Текст книги "Измена. Я тебя прощаю (СИ)"

Автор книги: Тина Джель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36

Пётр

Бегу по лесу и всё ещё до конца не осознаю что произошло…

В одночасье перевернулась вся моя жизнь. Всё рухнуло. Сломалось. Стало незнакомым.

Все, кого я любил и кому верил, оказались не теми, кем казались, и кем я их знал до сегодняшнего дня.

Пульс зашкаливает. Мозг кипит от всего этого.

Чтобы снять немного напряжение и спокойно подумать, я выпустил собак, и побежал с ними по лесу. Механические, однообразные движения – успокаивают. Способ проверенный неоднократно. Всегда так делал, когда нужно было подумать и успокоиться.

Прокручиваю в голове ситуацию и пытаюсь понять, как так получилось, что вся моя благополучная жизнь, покатилась под откос. Да с такой скоростью, что остановить этот состав, мчащийся вниз на полном ходу, кажется невозможным.

В двадцать шесть у меня было всё: умница и красавица жена, любящие родители, процветающий бизнес и куча денег, которые мне достались от отца. Тогда я чувствовал себя всемогущим. Не Богом, конечно, с эти я никогда не шутил. Но себе я не отказывал ни в чём. Жил на полную катушку, несмотря на женитьбу на самой очаровательной девушке на свете.

В тридцать, у меня нет ничего…

Нет жены, которая, возможно, беременна от другого. Нет отца, который был для меня примером во всём. И моя самая лучшая на свете мама, оказалась шкатулкой с кучей неожиданных и не очень приятных секретов.

И что с этим делать, я не знаю…

Я давно уже не бегал, так как бегал раньше. В последнее время, из-за проблем, которые на меня сыпались со всех сторон, с невероятной скоростью, времени не оставалось ни на что.

Но усталости нет. Не чувствую я усталости сейчас. Адреналин бурлит в крови и подгоняет вперёд. Остановился только, когда не увидел рядом собак.

И немного прочистились мозги…

Отдышался и уже пешком пошёл в сторону дома. На ходу вытирая краем футболки струящийся пот с лица.

Издалека увидел отца…

Он ждал меня около собачьего вольера, как всегда, когда мы хотели поговорить с ним по-мужски, без мамы.

Не знаю, сколько времени прошло с момента нашего разговора, сложно следить за временем в таком состоянии.

Но он меня ждал…

Я остановился в нескольких метрах от него.

Он всё также в брюках и рубашке, не переоделся за это время. Возможно, всё ещё планируют куда-то ехать? Заметно, что он сейчас волнуется. Да и я тоже волнуюсь, чего уж.

Стою и пытаюсь понять свои ощущения. Пытаюсь понять, что я чувствую к нему, после всего того что недавно узнал.

И про себя недовольно усмехаюсь…

Становится противно от своих недавних мыслей…

Что я делаю?

Он же вырастил меня! Проводил со мной всё своё свободное время, несмотря на то, что ему очень много приходилось работать. Носил меня на своих плечах, когда я был маленьким, чтобы я был самым высоким и видел дальше самой высокой горы.

Учил меня насаживать червяка на крючок и радовался вместе со мной первой пойманной рыбке. Подарил мне первую мою собаку, учил меня стрелять, и выживать в сложных условиях. Ну и в армию меня отправил тоже он, когда мы с ребятами разгромили ночной клуб, заслуженно отправил, тут даже не поспоришь.

Всё, что я умею – это всё он. Он во всём был для меня примером. И я всегда хотел быть похожим только на него: таким же сильным, уверенным в себе, умным, весёлым и…самым счастливым, как он сам неоднократно говорил. Я всегда гордился, особенно когда был маленьким, когда нам говорили, что у нас одинаковые улыбки, что жесты у нас одинаковые и вкусы тоже одинаковые….Ну и упрямство моё – это тоже от него. Ему об этом частенько напоминала мама, когда он мною был недоволен.

Да лучшего отца сложно представить!

Что изменилось сейчас? Почему я начинаю вести себя как маленький, капризный засранец?

Он не проявляет никакой инициативы. Просто стоит и ждёт.

И я улыбаюсь и первым делаю шаг ему навстречу …

Он облегченно выдыхает и улыбается мне в ответ.

Напряжение возникшее между нами после разговора, начинает исчезать. Становится опять тепло и легко…, как всегда. Как правильно. Именно так, как должно быть.

