.

Только через пять минут вошел низенький толстый человек в очках. Он был одет в прекрасный костюм в тонкую полоску, который изо всех сил, хотя и безуспешно, старался скрыть отсутствие талии у владельца.

– Мисс Бернстейн, – сказал он Ребекке. – Как приятно видеть вас снова.

Ребекка уже встречалась с ним однажды чуть больше трех месяцев назад, когда открывала счет для оперативных нужд. Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, но толстяк, похоже, узнал ее, а возможно, просто сделал вид, что узнал. Она пожала ему руку. Рука была мягкой, теплой и немного влажной.

– Я тоже рада вас видеть.

Жоэль Мальят сел в огромное кресло, обитое красной кожей. Подавленный размерами кресла, он выглядел нелепо. Ребекка, как и в прошлый раз, не показала вида, что заметила это, и задалась про себя вопросом, сколько клиентов поступает таким же образом.

Она расстегнула пальто, сняла его и не спеша положила на кресло, дав Мальяту возможность рассмотреть ее спереди и сбоку. На ней был маловатый на один размер красный свитер, облегающий ее, как вторая кожа. Под ним у нее был укрупняющий грудь лифчик. Эффект, производимый на мужчин свитером, облегающим большую грудь, поразил ее, когда она впервые обнаружила его. И она надеялась, что на Мальята этот наряд подействует так же.

И если даже мир оставался мужским, Ребекка знала, что у женщин есть большое преимущество перед противоположным полом. Возбудите у мужчины кровь, и его способностей мыслить существенно поубавится.

Несколько минут они обменивались любезностями, причем Мальят делал пометки в каком-то списке. Ребекка не пыталась прервать его занятие, давая Мальяту возможность обратиться к цели ее визита, когда он сам сочтет нужным.

– Я не сомневаюсь, что вы – деловая женщина, – сказал он. – Так чем я могу помочь вам сегодня?

– У меня возникла небольшая проблема с некоторыми транзакциями, и я надеюсь, что вы поможете мне ее решить.

Мальят выглядел встревоженным.

– Проблема с транзакциями?

– Банк тут не при чем. Одна из моих бывших сотрудниц оказалась недостаточно компетентной и, как я полагаю, случайно удалила из нашей системы несколько файлов, которые нам не удается восстановить.

– Крайне неприятно.

– В результате я попала в очень трудное положение, – продолжала Ребекка. – Я потеряла контакт с одним из моих клиентов. Очень важным клиентом. У меня остался только номер счета, с которого средства поступили на мой счет.

– Понимаю, – откликнулся Мальят.

– Поэтому, господин Мальят, Жоэль, я буду бесконечно благодарна вам, если вы сообщите мне контактные детали этого номера счета.

– Мисс Бернстейн, мне очень жаль, но эта информация конфиденциальна, передача ее вам противоречила бы моей банкирской этике.

– Я понимаю вашу позицию, но я же не прошу вас сообщать мне информацию, которой я уже не располагала. До недавних дней она была в моей системе. Вы просто сообщите мне то, что я уже знала.

Мальят сочувственно улыбнулся.

– Я просто не имею права сообщать вам эти сведения. Вам лучше пригласить компьютерного специалиста, чтобы он восстановил стертые файлы.

– Я уже сделала это, но у него ничего не получилось.

– Я уверен, что в итоге ваш клиент сам свяжется с вами.

– Поймите, я, как и многие клиенты вашего банка, веду бизнес такого рода, где клиент и компания общаются не слишком много.

Ребекка сделала достаточно сильные ударения на ключевых словах, чтобы подтекст стал очевидным.

– Даже не знаю, что вам сказать, – проговорил Мальят.

– Скажите, что поможете мне. Мне совершенно необходимо срочно связаться с клиентом.

– Мне очень жаль, но я просто не могу сделать то, что вы просите.

Тонкий подход не сработал, поэтому Ребекка раздраженно встала и прошла к окну, предоставив Мальяту возможность увидеть ее зад, бедра и трехдюймовые каблуки, мучившие ее ноги. Когда она после этого обернулась, она отметила, что Мальяту пришлось поднять глаза, чтобы встретить ее взгляд.

– Это возмутительно, – сказала она. – У меня счет в вашем банке, и я требую, чтобы мне сообщили, кто перевел на него сотни тысяч долларов. И если вы не окажете мне эту простую любезность, мне придется закрыть этот счет и вести дела с кем-нибудь из ваших конкурентов.

Ребекка видела, что Мальят ведет в уме подсчеты. Их результат она уже знала. Меньше чем за три месяца на ее счет в этом банке было переведено почти два миллиона долларов. При таком темпе за год набежит примерно восемь миллионов. Потеря из-за такой мелочи, как имя или адрес, будет слишком большой.

После недолгого раздумья Мальят вздохнул и кивнул.

– О-кей, – начал он. – Я помогу вам, но я не сообщу вам того, что вы хотите знать.

– Значит, вы мне не поможете, и я больше не буду пользоваться услугами вашего банка. Я немедленно изыму все свои вклады чеками по тысяче евро.

– Подождите, – поспешно сказал Мальят. – Что если я сообщу вам информацию о бухгалтере, который провел платежи по поручению владельца счета? Это поможет?

Ребекка с трудом удержалась от улыбки. Это было все, на что она могла надеяться.

– Я полагаю, что поможет.

Санкт-Петербург, Россия

Суббота

16:58 MSK

Они сели в машину сибиряка. Виктор расположился позади переднего пассажирского сиденья, чтобы иметь возможность наблюдать за водителем. Это был BMW восьмидесятых годов со всеми прибамбасами. В салоне пахло застоявшимся сигаретным дымом, обивка была темной и грязной.

