Текст книги "Стражи магического (не) вмешательства 2 (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

Соавторы: Оксана Рассветная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Голос идёт оттуда!

– Эмм, это как? – ошалело смотрю на сказочный артефакт и дёргаю Глеба за рукав.

Глеб и Ярик, переглянувшись, начали одновременно объяснять мне, что происходит. Но я попросила говорить кого-то одного, потому что их рассказ запутывал меня.

– Всё нормально, Ник, – берёт слово Ярик, – сейчас всё расскажу. Почему-то не подумал, что надо было сразу предупредить. Это волшебное зеркало…

– Как в сказке? А оно ответит, если я спрошу «кто на свете всех милее»?

– Нет, Ника. Оно просто болтливое старое зеркало, – косится эльф на зеркало, радостно улыбаясь.

– Ма-аладой человек! – возмущается зеркало, – я па-апрашу!

– Понял, исправлюсь, – смеётся Ярик, а Глеб корчит забавную рожицу, – очень исполнительное и внимательное старое зеркало, которое работает в нашей клинике консьержкой. А также следит, чтобы все входящие использовали бахилы и проходили обязательную санобработку. Маги заняты другой работой, а обычного человека сюда не нанять. Секретность, сама понимаешь, – разводит он руками.

– Я ещё нарушителей записываю, – голосом, исполненным достоинства, добавляет зеркало, – на карандашик беру.

– Полезная вещь! – восхищаюсь я, притрагиваясь ладонью к раме и заглядывая в зеркало.

В нём ничего не отражается, только муть и плывущие в синем небе облака. Откуда оно берёт изображение?! Вот бы поэкспериментировать… но мы сюда не для этого пришли. Поэтому вздыхаю и отхожу.

– Что? – спрашиваю парней, которые смотрят на меня как на неразумное дитя.

– Ничего, просто интересная у тебя реакция, – улыбается Глеб

– Посмотрела бы я на вас, если бы в двадцать лет в принципе узнали, что магия существует, – бурчу я. – Где бахилы?

– Так вот же, – скрипит зеркало, – тумбочку видишь, а в нём окошечко? Вот суй ногу в окошечко, и будет тебе счастье.

Выполняю требования болтливого зеркала, отхожу в сторонку и жду парней.

– Не обижайся, Ник, – говорит Яр, – мы же не смеялись. Просто интересен взгляд со стороны. Уверен, у нас такая же была реакция, когда мы впервые увидели зеркало.

– Могу показать, – уверена, сейчас будет что-нибудь интересное.

Но мы здесь не за этим.

– Может в следующий раз. А куда за санобработкой? – оглядываюсь, вдруг указатели есть.

– Никуда, – объясняет Глеб, берёт меня за руку и ведёт дальше, – вот здесь рамка специальная. Когда через неё проходишь, то происходит санобработка.

Мы вместе проходим в рамку, установленную в проходе, и нас окутывает облако прохладного пара, наполненное ароматом трав.

– Оригинально, – передёргиваю я плечами, – только холодно.

– Это временный эффект. Скоро отпустит.

Мы подходим к регистратуре, где дежурит медсестра в зелёной спецодежде. Приглядываюсь, ага точно – вампирша с острыми зубками и миндалевидными глазами необычного янтарного оттенка. Очень симпатичная.

– Добрый день. Мы стажёры. Куратор должен был предупредить. Глеб Ветров, – представляется вампир.

– Добрый. Да, Саша звонил, – без улыбки, но довольно приветливо отвечает она, – напишите здесь свои фамилии и я вас провожу.

Мы пишем свои данные, медсестра проверяет и задерживается взглядом на моей фамилии. Кидает на меня быстрый взгляд, но ничего не говорит, а просто захлопывает журнал.

– Пойдёмте.

Мы идём по светлому коридору, шаги отражаются от стен и гулко разносятся по сторонам. Мандраж, который отпустил после встречи с зеркалом, вновь набирает обороты. Сердце гулко стучит, во рту пересохло, а в голове бьётся только одна мысль: «Куда ты лезешь, Ника?!»

Медсестра останавливается у двери, оглядывает нас.

– Ваш куратор просил показать вам этих пострадавших. Входите и постарайтесь ни к чему не прикасаться. Только проверка аур.