– Я виноват, только я – начинаю я, – ясли бы я не вёл себя как паршивое чмо, не было бы ничего этого…

– Ты виноват перед Динарой, очень виноват. И я надеюсь, что ты сможешь вымолить у неё прощение. Это будет непросто, но всё зависит от тебя. От твоего желания. Но и мама твоя тоже права, надо было давно уже тебе всё рассказать. Ты имел право знать это всё. – он, кажется, намеренно не называет его отцом, да и я тоже не могу. Даже в мыслях не могу. – Но ничего не происходило и я начинал сомневаться, что тебе это надо знать. Да и зачем бередить старые раны? – вздыхает. – А видишь, что произошло? Невинные люди пострадали. А ведь можно было избежать этих жертв, если бы вовремя всё сделали, – непросто ему слова даются, чувствуется это. – Я пытался с ним поговорить, но какой там. Он даже слушать меня не стал. Орал только: твой паршивец перешёл все границы, закопаю! В нём взыграли старые обиды. Никак не может мне простить, что я забрал себе его девушку, а тут ещё «мой паршивец» посягнул на его новую фаворитку… – разводит руки по сторонам.

– Он не знал, что мама ждала ребёнка?

– Нет, не знал. У него тогда были серьёзные проблемы с законом. Ему пришлось выбирать. И он выбрал свободу и жену, которая ему очень помогла. Я с женой его тогда договорился, она оставила маму твою в покое и мы сразу же поженились. Никто не знал, что ребёнок от него. Возможно, жена его догадывалась, но точно не знал никто. Макар был в бешенстве, когда узнал, что у нас родился сын. Он всегда считал, что она ему изменяла со мной, но это не так. Она никогда ему не изменяла. – Молчит задумчиво какое-то время прежде чем продолжить: – я его, в каком-то смысле, даже понимаю: для него это был вынужденный брак, жену свою он никогда не любил. Да и особа она, крайне неприятная, надо сказать. Там у него точно год за два идут. Но всё это не оправдывает его поступков, в его проблемах, никто не виноват. Можно было всё решить цивилизованно.

– А сын её? – вспомнил вдруг я. – Он то откуда взялся?

– Вот не знаю, – папа почесал затылок, взрыхлив пальцами свои всё ещё чёрные, с редкими седыми ниточками, волосы. – Думаю, что встретились они с Динарой всё-таки случайно на заправке. А вот потом, вполне возможно, что он её искал. Только зачем? Может понравилась она ему, а? – смотрит на меня и улыбается. – Но мы последим за этим – поднимает большой палец. – Не переживай. И не трогай его пока, я сам тут разберусь, если нужно будет.

Я киваю, соглашаюсь с ним.

– Слушай па…, – назвал его, как называл всегда и он широко заулыбался, – мне уехать нужно. Срочно. Пока мою Динару там без меня не увели…

– Не уведут. Если любишь, – не уведут. Твоя мама когда-то любила моего друга, но я любил сильнее и я победил. Так что, не сомневайся. Если любишь, то не уведут. Любовь она всегда побеждает…

– А меня же выпустят сейчас? – вдохновил он меня своей речью.

– Выпустят, конечно. Завтрашнее слушание перенесли, юристы уже звонили. Макар взял паузу. Но я не думаю, что он будет топить своего единственного сына. Надеюсь успокоится, наконец, когда поймёт, что никто его не предавал. Он сам тогда заварил эту кашу и сам сделал свой выбор. Да и пора бы уже забыть старые обиды, столько времени прошло…

А я смотрю на своего отца и понимаю, что должен сейчас ему это сказать. Он это заслужил. И для меня, единственным отцом, навсегда останется – он:

– У меня всегда был только один отец, и сейчас ничего не изменилось. Ты же знаешь это, да?

Он подошёл и обнял меня своими сильными руками, как обнимал всегда: крепко и надёжно.

И мне, наконец, стало тепло и спокойно, как в детстве.

Я так и не дорос до его метр девяносто, да и пофиг уже…

– Тогда я побежал? – похлопал я его по плечу.

– Давай. Будем ждать вас с Динарой…

Я уже было развернулся, но вдруг вспомнил:

– Давно хотел спросить, почему у вас больше детей нет? Вы же совсем молодыми были, когда поженились…

Он помолчал немного, прежде чем ответить:

– У мамы твоей были очень тяжёлые роды. Она тогда многое пережила, непросто ей пришлось. И очень долго восстанавливалась. Ей нельзя было больше иметь детей. Да и времена у нас были другие, и медицина была другая. Но у нас будут внуки, – он хитро заулыбался, – надеюсь, больше одного…

– Будут, точно тебе говорю, – рванул было я к машине, но опять остановился…, – и я люблю тебя…и маму, передай ей. – Он кивнул и глаза его сейчас заблестели.