Того русского, кому он сломал ребра, Виктор запер в задней комнате бара, сказав бармену, чтобы тот выпустил его через час, пригрозив при этом, что вернется и кастрирует его, если он выпустит парня раньше. Мокрое пятно на джинсах бармена показало Виктору, что тот поверил ему.

Они ехали молча, сибиряк внимательно смотрел на дорогу. Часть города, по которой они проезжали, была незнакома Виктору. Безымянные заводы по сторонам улицы, мертвые пустыри между ними, а в отдалении – высокие башни теплоцентрали, над которыми поднимался, смешиваясь с облаками, пар.

Через полчаса машина притормозила. По обеим сторонам улицы стояли пустые, заброшенные много лет назад склады. Дорога была неровной, в выбоинах, по ее краям возвышались горы мусора. Взгляды сибиряка и Виктора встретились в зеркале заднего вида.

– Приехали, – сказал сибиряк.

Перед ними был сетчатый забор с воротами, у которых стоял высокий человек в меховой шапке и курил. Сквозь сетку Виктор увидел длинные низкие здания, темные от грязи.

Сибиряк остановил машину метрах в пяти от ворот и опустил стекло водительского окна. Высокий человек отбросил сигарету и подошел к машине. Он наклонился, заглянул внутрь и свистнул, увидев разбитое лицо сибиряка.

– Ни хрена себе, Сергей, – сказал он. – Еще один ревнивый муж с ломиком?

Он готов был засмеяться, но тут увидел Виктора.

– Кто это, черт возьми?

Виктор заговорил раньше, чем успел ответить сибиряк:

– Просто передай Норимову, что повидаться с ним приехал Василий.

Лицо под меховой шапкой напряглось от работы мысли. Он отошел на шаг от машины и достал сотовый телефон, способный привести в смущение любого западного подростка. Говорил он, стоя спиной к машине. Поговорив секунд десять, он спрятал телефон. Когда он снова посмотрел на Виктора, в его глазах был страх.

– Проезжайте, – сказал он, открывая ворота.

Сибиряк поехал по широкому двору, покрытому неровным асфальтом, под колесами чавкало месиво грязного снега, смешанного с маслом.

Машина медленно ехала в сторону двух больших заводских зданий, стоявших друг против друга. В отдалении на боку лежал ржавый остов железнодорожного вагона. Подъехав к одному из зданий, они остановились. Дверь, ведущая в здание цеха, была открыта. Сибиряк указал не нее:

– Туда.

Виктор вылез из машины, не показывая, что заметил темную фигуру на наклонной крыше и другую в здании позади себя. Он сознательно двигался медленно, не делая ничего, что могло бы побудить нервного русского без нужды открыть огонь.

Он пошел к двери, не засовывая руки в карманы, хотя был мороз. Внутри почти все пространство занимало кладбище старых полуготовых электропоездов. Он огляделся, представив, как когда-то здесь кипела работа, ведь во времена Советского Союза продукция этого завода экспортировалась во все дружественные ему страны, отправляясь за тысячи километров, а с кончиной Союза работы попросту прекратились, чтобы больше никогда не возобновиться.

Виктор увидел двух огромных русских, возникших из тени и направившихся к нему. В своих толстых одеждах и с бородами они казались скорее орангутангами, чем людьми. Одному на вид было лет за сорок, в его бороде уже просвечивала седина. Другой, со шрамами от ожогов на лице и шее, был моложе.

У него был автомат Калашникова АК-74. Автомат не был направлен на Виктора, но парень держал его так, чтобы можно было мгновенно вскинуть его для стрельбы. Бывший военный.

У старшего оружия в руках не было, но одежду под его левой рукой топорщили явно не ребра. Он небрежно ощупывал гостя, в глазах его была усталость. Обнаружив в кармане Виктора пистолет, он нахмурился и извлек его.

– Есть другие?

Виктор покачал головой. Мужчина все равно обыскал его. Будь у Виктора еще какое-нибудь оружие, мужчина нашел бы его.

– За мной.

Мужчина повернулся и повел Виктора по заводу. Парень с автоматом шел в десятке шагов позади них. В цехе было так же холодно и сыро, как снаружи. В крыше были дыры, и Виктор старался не наступать на ледяные островки под ними. Оба русских были в тяжелых ботинках, и такие мелочи их не заботили. Их шаги отдавались гулким эхом.

Дойдя до дальнего края цеха, они остановились. Здесь металлическая лестница вела вверх к расположенным под крышей конторкам. Виктор заметил человека на крыше одного из поездов и другого, стоящего в тени у конторок. У обоих были автоматы.

Мужчина, который обыскивал Виктора, велел ему подождать, поднялся по лестнице и вошел в одну из конторок. Через минуту он вышел, но спускаться не стал. Теперь он также был вооружен автоматом и занял позицию на лестнице.

Виктора окружали пять человек с автоматами, расположившиеся так, что могли вести огонь без риска подстрелить кого-либо из своих. И захоти они стрелять, у Виктора не было бы никаких шансов.

Виктор должен был признать, что они хорошо знали свое дело.

Дверь конторки открылась, и из нее вышел Норимов. У него было на так уж много волос еще тогда, когда Виктор видел его в последний раз. Теперь их стало еще меньше. Короткий ежик, не больше пяти миллиметров, скорее походил на лысину. Это был высокий широкоплечий человек с квадратным лицом и массивными руками. Он выглядел нескладным, но Виктор знал, что внешность Норимова была обманчивой. Под ней скрывались достаточные быстрота и ловкость, способные стать неприятным сюрпризом для большинства возможных противников.