Текст книги "Стражи магического (не) вмешательства 2 (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

Соавторы: Оксана Рассветная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Кроме этих проклятых демонов!

Для людей это было просто землетрясение, которое для обычных людей кажется всего лишь капризом природы. Но теперь я знаю, что это не случайность. Это был мощный прорыв демонических сил, словно зловещий сигнал из того мира, который прячется за гранью восприятия. На этом месте находилась метафизическая аномалия – центр сосредоточения огромной энергии, и демоны жаждали доступа к этому источнику.

Демоны, проклятые! Внутри меня кипит ярость, чувства переполняют, и я не могу их сдержать, иначе меня разорвёт на части. Ника спит, и сейчас ей ничто не угрожает. Я осторожно выхожу из палаты, стараясь не шуметь. Моя малышка заслуживает отдыха, но я не могу просто сидеть сложа руки, мне нужно как-то дать выход своим эмоциям.

Взяв ключи от мотоцикла, я покидаю больницу. Холодный ночной воздух в лицо, ветер развивает волосы – всё это подпитывает мою решимость. Я мчусь по опустевшим улицам, ощущая, как адреналин наполняет меня силой. Гоняя по ночному городу, я забываю о невзгодах, о слезах и страхах. Бурлящие эмоции растворяются в воздухе, и я на мгновение чувствую себя свободным.

С первыми лучами солнца, оставив позади ночные улицы, я направляюсь в больницу, погружённый в свои мысли. По пути  покупаю латте для Вероники и американо для себя, а также несколько круассанов на завтрак. Эти мелочи могут показаться незначительными, но для меня они имеют большое значение: забота о близких – моя главная цель. А Ника, все что у меня есть!

Открываю дверь в палату, и меня охватывает удивление. Адам сидит около Ники, держит её за руку. В гневе замираю на месте.

– Руки от нее убрал, – шепчу, стараясь говорить приглушенно, чтобы не разбудить Нику и не вызвать лишние вопросы у медсестер.

– Спокойно, я считал пульс, – отвечает Адам, вставая со стула и поднимая руки ладонями вверх, в успокоительном жесте, словно у него добрые намерения.

– За дурака меня держишь? Зачем тебе ее пульс? Зачем ты тут, Адам? Зачем ты в нашем отряде? Кто тебя к нам направил? – ставлю стаканчики кофе и пакет с круассанами на столик, двигаюсь ближе к нему.

– Глеб? – слышу нежный голос Ники, и сердце замирает.

– Доброе утро, малышка. Тут к тебе с утра пораньше посетители, вот выгоняю его! – натягиваю на лицо улыбку, хоть и чувствую, что внутри меня снова бушует буря. Не хочу ее волновать, и так стресса хватает.

– Молодые люди! – в палату заходит медсестра и строго смотрит на нас с Адамом. – А что вы тут делает? Как проникли в палату?

– Эм, мы принесли завтрак для нашей коллеги, – примазывается оборотень к моему завтраку. – Вы уж не ругайтесь, милая барышня. Вот и для вас кофе прихватили, – подает он медсестре мой стаканчик с кофе, заглядывает в бумажный пакет, – и круассаны. Завтракайте, а мы уже уходим.

– На первый раз не буду на вас жаловаться, – продолжает хмуриться она и отворачивается от нас. – А у вас мы сначала возьмем анализ крови на голодный желудок, а уж потом завтрак и это не кофе!

– На выход, – машу головой в сторону двери.

Прощаемся с Никой, обещаю, что приду позже и мы выходим в коридор.

– Глеб подожди, я должен тебе сказать кое-что важное. Мне надоело ругаться с тобой, да и остальные в отряде косо посматривают на меня.

– Ладно, – молча выходим на улицу, останавливаюсь возле своего байка и смотрю на оборотня.

– В общем, Вероника – моя сводная сестра. Она, конечно, это не знает, и я прошу тебя пока не говорить, пусть она об этом от Аглаи узнает. Такие вещи нельзя сообщать с бухты-барахты.

Оборотень стоит, взъерошивает свои волосы рукой, смотрит на меня.

– И как ты себе представляешь ситуацию? Когда Ника узнает, она поймет, что я давно знаю. Промолчал, значит, предал.

