Текст книги "Опасный защитник (СИ)"
Автор книги: Тэя Ласт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 14.
– Принц сразил чудовище и освободил принцессу из темницы…– бросаю взгляд на мелкого, но он уже подложив ладошки под щеку сопит.
Сама аккуратно встаю, подхожу к зеркалу, у которого горит лишь ночник, и собираюсь с духом, чтобы выйти из нашей комнаты.
Вчера, как только я пришла в себя после произошедшего в кабинете клуба, бритоголовый тут же увез меня обратно в дом Юматова. Что там было дальше, я так и не знаю. Да и, какая разница, главное, что для меня все обошлось.
Хотя, это с какой стороны посмотреть.
Тихонько закрывая дверь, направляюсь к самой дальней двери по коридору. Вижу, что она не заперта, но не решаюсь просто войти. Стучу костяшками пальцев, и раздается громогласное входи.
Осторожно ступаю внутрь.
В комнате приглушен свет, огромная кровать возвышается над полом, будто парит в невесомости. Плотные темные штора наглухо закрывают окна, а кроме кровати и пары дверей, здесь практически ничего нет, лишь небольшая деревянная тумба.
– Добрый вечер. – подаю голос, стараясь смягчить интонации.
– Хмм… присмирела? – усмехается он, вальяжно лежа на кровати и заложив руки за голову.
– Нет. Наверное, просто успокоилась. – отвечаю, пряча правду, и то, как самой не нравятся эти слова.
Он ничего не отвечает, молча разглядывая.
– Что мне нужно делать? – спрашиваю, оглядываясь по сторонам.
Здесь даже нет кресла или лишнего стула, лишь громадная кровать.
– Пока всего лишь отвечать на мои вопросы. – говорит он, указывая на постель.
Киваю, проходя ближе, сажусь на самый край, нервно теребя пальцами тонкую ткань футболки для сна.
– Кем был отец?
– Человеком. – вырывается из меня вперед правильных мыслей: – Хорошим человеком. – поправляюсь, не смея посмотреть на мужчину.
– Интересно. Остальные, судя по всему, не люди, так?
– Скорее нет, чем да.
В конце концов, немного правды не помешает, так ведь.
– Где работала до этого?
– Горничной в отеле, продавцом, бариста, официантом была. – отвечаю, бросая взгляд на мужчину: – Зачем спрашиваете?
– Скажем, интересна биография. Шла на медаль в школе, потом хотела поступить в университет, но не дошла до экзаменов, почему?
– Не было возможности оставить брата.
– И как же твоя мачеха связалась с Ветровым?
– Я не знаю. В какой-то момент стали появляться деньги, хотя знала, что она не работала. Их было немного. Она не давала на карманные расходы или новую одежду, но хотя бы в холодильнике периодически появлялись продукты.
Юматов молчит, а меня нервирует.
Он, его вопросы, ситуация.
– Вы позвали только за этим? – спрашиваю, наконец, глядя в холодные глаза.
– Нет. – отвечает он, вставая с кровати: – Хочу, чтобы ты надела это. – достает из тумбы какой-то пакет.
Хмурюсь, но пакет беру. А когда раскрываю, то вижу, что там лежат две тряпочки, которые по идее должны называться бельем.
Возвращаю взгляд на него, а в нем так и читается ожидание моего протеста.
– Где ванная? – спрашиваю дрогнувшим голосом.
– Вторая дверь. – кивает в сторону, но удивления на лице нет.
Захожу в указанную комнату, стараясь унять сердцебиение.
Достаю вещи вульгарно красного.
Два треугольника, от которых идут несколько полосок вдоль этих самых треугольников. Нижняя часть комплекта вовсе вводит в замешательство, потому что там практически отсутствует даже треугольник, всего лишь тонкие полоски.
Собираюсь с духом, глубоко вздыхая. Но затем, запрещая себе давать слабину, все же скидываю с себя футболку, брюки и белье.