В палате стоит шесть кроватей, на которых лежат люди с одинаковым серым цветом лица. Они похожи на высохшие цветы, словно жизнь давно покинула их тела.

Неподвижные, даже грудная клетка не двигается.

Я никогда такого не видела. По коже проходит мороз.

– Ник, приступай, – негромко просит Глеб.

Я перестраиваю зрение и вскрикиваю от страха. Ауры этих людей наполнены непроницаемой тьмой, которая словно впилась в энергетические центры.

– Что? Что ты видишь? – одновременно спрашивают парни.

– Глеб…посмотри ты, пожалуйста. И Ярик тоже… – шепчу, а сама с ужасом вглядываюсь в щупальца тьмы, присосавшиеся к людям.

24

24

Я перестраиваю зрение, глубоко вздыхая, и вскрикиваю от страха. Ауры этих незнакомых мне проклятых людей – это нечто, что я никогда не встречала. Они наполнены непроницаемой тьмой, которая, как холодные щупальца, впилась в энергетические центры каждого из них. Здесь, в больнице, находятся уже около сотни таких. Все они – сломленные, потерянные, их состояние не про физическое тело, а, скорее, про духовное. Болен дух, сама душа, от того страдает и физическое тело.

– Что? Что ты видишь? – одновременно спрашивают меня парни, их голоса звучат напряженно и с тревогой.

– Глеб… посмотри ты, пожалуйста. И Ярик тоже… – шепчу я, почти в отчаянии.

Я не могу сбросить с себя этот ужас, ощущая, как страх заполняет меня до краев, момент за моментом. Я вглядываюсь в эти тёмные щупальца, крепко взявшиеся за людей, и понимаю: это действительно не болезнь. Они попали в ловушку, и, кажется, я единственная, из присутствующих здесь, кто может это видеть.

– Ника, я вижу немного истончившиеся ауры. Края ауры рванные, энергетические потоки ослабевшие до минимума. И цвет у аур странный. Как молоко, – начинает перечислять Глеб.

– Ты ведьма, Видящая! Ты видишь больше, чем мы. Соберись Ника, мы понимаем как тебе страшно, прежде всего страшно не справится. Опиши, что конкретно увидела ты. Тебе дано больше, чем нам, – подбадривает Ярик.

Они с сестрой всегда казались мне холодными и почти безразличными к окружающим. Но от них я получила столько поддержки, сколько не получала ни от кого. Естественно, за исключением Глеба! И сейчас я ему искренне благодарна.

Киваю на слова эльфа. От отчаяния впиваюсь ногтями в ладони, хочется бежать отсюда подальше, но я как вкопанная стою на месте.

– Они словно в оковах из тьмы, и щупальца этой тьмы намертво вцепились во все энергетические центры. Они как пиявки, –  я пытаюсь описать то, что вижу, меня передёргивает от отвращения. Оборачиваюсь к медсестре, – простите, их осматривал кто-нибудь из Видящих?

Медсестра внимательно смотрит на меня. В её взгляде скользит заинтересованность и…уважение?

– Конечно, так положено по протоколу. Конкретно этих людей осматривала Майская Аглая Валерьевна. Вы слово в слово повторили её слова.

Мама. Она тоже Видящая. Мой дар наследственный. Сердце сжимается от воспоминаний. С того дня, как мы впервые увиделись, я тщательно избегаю встреч с ней. Почему? Не знаю… то ли обида гложет, то ли страх, что стоит поверить в то, что мама вернулась, как она тотчас же исчезнет. Растворится, как утренний туман, оставив мне только боль. Я даже папе ещё ничего не сказала, потому что не представляю, как вывалить на него эту информацию.

– Позвольте нескромный вопрос, – снова говорит медсестра, – у вас одна фамилия с министром. Вы родственники?

– Родственники, – подтверждаю я, снова поворачиваясь к больным, – дальние.

Выдыхаю. Даю себе чёткое обещание увидеться с мамой. Пора прекращать бегать от своего прошлого и принять то, что есть.

Снова концентрируюсь и уже без страха смотрю на больных в надежде выяснить, что за хрень их пожирает. Всматриваюсь до боли в глазах, до онемения в мышцах шеи. Пытаюсь распутать эти зловещие клубки щупалец. И вижу маленькую искру надежды.