– Да ты пойми, они не могут найти друг с другом общий язык. Эта новость еще больше отдалит Веронику от матери. А Аглая, она ведь не железная. Ей тоже нужна была любовь и забота, семья. И, как ты верно понимаешь, я здесь, чтобы присмотреть за Никой, а не приударить.

– А ведешь себя как раз с точностью наоборот, – бурчу я. – Ладно, пока не скажу. У нее и так сейчас стресс на стрессе. Но если возникнет ситуация… Не знаю какая… Я буду действовать в интересах своей девушки. И брат ты… только на словах, биологически вы просто посторонние парень и девушка. И я не идиот, повторяю это еще раз. Никаких подкатов!

– Ладно! Ладно!

Адам засовывает руки в карманы джинс, хмурится и внезапно начинает откровеничать.

– Мы с отцом долго жили вдвоём. Невесело было, скажу я тебе.

– На кой мне информация о твоём суровом детстве? – вскидываю я бровь.

– Резкий ты, как все вампиры. Ну, да ладно, – примирительно улыбается оборотень, – я не претендую на крепкую дружбу с тобой. Тоже, знаешь, недолюбливаю вампиров. Сказывается вековая вражда между нашими видами. Просто хочу немного объяснить, почему Аглая меня прислала в ваш отряд.

Хм, а это уже интересней. Железная леди может иметь слабости, о которых мне лучше знать. Понятия не имею, с какой стороны она ещё решит ковырнуть меня, чтобы рассорить с Никой. Козырь в рукаве никогда не помешает.

– Ладно, вещай. Так и быть, выделю минутку психологической поддержки для своего сотоварища по службе, – ехидничаю, просто не могу удержаться от колкостей, – нам нужны крепкие сотрудники, которые не прячут камня за пазухой.

– Хах! – Адам ерошит волосы на голове, – козлина ты, но слушай. Надоело уже собачиться на каждом ходу. Короче, Аглая появилась в нашем доме, когда мне было лет двенадцать-тринадцать. Самый лютый возраст у оборотней. В курсе, наверное?

Киваю. Да уж, наслышан.

– Я как зверёныш тогда был. А она…снаружи грозная, сильная, а внутри изломанная вся, как ненужная кукла. Только по взгляду и можно было понять всю ту боль, которую она несла в себе. Мы сблизились. Нет, не сразу. Аглая нашла ко мне подход и заменила мне мать. Только, как бы я не был ей близок, заменить Нику для неё я не сумел. Но я вечно благодарен Аглае за всё, что она принесла в нашу с отцом жизнь. Я единственный, кому Аглая полностью доверяет. Поэтому я здесь.

– Верный страж? Или тюремщик для Ники? – скалюсь я.

– Сука, – выдыхает Адам, – короче, я всё сказал. На сердце Ники пока не претендую, но если ты хоть словом её обидишь, то не обессудь, кровосос. Я всё дерьмо из тебя выбью.

30

30

Ника.

Парней выгоняют из палаты, понимаю, что что-то не так. Глеб хоть и улыбался, но уж больно грустные у него глаза были. Будто он так устал… что в них вся безысходность мира.

А ведь у него какая-то папка была? Или не была? До того как я заснула вечером.

– Пациент Майская, вы меня вообще слушаете? – доносится до меня голос медсестры.

– Простите, задумалась. Что вы сказали?

– Встаем и идем в процедурный, кровь сдать надо, – поджимает медсестра губы, – о своих ухажерах потом мечтать будете!

– Что? Вы что несете? – встаю с больничной кровати, тело немного затекло, потягиваюсь. – Вон лучше возьмите кофе и круассаны, может, тоже взбодритесь?

Медсестра тушуется, опускает взгляд.

– Простите, просто не положено. Вам запретил доктор посещения, – оправдывается она.

– Это коллеги. Спасибо. Я пойду, – накидываю на себя больничный халат и машу головой на дверь.

Не знаю, почему, но я не признаюсь медсестре, что Глеб – мой парень. Возможно, это связано с тем, что моя мать против наших отношений. Но я не стыжусь этого! Скорее скрыть и защитить, так подсказывает мне интуиция.

Я прохожу в процедурный кабинет, сдаю свою кровь, затем мне приносят больничный завтрак. Кофе и круассаны исчезли из моей палаты, пока я была на процедуре.

В часы приема меня посещает весь наш отряд стражей, кроме Глеба.