А я помчался вперёд, больше не останавливаясь ни на минуту.

Какая мне разница, чей это ребёнок?

Я сам во всём виноват, больше никто…

И я хочу свою Динару…

На всё ради неё готов…

Если надо, в Японию полечу.

Летел по трассе, не замечая никого и ничего. И уже на въезде в город, очнулся с колесом в открытом люке…

Да япона ж мать!

Глава 37

Динара

Я брожу по Москве и вспоминаю моё поступление и первую сессию.

Когда начала работать в ансамбле, Министерство культуры республики объявило набор в Москву, в ГИТИС. Туда, как правило, идут выпускники хореографических училищ, солисты оперных театров, ну и танцовщики разных ансамблей, чтобы корочку получить и не остаться без куска хлеба на пенсии.

Я тогда только-только замуж вышла. Посоветовалась с Петей и он меня поддержал. Мы вместе поехали поступать. И мне повезло – я поступила.

Я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

Мне казалось, что всё за что бы я не бралась, у меня получалось, когда он рядом. Он всё время был рядом со мной. Поддерживал меня, подбадривал. Говорил мне, что я самая лучшая и у меня всё обязательно получится. Никто никогда не говорил мне такого. Никто и никогда меня так не поддерживал.

Я танцами-то всегда занималась, потому что мама так решила, – чтобы быть красивой и удачно выйти замуж, как она говорила. А потом танцевать пошла просто потому, что делать больше ничего не умела. Женщина же, что с меня взять?

А Петя учил меня ничего не бояться, учил пробовать новое, учил рисковать и никогда не останавливаться на достигнутом. С ним вообще жизнь моя стала другой: яркой, разнообразной, насыщенной – такой, какой я её никогда не знала, живя с родителями до восемнадцати лет.

Кажется, я многому научилась рядом с ним – улыбаюсь сама себе.

Мне его не хватает. До сих пор не хватает. Но я больше не боюсь остаться одна. И он меня очень хорошо поддержал финансово, не обидел. Не ожидала я такого от него. Удивлена.

Он всегда был щедр, никогда ничего не жалел. Я и не просила, правда, особо ничего. Мне вроде итак всего хватало. Но он часто сам проявлял инициативу. И если уж я на что-то засматривалась при нём, получала это обязательно. И денег никогда не жалел. Я даже и не просила никогда, сам всегда переводил мне деньги.

Были у него конечно недостатки. Много. Он редко спрашивал, чего бы я хотела. Сам всё решал. Не всегда мне это нравилось.

Да я и сама не проявляла инициативу, не спорила с ним. Меня этому не учили. Мама всегда говорила, что женщина должна поддерживать своего мужчину во всём и делать комфортной его жизнь.

Ну я и обеспечивала ему комфортную жизнь – усмехаюсь. Чересчур комфортную, кажется.

Соглашалась с ним всегда. Не спрашивала его ни о чём. Даже если он домой поздно приходил, ни о чём его не спрашивала.

Верила ему.

Больно от этого. Всё ещё больно.

Но когда он был рядом, я забывала обо всём. С ним всегда было интересно. Он не давал скучать ни минуты. С таким энтузиазмом брался за воплощение своих идей, что остаться равнодушным было просто невозможно. Он заражал своим энтузиазмом.

Только с ним я могла смеяться до колик в животе и без сомнения идти на самые безрассудные поступки…

Гуляю сегодня по тем местам, где мы были с ним вместе. Брожу просто, наслаждаюсь хорошей осенней погодой. Присаживаюсь иногда, чтобы отдохнуть. На народ глазею.

Мама так и не приняла наш развод. Ну и ладно…

Папа говорит, что со временем она всё поймёт, но я слабо в это верю. Она не хочет ничего понимать, она уверена, что разбирается в жизни лучше меня, а я теперь в её глазах – неудачница. И это она ещё не знает про ребёнка.

Правда, она не в курсе, что я богатая неудачница. Но об этом я ей пока не скажу. Не хочу. Я про это даже папе не сказала.

А про Лалу даже думать пока не хочу. Может потом, когда-нибудь, но точно не в ближайшее время.

А сейчас нужно настраиваться на встречу.

Завтра встреча с Акихиро.

Волнуюсь немного…

Когда вернулась из Японии, у меня даже были мысли попробовать построить с ним отношения.

Я не чувствовала к нему таких сильных чувств как к Пете. Меня не ломало без него. Не было ощущения физической пустоты. Но он был мне не противен. Мне с ним было интересно. И я пыталась думать, что рядом с ним я смогу преодолеть свою болезненную зависимость. Ведь говорят же, что браки по расчёту, основанные на доверии и взаимоуважении – самые прочные. Я настраивалась и пыталась так думать.

