Текст книги "Сердце мстителя (ЛП)"

Автор книги: Тиффани Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Дом Джеймса Клейтона оказался не таким, как ожидал Аркантус. Он видел почти каждую его часть через систему видео-безопасности, но это было не то же самое, что физически находиться в этом месте. Это совершенно другое ощущение: стоять в реальности в том помещении, которое столько раз видел через систему безопасности, быть окруженным всеми этими предметами, которые можно потрогать и рассмотреть, чувствовать энергию этого места.

В этом доме было холодно и темно, и Арк сомневался, что это изменится даже после восстановления электроснабжения.

Пока Аркантус шел по коридору, проверяя тихие комнаты, некоторые из которых были достаточно темными, чтобы свечение его кхал распространялось на несколько метров дальше порога, он постепенно стал лучше понимать владельца. В данном случае это было результатом скорее того, что не было выставлено на всеобщее обозрение, чем того, что было.

Мебель, декор и обустройство каждой комнаты были образцом комфортабельного богатства, совершенно лишенного индивидуальности. Каждый выбор был странно безопасным, странно универсальным, что не ускользнуло от внимания Арка, несмотря на его ограниченные знания терранских трендов и традиций.

Маленькая квартирка Тентила и Абеллы имела больше характера, чем все, что существовало в этом доме.

Здесь не было фотографий семьи или друзей, никаких намеков на какие-либо хобби или личные интересы, вообще ничего о Джеймсе. Все было чрезмерно аккуратно. Даже при плохом освещении было видно, что ни пылинки не осталось там, где Джеймс этого не хотел.

Здесь не было ощущения обжитого места.

Контроль. Речь всегда идет о контроле.

Джеймса Клейтона внизу не было, но кофеварка уже была опустошена и вычищена.

Даже при всей интенсивности своей ярости и ненависти Арк сохранял сосредоточенность и внешнее спокойствие. Он не ускорил шаг, не хлестал хвостом, не поддавался своим порывам крушить мебель, разбивать окна и пробивать дыры в стенах. Сегодня у всей его силы и способности к насилию была бы только одна цель.

Он поднялся по лестнице, не обращая внимания на тихие скрипы и стоны, которые ступени издавали под его весом. Часть Аркантуса хотела, чтобы Джеймс знал, что он не один, почувствовал панику, испытал нарастающий ужас.

В коридоре второго этажа было еще темнее, чем на первом. Все двери были закрыты, за исключением одной в конце коридора, ведущей в хозяйскую спальню. Она была достаточно приоткрыта, чтобы Аркантус мог разглядеть серый вечерний свет, струящийся сквозь тонированные стекла.

До Арка донесся слабый звук – бегущая вода.

Его сердце бешено заколотилось, гнев почти сковал конечности и заморозил на месте. Он заставил себя двигаться вперед и, не колеблясь, полностью распахнул дверь, когда добрался до нее.

В то время как остальная часть дома наводила на мысль, что Джеймс любил серый и бежевый цвета, в этой спальне преобладали темные, унылые тона. Темно-бордовый и черный на постельном белье, темно-синий и фиолетовый на ковре, красно-фиолетовая акцентная стена. Это были одни из тех цветов, которые предпочитал Аркантус, но здесь им не хватало чувственности, которую он обычно с ними ассоциировал.

Здесь они выглядели какими-то гнетущими и мрачными.

Аркантус пересек комнату и остановился у двери ванной. Конечно же, по ту сторону работал душ.

Сжав челюсти, Аркантус отошел и быстро обыскал комнату. Примечательных вещей было немного, если не считать заряженного бластера в ящике прикроватной тумбочки. Он поднял оружие, осмотрел его и вернул на место без элемента питания. Дополнительные батарейки, спрятанные глубже в ящике, его не волновали.

– У тебя должно что-то быть, – пробормотал Аркантус, поворачивая голову, чтобы осмотреть комнату. – У таких людей, как ты, всегда что-то есть.

Потому что такие люди, как Джеймс Клейтон, редко сталкивались с последствиями за что-либо. Многие считали себя выше системы, слишком богатыми, влиятельными и умными, чтобы попасться. И Джеймс, казалось, верил в это еще до того, как унаследовал состояние отца.