– Привет! – Снежана несется ко мне, прижимает к себе. – Я так горжусь, что ты в нашей команде! – Делает она неожиданное признание.

– Привет, спасибо, – шепчу я в ответ, не совсем понимая ее восторг.

Дальше меня крепко обнимает Яра.

– Спасибо, – шепчет она со слезами на глазах.

– Эм, – выставляю руку вперед ладонью вверх, потому что ко мне двинулся Ярик,  – а что тут происходит?

– Мы просто рады, что все живы, здоровы, – отвечает Адам.

– Ладно. А причем тут я?

– Ну ты же нас выдернула из машины, и оказались в реке, а не в овраге расстрелянные или сожженные, – говорит Яр.

– Что?

– Что ты помнишь? – интересуется вошедший в палату Саша.

– Демон, на обратной стороне связи, с проклятыми, сидит демон. Потом мы ехали в машине домой, а после нас стали преследовать и мы попали в ловушку, я испугалась, схватила парней за руки, кажется звала маму, – смущаюсь я, – и все. А после я в машине скорой помощи, видимо мы на машине упали в реку. О боже, Ярик! Твоя машина!

– Всего лишь груда железа. Можно купить новую, а вот новую жизнь вряд ли купишь. И ты спасла нас, Ника. Спасибо! Это ты выдернула нас из машины прямо в реку.

– Я? Нет! Я так не умею. И вообще, а где Глеб?

Мне срочно нужен Глеб, чтобы успокоиться.

– Ты не только видишь разрывы пространства, но сама умеешь это делать, – говорит Саша, игнорируя вопрос о моем парне, – поэтому… Повелеваю, – улыбается он, – будешь поощрена тем, что начнёшь полноценно учиться магии.

– А где Глеб? – повторяю я.

– Он спит. Я заезжал к нему, – говорит Ярик, – после того случая с твоим бывшим… хм, инкубом, он на всякий случай оставил мне ключи от квартиры. И когда сегодня я не дозвонился до него, зашел к нему. Разбудить не смог.

– Пусть поспит, он вампир, а не железный человек, – Саша отводит взгляд в сторону. Впервые замечаю за ним такое.

– Ладно, когда меня выпустят отсюда? Я нормально себя чувствую.

– Пойду поговорю с врачом, – куратор покидает палату и через несколько минут возвращается.

– Ну что, Майская, пакуй вещички, ты свободна.

– Спасибо, Саша. Ярик, дашь мне ключи от квартиры Глеба, проверю, как он, а потом домой к отцу поеду.

Протягиваю руку, он кладет их в мою ладонь.

– Я подвезу тебя, – говорит Адам.

31

31

Ника.

Глеб действительно просто спит. Крепко, так, что не разбудить. Я нежно целую его в щёку. Глеб улыбается во сне, но не просыпается. Поправляю одеяло, плотнее задёргиваю шторы, чтобы лучи вечернего солнца не беспокоили моего вампира. Пусть спит. Нам всем нужно отдохнуть.

Достаю из сумки тетрадь и нещадно выдираю лист. Пишу несколько слов, рисую сердечко и оставляю на прикроватной тумбочке, а чтобы Глеб точно заметил моё послание, прижимаю записку телефоном.

На кухне перекладываю из пакета на стол ужин для Глеба, который захватила по дороге в кафе китайской кухни. Заглядываю в холодильник. Так и есть. Пусто. Совсем Глеб о себе не думает! Если бы я не догадалась заглянуть в кафе, то вампир бы опять перебивался своими леденцами. Нет, ему нужна твёрдая женская рука, а то так совсем из сил выбьется!

Смеюсь негромко. Ну, вот, уже рассуждаю, как жена и мать семейства!

– Без горячего нельзя, – передразниваю я сама себя, – перекусами только желудок испортишь! Боже, он взрослый человек, ммм вампир. Как-то же жил до меня?

Почему-то становится грустно. Как-то жил…Глеб рассказывал, что остался один в пятнадцать лет. Сначала жил под опекой главы клана, потом сам. Он не жаловался, но в глазах его плескалась тоска. Глубокая тоска человека, который сам себя винит. Но разве он виноват в том, что из всей семьи выжил только он сам?

Никто не защищён от стихии. Землетрясения случаются, а Глебу повезло, что в эту ночь его просто не было дома.