Изучала всё. Японию изучала.

Страшно. Другая страна, другая культура. Там всё очень необычно и непривычно для нас. Погостить там иногда можно. Но жить? – не знаю. Непросто привыкнуть к их особенностям.

Думала: а вдруг он согласиться приехать к нам, в Россию? Вряд ли – сама же и опровергала свои безумные мечты.

Но вдруг он согласится жит в другой стране, не в Японии? Он очень много времени проводит в Америке, учился там. У него там много друзей. Летает туда постоянно.

Всё хотела с ним поговорить на эту тему.

А потом оказалось, что он ещё и единственный сын у родителей – Венер накаркал. А единственный сын, по их правилам, должен жить с родителями. И это меня настораживало сильнее, чем сама Япония.

Но всё решилось само собой. Какая Япония? Какой Акихиро? У меня ребёнок скоро родится. Надо о нём думать.

Хотела ему по телефону всё рассказать. Специально речь готовила, как дура, но он наотрез отказался слушать. Сказал, что всё равно он скоро прилетит и мы обсудим всё при встрече.

Блин! Не хотела его обманывать и обнадёживать тоже не хотела, но тут уж как получилось…

Зато подарок ему верну.

Всё так сильно изменились. Не считаю правильным принимать от него подарки. Нельзя так.

Когда узнала, что жду ребёнка, – муки принятия решения отпали сами собой. Всё стало ясно и понятно.

И хорошо стало. Спокойно.

Очень хотела ребёнка. Всегда хотела. Не так, конечно. Но уж как вышло. Он же не виноват, что мама у него такая.

Не скажу ему, самым любимым будет – улыбаюсь, и слёзы на глазах наворачиваются, при мысли о маленьком чуде под сердцем.

Надо же, столько лет жили. Не всегда предохранялись, иногда и таблетку забывала выпивать и – ничего. А тут, – бац и чудо!

Ни секунды не сомневалась в решении. Моё.

Никому не отдам.

«В Москве отличная погода. До встречи» – смеюсь.

Боже! – никак не привыкну, что все письма и разговоры начинаются с погоды.

Волнения больше нет.

Завтра всё решим.

Я думала он меня пригласит в японский ресторан, но он меня опять удивил и пригласил в «СибирьСибирь».

Я пришла чуть раньше назначенного время. Не стала заморачиваться по этому поводу. Чем быстрее мы поговорим, тем лучше для нас.

Но он был на месте и ждал меня.

Встал, привлекая к себе внимание, своей необычной экзотической красотой и пошёл мне навстречу.

Он невероятный – подумала я.

Мне очень повезло встретить его в тот адски сложный для меня период. Не знаю, чтобы со мной было, если бы я его не встретила. Или если бы я встретила кого-то другого. Он помог мне выдержать, стать сильнее и не разочароваться в мужчинах.

Если бы не он и если бы не Венер, я бы наверное тогда сдохла в страшных муках от боли и безысходности.

Я ему очень благодарна и просто не имею права его обманывать.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда я поставила на стол коробочку, которую так и не открыла.

Он наверное итак всё понял, без объяснений.

Но я ему рассказала всё: честно, подробно, не скрывая ничего.

Он не перебивал.

Ждал пока я закончу, а потом спокойно разорвал упаковку и достал оттуда… браслет. Отстегнул от него бабочек. Поднялся, и кивком головы попросил мою руку.

Я протянула кисть, а сама глаз не могу оторвать от двух красавиц лежащих на столе. Неужели это Бучин Йошиока? Да они же стоят, как самолёт! Даже не крыло от самолёта, а целый самолёт. Моя мама бы умерла на месте от разрыва сердца сейчас, если бы всё это увидела.

Две бабочки – талисман счастливой семейной жизни в Японии. Что он хотел этим сказать?

Он молча надел мне на руку браслет и сел на место.

Улыбнулся.

– Я же правильно понял, ты развелась с мужем?

Я кивнула, в замешательстве…

– Я буду рад, если ты захочешь со мной провести ещё время. Мы могли бы сходить куда-нибудь вместе или просто погулять. Это тебя ни к чему не обязывает. У меня масса свободного времени и я буду рад провести его с тобой. Ты не против?

И ни слова о том, что он прилетел сюда из-за меня.

– Нет, – я отрицательно помотала головой, поражённая его спокойствием.

Мне надо прийти в себя.

Это так неожиданно…

Его реакция…

Спокойствие его…

Взяла сумку, чтобы сходить в туалетную комнату и немного освежиться перед прогулкой. Автоматически посмотрела на экран телефона.