Одеваю это извращение и смотрю на себя в зеркало. Не испытывая ничего, кроме неприязни к самой себе.
Складываю аккуратно свои вещи, намеренно оттягивая время перед выходом к нему. Правда, футболку оставляю, прикрывая свой вид ей. Досчитав до пяти, будто это поможет, все таки дергаю ручку вниз, шагая в помещение спальни.
Он все также лежит на кровати, что-то просматривает на планшете, но отрывает глаза, четко попадая в меня.
Останавливаюсь в середине комнаты, скрывая свой вид за старенькой футболкой.
– Смелее, Умница. – говорит он: – Я ведь уже все видел.
Опускаю футболку, открываясь.
Алый сканирует буквально каждый миллиметр кожи. Рассматривает, не меняя выражения лица, а я чувствую себя как рабыня.
На мужчину не смотрю, кажется, что если только посмею, то накинусь на него, чтобы выцарапать эти чертовы ледяные глаза.
– Повернись спиной. – командует он.
И я послушно выполняю приказ.
Не знаю, что он делает, тишина стоит оглушительная, но тело чувствует его взгляд. А спустя буквально минуту чувствую дыхание мужчины. Тут же вздрагиваю, потому что какая-то ткань касается моих глаз.
– Тшшш… – шипит он в ухо: – У тебя нет выбора, кроме как довериться, София.
Имя из его уст звучит особенно вульгарно. Не объясню почему так воспринимаю, но все, что он делает, это…
Прикусываю губу изнутри, чтобы не ляпнуть ничего, и чтобы не сорваться.
– Мы с тобой немного поиграем. – вкрадчиво звучит его голос.
Ткань напрочь лишает меня зрения, а слух как будто становится острее.
– Во… что? – робко выдаю.
Но ответа не слышу.
Кручу головой по сторонам, пытаясь услышать малейшие шорохи и движения. Однако, вокруг будто бы пустота.
Руки подрагивают от желания сдернуть чертову ткань. Но я, усилиями воли стараюсь принять его действия, чтобы потом, в конце концов, добиться и ответов на свои вопросы.
Ничего не происходит, в прямом смысле слова. И вокруг тишина.
Закрадывается мысль, а не оставил ли он меня здесь одну.
– Сделай два шага вперед. – команда прилетает так неожиданно, что я подскакиваю на месте.
Осторожно, пытаясь удержать равновесие, двигаюсь вперед.
– Если бы ты могла сейчас оказаться в любом месте…что выбрала бы? – вопрос вводит в замешательство: – Отвечай.
– Не знаю.. – пожимаю плечами: – Наверное, где-нибудь там, где вечное солнце, океан.
– Если бы была возможность вернуться назад и переиграть?
– Хотела бы, чтобы отец остался жив.
– Считаешь, что тогда бы не оказалась в таком положении?
– Нет. Определенно, не оказалась бы.
– Что больше всего пугает сейчас?
Задумываюсь, потому что не знаю, с какой целью он задает эти вопросы. Учитывая мой вид и завязанные глаза.
– Тревога за Артема…
– А если бы у тебя появилась возможность отправить его, например, в хорошую школу, с полным попечением и комфортными условиями…
– Наверное, я бы согласилась.
Мне кажется, это было бы лучшим решением, даже несмотря на то, что я бы безбожно скучала и переживала.
– То есть, сама осталась бы расплачиваться? – звучит, как мне кажется, контрольный вопрос.
– А разве у меня появился бы выбор…
– Представь, что я тебя отпустил…куда бы пошла?
Это вопрос с подвохом, уверена.
– Не знаю, скорее всего, не дошла бы, потому что меня бы схватили люди Ветрова.
– Зачем вы…все это спрашиваете?
Он молчит с несколько секунд.
– Назовем это психологическим воздействием. Ты уязвима, но при этом подбираешь слова. Однако, твое тело тебя выдает. Каждый раз, когда ты лжешь, локти прижимаешь ближе к телу, а пальцы левой руки подрагивают, тогда как на ногах ты их поджимаешь.