Его взгляд остановился на двери в дальнем конце комнаты. Она была приоткрыта лишь на щелочку, как вход в спальню, но что выделялось, так это то, что она вообще не казалась дверью – она выглядела как еще один кусок стены. Он не припоминал, чтобы видел что-либо, указывающее на это, на планах дома.

Аркантус приближался к проему, и по мере этого мерцающий свет изнутри становился все явственнее. Что-то сжалось у него внутри, когда он положил руку на дверь.

Он заколебался. Из отверстия исходил запах, едва уловимый, тот, которого он никогда раньше не ощущал, но который был странно знаком. Запах терран. Запах секса. Но это совсем не было похоже на соблазнительный аромат Саманты.

Едва сдерживая рычание, он толкнул дверь.

Источник свечения сразу привлек его внимание. Одна из стен была углублена, в нее были встроены стеллажи. Полки были заполнены крошечными включенными голопроекторами, отображающими терранок, многие из которых были раздеты, некоторых с Джеймсом. Несколько из них появлялись в голограммах, но более чем в половине была одна женщина. Эту женщину Арк узнал мгновенно.

Его сердце сжалось и перестало биться. Все внутри него напряглось, вены горели, а легкие отказывались наполняться воздухом.

Саманта.

Моя Саманта.

Она была на многих голограммах. Иногда одна, иногда с Джеймсом, а в некоторых случаях – с Джеймсом и одной или несколькими другими женщинами. На многих изображениях была большая часть ее обнаженного тела.

Механизмы гудели в конечностях Аркантуса, когда непроизвольно сгибались, создавая новую нагрузку на тело, к которому были прикреплены протезы.

Каким-то образом он заставил себя двигаться и вошел в комнату. На него нахлынуло столько чувств, что он уже ничего не ощущал: все эмоции слились в неразборчивую массу, застрявшую глубоко в груди.

На нескольких из голограмм была изображена счастливая Саманта. Саманта, которая потеряла поддержку после смерти отца, но ошибочно полагала, что встретила мужчину, который будет любить ее, лелеять и уважать. Это были самые невинные снимки и единственные, которые она, вероятно, сделала добровольно. Все остальное…

Он не хотел смотреть ни на одно из голографических изображений. Не хотел видеть свою пару такой, не хотел видеть ее с ним. И хотя Аркантус занимался с ней любовью так много раз, хотя он исследовал, познавал и боготворил каждый миллиметр ее великолепного тела, это было неправильно. Это было нарушением. Он знал Саманту достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не давала согласия на это – ни на запись голограмм, ни на их показ, ни на ситуации, которые они изображали.

Аркантус увидел свою пару со слезами на глазах, с синяками на бледной коже, со страхом, замешательством и печалью, запечатленными на ее чертах. Он видел ее с руками Джеймса на своем теле, с ним внутри нее, видел боль на ее лице. Он видел, как Джеймс бил ее, рвал на ней одежду, удерживал и душил.

И при всем этом он видел злобное удовольствие на лице Джеймса.

Аркантус оскалил стиснутые зубы.

Реальность оказалась намного хуже, чем он себе представлял, намного хуже, чем он когда-либо хотел представить. И все это усугублялось тем фактом, что некоторые голограммы были записаны на видео, придавая изображениям непристойное движение.

В конце концов, Арку удалось оторвать взгляд от дисплея, чтобы осмотреть остальную часть комнаты. Его сердцебиение грохотало в ушах, прерываемое только все более неровным дыханием.

Справа в стену была встроена скамья с кожаной обивкой, к противоположной стене были прикреплены тяжелые металлические кольца – такие, к которым можно было бы прикрепить ограничители или цепи.

Взявшись за одно из колец, Арк дернул его. Оно прочно держалось на месте. Он тяжело выдохнул через ноздри.

Верхний свет мигнул, и мужчина-терранец прямо за спиной Аркантуса сказал:

– Лежать.

Арк сильно взмахнул хвостом, но не задел нападавшего. Он использовал инерцию, чтобы развернуться и нанести мощный перекрестный удар. Но его глаза расширились, когда он понял, что видит перед собой.