– Так, пора идти. Папа уже наверное готов, – вздыхаю я.

На прощание снова заглядываю в спальню, но не решаюсь зайти. Искушение слишком велико. Хочется просто лечь рядом с Глебом, обнять его и уткнуться в грудь, а потом заснуть, чтобы встретить утро вместе и услышать нежное «моя ведьма»!

Краснею от мыслей и позорно сбегаю, аккуратно закрывая дверь на ключ, чтобы не потревожить Глеба. Может это проявление заботы и лишнее, его сейчас пушкой не разбудишь, но в чём ещё проявляется любовь, как не в этих мелочах?

Внизу меня терпеливо ждёт Адам. Он вылез из машины, уселся на капот, поигрывая связкой ключей. В его руке связка выглядит крохотной, игрушечной. Адам заигрывает с мимо проходящими девушками, а те пяляться на него, как на чудо, и откровенно пожирают глазами.

Заметив меня, Адам спрыгивает, переключает внимание на меня и улыбается во все тридцать два. От него исходит мощное животное обаяние, ощутимое, как свет летнего солнца. Странно, что я раньше этого не замечала. Адам словно специально притягивает внимание окружающих к своей персоне.

– Ника, ты закончила? – Адам подходит ближе, пытается приобнять меня.

– Да, теперь домой, – отвечаю я, уклоняясь от протянутой руки оборотня.

Он что, приударить за мной решил?

– Он с этой что ли? – слышу нарочито громкий и полный презрения голос, – с блеклой мышью?! Такой красавчи-ик?

Бестактность и грубость направлены на меня и, по идее, должны задеть. Но мне индифферентно. Поворачиваюсь на голос и вижу двух одинаковых «красоток». Сначала кажется, что они двойняшки. Одинаковые черты лица, одинаковые причёски и выражение глаз, но через секунду понимаю, что это просто девушки с модными лицами, коих в Москве полно. Район, где живёт Глеб, элитный, значит, здесь таких девушек по пять штук на квадратный сантиметр.

Окидываю их равнодушным взглядом и просто иду в машину. Не вижу смысла тратить энергию на двух девиц, охотниц за красавчиками на крутых машинах.

– Сосёт как пылесос, – не унимается одна из них, выгибая спину и отправляя призывные взгляды Адаму, – вот он с ней и носится.

Нет, это уже слишком. Останавливаюсь, медленно поворачиваю голову, и вкладываю всю злость, накопившуюся за последние дни, во взгляд и слова.

– Я на тебя сейчас порчу на понос нашлю, курва! – шиплю я, обжигая девиц взглядом.

Кажется, я слегка перестаралась. Девицы бледнеют на глазах, скукоживаются и пятятся к подъезду. Адам смеётся и распахивает дверь, приглашая меня в машину, а потом уважительно произносит:

– Ну, ты сильна! Я восхищён. Одним взглядом размазать их по асфальту.

– Отстань, – устало вздыхаю я, усаживаясь на сиденье.

– Адрес скажешь? – нагло лыбится оборотень, выводя машину на дорогу.

– В твоём навигаторе по чистой случайности уже проложен маршрут до моего дома, – отвечаю я, и показываю пальцем на экран, – следишь за мной?

Адама нисколько не смущает моя находка. Он улыбается ещё шире.

– Ой! Забыл. Я попросил куратора, чтобы он мне все адреса выдал. Мало ли какая помощь понадобится сослуживцам?

Он смотрит на меня и мне совершенно не нравится его взгляд. Изучающий, жадный. В нём явно читается плохо скрываемый интерес.

– Понятно, – отвечаю я, – не возражаешь, если я немного отдохну? Всё-таки последние сутки были не самыми спокойными в моей жизни.

Не дожидаясь ответа, отворачиваюсь к окну и смотрю на проносящиеся мимо улицы. Мелькающие перед глазами картинки гипнотизируют, отвлекают. Я проваливаюсь в расслабленное состояние. В голове нет мыслей, нет чувств. Ничего нет. Наверное так чувствует себя человек на распутьи. Надо делать выбор, но сил и решимости нет.

Могу ли я бросить универ, пусть и на время?

Сумеем ли мы с мамой снова стать родными?

Смогу ли я рассказать папе, что мама жива?