– Ребят, – радостно восклицаю я, – в районе солнечного сплетения есть слабый отблеск света. Она как искорка. Блин, не знаю, как описать правильно, но там ещё теплится жизнь. Их можно спасти!

– Значит борьба идет на уровне духа. Тьма крепка, но не непобедима, – рассуждает Ярик, – то, что ты описываешь, очень похоже на кладбищенскую магию, но невероятной силы. Честно говоря, такого в жизни я не встречал, только в учебниках.

– Нам бы сюда Снежу, понять эмоции тех, кто еще борется…

– Мы должны действовать, – хмурится Ярик, его руки сжаты в кулаки. – Если это продолжится, они потеряют свои души. Так было во времена охоты на ведьм. Инквизиция не с пустого места возникла. Тогда ведьмы объединились в мощные магические ковены. А силу они обрели заключив сделку с могущественным демоном.

– Но где искать и что делать? – всё еще в смятении спрашиваю я, осознавая, что мне катастрофически не хватает знаний.

– Молодые люди, – вмешивается медсестра, – если вы закончили, то дальнейшие планы лучше обсуждать в другом месте. Пострадавшим нужен покой.

– Дайте мне ещё минуту, – решаюсь я на одну авантюру, которую вычитала в учебнике. Сейчас, после слов Ярика о ковенах, она вспыхнула в моём мозгу, – буквально минуту.

– Хорошо, стажёр Майская.

Я подхожу к ближайшей кровати, вытягиваю руки и располагаю их точно над солнечным сплетением пострадавшего. Закрываю глаза и ныряю во тьму. Не физически, нет. Это просто невозможно. Ментально. Только так может воздействовать Видящая на других людей. Я чувствую, как реальный мир расплывается, как краски становятся менее яркими, а звуки утихают. Я погружаюсь в бездонную тьму, где не существует границ.

Продираясь сквозь тьму, я устремляюсь к светлой точке, которая говорит о том, что не всё ещё потеряно. Эта точка – надежда, моя путеводная звезда в этом мрачном пространстве. Я останавливаюсь рядом, ощущая, как тьма пытается меня поглотить, но я не уступлю. Нащупываю место, к которому прикрепилась тьма, отслеживаю направление и пытаюсь найти главную присоску, которая ведёт к тому, кто наслал проклятие.

Тьма клубится вокруг меня, густая и осязаемая. Сердце колотится от напряжения, но я продолжаю искать. Образы начинают прорастать во тьме, лица тех кто был потерян, кто стал жертвой его колдовства.

Я знаю, это всё не то, это лишь обманки, ловушки, которые приготовил хозяин этой жуткой магии. Вспышки жара пробегают по моему телу, по пальцам ползёт онемение, которое поднимается всё выше, угрожая захватить меня.

Я сжимаю зубы и продолжаю свою работу.

Я найду тебя, тварь! Мысли становятся более чёткими, несмотря на накатывающее смятение. Нужно сосредоточиться. Нужно прорваться через защиту, которую наслал этот темный маг. И вот, как будто ответ на мой злой вызов, сама тьма начинает меняться.

Внезапно тьма обрушивается вниз, клубясь, оставляя меня в мутной пелене. Добралась! Я дёргаю конец присоски, чтобы выдрать образ того, кто решил скрыться от меня в молочной пелене. Раздаётся рёв. В пелене возникает краснорожий рогатый демон с горящими глазами, и более ничего не успеваю сделать, как он одним мощным движением выкидывает меня в реальность словно ненужную куклу.

– Ника!!

В ушах звучит дружный крик парней. Я, совершенно обессилевшая, лечу на пол, но парни не дают мне упасть. Сильные руки подхватывают меня. Тормошат. У самого носа чувствую отвратный запах нашатыря. Делаю судорожный вздох и с трудом открываю глаза. Надо мной нависают встревоженные лица парней и медсестры.

– Ты что удумала? – сердится Глеб.

Я вижу его испуганный взгляд, и ловлю себя на мысли, что надо было предупредить парней, что я планировала сделать. Но поздно пить боржоми, когда почки отвалились.

– Искала, – говорить тяжело, я облизываю онемевшие губы и хрипло договариваю мысль, – искала хозяина. Там, на обратной стороне связи сидит демон.