Он знал это стройное маленькое тело, знал каштановые волосы, он знал эту застенчивую позу, предназначенную для того, чтобы маленькая женщина казалась еще меньше. Позади него стоял не Джеймс, а Саманта.

И было слишком поздно остановить жестокий удар.

В панике он нарушил собственное равновесие. Его кулак врезался в шею Саманты и вышел через ее плечо, и Аркантус падал, не в силах согласовать то, что он видел, с тем, что чувствовал, о чем думал.

Все его тело прошло сквозь Саманту, когда он рухнул на пол. Он перевернулся на спину и оттолкнулся от пола, но его остановило сиденье скамейки.

Аркантус поднял взгляд.

Саманта стояла перед ним обнаженная, опустив лицо и прикрывая руками грудь и таз. Ее кожа была красной. Он знал свою пару, знал, что цвет ее лица был вызван не жаром возбуждения, а смущением, стыдом.

– Лежать, – с рычанием повторил мужской голос.

Саманта вздрогнула и отвернулась, словно защищаясь. Голосом, более слабым, чем когда-либо слышал Аркантус, она сказала:

– Пожалуйста. Мне… мне это не нравится.

Слезы навернулись на эти большие карие глаза. Сердце Аркантуса дрогнуло.

– Что ты сказала? – требовательно спросил мужчина.

– Мне это не нравится, Джеймс, – язык Саманты выскользнул и пробежался по пересохшим губам. – Пожалуйста, м-можем мы остановиться?

Она вскрикнула и отшатнулась назад. Внезапно рядом оказался Джеймс. Его рука метнулась вперед и схватила ее за горло, заглушая крик. Она схватила его за запястье обеими руками, когда он притянул ее ближе, сопротивление Саманты было ничтожным.

Джеймс наклонился и приблизил ее лицо к своему. Свободной рукой он расстегнул ремень на брюках.

– Сколько раз, блядь, я должен тебе повторять, Сэм? Когда я отдаю тебе приказ, ты подчиняешься ему. Ты принадлежишь мне. Когда я захочу, где я захочу, что я, блядь, захочу, ты дашь мне это.

Он вытащил свой возбужденный член и приблизил рот к ее уху.

– Ты существуешь исключительно для моего удовольствия, любовь моя.

Но все, что ты можешь получить – это мой голос. Мой приказ.

Это не он.

Ярость захлестнула Аркантуса, быстро перерастая во что-то настолько огромное и могущественное, что он едва ощущал это. Биение его сердца, глубокое, быстрое и ровное, резонировало по всему его телу, вплоть до костей.

Приказ. Именно это слово вызвало панику у Саманты, когда они с Арком разговаривали по голокомму. Это была та рана, которую он неосознанно вскрыл, та травма, которую он пробудил.

Что-то скрипнуло. Он не сразу понял, что это была его челюсть, стиснутая так сильно, что заболели кости. Волокна ковра порвались под когтистыми пальцами.

Он знал, что это за комната, знал, для чего она использовалась, для чего Джеймс Клейтон намеревался ее использовать в будущем. Кронштейны с кольцами на стене не были декором, мягкое сиденье не предназначалось для отдыха, а множество голопроекторов не стояли здесь для сохранения заветных воспоминаний о прошлых отношениях.

Это была комната трофеев, куда приходил ужасный человек, чтобы предаваться своим навязчивым идеям.

И Саманта Дон Уайлдер оставалась главной из этих навязчивых идей.

Едва сдерживаясь от желания напасть на то, что, как он знал, было голограммой, Аркантус поднялся на ноги. Обычно плавные, вялые движения его тела стали скованными, а хвост бил позади сильными, резкими движениями. Дверной косяк раскололся в его руке, когда он ухватился за него, чтобы протиснуться обратно внутрь спальни.

Его взгляд метнулся к двери ванной, которая распахнулась после щелчка защелки.

ПЯТНАДЦАТЬ

Джеймс Клейтон вышел из ванной, одетый только в трусы, его внимание было сосредоточено на голокомме, прикрепленному к запястью.

– Ебаная энергокомпания.

Аркантус представил, как бросается через комнату, хватает Джеймса за волосы и впечатывает терранца лицом в стену. Он представил, как Джеймс упал. Представил, как он несколько раз заезжает коленом мужчине в голову, почти услышал хруст костей и увидел хлынувшую кровь. Воображение затопило багровой волной.