Юматов одним движением срывает повязку и я щурюсь.
– А теперь, давай начистоту, я бы раскусил твою ложь в любом исполнении. Однако, было полезно доставить себе эстетического наслаждения.
Он говорит это все резко и жестко.
– Но если, я еще раз словлю тебя на лжи, то без зазрения совести испорчу эту…– проводит пальцами, повторяя очертания ткани бюстгальтера: – сливовую кожу. Ты, кажется, не понимаешь, что может развернуться в городе благодаря твоей выходке. Ровно также, как и не понимаешь, что я не гребаная благодетель. Ты – мой товар, который, как и все в этом мире имеет срок годности.
Не понимаю, что конкретно его так взбесило, и ошарашено вожу по ожесточенным чертам лица.
– Объясните, где я соврала? – мне казалось, почти на все, я ответила правдой.
– Ну давай, – скрещивает руки на груди: – Оказаться бы ты хотела в любом месте, кроме этого, потому что тебе претит и противно. Пожалуй, про отца единственное, что было правдой. Страх за брата, чушь. Ты уже на подсознательном уровне понимаешь, что у него все хорошо, чего не можешь сказать о себе. Не представляешь, что ждет тебя дальше. А больше всего пугает тебя, совсем не страх за брата, а оказаться или в руках того, кто ведет за тобой охоту, или…– указывает пальцем на кровать: – Вот здесь. Потому что мечты о невероятной любви еще свежи в твоей голове из тех сказок, которые на ночь читал папа. Ты старательно пытаешься скрыть насколько тебя ранит этот мир, демонстрируя всем острый язык, и якобы свою броню…которую к слову, можно растоптать одной ногой. Поэтому твой страх, Умница, то, что тебя насильно лишат девственности, а затем бросят к ногам Макара. Дальше… Осталась бы ты расплачиваться за брата? – он смотрит ухмыляясь, а я с изумлением глазами вожу по его лицу: – Черта с два ты осталась бы здесь. Под страхом смерти ты бы пыталась сбежать.
Стараюсь проанализировать услышанное, но не могу. Не получается сложить все мысли.
Забываю, что стою в его спальне в таком виде.
Он словно вытащил что-то, на что я не хочу смотреть и вместе с тем, что отзывается в душе.
– Завтра в том же виде, в то же время. – отворачивается от меня, засовывая руки в карманы.
Не понимаю почему, но стою и не двигаюсь. Его слова…Они заводят какой-то механизм, неожиданное желание доказать, что он не прав.
Глава 15.
И сама не верю в то, что делаю, я двигаюсь к нему.
Ощущение, что в меня вселился кто-то другой.
– Вы не правы. – шепчу, обходя его и вставая перед его грудью.
Он смотрит, щурит глаза, но не двигается.
– Я же говорила, что готова расплатиться.
Намеренно провоцирую, не давая себе отчета в том, что делаю. Но не я ли убеждала сама себя.
Даже если он и увидел ту правду, которую я якобы скрываю, я должна следовать своему плану.
– Сомневаюсь в этом. – холодно высекает словами. – Доказать? – вскидываю бровь в вызове.
Если я правильно его поняла, это и бесит, и заводит зверя.
Алый ухмыляется, а потом сдергивает веревки, что прикрывают грудь.
Грубое касание отдается и страхом, и чем-то еще.
Плакать буду потом.
Подхожу ближе, вставая на носочки, но все, чего могу коснуться, это его грудных мышц. Даже до шеи не достаю.
Он хватает за подбородок, поднимая лицо. А второй рукой касается оголенной груди, ведя рукой ниже. Мышцы живота сокращаются от касания шершавых пальцев.
Мужчина оттягивает резинку трусиков и отпускает. От легкой боли я дергаюсь, а он не сводит взгляда. И затем, прямо по тонким полоскам ведет пальцами ниже.
– Раздвинь ноги. – хрипит в лицо.
Послушно исполняю, несмотря на сумбур, держу в голове указание не пьянеть от умелых рук на неопытном теле.