25

25

Мы покидаем здание больницы, погруженные в свои мысли. Глеб крепко держит меня за талию, вероятно, чтобы я не упала в обморок. Тело по-прежнему ватное, но разум работает на пределе возможностей.

Демон, мать его!

А что я, собственно, думала, усмехаюсь мысленно, что там радужная феечка?

– Поехали, отвезу вас с Никой. К тебе или к ней? – интересуется Ярик у Глеба.

– Эй…

– К Нике, – перебивает мой возмущенный возглас вампир, – там моя машина. – Сама решишь, дома оставаться или ко мне, – шепчет мне на ухо Глеб.

Выезжаем на трассу, начинает моросить мелкий противный дождь со снегом. Только успеваю подумать, как хорошо, что мы в машине, как на встречку несется черный «Крузак». Ярик матерится и выруливает на другую полосу. Хорошо, что время позднее, не так много машин на трассе. Но джип разворачивается и едет за нами.

– Что, черт возьми, происходит? – орет Ярик. – Почему он к нам прицепился, да еще и пытается столкнуть с дороги?

Мгновенно переключаю зрение и смотрю на машину, вижу, как со стороны водителя черные ленты тьмы развиваются в разные стороны!

– Это, похоже, один из проклятых, – кричу я. – Ярик, от него такие же ленты тьмы!

– Нас пытаются убить? Тот самый демон? – кричит Глеб, а Яр, яростно ругаясь, пытается вырулить так, чтобы никто не пострадал.

– На трассе все равно много машин! Кто-то пострадает! – вцепляюсь одной рукой за дверцу машины, другой – за Глеба. Я словно слышу эмоции парней и отвечаю им.

Какое-то время все молчим или временами кричим и материмся, но это не связный диалог. Мы просто пытаемся сами выжить и сделать так, чтобы пострадавших не было!

В какой-то момент сворачиваем совсем не туда, куда надо, зато там машин почти нет, сначала дружно выдыхаем, а потом понимаем – это становится нашей ошибкой.

– Суки! Они загнали нас в ловушку!

Еще секунда, и мы погибнем! Не знаю, почему я это сделала, но я заставляю себя отцепиться от дверцы машины, и хватаю Ярика за плечо. Вторая рука вцепилась в Глеба мертвой хваткой.

– Маааааа-мааааа! – ору я во всю силу своих легких, приготовившись к смерти!

В мгновение ока мы оказываемся все под водой, в тот же момент я задерживаю дыхание, совершенно к этому не подготовившись и стараюсь выплыть наверх, на поверхность.

26

26

Глеб.

Выплываю на поверхность какой-то речушки. Отлогие берега заросли лесом, но слева чистый пляж, покрытый песком. Где мы, чёрт побери?!

Отплёвываюсь от воды, осматриваю ровную поверхность реки. В паре метров от меня показывается голова Ярика, но моей ведьмы нигде нет.

– Нииикааа! – истошный вопль рвёт горло, а страх за девушку сжимает сердце.

Оглядываемся вокруг себя оба, но вокруг просто поверхность воды, подернута мелкой рябью. Вода ледяная, даже мне становится холодно.

– Кольцо, поверни кольцо! – кричит Ярик. – надо позвать на помощь!

Кручу кольцо на пальце, продолжая оглядывать речку. Ника, где ты, девочка моя?

– Ныряем, Яр, – командую я, понимая, что Ника может быть только под водой, – ты там, я тут. Она была за тобой в машине, может где-то возле тебя и оказалась в воде.

Яр кивает и скрывается под водой.

Ныряю, вода серая, ни черта не видно. Кручусь вокруг себя, плыву еще глубже – и ничего. Еще через пару минут я чувствую, что воздуха катастрофически не хватает, и в отчаянии плыву наверх, чтобы сделать глоток воздуха и снова нырнуть.

Вынырнув на поверхность, делаю вдох и чувствую, как наполняются горящие от недостатка кислорода лёгкие.

– Глеб! Нашёл, – слышу сдавленный крик эльфа.

Оглядываюсь, вижу Яра, который, поддерживая голову Ники, плывет к берегу.

На глаза выступают слезы от осознания, что моя девочка спасена. Но тут же приходит мысль, а почему она тогда сама не плывет. Сердце снова сжимается от страха и боли. Девочка моя, только держись!