И все же Арк позволил себе сделать только один шаг вперед и невероятно спокойным и ровным голосом сказал:

– Мне показалось, что они оперативно устраняют неполадки.

Терранец вздрогнул и остановился на полпути между дверью и кроватью, изумленно округлив глаза.

– Что за нахуй?

Проходя вдоль стены напротив, Аркантус медленно расстегнул пиджак.

– Прости меня, Джеймс. Дверной звонок не работал, поэтому я вошел сам.

Первоначальное удивление терранца сменилось слишком знакомым блеском в его глазах – своего рода злобным самодовольством, которое было обычным явлением в Подземном городе. Это был взгляд человека, который был убежден, что он уже победил. Человека, которому редко, если вообще когда-либо, приходилось бороться за что-то в своей жизни.

Брови Джеймса поползли вниз, он повернулся к Аркантусу.

– Фордж, здесь незваный гость.

Аркантус остановился и повернулся лицом к мужчине, склонив голову набок.

Самодовольство Джеймса дало трещину, когда он не получил ответа ни от своей системы безопасности, ни от Арка. Он поднял глаза.

– Фордж! Нарушитель! Активируй процедуры защиты.

Посмеиваясь, Аркантус снял пиджак и продолжил свою неторопливую прогулку. Каждая клеточка его тела рычала в знак протеста против бездействия.

– Боюсь, в данный момент твоя система безопасности испытывает технические трудности.

Раздув ноздри, Джеймс уставился на Аркантуса.

– Ты кто такой, мать твою?

Арк перекинул пиджак через руку и бросил его на комод, прежде чем расстегнуть манжеты рубашки.

– Обычно я бы выбрал один из множества возможных ответов на этот вопрос, но ни один из них ничего не значит для тебя, – он закатал рукав, аккуратно складывая ткань.

С рычанием Джеймс подошел к тумбочке, выдвинул ящик и вытащил оттуда бластерный пистолет. Он направил оружие на Аркантуса.

– Заткни свой ебаный рот. Больше никаких разговоров.

Хвост Аркантуса прошелся по ковру и ударился о стену позади.

– Уверяю тебя, Джеймс, – он начал закатывать другой рукав, – ты не захочешь пропустить эту часть разговора.

Джеймс поднял бластер повыше.

– Начать вызов. Местная полиция.

Его голокомм включился, выводя на экран небольшой голографический экран для вызова. Аркантус не мог прочитать большинство отображаемых на нем терранских букв, особенно в зеркальном отображении, но он узнал значок «нет связи».

Снова зарычав, Джеймс повторил команду. Результат был тот же.

Арк шагнул к землянину, его сердце учащенно забилось в предвкушении. Теперь так близко. Так близко к концу всего этого.

– Назад! – Джеймс полностью вытянул руку, направив ствол оружия на третий глаз Арка. – Я пристрелю тебя.

– Ты бы сделал это, не так ли? – Аркантус продвинулся еще на шаг. – Но если бы ты это сделал, мы бы потеряли возможность обсудить твои дела на Артосе, не так ли?

На лице Джеймса промелькнуло удивление, но он поспешно взял себя в руки.

– Я не знаю, чт…

– Ты послал охотников за головами за женщиной-землянкой, эмигрировавшей на Артос, – нахмурившись, Арк разгладил складку на закатанном рукаве. Он не был уверен, как ему удавалось сохранять такой самоконтроль, но был рад этому. Он хотел, чтобы Джеймс знал, что все это значит.

– Вы должны были общаться только по косвенным каналам, черт возьми, – Джеймс опустил бластер. – Какого хуя ты здесь делаешь? Ты нашел ее?

– Нашел, – Аркантус засунул руки в карманы. Электрические разряды пробежали по его протезам и прямо под кожей. Он не мог определить, откуда они исходят – из его плоти и крови или из механизмов.

– Ты должен был передать ее моим людям на Артосе, а не появляться в моем проклятом доме.

Аркантус хмыкнул и покачал головой.

– Джеймс, ты неправильно понял.

– Неправильно понял? – землянин подошел ближе, в его глазах вспыхнул гневный огонек.