К чёрту. Ничего не хочу решать вот прямо сейчас. Хочу просто побыть беззаботной девушкой, которая впервые по-настоящему влюбилась, и заботливой дочерью. Сегодня я точно свожу папу на прогулку. Сто лет мы никуда не выбирались, а сам он ходит только на работу или на редкие встречи с друзьями.

Интересно, почему у папы так и не появилась другая женщина? Неужели он всё ещё любит маму?!

32

32

Ника.

В течение нескольких дней мы, а также ещё несколько групп Стражей, не являющихся практикантами и имеющих в своём составе Видящую, занимались патрулированием метрополитена и торговых центров в поисках людей, на которых было наложено проклятие. Чем раньше определиться проклятие, тем больше вероятности, что человек меньше пострадает.

Мои видения были переданы более опытным ведьмам, которые теперь работали в больницах с несчастными людьми. Ряды проклятых пополнялись каждый день, а мы всё не могли понять, зачем демону это надо? Силы? Так ясно-понятно, что он из иерархии высших демонов, иначе бы не смог такое провернуть. Сколько же энергии вложено, что люди читают и подхватывают эту заразу!

А поиском этой самой заразы в интернете, занимаются наблюдатели, они видят чуть больше обычных магов.

– Ты так и не рассказала, как с отцом в кино сходили? —интересуется Глеб, не отвлекаясь от прохожих.

– Хорошо…

Мы тогда и правда хорошо провели время. Фильм закончился, а я все не могла подобрать слов, чтобы рассказать папе правду.

– Пап, – говорю я ему уже дома, – присядь. Мне надо сказать тебе, что-то очень важное.

Папа на мгновение замирает, потом осматривает меня.

– Вы с Глебом ждете ребенка?

– Что? – прикладываю руки к пылающим щекам. – Нет. Это касается мамы.

Отец занимает место за обеденным столом, ожидая продолжения. В его взгляде я замечаю страдание, и во мне вновь пробуждается злость на маму.

– Пап, мама была ведьма. Ты знал?

– Вероника, ты где такой бред услышала, – смеется папа. – Хотя многие считают, что все женщины ведьмы.

– Не все. Но я унаследовала от нее этот дар. Совсем недавно, понимаешь?

– И что умеют ведьмы? – подпирает рукой подбородок, улыбается.

Ясно, не верит. А я и показать наглядно-то ничего и не могу. Был бы у меня лук, как у Яры с Яриком, или умела бы уменьшаться, как Снежа, передвигаться, как Глеб.

– Я просто вижу то, что обычные люди видеть не могут. Это не важно, пап. Мама… Она жива!

Честно говоря, меня немного напугала папина реакция. Потому что он сидел и смотрел в одну точку.

– В тот день я не смог встретить Аглаю с работы, устал сильно, голова раскалывалась. Она сказала, что доедет сама, тем более была за рулем. Но время было позднее, весь день шел дождь. Выпив дома таблетку от головы, мне стало легче, я звонил Аглае, но она не отвечала. Помню, как я укладывал тебя спать, а сам сидел на кухне, ждал. Только вот не дождался. Ночью раздался звонок, и мне сообщили, что Майская Аглая Валерьевна разбилась насмерть. Затем опознание, похороны… Она не может быть живой, дочка! С тех пор не прошло ни дня, чтобы я не корил себя. Она умерла из-за того, что я ее не встретил.

– Пап, папочка! – обнимаю его, слезы текут по щекам. У обоих. – Ты не виноват. Слышишь? Все было спланировано! Мама говорит, что только так, она могла защитить нас, меня.

– Ты так говоришь, будто общалась с ней лично, – заглядывает папа в мои глаза.

– Общалась… Правда всего два раза.

– Но я видел ее. Я хоронил ее.

– Папочка, родной, – я хватаю его ладони в свои. Его пальцы ледяные, в глазах растерянность, – просто поверь мне. Она ведьма. Они и вправду существуют. Другие, не такие, как мы…как ты. Ну, пожалуйста, папа! Услышь меня!

Ему страшно, он смотрит на меня взглядом, в котором отчётливо читается “Моя дочь сошла с ума”!

– Детка, – ласково шепчет он, – ты переутомилась…

– Со мной всё в порядке! – впервые в жизни я ору на отца, – мир ни фига не такой каким кажется! В нём есть долбанные демоны, вампиры, эльфы, ведьмы и чёрт знает кто ещё! Это не шутка! Посмотри на меня, разве я когда-нибудь тебе врала?!