Проводит ладонями между ног, и я чуть подаюсь вперед.
Приятно и ничего более. Стараюсь повторять как мантру, но замечая в моих глазах страх или не знаю что, он отодвигает полоску, касаясь нежной кожи.
Хочется тут же скрестить ноги, и вместе с тем, раздвинуть их шире.
Юматов надавливает, массируя большим пальцем клитор. А я рвано дышу, отчаянно пытаясь не уплывать в бессознательную неизвестность. Держать сознание на связи и не поддаваться этим ощущениям.
Пальцы Алого набирают обороты, и мне кажется, что я дышу слишком громко.
Страх, адреналин, какое-то глупое желание что-то показать, возбуждение – испытываю все скопом.
Глаза, что все это время смотрят прямо в душу, будто ждут, когда мой разум сдастся. Словно он прекрасно видит мою борьбу и внутри себя насмешливо наблюдает. А у меня от его движений, взгляда заканчиваются силы, чтобы победить ощущения.
Когда мне кажется, что ком внутри живота становится больше меня самой, он останавливается. А я будто в коматозе готова идти за ним, чтобы только он продолжал. Тело отделилось от головы и живет своей жизнью.
Мужчина приближает руку к своему рту и облизывает палец.
Медленно, порочно, вульгарно.
Но это все отдается где-то на периферии моих чувств.
Проскальзывает глупая мысль, что чего-то не хватает. Перевожу взгляд на губы мужчины, и вновь хочу того яростного поцелуя, что он устроил в кабинете своего клуба.
Одним движением Юматов прижимает меня к себе, заставляя расставить ноги шире. А сам в это время стягивает футболку, оставаясь в одних лишь джинсах.
Касается своей горячей бронзовой кожей. Запах парфюма, его тела дурманят. Не могу сообразить ничего, кроме того, что хочу почувствовать его.
И не смотря на глухие и далекие вопли разума, я касаюсь мужчину. Несмело провожу кончиками пальцев по буграм мышц, что высечены, уверена, сотнями часов в зале.
Крепкие, упругие, разрисованные вуалью чернил, они способны убивать. И ощущение, что если сейчас он не сделает хоть что-то, умру и я.
Это впервые, и я не знаю, как правильно. Кроме книг и фильмов я не видела и не слышала ничего.
Но кажется, что с ним будет совсем не так.
Он ласкает мое тело руками, то нежно массируя, то крепко хватая. Будто пытается дотронуться до каждого участка обнаженной кожи. Резким движением рвет белье одной рукой.
На теле наверное останутся отметины, но сейчас эта боль, она действует иначе.
Пальцы мужчины вновь касаются половых губ, а я выгибаюсь, издавая всхлип.
Боже…
Глаза хищника в этот момент буквально вспыхивают, и он просовывает палец глубже, раздвигая влажные складки.
Приоткрываю рот в желании вдохнуть, но он выходит, а затем повторяет движение обратно.
Ощущения ни с чем несравнимые, и кажется, что мне мало.
Словно почувствовав мое состояние, губы мужчины, в конце концов, с остервенением накрывают мои. Не нужна даже и секунда, чтобы ответить на этот сшибающий поцелуй.
Целует, захватывает языком свою безоговорочную власть, продолжая пальцем доводить до экстаза.
Опускается к шее, прикусывая кожу и все таки вырывает из меня тихий стон. Вторая рука мнет грудь до боли, оттягивая сосок, и сжимает все, до чего может дотянуться.
Так не бывает, но все тело сейчас настолько чувствительно, что едва уловимое касание пускает разряд, а эти грубые движения и вовсе бьют под двести двадцать.
В какой момент он оказывается сидящим на кровати, а я сверху на нем, не знаю.
Но ярко чувствую, как его член упирается прямо в меня, несмотря на то, что до сих пальцы второй руки методично и планомерно растягивают меня и доставляют удовольствие.