Сколько раз Саманта видела этот огонек? Сколько раз он наполнял ее сердце ужасом? Сколько раз она задавалась вопросом, доживет ли до следующего дня?

Джеймс ткнул пальцем в сторону Арка.

– Сделка была заключена, договоренности приняты. Найдите ее, поймайте и передайте. Все. Так что, если ты думаешь, что вытянешь из меня хоть на один кредит сверх того, о чем мы договаривались, ты жестоко ошибаешься.

Хотя Джеймс был по меньшей мере на десять сантиметров ниже Аркантуса, это все равно делало его значительно выше Саманты и определенно крупнее, чтобы у нее было мало надежды защититься от его агрессии, даже если бы она прошла часть обучения, полученного за время жизни с Аркантусом.

Арк одним прыжком преодолел расстояние между собой и землянином, ткнувшись грудью в палец Джеймса.

– Я не работаю на тебя, Джеймс.

Землянин отдернул руку и отступил на шаг.

– Так что, это вымогательство или что-то в этом роде? Думаешь, я заплачу больше только потому, что хочу ее?

Несмотря на все свои усилия, Аркантус не смог сдержать рычания в своих следующих словах, отчего его желудок скрутило в узел.

– Ну, ты ведь веришь, что она принадлежит тебе, не так ли?

Джеймс отступил еще дальше и снова направил бластер на Аркантуса.

– Что? Кто ты?

– Теперь она под моей защитой.

– Защитой? – землянин усмехнулся. – Сколько бы она тебе ни платила, я дам тебе в десять раз больше, только скажи мне, где она. Двадцать, если приведешь ее сюда.

Аркантус не отставал от отступающего человека. Его тело дрожало от ярости, умоляя об освобождении, а давление в груди было настолько сильным, что угрожало раздавить внутренности.

– Меня не интересуют деньги, только любовь, которую она подарила мне. Тебе это не понять, ведь единственная любовь, которую ты испытываешь – это любовь к самому себе

– Любовь? – Джеймс сплюнул. Гнев боролся со страхом и неуверенностью в его глазах. – Любовь? Я не дал ей ничего, кроме любви, но она сбежала от меня, чтобы трахнуться с тобой? – издав звериный рык, он снова и снова нажимал на спусковой крючок бластера.

Оружие издало серию тихих щелчков.

Глаза Джеймса округлились и метнулись вверх, чтобы встретиться взглядом с Аркантусом. Он снова нажал на спусковой крючок, и снова бластер не выстрелил.

Аркантус вытащил из кармана аккумулятор и подержал его между указательным и большим пальцами.

– Джеймс, без этого элемента они мало что могут сделать.

Землянин развернулся и поспешил к тумбочке, вырвав ящик и рассыпав его содержимое по ковру. С проклятием он упал на колени и принялся рыться в беспорядке.

Скоро, Саманта. Скоро все будет сделано.

Арк двинулся на свою жертву.

Смех, в равной степени панический, злобный и торжествующий, вырвался из горла Джеймса, когда он выхватил из-под хаоса запасные батарейки. Он встал на колени и с щелчком открыл отсек для элементов питания бластера.

– Ты был так близок, Джеймс, – Аркантус обхватил рукой бластер и потянул на себя.

Землянин покачнулся, и новая батарейка выпала из его дрожащих рук.

Аркантус сжал оружие. Бластер застонал, сгибаясь и деформируясь, не в силах противостоять силе кибернетического протеза. Одним движением запястья он вырвал испорченное оружие из рук землянина.

– Блядь, – прохрипел Джеймс, отскакивая от Аркантуса. Он бросился к кровати и заполз на нее, сминая аккуратное постельное белье, когда подпрыгивал и размахивал руками.

– Что случилось, Джеймс? – Аркантус добрался до кровати как раз в тот момент, когда его жертва спустилась с другой стороны. – Не хочешь меня ударить? – просунув руку под матрас, он свалил его с каркаса, и тот частично приземлился на терранца, повалив его на пол и запутав в постельном белье.

Землянин дернулся, чтобы освободиться, и скатился с матраса, одеяло обернулось вокруг его ног.

– Просто убирайся нахуй отсюда! Держись от меня подальше!