Папа растерянно смотрит на меня. Он хмурится, раздумывая, а потом отрицательно качает головой.

– Вот, значит, как, – папа снимает очки и трёт двумя пальцами переносицу, – ведь были вещи, на которые я закрывал глаза. Все эти моменты предвидения. Она как-то предсказала мне повышение на работе. За три дня до самого решения… Представляешь? А в другой раз заставила остановиться, не доезжая до поворота, как только я затормозил, в то место, где мы должны были быть, влетело колесо, оторвавшееся от мимо ехавшей фуры. Да что там. Много подобного было. – Он вдруг замолчал, а потом глухим голосом произнёс: – Так, значит, Аглая все эти годы была жива?

– Я рассказала папе о маме, Глеб. Все эти годы, – мой голос дрожит, сглатываю ком в горле, – он винил себя в ее смерти. Каждый божий день страдал от того, в чем не виноват. А она? Как она жила эти годы?

Глеб обнимает меня, несколько секунд стоим обнявшись, я чувствую его поддержку.

– Сейчас этой вины нет?

– Он еще не может осознать, что все это правда. Пришлось показать ему ее фото на сайте министерства магии, но по-моему, он так и не уверен до конца. Ему нужно время. Нам всем оно нужно.

Некоторое время мы молчим, каждый думая о своем и не прекращая смотреть по сторонам.

– Да и за меня теперь папа переживает больше обычного.

– Ты должна поговорить с Аглаей Валерьевной, – перебивает меня Глеб. – Узнать, как она жила все эти годы. Тебе тоже пора отпустить эту ситуацию.

Я не успеваю ничего ответить, потому что выхватываю в толпе поражённую заклятием девушку. Она слегка бледна, словно нездорова, но целеустремлённо идёт вперёд, маневрируя между людьми. Откидываю все личные вопросы и хватаю Глеба за руку.

– Смотри! Вон та девушка! Только что было все нормально и вдруг эта лента, пока одна.

33

33

Ника.

Глеб немного отстаёт, он связывается со Стражами, которые вели наблюдение за людьми, передаёт им информацию. Краем глаза я замечаю, как в поле зрения появляются другие члены отряда. Слева, смеясь и переговариваясь между собой, возникают наши близнецы – Яра и Ярослав. Они незаметно занимают позицию и идут за нашим объектом.

Я иду почти за спиной девушки, как привязанная, но в условиях давки в метро это нормально. Изменённое зрение, настроенное на чужие ауры, показывает, что за девушкой нет слежки. Ну, кроме нас. Справа ловлю присутствие Адама. Он воткнул наушники и делает вид, что чрезвычайно увлечён музыкой.

За своей спиной я ощущаю присутствие Глеба. Его взгляд направлен больше на меня, чем на объект, который мы ведем. Глеб беспокоится за меня и боится, что ситуация, подобная той, в которой мы оказались в реке, повторится.

Откровенно говоря, я тоже боюсь. Но это не значит, что надо прятаться. Чтобы снова жить спокойно, надо найти того, кто творит всю эту дичь с людьми. Того, кто решил устранить нас, трёх зелёных стражей, засунувших нос чуть глубже, чем позволяет наша компетенция и опыт.

Внезапно над девушкой замечаю лёгкое мельтешение назойливой мухи…хм, Снежка? Приглядываюсь. Точно, фея зависла над самой головой девушки, прилипла неотвязно. Необычно, не думала, что Снежана в силах скукожиться до таких микроскопических размеров. Если бы не моё изменённое зрение, то в жизни бы её не заметила, а так вижу радужный трепет её ауры и только потом телесный образ. Феноменальные способности!

На эскалаторе вижу ещё одного Стража. Если бы не не знала его, никогда бы не заметила этого человека с обычной, ничем не выделяющейся внешностью. Он стоит расслабленно, чуть ссутулившись, но я вижу, как напряжена его аура. Саша, наш куратор. В этот раз он не отпустил свой беспечный отряд стажёров одних. Видимо, ему надоело устранят последствия нашей безалаберности.