Плыву к берегу, мокрая одежда мешает и тянет на дно, но я только ускоряюсь. Нике нужна моя помощь. На берег выбираюсь вслед за Яром, который вытягивает бесчувственную Нику.

– Жива? – пытаюсь встать на ноги, но подскальзываюсь на грязном и мокром берегу.

– Жива. Воды наглоталась, – одними губами произносит Ярик и падает прямо на землю, в грязь.

Эльф бледен, губы посинели. Но он хотя бы дышит и может двигаться. Собираю свою волю в кулак и подползаю к Нике. Состояние тяжелое. Пальцами поднимаю веки – реакция зрачков на свет очень слабая.

– Дерьмо!

Поднимаю Нику, перегибаю через колено, чтобы вода из лёгких вытекла. Возвращаю на землю и начинаю качать.

– Живи! Только выживи, – повторяю между толчками в грудную клетку.

Делаю пару вдохов рот-в-рот, снова начинаю качать. Сложно контролировать свою силу, меня подгоняет страх за жизнь Ники, но надо быть аккуратным, чтобы не переломать ей рёбра и окончательно не угробить.

– Давай я, мне вроде полегче уже, – хрипит Яр, поднимаясь на ноги.

– Лежать, гардемарин! – вдруг громко звучит голос Саши, – как вы тут оказались, стажёры?

Я сжимаю зубы и продолжаю качать. Потом, всё потом!

Ника внезапно шевелится, заходится кашлем, изо рта хлынули потоки воды. Я облегчённо выдыхаю и оглядываюсь. Теперь можно.

На берегу крутится воронка портала, из которой выходит спасательная бригада, а следом выезжает машина.

Саша бегом несётся к нам и вид у него крайне испуганный.

– Какого хрена  с вами произошло? – останавливается он рядом.

Я обнимаю Нику, слежу чтобы вода вытекла до конца и дыхание больше не остановилось. Она смотрит на меня мутным взглядом.

– Глеб… – срывается с её посиневших губ.

– Помощь уже рядом, потерпи, девочка моя, – шепчу я.

Саша мгновенно ориентируется. Раздаются резкие приказы.

– Быстро в машину, стажер Ветров, если сам можешь двигаться. Этих двоих на носилки и в больничку.

– Я сам, – Ярик также как и я усилием воли поднимается на ноги и идет ко второй машине скорой помощи, уступая мне место рядом с Никой.

– Спасибо, друг, – благодарю я эльфа, но не уверен, что он меня услышал.

Машины срываются с места, Саша сидит рядом со мной, но молчит.

– Демон, нас пытался убить какой-то демон, – хриплю я, кутаясь в тёплое одеяло, –  Вероника видела демона в больнице. Обратная сторона связи с потерпевшими это демон.

Мы оба смотрим, как вокруг Ники суетятся два мага. Девушка в сознании, но говорить не может. На её лице кислородная маска.

– Обратная связь, говоришь, – в голосе куратора слышится холодная ярость, – так какого лешего я об этом не знаю?

Виновато молчу, склонив голову. Мы опять нарушили протокол. Сразу после контакта Ники следовало доложить куратору о полученной информации, а мы домой отправились. Твою ж мать.

– Дебилы малолетние! Монтигомо, Ястребиные когти! – ругается Саша, а мне и возразить нечего, – протокол кому пишется? А, Ветров? Вот ты мне объясни?

– Виноват, исправлюсь.

– Исправится он, – уже без прежнего запала фыркает Саша, – на этот раз прикрою вас, но следующий косяк отразится на вашей дальнейшей службе.

– Спасибо, Саша.

– Спасибом пьян не будешь, – хмыкает куратор, – ты мне объясни, как вы в речке оказались?

– Без понятия, – качаю я головой, – мчались по улице, нас подрезал джип и началась погоня, думали вывернуть, но попали в ловушку. Честно говоря думал разобьемся! А потом мы оказались в воде.

Куратор замолкает и внимательно смотрит на Нику. Девушка спит, дыхание её ровное, к лицу возвращаются краски.

– А ведьма наша ничего такого не делала?

– Какого? – удивлённо оборачиваюсь на куратора.

– Ну, не знаю. Руками помавала* в магическом экстазе, выражалась нецензурно на латыне или хватала вас за белы рученьки…

Вспоминаю, что было в машине. Точно, Ника вцепилась в нас, а потом её крик и мы уже в воде.