Аркантус продолжил свое неуклонное преследование, пока Джеймс, спотыкаясь, поднимался на ноги.

– Нет, пока все это не уладится.

– Я отзову их! – Джеймс развернулся к Арку, чуть не споткнувшись при этом о собственные ноги, и умиротворяюще поднял руки. – Я оставлю ее в покое.

– Мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно, Джеймс.

Землянин пятился, пока не уперся в стену. Его дыхание было быстрым и неровным, а на коже блестели капельки пота.

– Я не знаю, что она тебе сказала, но она солгала. Она, блядь, лжет.

Аркантус снова сократил расстояние между собой и Джеймсом и тыльной стороной ладони ударил землянина по лицу. Голова Джеймса дернулась в сторону, и он зашатался в том же направлении. Прежде чем он успел упасть, Аркантус схватил его за волосы и рывком поднял на ноги.

Глаза человека закатились, прежде чем сфокусироваться на Аркантусе. Одна сторона его лица была ярко-красной, а на губе, там, где рассечена кожа, выступила алая капля.

– Ты больше никогда не будешь говорить о ней, – сказал Аркантус.

Джеймс вытер рот тыльной стороной ладони, мельком взглянув на размазанную по коже кровь.

– Кем, блядь, ты себя возомнил?

– Очевидно, что на деньги интеллект не купишь.

Зарычав, Джеймс схватил Аркантуса за запястье и потянул вверх.

– Ты понятия не имеешь, насколько ты, блядь, труп.

Рука Арка не сдвинулась с места, и он не ослабил хватку на волосах землянина.

– Что ты собираешься делать? Ты будешь драться или просто озвучивать пустые угрозы? Возможно, ты хотел бы позвонить комиссару полиции?

– Ты меня не запугаешь, трехглазый урод. У меня есть ресурсы. Люди, власть, деньги. На тебя будут охотиться, как на зверя, которым ты и являешься, – Джеймс еще раз сильно дернул Арка за руку, и снова не смог пошевелить ею. – Отпусти. Сейчас же.

– Тебе придется за многое ответить, Джеймс, – Аркантус наклонился ближе. – И ты ответишь за все. За все до последней мелочи.

В глазах человека мелькнул ужас.

– Ты совершаешь ошибку.

Посмеиваясь, Аркантус похлопал Джеймса по покрасневшей щеке, заставив его вздрогнуть.

– Все ошибки твои, и их так много. Однако я сожалею об одном. Мне следовало нанести тебе визит несколько месяцев назад. Это избавило бы нас обоих от некоторых неприятностей.

– Мы можем договориться, – поспешно сказал Джеймс, кивая сам себе. – Да. Все чего-то хотят, верно? Чего ты хочешь? Наркотики? Секс? Я слышал, что человеческие женщины довольно популярны в космосе. Может быть, ты хочешь еще парочку?

– Я не удивлен, что истина продолжает ускользать от тебя. Позволь мне дать максимально ясный ответ, – Аркантус оторвал голову Джеймса от стены и снова впечатал ее назад. Стена треснула и прогнулась.

Джеймс издал болезненный крик. Его ноги задрожали, и на короткое время хватка Арка за его волосы была единственной вещью, что удерживала землянина в вертикальном положении.

– Нет, нет, – пророкотал Аркантус, снова похлопывая Джеймса по лицу. – Ты не сможешь уйти от этого. Ни на один гребаный миг. Точно так же, как ты не позволял ей сбежать.

– Так вот почему она на гребаном Артосе? – прорычал землянин сквозь зубы. – Эта неблагодарная бля…

Арк ударил человека кулаком в живот, согнув его пополам и оборвав эти слова. Когда Джеймс с хрипом начал оседать, Аркантус за волосы подтянул его выше.

– Похоже, ты ничего не понял, не так ли? Что я тебе говорил?

Ноздри Джеймса раздувались от тяжелого, прерывистого дыхания, пока он пытался нормально встать на ноги. Его губы разжались, и сквозь стиснутые зубы потекла слюна. Он поудобнее ухватился за руку Аркантуса, чтобы не упасть.