Возвращается к губам, и жесткий, требовательный поцелуй приносит то боль, то сумасшедшую страсть.
Чувствую как оказываюсь в воздухе, а затем и на кровати полностью раскрытая перед ним.
Он медленно раскатывает презерватив, показывая свое достоинство в полной мере. Жилистый и огромный член подрагивает, пока он, возвращая льдистые глаза ко мне медленно надвигается на меня.
Закусываю губу, испытывая и дикое желание, и страх того, как и что сейчас случится. Нависает надо мной, вновь касаясь губ, но затем отстраняется, а я забывшись, как наркоман тянусь к нему.
В момент когда он поощряет своей грубой лаской мои губы, прижимая меня своим мощным телом, он входит во всю силу.
Вскрикиваю ему в рот, но он не дает оторваться, продолжает напористо целовать.
Чувствую, как по вискам текут слезы, но Алый не двигается, лишь только остервенело пытается добиться моей реакции. А когда не чувствует, останавливается, убирая мои волосы и пристально смотрит.
– Сейчас. – рывком двигает бедрами.
Продолжает размеренные движения, с каким-то безумием всматриваясь в мои глаза. А я уже и сама испытываю, потерянное на миг, желание. Дискомфорт отходит и лавина необъяснимых ощущений накрывает вновь.
Он тут же считывает, усиливая толчки, не сводит глаз и продолжает.
Я не понимаю, что происходит. Не понимаю где я, а где он. Сама тянусь к губам, оставляя отметины на его спине.
Неправильное вожделение пульсирует в опьяненном мозгу. Желание, чтобы он позволил закончить эту пытку.
Пытку, которая должна была стать адом, но сейчас эти ощущения возносят над землей, заставляя исчезнуть из этого паршивого мира.
Мужчина увеличивает темп, когда я уже готова скулить и практически схожу с ума.
– Твою мать, Умница. – рыком вырывается из него.
Ощущаю, что собственное тело будто сводит судорогой. Не сдерживаясь, издаю бессвязный вой, пытаясь удержать голос.
Однако, хватка на шее, которая заставляет увидеть его смазанные черты, будто запрещает, а резкие глубокие толчки заставляют дать волю эмоциям.
Не описать, что творится с собственным телом. В один момент будто я в темноте, а в другой где-то в другом месте. Чувствую только, что дрожит тело, пульсирует клитор, а потом…срываюсь в бездну.
Мужчина все это время не двигается и я лишь отдаленно слышу глухое рычащее дыхание.
Тело становится мягким и ватным, а у меня не получается разлепить глаза.
Сколько времени проходит не понимаю, но вдруг становится легко. По липкому телу ползет озноб, и я по инерции подбираю ноги под себя, сворачиваясь калачиком.
Внизу саднит явно от того, что агрегат Юматова – не тот размер, с которым стоит заходить к девственницам.
Еще некоторое время спустя меня поднимают в воздух, а затем я слышу ровное биение сердца, и ощущаю раскаленное тепло его тела.
Сквозь вату в голове прорывается, что наверняка это доставка к Теме в комнату.
Однако, догадываясь, что меня окунают в теплую воду хмурюсь и, наконец, вяло открываю глаза.
Юматов мягкой мочалкой проводит по ногам и поднимается выше.
Молчаливый, какой-то другой, полностью сконцентрированный на этом деле.
А я…имея эту возможность, наблюдаю за ним.
Рассматриваю узоры на мускулистых руках, которые вероятно понятны только ему. Несколько шрамов, что красуются в районе ребер. Атлетичное телосложение, каких не видели модели из телевизора.
Он крайне эффектный мужчина и если бы он не был…
Резко осекаю собственную мысль в попытке достучаться до рассудка.
– Все хорошо. – подаю сиплый голос, чувствуя, что прихожу в себя.
Точнее начинаю осознавать масштаб собственных реакций.
Но Юматов не слышит, не реагирует…
– Все. Спасибо. – еще немного и меня накроет истерика: – Больше не нужно.