Девушка окружена плотным кольцом. Слежку за ней ведём только мы, других наблюдателей я до сих пор не вижу или просто не замечаю, опыта не хватает. Хотя, думаю, дело в другом. Демон, тот, что на другом конце связей, способен каким-то образом воздействовать на поражённых. Единственный вопрос, который остаётся без ответа: с какого момента он может это сделать? С того, как заклятие начинает действовать, или тогда, когда оно уже глубоко проникло в тело жертвы, превратив её ауру в траурную пелену?

Девушка встаёт на эскалатор, но не ждёт, пока бегущие вверх ступеньки понесут её к выходу, а быстрым шагом поднимается сама, распихивая стоящих перед ней людей. Она ловит возмущённые окрики, но продолжает подниматься. С ужасом замечаю, что лента в её ауре становится плотнее, рядом появляется ещё одна – только тонкая, как нитка пряжи.

– Глеб, что-то не так! – бросаю я за спину, ускоряя шаг.

Глеб обгоняет меня и заскакивает на эскалатор, спешит за девушкой, в точности повторяя её путь и игнорируя недовольных людей.

Девушка несётся наверх, но, поравнявшись с Сашей, замирает с поднятой в движении ногой. От Саши веет чудовищной силой. Он поворачивается к девушке, ласково улыбается и мягко приобнимает её за плечи, словно старый знакомый или возлюбленный. Девушка покорно подчиняется. Я вижу, как она смотрит на Сашу, на лице её застыла улыбка. Миг… и она склоняет голову на плечо куратору.

Над ними, словно маленький купидон, парит фея Снежана и осыпает голову девушки серебристой пылью.

– Вот и попалась, птичка!  Можешь расслабиться, Видящая. Теперь она никуда не денется, – слышу над ухом чуть вибрирующий голос Адама.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Адам стоит рядом, на одной ступеньке эскалатора со мной. Мне сразу не хватает пространства. Габариты Адама застилают весь окружающий мир.

– Хорошая работа, Ника, – улыбается оборотень, – что делаешь после всего этого? Может посидим где-нибудь? Кафе, ресторан? Кино?

– Хм, – мне хочется отстраниться, чтобы увеличить расстояние между нами, но возможности совершенно нет, – иду домой. Прости, но не получится посидеть. Дел невпроворот.

От Адама прёт чудовищной силы сексуальная энергия, настолько ощутимая, что все девственницы в округе могут забеременеть, ощутив эту силу, но не вступив в прямой контакт. Охренеть, это все оборотни на такое способны?

Когда сходим с эскалатора, меня уже ждет Глеб.

– Что-то хотел, Адам? – приподнимает мой мужчина одну бровь и приобнимает меня за талию.

– Хотел предложить отдохнуть немного, – на лице Адама расползается улыбка. – Но у Ники дела.

– У Ники действительно много дел, – подтверждает мои слова Глеб, – но тебе не о чем беспокоиться Адам, я сам помогу своей девушке.

34

34

Ника.

Поездка домой резко отменяется. Приходится возвращаться с половины дороги. Глеб недовольно кривится, фыркает грубость в адрес куратора, но немедленно подчиняется приказу. А я, честно говоря, облегчённо выдыхаю. Домой ехать совершенно не хочется.

Там меня ждёт очередной непростой разговор с отцом.

А тема всё та же. Мама и её внезапное возвращение. Точно, ещё и мои паранормальные способности, в которые папа отказывается верить. Боюсь, что при очередном нашем разговоре отец решит вызвать психиатрическую службу. О, чёрт! Если я ему скажу, что ещё и академ решила взять в универе из-за того, что мне жизненно необходимо развивать свой дар, то мне точно конец!

Поэтому лучше отсрочить этот нелёгкий для нас обоих разговор на несколько часов. Или дней.

Интересно, смогу ли я у сегодня у Глеба переночевать?

– Устала? – спрашивает Глеб, отмечая мою задумчивость.

Покусывая нижнюю губу, отрицательно машу головой и задаю вопрос, от которого у Глеба удивлённо распахиваются глаза.

– Можно я у тебя пару дней перекантуюсь? – замечаю его реакцию и пытаюсь глупой шуткой скрасить свои слова. – Обещаю обувь не метить и вести себя тихо!

Глеб смеётся своим завораживающим смехом, от которого у меня мурашки удовольствия бегут по коже.

– Ты можешь вообще переехать ко мне, – ласково улыбается он, – я буду очень счастлив встречать каждый рассвет с тобой.