Хотя вопросы были риторическими, Аркантус не смог сдержать гнев из-за отсутствия ответов у терранца. Но в глазах Джеймса горел огонь, скрывающий боль и страх – его собственные ненависть и ярость.

Отпустив волосы землянина, Аркантус сделал шаг назад и засунул руки в карманы. Его сердце было подобно бесконечному раскату грома в груди, от него волнами исходил жар. Что бы ни позволяло Арку сдерживать свою ярость, это продлится недолго, но он не был готов потерять контроль. Пока нет.

– Все те разы, когда ты причинял ей боль, Джеймс… ты когда-нибудь колебался? Ты когда-нибудь задавался вопросом? Ты хотя бы раз испытывал страх за последствия?

Землянин оперся рукой о стену, чтобы не упасть.

– Иди нахуй.

Аркантус ухмыльнулся.

– Конечно, ты не боялся последствий. Ты был уверен, что их не последует, потому что ты богат и влиятелен от рождения. Тебе никогда не приходилось ни за что бороться. Ты никогда не знал борьбы. Не то чтобы это что-то изменило, потому что твои недостатки отражаются прямо в душе. Все это время ты был трусом и слабаком, и ты нападаешь на таких людей, как она, чтобы почувствовать себя сильным.

Джеймс нахмурился и немного выпрямился. Свежая кровь стекала по его подбородку из разбитой губы, а пряди волос упали на лицо, одна сторона которого была еще более красной, чем раньше.

– Давай, Джеймс, – сказал Аркантус, наклоняя подбородок в сторону землянина. – Ударь меня. Покажи мне свою силу. Покажи мне свою ярость.

Человек снова вытер кровь со своего рта. Когда он опустил руку, то сжал ее в кулак, но больше не сделал ни одного движения.

Огонь вспыхнул в животе Аркантуса, прожигая путь через грудь и поднимаясь к горлу. Его подпитывали боль и страдания Саманты, которые он мог приглушить, но никогда не избавить от них, воспоминания, преследующие ее, от которых он мог отвлечь ее, но никогда не мог полностью стереть, горе и муки от того, что он не мог позаботиться о своей паре во всем, в чем она нуждалась. Пламя поднималось все выше и выше.

Аркантус подошел ближе, теперь грудь в грудь с Джеймсом, и наклонил лицо, чтобы удержать взгляд землянина.

– Тебе поможет, если ты представишь, что я – это она? Это то, что тебе требуется?

– Я никогда не причинял ей боли, – проскрежетал Джеймс. – Она преувеличивает. Выдумывает всякую хуйню. Я подарил ей весь гребаный мир, обращался с ней как с королевой.

– О? – Аркантус махнул рукой через плечо. – Итак, я полагаю, что все эти изображения в твоей маленькой секретной комнате подделка, верно? Или нападать на свою королеву – это земной обычай?

Землянин побледнел, и в горле у него запершило, когда он сглотнул.

– Ни черта не понимаю, о чем ты говоришь. Я всегда хорошо к ней относился.

– Ты обращался с ней как с собственностью. Как с игрушкой. Ты держал ее в плену.

– Я держал ее на ее ебаном месте! – Джеймс уперся руками в грудь Арка и сильно толкнул.

Отклонившись в сторону, Аркантус схватил землянина за запястья и, используя силу Джеймса, отбросил его. Ноги человека оторвались от пола, и по инерции он совершил сальто, в результате которого рухнул на спину и заскользил по ковру. Аркантус оказался рядом прежде, чем землянин успел подняться, схватил Джеймса за золотисто-каштановые волосы и оторвал его голову от пола.

– Пришло время поставить тебя на место, – прорычал Арк.

Землянин хрюкнул и нанес сильный удар. Арк поймал кулак мужчины ладонью и сомкнул на нем пальцы.

– Ты представлял ее? Ты представлял, как твой кулак, – Арк сжал его, вызвав у Джеймса болезненное рычание, – бьет ее по лицу? – откинув голову землянина назад, Аркантус опустился на колени и наклонился очень близко. – Потому что я представлял. Каждый день с тех пор, как она рассказала мне о тебе.

Кость хрустнула в руке Джеймса, когда Аркантус усилил давление. И этот звук, и мучительный крик, вырвавшийся из горла человека, усилили потребность Арка пролить кровь, причинить боль, уничтожить этого мужчину по частям.