Открыла первое, даже не поняла от кого:

«Петя долетел? Не можем его найти, телефон не отвечает»

И ещё… И ещё сообщения…Бесконечные сообщения…

Мне стало плохо…

Глава 38

Пётр

Я не понял, где я оставил телефон. Понял, что у меня его нет, только в самолёте, когда объявили, что телефоны нужно выключать. Пошарил по карманам и не нашёл.

Этот открытый люк, выбил меня из колеи: пока вызывал эвакуатор, пока такси. Бегал так, что думать было некогда. На удивление билет купил сразу и сразу же пошёл на посадку.

Перед глазами, как в ускоренной съёмке, пролетали события последних часов. Похлопал себя по карману и улыбнулся, нащупав там коробочку.

Я купил Динаре кольцо. Давно купил. Практически сразу после развода. Но события развивались так стремительно и не всегда так, как хотелось бы, что подарить ей его, просто не было возможности.

А сейчас я ей его подарю.

И попрошу её выйти за меня замуж.

Ещё раз.

И навсегда.

Может быть она и не согласится выйти за меня замуж, но я буду ждать. Буду ждать столько, сколько потребуется. И буду просить у неё прощения. Всегда. За всё то, что ей пришлось пережить из-за меня.

И буду говорить ей, как я её люблю…

Господи! – да что же он так медленно летит? Добежать можно было быстрее.

Что там у нас с погодой? Нормально хоть всё? Никакого урагана не предвидится?

Сижу ёрзаю. Не терпится мне. Соседка смотрит на меня томным взглядом. Знаю я этот взгляд. Отворачиваюсь.

Даже разговаривать нет желания.

Скорее бы уже прилететь…

Выбегаю из зоны прилёта, ругая себя, на чём свет стоит. Столько времени придётся убить на новые сим карту и телефон. Драгоценного времени. Хорошо ещё, что документы не посеял. Придурок.

И куда мне? Позвонить ей? Нет.

«Валера, найди мне её…, пожалуйста – прошу, как нашкодивший малолетка»

«Блин…, – раздаётся непереводимая тирада вместо здрасьте, – ты куда пропал? Машину твою в сервисе нашли, битую, тебя нигде нет. Родители в предынфарктном состоянии, непонятно кого первым откачивать. Там уже даже Макарова на уши подняли…»

«Я телефон потерял, – прерываю его, – найди мне Дину. Где она?»

Валера помолчал немного…:

«В больнице она»

Моё сердце ушло в пятки. Ухнуло с такой скоростью, что кажется, остановилось – не выдержало. Непроизвольно прижал руку к груди. Рядом со мной остановился мужик и внимательно на меня посмотрел. Я поднял руку: типа – иди, всё нормально, а сам дышать не могу. Воздуха не хватает.

«Она? Ребёнок? – прохрипел в трубку, срывающимся голосом»

«Аа, – дошло до него, – вроде всё нормально. Мама твоя тут телефон обрывала. Я сейчас тебе координаты скину. Так всё нормально у тебя говоришь?»

Прибью когда-нибудь его…

Ладно, оставлю в живых, если у Дины всё нормально, так и быть…, пусть живёт. Пригодится ещё.

Как они здесь живут? Боже! Как?

Зачем им машины, если всё кругом стоит?

Таксист смотрит на меня недобрым взглядом, я отвечаю ему взаимностью.

Наконец, кто-то свыше, пожалел меня, и мы поехали.

Спасибо тебе – поднимаю глаза к небу.

И только бы у неё было всё хорошо…

«Ещё один?» – с интересом посмотрела на меня суровая женщина в регистратуре, когда я ей объяснил цель своего визита.

Пофиг…

«Ну этот вроде нормальный» – прилетает мне в спину, но я больше не останавливаюсь.

Она лежит с закрытыми глазами, с капельницей, в палате с закрытыми жалюзи окнами. Бледная немного. На руке браслет. Что это значит? Я же всё по Японии перекопал. Не было у меня ничего про браслет.

Повернулся к нему.

Он стоял у стены: высокий, красивый, немного задумчивый… Он вообще японец?

Сразу его заметил, но она важнее сейчас.

Кивнул мне и мы вышли.

– Всё хорошо. Она испугалась…, из-за тебя испугалась. Но сейчас всё хорошо, – какой английский! – она тебя любит. – Протянул мне руку.

– Спасибо, – что я мог ему ещё сказать?

Хороший мужик, но…, прости, – не отдам.

Я ещё немного посмотрел ему вслед…

И встал перед ней на колени.

Мне так много ей надо было сказать…