– Было. Она схватилась за нас, а уже после мы все трое в речку угодили.

Куратор восхищённо кривит губы.

– Ты посмотри, а ведьма нам крайне одарённая попалась, – смеётся куратор, а потом поясняет в ответ на мой недоумённый взгляд: – Переместила она вас. Неосознанно, но вполне результативно. Чую, придётся Нике с универом завязывать и уходить на годик в академотпуск. Надо основательно заняться её магическим образованием по профилю.

Ничего себе силы у Ники. Куратор прав, ей жизненно необходимо продолжить развиваться в магическом направлении. Но универ… думаю, Нике не понравится предложение Саши. Она точно будет против.

Высказать свои сомнения я не успеваю. Машина останавливается.

– Так, пошли лечиться, утопленник, – шутит куратор и открывает двери.

*Примечание автора:

Помавала – старинное значение глагола покачивать, махать, колебать.

27

27

Ника.

– Я оставлю вас, Аглая Валерьевна, – слышу тихий голос Глеба.

– Уж будь добр, – сдавленно отвечает мама.

Слышу как тихо закрывается дверь палаты и открываю глаза.

– Мам? – едва произношу, но она мгновенно реагирует.

– Вероника! Как ты? – она берет меня за руку, смотрю в ее лицо и вижу красные от слез глаза.

– Все нормально мам. Мальчишки спасли меня, – голос хрипит неприятно, – дай воды.

В горле словно пустыня Сахара, все дерет, даже слюну сглотнуть не могу.

Мама наполняет граненый больничный стакан из кувшина и бережно приподнимает мою голову, поднося стакан к моим губам.

– Спасибо, – горлу становится ощутимо легче, хоть и сделала всего два глотка.

Откидываюсь обратно на подушку, с одной стороны, я очень рада, что мама здесь. С другой – она напоминает мне о том, что мы много лет оплакивали живого человека, мага, ну хорошо – ведьму!

– Не мальчишки! Тебя спас эльф. А твой вампир был бесполезен! – начинает мама.

Становится обидно за Глеба. Даже если вынес из воды Ярик, я помню Глеба рядом со мной, который смотрел, как из меня выходит вода, шептал, чтобы я потерпела. Я даже помню, как он отчаянно шептал: «Только живи!» «Девочка моя!» Эти слова побуждали меня идти на его голос, не потеряться там, во мгле.

– Зачем ты так? Я люблю Глеба! И уверена, что он не наблюдал со стороны за моим спасением! – начинаю я злиться.

Если честно, хочется плакать от ее слов. А всё, что мне сейчас надо, – это тепло близкого человека. Уж лучше бы здесь был папа, Глеб, Ярик или Яра. Да кто угодно, только не эта чужая по сути женщина, которую я по недоразумению зову “мамой”! сложно воспылать теми же чувствами к тому, кого я уже давно похоронила и неоднократно оплакала.

Боже, неужели я так и не смогу её простить до конца? Смогу ли я когда-нибудь принять её?

– Ладно, ладно, прости! Поговорим об этом потом! – виновато говорит мама.

Я вижу, что ей тоже сложно. Она помнит меня малюткой, а получила взрослого человека со сложившимся характером. Тоже чужого по сути.

Как же всё сложно!

– О чем нам потом говорить? Я нормально себя чувствую уже, – и неважно, что голова кружится, – что потом? Ты ждёшь моего послушания и полного принятия твоего мнения? Что тебя не устраивает? Зачем весь этот цирк с попыткой перевести меня в другое отделение? А, Мама?

Мама смотрит на меня прищурившись, словно оценивает, как какую-то букашку, ползущую по рукаву её безупречного пиджака. Она явно ждала чего-то другого, а теперь разочарована тем, что ей досталась такая строптивая дочь, у которой есть своё мнение… и жуткая детская обида.

Я не могу передать словами, как мне нужна была мама. Я всю свою жизнь мечтала, что она вернётся, что мы снова будем вместе. Знала, что с того света не возвращаются, но продолжала мечтать о ней. Может подсознательно знала о магии? И верила, что не все потеряно? Мне так не хватало её любви. Её тёплых рук и улыбок.

И вот мечта сбылась, мама рядом, но мы абсолютно чужие.