– Ты никогда больше не причинишь ей боли, – Аркантус отпустил искалеченную руку Джеймса и поднялся, увлекая терранца за собой.

Джеймс прижал руку к животу, его глаза наполнились слезами, крики боли продолжались.

– Что случилось, Джеймс? – спросил Аркантус. – Больно?

– Ты, блядь, сломал мне руку, – закричал землянин. – Блядь. Какого хуя? Какого хуя?

– Вдох-выдох, – Арк потащил землянина к секретной комнате.

– Пожалуйста, остановись. Боже. – Джеймс застонал, пытаясь поставить ноги на ковер, но безуспешно. – Хватит. Ни хрена больше не будет. Ты… ты меня заебал.

Аркантус невесело рассмеялся.

– Ты думал, я проделал весь этот путь только для того, чтобы дружески поболтать, Джеймс?

– Пожалуйста, – повторил землянин.

С ревом Аркантус швырнул Джеймса вперед. Человек ударился об дверь с такой силой, что она частично оторвалась от рамы и расщепилась, свалившись кучей у стены. Голопроекторы задребезжали, некоторые из них замерцали и упали.

Голограмма Саманты и Джеймса в натуральную величину все еще была активна в центре комнаты, где Сэм, по щекам которой текли слезы, теперь стояла на коленях перед мужчиной.

– Ты смягчился, когда она умоляла тебя? – Аркантус вошел в комнату, пока Джеймс шарил по полкам, еще больше потревожив проекторы, в попытке подняться на ноги.

Аркантус оттолкнул руку Джеймса, произведя удовлетворительный щелчок и вызвав у него еще один крик. Землянин упал, ударившись плечом и лицом о стену.

Снова схватив человека за волосы, Аркантус протащил его по кругу и прижал спиной к стене. Джеймс уставился на него широко раскрытыми, дикими, полными страха глазами, так сильно отличающимися от самодовольного, злобного взгляда, который был у него всего несколько минут назад.

– Ты проявил к ней милосердие? – спросил Арк.

– Пожалуйста, – прохрипел Джеймс.

Аркантус откинул голову землянина назад, оставив вмятину в стене. Глаза Джеймса закатились, став почти полностью белыми, а его тело обмякло. Зарычав, Аркантус резко дернул мужчину за волосы. Глаза Джеймса вспыхнули.

– Я говорил, Джеймс. Тебе не удастся так просто сбежать, – Аркантус присел, приблизив свое лицо к лицу землянина. – Ты почувствуешь все, и даже это будет лишь частью того, чего ты заслуживаешь. Ты. Проявил. Милосердие?

Нижняя губа Джеймса задрожала, и он покачал головой.

Аркантус ударил терранца по другой щеке, заставив мужчину немедленно повернуться к нему лицом.

– Почему?

Эти округлившиеся глаза, теперь налитые кровью и блестящие, быстро бегали из стороны в сторону, как будто ответ был спрятан где-то на лице Арка.

Голографический Джеймс застонал от удовольствия и пробормотал:

– На этот раз, если ты заденешь меня зубами, клянусь, я выбью их.

Сжав челюсти, Аркантус уставился на землянина сверху вниз. Его ярость нарастала, достигая новой силы, даже когда ужас на лице Джеймса усилился.

– Нет, – сказал Джеймс. – Нет, я не имел в виду…

Кулак Аркантуса заставил Джеймса Клейтона замолчать. Изо рта землянина брызнула кровь, забрызгав стену и ковер, а вместе с ней выпали по меньшей мере два багровых зуба.

Джеймс застонал, но не от удовольствия – звук был проклятием, мольбой, молебеном. Он закашлялся, и свежая кровь со слюной брызнули из разбитых губ. Искажая слова, он спросил:

– Ради нее? Все это… ради нее?

– Я бы сделал для нее что угодно, – прорычал Аркантус. – Чтобы защитить ее. Чтобы отомстить за нее. Любить ее. Что угодно.

– Больше никогда. Не буду… р-разговаривать с ней. И-искать ее, – Джеймс покачал головой, хотя ему едва удалось пошевелить ею. – Никогда.