Он невозмутимо поливает меня душевой лейкой, и поднимая на ноги, как неживую куклу заворачивает в халат.
Это почему-то действует уничтожающе.
– Я пойду. – когда он заносит в спальню, хочу скрыться.
Хочу побыть одна.
Хочу провалиться сквозь землю, потому что, черт возьми, я проиграла самой себе.
Я клюнула на его уловку. Манипуляция удалась и он получил то, что хотел.
Глава 16.
Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Только кровать, которая больше всего того, что я когда-либо видела сразу напоминает.
Резко сажусь, пытаясь сбить головокружение от столь внезапного телодвижения. Рукой придерживаю простыню и озираюсь в ужасе. Но на свое счастье, не вижу никого рядом и очень надеюсь, что не посапывала с ним в одной постели. Хотя, Соня, ну какая уже разница?!
В мозгу тот час проносится все то, что здесь творилось.
И скупые слезинки срываются с глаз. Да только, черт возьми, это не сожаление, а разочарование в самой себе. Я ведь чувствовала. Забыла все то, что с усердием себе проговаривала.
Я хотела его рук, его ласк…и этот факт заставляет думать, что это не норма.
Я точно больна.
Разве это нормально испытывать желание к человеку, которого ненавидишь?!
Со злостью скидываю простынь, оставаясь полуобнаженной в раскинутом халате, который он вчера одел на меня.
И тут же…эта его странная забота вызывает множество вопросов.
Черт!
Не представляю который сейчас час, здесь ли Тема, и более того, я не знаю, буду ли я теперь личной шлюхой ежедневно или только по праздникам?!
Мысль вызывает безмолвную внутреннюю истерику, которая довольно быстро сменяется новой волной злости. Дергано двигаясь, пытаюсь найти свои вещи, чтобы вернуться в комнату в приемлемом виде.
Однако, попытки тщетны, даже в ванной их нет.
Тогда покрепче затянув пояс халата, на носочках подхожу к двери. Приоткрываю ее, наблюдая пустоту в коридоре, спешно выхожу, двигаясь к своей комнате.
Только вот когда слышу звук каблуков, замираю, сделав только один шаг. А тем временем на меня уже смотрят глаза моей начальницы. Она вздергивает бровь, а затем прищуривается.
Да, очевидно твой парень не знает о моногамии, Юлия…
В мозгу проносится эта мысль и потупив взгляд, я все же следую к себе. Надеюсь, она не устроит скандал…тогда двоим ведь прилетит. Невыгодно.
Захожу внутрь, наконец, позволяя себе дышать.
В комнате никого, и я тут же кидаюсь к старенькому телефону, чтобы проверить время.
Черт, уже девять.
Я бы должна была быть в клубе. Хочется верить, что я не получу по шапке, хотя очень сомневаюсь, учитывая все обстоятельства. Наспех собираюсь и спустя уже десять минут, спускаюсь на первый этаж.
На кухне встречаю все ту же кухарку, а следом за мной входит бритоголовый терминатор.
– Куда собралась? – выдает вальяжно.
– В клуб… – хмурюсь в недоумении.
– Не едешь сегодня.
– У меня какой-то особенный график? – с вздернутой бровью выдаю.
– Будешь работать по дому. – кивает женщине: – Игоревна, расскажешь ей все. Куда можно, куда нет.
И захватив несколько виноградин со стола, он также лениво удаляется. Перевожу ошалелый взгляд на женщину.
– Приказы босса не обсуждаются. Поэтому, деточка, вопросов можешь не задавать. – добродушно и вместе с тем довольно конкретно озвучивает она.
– Ладно… И что мне надо делать?
– Готовить умеешь?
– Ну, особо нечего было, но так да, раньше… – пожимаю плечами.
– Хорошо, тогда начни с уборки, а дальше уж разберемся. Здесь частенько в подвале сборище этих нахлебников, поэтому тазами готовить приходится.
– В подвале?! – в шоке смотрю на нее.