Злость застит мне разум, я приподнимаюсь на локте и продолжаю сыпать обвинениями.

– Чем тебе не угодил Глеб? Как ты предстанешь перед папой? Что мне ему сказать? Где ты была столько лет? Может, об этом поговорим? – срываюсь я на крик, в горле начинает першить, и я закашливаюсь.

Приборы начинают пищать, и в палату вбегает врач…

– Извините, Аглая Валерьевна, пациенту необходим покой! – безапелляционно говорит врач.

– Да, конечно! Я приду завтра, – мама слегка прикасается губами к моей щеке и покидает палату.

Вот и поговорили!

Врач уходит, а я откидываюсь на подушки! Смотрю в потолок и последние несколько минут с мамой раз за разом, словно на рапиде* проносятся в голове.

– Привет, – слышу тихий голос Глеба. Он заходит в палату, с папкой под мышкой. – Ты уже одна? Прости, что оставил. Я думал ты с мамой подольше побудешь.

– Привет, – улыбаюсь ему в ответ. – Как тебя пропустили?

– Я спрятался с помощью магии, – Глеб грустно улыбается, вижу в его глазах стопятьсот вопросов. – А так да, почему-то не пускали, говорили, что тебе нужен отдых.

Игнорирую его скрытый вопрос. Понятно, что волнуется о том, что произошло, пока его не было.

– Слушай, Глеб, может, можно договориться о выписке из больнички? Папа волнуется наверняка! Я дома могу полежать, со мной уже всё в порядке.

– Хм, я попробую. О папе не переживай, я предупредил его, что приготовил для тебя сюрприз. Уж прости, не придумал ничего другого, чтобы у него не возникло вопросов, почему я предупреждаю, что тебя не будет дома. А так ты обрадовалась и забыла его предупредить его от избытка чувств. План был таков.

Ох и выдумщик! Улыбаюсь в ответ.

– Ты правильно сделал! Спасибо!

Глеб идет договариваться о выписке, но доктора не отпускают на ночь. Я предлагаю сбежать, но Глеб наотрез отказывается, мотивируя тем, что потом прилетит от куратора.

Я соглашаюсь, не хочу подставлять любимого и просто убираю с себя все датчики, двигаюсь на узкой кровати к стеночке и предлагаю Глебу прилечь рядом, отдохнуть. Знаю, что все равно не уйдет.

Примечание автора.

*Рапид – эффект визуального «замедления времени», который достигается с помощью ускоренной съёмки с частотой кадров, превышающей стандартную (24/25 кадров в секунду)

28

28

Глеб.

Ложусь рядом с Никой на больничную койку, целую ее в висок.

– Спи, тебе надо набраться сил. Сон самое лучшее лекарство. Я буду рядом.

Моя девочка мягко, но с грустью во взгляде, улыбается мне, целует в ответ куда-то в отросшую щетину.

– Я очень люблю тебя, Глеб. Хочу, чтобы ты знал об этом, – она впервые вот так прямо заявляет о своих чувствах, и мое сердце благодарно бьется в ответ.

Прижимаю ее к себе.

– И я тебя очень люблю, моя красавица, – так же грустно улыбаюсь ей. Гложет какое-то предчувствие, хотя Видящий тут не я. – Хочу, чтобы ты всегда помнила об этом. Я никогда не предам! Помни об этом всегда!

Молчим в полумраке палаты, тело расслабляется, даю себе отдых. А через некоторое время я понимаю, что Ника уснула.

Мягко выбираюсь из ее объятий, она тут же хмурится во сне, глажу ее по руке, шепчу, что я рядом, и Ника успокаивается.

Пристраиваюсь на больничный стул возле тусклого ночника и открываю папку, что отдал мне Саша. Те самые обещанные «плюшки».

Вампира можно убить. Нет каких-то особо секретных орудий, вроде осинового кола или связки чесночных голов, способных дать отпор нападающему вампиру. Даже серебро для нас не смертельно. Пуля, отлитая из этого “священного” металла, нанесёт нам такой-же урон, как и обычная, то есть ранит, но высокая регенерация позволит быстро восстановиться. Ранение в голову способно выбить нас с поля боя на несколько часов, ранение в руку, ногу или печень – на пару минут, либо пройдёт совершенно незаметно. Вампиры хорошо контролируют собственную боль и способны игнорировать её, если есть такая необходимость. Особенно в пылу боя, когда выброс адреналина высокий.