Я краснею. Мне всё ещё не просто даётся эта близость. Мой мужчина. Мой первый во всех смыслах.

– Спасибо… – начинаю говорить я, но Глеб мягко останавливает меня.

– Я люблю тебя, Ника. Это правда, но…

– Что «но»? – волнуюсь я.

Машина выруливает на стоянку. Глеб глушит мотор, поворачивается ко мне и, пристально глядя в глаза, говорит.

– Он тоже любит тебя. Твой отец. Это из-за него ты решила спрятаться у меня?

Киваю. Глеб слишком хорошо изучил меня. Даже говорить не нужно. Он и так всё понимает. Понимает настолько хорошо, что иногда мне даже страшно. Не бывает настолько идеальных людей, то есть вампиров. Или бывает?

– У вас был непростой разговор. Не каждый день сообщают, что женщина, которую ты собственноручно похоронил, оказывается живой и здоровой. Про себя ты тоже рассказала?

– Да. Он не верит, Глеб!

– А ты бы поверила, если бы к тебе подошёл твой родной отец и заявил – дочка, я маг и волшебник! Встречай! Ну-ка, представь свою реакцию. И не забудь вспомнить, как сама отреагировала, когда мы тебе рассказали, кто ты есть на самом деле.

Раскаяние накатывает на меня, заставив смущённо сморщить лицо. Блин, как-то забываешь, что было вначале, когда начинаешь во всём этом крутиться. Магия, другие расы, демоны эти красномордые, потоки силы и изменяющееся зрение…

– Блин, Глеб. Мне так стыдно! – я закрываю ладонями полыхающее лицо.

Сильная ладонь ложиться на моё плечо. Глеб притягивает меня к себе, нежно обнимает. Я прячу лицо на его груди и вдыхаю запах сандала и мускатного ореха с нотками ванили.

– Ты не представляешь, как я мечтаю, чтобы ты всегда была со мной, – тихо шепчет мне куда-то в макушку. – Чтоб это проклятое одиночество исчезло без следа. Чтоб подушка пахла тобой, а в ванной валялись твои тюбики с кремами, расчёски и все эти женские штучки. Хочу ловить твоё дыхание ночью, слушать как ты забавно поёшь, когда завариваешь чайник. Но я не могу отнять тебя у отца. Точно не так и не сейчас. Ему сейчас очень тяжело. Его мир рушится. Помоги своему отцу выстроить новую реальность. Тогда будет легче вам обоим. Понимаешь?

Я вспоминаю, что Глеб – сирота. С пятнадцати лет он один, и он точно не упустил бы возможность помириться с родителями, если бы они были живы. А я переживаю, что мама столько лет молчала и чуть не разрушила всё то тепло и доверие, которое у нас было с отцом!

– Да, – выдыхаю я куда-то в ключицу Глеба.

– Давай поступим так, – отстраняется он и внимательно смотрит на меня, – сегодня ты ночуешь у меня. Тебе надо подумать и собраться с мыслями, а завтра я сам отвезу тебя домой и помогу в нелёгком разговоре, который вам, то есть теперь нам, предстоит.

– Хорошо. Спасибо, Глеб, – искренне благодарю я.

– Вот и отлично, – улыбается он, – пошли, а то куратор нас проклянёт.

В аудитории людно. Помимо членов нашего отряда, я вижу много незнакомых лиц. Все примерно одного с нами возраста. Все внимательно смотрят в раскрытые ноутбуки и наше появление их не отвлекает. Но куратор не преминул отметить нас, единственных, кто опоздал на собрание.

– Явились, попугайчики! – ехидно комментирует наше появление Саша.

Голос разносится на всю аудиторию. Естественно через секунду все лица обращены к нам. Слышаться лёгкие смешки.

– Почему «попугайчики»? – удивляюсь я термину, но не юмору куратора.

– Потому что неразлучники, – острит куратор, – нельзя было поспешить? Собрание важное, так-то.

– Мы спешили как могли, куратор, – Глеб изображает раскаяние, но в глазах плещется озорной огонёк, – но пробки… эти чёртовы пробки!

– Задержали вас на стоянке? – поднимает бровь Саша.

– Именно! – откровенно глумится Глеб.

– Ладно, топайте на места. И включайтесь, – снисходительно отпускает нас Саша, – чтобы больше не было пробок на стоянках.