– Тебе туда пока нельзя, милочка. Господи! Это какой-то дом два, не меньше.
– Хозяйскую спальню убирай тщательно. Родион не любит грязь и пыль. Должна быть идеальная чистота, кровать заправлена и никаких посторонних запахов.
Из всего этого я цепляю только то, как она произнесла его имя. Звучит непривычно и из ее уст тепло что ли.
– Гостевые, в целом, тоже не обходи. Видела же, остаются кому не лень. – ворчит она снова: – И одна спальня, это Юльки.
Женщина аж кривится, когда произносит ее имя.
– Не любите ее? – вырывается быстрее, чем я успеваю сообразить.
– Выскочка, возомнила себя хозяйкой. Видела я таких, быстро уберется восвояси. Надоест только, и поминай как звали.
Слова пугают, а женщина улыбается. Они здесь по дурке с ума сходят. Ей-богу.
– Ну чего уселась, давай! – подгоняет, выключая огонь на плите: – Покажу где все хранится. Кладовка под лестницей. Весь инвентарь там, чего не найдешь, зови, принесу. Есть у меня в подсобке запасы. Меня Игоревной все кличут, но если неудобно, то Мария Игоревна, я.
Киваю, пытаясь усвоить новую информацию. Это что же, с мойщицы туалетов меня повысили до горничной?
Всего-то надо было переспать….
Мысль вызывает гримасу отвращения, и стряхивая ее, я двигаюсь за женщиной.
– А Артем уже в школе? – когда мы заходим в кладовку, все же задаю важный вопрос.
– А что же не услышала, спала? – оборачивается она.
Но видимо, заметив что-то на моем лице, останавливается.
– Ох, девочка…– качает головой, поджав губы: – Отвез его Серый, не переживай. Покушал, собрала ему с собой еду. Мальчишка он у тебя хороший. – улыбается, и я тоже дарю ответную улыбку.
– Спасибо.
– Будь аккуратна. В голове твоей явно мысли не хорошие, но…иногда, сложно увидеть настоящее.
Не пойму к чему ее слова, но киваю, дабы не углубляться дальше.
Потому что сейчас в моей голове абсолютная пустота. Спустя два часа уборки своего же места преступления, я, довольная работой, выхожу. Только в проеме аккурат врезаюсь во владельца этого особняка. Дар речи пропадает, и я не знаю, что делать.
Кроме того, что вся моя кожа решила покраситься в красный цвет, я опускаю глаза. А мурашки, что тут же всколыхнулись, раздражают саму себя.
Вся бравада будто теряется, слишком рано расслабилась, полагая, что мне удастся избежать такого скорого столкновения.
– Как ты? – звучит глухо вопрос.
– Нормально.
Скороговоркой выдаю слово, освобождая проход и желая резво скрыться.
– Даже вопросов не будет?! – прямо чувствую, как он сканирует взглядом.
Прикрываю глаза прежде, чем поднять их и увидеть эту голубую мерзлоту.
– Нет смысла в них, так ведь?
Он приподнимает уголок губ.
– Сегодня жду в то же время.
Приказывает, а я как бы мне не хотелось сопротивляться, молча соглашаюсь.
– Знала бы ты, как возбуждаешь, когда покоряешься. – ухмыляется он.
А я внутренне корчусь с гримасой нелестных высказываний и, хватая ведро с водой и тряпку, стремительно удаляюсь.
Когда подхожу к лестнице, все же бросаю косой взгляд на дверь, в которой он стоит и провожает меня пронизывающим холодом глаз.
Разряды тока бьют конечности еще с момента, как столкнулись. А разумом хочется надавать по его самодовольному лицу. И при этом, любопытство тоже не дремлет.
Хочется узнать его историю. Зачем?
Чтобы понимать с кем имею дело. Пока есть только тот факт, что он укрывает меня, и при этом методично делает своей игрушкой. А этих знаний, мне крайне мало. Однако, возможность быть здесь и может быть слышать то, чего я не должна, играет мне только на руку.