Все сказки про неубиваемость кровососов просто сказки, но с глубокой основой.

Мы, вампиры, очень живучие.

Люди, по сравнению с нами, это хрупкие бабочки с нежными крыльями, а мы – броненосцы, покрытые крепкой бронёй.

Но и эту броню можно пробить.

Мне было пятнадцать, когда моей семьи не стало. Я уцелел совершенно случайно. Просто в тот день я, как обычно, не ночевал дома. Подростковый бунт у вампиров проходит совершенно так же, как и у людей. Родители желали мне хорошего будущего, мечтали сделать продолжателем династии и передать бизнес в будущем, но мне это даром не сдалось. Я хотел свободы.

Родители злились, что я связался с дурной компанией, но и здесь они ошиблись.

Дурную компанию основал я.

Мы пропадали в спортзале, отрабатывая боевые искусства, тусили в заброшках, кошмаря местных бомжей, бродили по ночным улицам, пугая поздних прохожих. Криминала на нас не было, за этим я следил строго. Нам просто нравилось быть не такими, как все в кланах. Иерархия вампирских кланов строго подчинялась одному закону – не отсвечивать. Слишком дорого в своё время нашему народу далось спокойствие и мирное сосуществование с людьми.

Мы же желали свободы от законов, свободы от родителей, которые требовали прилежности и послушания, свободы от оков.

Тогда мы принадлежали ночи, а ночь принадлежала нам.

Мы хотели свободы…и я эту свободу обрёл.

Мечты сбываются, но в моём случае через задницу.

В то утро я был нещадно горд собой. Мне наконец удалось отработать элемент из тхэквондо, который никак не давался. Тройной оборот в прыжке с ударом ногой по цели. От силы этого элемента груша, на которой я обрабатывал удар, к утру порвалась, и высыпающийся из неё песок был мне наградой за упорство. Подо мной ревел мотоцикл, гордость ревела в унисон с мотором, и я уже знал, что сказать предкам, когда они опять начнут меня пилить. Это были последние минуты детства в моей жизни, потому что стоило повернуть на мою улицу, как я растерял все слова, приготовленные для родителей.

Огромный особняк превратился в руины, ставшие могилой для всей моей семьи.

В тот день я стал взрослым.

Плохо помню, что было дальше. Даже чувств своих не помню.

Приходили люди из клана, что-то говорили и пытались увести меня, но я не шёл с ними. Ждал, не теряя надежды. Спасатели работали, разбирая завалы, собаки искали выживших, Стражи проводили свою работу.

К вечеру я официально стал сиротой.

Мама, папа и шестилетние сестрёнки-близняшки погибли при прорыве демонических сущностей. Прорыв был самым большим за последние две сотни лет.

Потом были похороны, где мне опять что-то говорили, но я ни хрена не помню, что именно. Люди, Стражи, глава клана, дальние родичи. Помню только, как гулко падали комья мокрой земли на крышки чёрных гробов. И дождь. Безумный ливень, который оплакивал мою потерю вместе со мной.

Расследование засекретили, все материалы дела обросли надписью «секретно» и исчезли в тайниках Министерства магии. Я бился во все двери, но получал отказ. Никто не желал давать объяснений несовершеннолетнему пацану, ограничившись официальной версией. Озверев, я набил морды нескольким Стражам, получил перелом руки и арест на несколько суток. Тогда за мной пришёл глава клана, он пообещал всё узнать, но не сумел. Гриф «секретно» оказался и ему не по зубам.

В этот момент, с ненавистью глядя на восходящее солнце, я дал клятву, что стану Стражем. Ведь только так я смогу добраться до документов. Я пообещал, что найду тех тварей, кто поставил метку на наш дом и привёл сюда демонов.

И сейчас документы у меня в руках.

29

29

Глеб.

Слезы текут по моему лицу, но я их не чувствую. Они стали случайной жертвой! Жертвой твою мать! Я сжимаю руку в кулак и прикусываю его, чтобы не издать ни звука и не разбудить спящую Нику.

Не было никакой метки. Простое совпадение, которое привело к адскому прорыву.

Все эти годы я гонялся за пустышкой! Мстить некому!

Иногда близкие умирают из-за случайности и нет конкретного виновника…