Текст книги "Разлукам вопреки"

Автор книги: Терри Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Готов поспорить на бесконечное пребывание в роли Винченцо, что ее совсем недавно купили в моем салоне, удовлетворенно разглядывая новенький кузов, подумал он и тут же иронично усмехнулся. Забавно… Еще совсем недавно я считал, что не смогу провести и дня вдали от моего автомобильного рая, а теперь вот стою здесь, в этой «обители амура», и всерьез обсуждаю направления каких-то дурацких модных тенденций, да еще предаюсь сентиментальным воспоминаниям о наших с Винченцо бывших невестах… Хотя Алессию я никогда и представить себе не мог в этой роли… И, наверное, был чертовски неправ… Ведь она провела рядом со мною несколько долгих лет, на протяжении которых не только помогала мне завоевывать все новые и новые вершины авторынка, но и пыталась сделать меня лучше, вдохнуть хотя бы частичку человеческой души в бесчувственного автомобильного робота… А я даже не подозревал об этих попытках… Вернее, я даже не подозревал о том, что я робот… Мне казалась вполне естественной эта гонка по трассе лидерства и успеха… Алессия же представлялась мне всего лишь попутчицей на ней… Попутчицей, от которой я при необходимости с легкостью смогу избавиться… И избавился… Но избавление это не принесло мне ничего, кроме разочарования… И я понял это только сейчас, когда менять что-либо уже поздно… Хотя… почему же поздно? Возможно, финал наших прежних отношений это всего лишь начало чего-то иного… Чего-то нового и еще не изведанного нами… Ведь не случайно я вчера выбрал для Алессии свадебное платье… Я обязательно подарю ей на нашу свадьбу точно такое же, благо, временное исполнение роли владельца «амурного» магазина предоставляет мне полную свободу выбора… Вот только нужно доиграть эту роль до конца…

– Ну что ж, уважаемый синьор Нетьери, если вы решите принять предложение нашего авиньонского партнера, то мне не останется ничего другого, как самостоятельно следить за модными тенденциями и угадывать желания наших очаровательных покупательниц, – невозмутимо подытожил Альдо, улыбнувшись своему собеседнику. – Пришла пора устроить экзамен вашему нерадивому ученику, – с шутливой торжественностью объявил он.

Синьор Нетьери медленно перевел вопросительный взгляд на Кристину, так и не проронившую за все это время ни слова. Та в ответ с сомнением качнула головой и, бросив задумчивый взгляд на своего шефа, осторожно проговорила:

– А как же ваше увлечение карточными играми? Оно отнимает у вас столько времени, что в магазине вы не задерживаетесь больше чем на пару часов… Ну разве что вчерашний день был исключением…

– Теперь он станет правилом, – уверенно оборвал ее Альдо. – А что касается карточных игр, то мой брат предложил мне очень действенный способ излечения от этой пагубной страсти… Один сеанс у венецианского экстрасенса, и я вернусь другим человеком, вот увидите, – пообещал он.

Точнее, я верну вам этого вруна и проходимца, которого вы называете своим шефом, сделав из него другого человека, перефразировал он мысленно. Ну а себе верну Алессию…

– По крайней мере, попытаюсь… – сдержав тяжелый вздох, еле слышно прошептал он.

4

Микела задумчиво смотрела на видневшуюся в распахнутом окне древнюю площадь Авиньона, на которую отбрасывали тени плетеные стулья уличного кафе. На город опускались весенние сумерки, заглядывая сквозь жалюзи и поперечные ставни в комнаты безмятежно дремавших домов и отражаясь в тихой глади ускользающей вдаль Роны. Этот вечер был таким же, как и все другие, которые ей доводилось видеть здесь, и в то же время он был другим…

Вернее, это я в нем другая, подумала Микела, грустно улыбнувшись. Хотя пока еще и не понимаю, чем именно я отличаюсь от себя прежней…

– Микки, как ты считаешь, моя новая коллекция придется по вкусу твоему жениху? – услышала она за спиной взволнованный голос Бернара. – Понимаешь, эти платья, они немного необычные… В каждом из них корсаж и юбка разных цветов… К тому же некоторые еще и расшиты аметистами… Надеюсь, он не будет иметь ничего против небольшого отступления от традиционного подхода? Ведь мода, в том числе и на свадебные платья, не терпит постоянства…

Микела с отсутствующим видом пожала плечами.

– Наверное, не будет… Он ведь и сам постоянством не отличается…

– Вот как? – удивился Бернар. – Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, еще совсем недавно ты убеждала меня в обратном.

Микела вновь пожала плечами.

– Я только хотела, чтобы ты согласился сотрудничать с ним, вот и приписывала ему положительные качества.

Бернар окинул придирчивым взглядом светло-зеленое шелковое платье, только что снятое с манекена.

– Приписывала, говоришь? Неужели у него их так мало?

Микела устало вздохнула.

– Мало. Для того чтобы стать партнером твоей фирмы, – негромко уточнила она.

Бернар перевел взгляд на свою собеседницу.

– Так, значит, ты хотела ему помочь?

– Что-то вроде того, – не оборачиваясь, бросила она.

Бернар медленно кивнул.

– Похвальное желание… Наверное, именно оно и подсказало тебе перекупить лучшего и единственного менеджера его магазина, который к тому же является бывшим портным.

Микела выпрямила спину и, опершись ладонями о подоконник, сдержанно возразила:

– Я его не перекупала, а просто предложила ему более интересную работу…

– Но не из-за его таланта, а чтобы насолить его шефу, – в тон ей продолжил Бернар.

Микела резко обернулась.

– Чего ты хочешь от меня? – негодующе прокричала она.

– Услышать от тебя правду, – спокойно ответил Бернар. Он аккуратно повесил платье на спинку кресла и, приблизившись к ней, бережно обнял за плечи, прижав к себе. – Я хочу, чтобы ты поделилась со мной своими переживаниями, а не старалась их спрятать от меня. Ведь тебе это все равно не удастся. Я же чувствую, что между тобой и Винченцо что-то произошло… Расскажи мне, что это: ничего не значащая ссора из-за какого-то пустяка или… все гораздо серьезней?

Микела безвольно уронила голову ему на плечо.

– Он меня предал, – еле слышно прошептала она. – Все возвращается… Все, как тогда, три года назад, когда я встретила здесь, в Авиньоне, Франсуа… Все, как в тот день, когда накануне нашей свадьбы он признался мне, что полюбил другую…

Бернар отстранился, внимательно глядя ей в глаза.

– Ну что ты… Этого просто не может быть, – ободряюще проговорил он. – Наверняка ты все это себе придумала. Ты ведь вообще большая выдумщица.

– Повторяю тебе: все возвращается! – запальчиво воскликнула Микела. – Винченцо успел забыть меня за те несколько месяцев, что мы не виделись… У него появилась другая девушка…

– Он сам тебе это сказал? – недоверчиво поинтересовался Бернар.

Микела неопределенно пожала плечами.

Признаться он, конечно, не осмелился, мысленно ответила она. Но его попытки отрицать очевидное выглядели неубедительно.

– А что еще ему оставалось делать? – рассудительно проговорила она вслух.

Бернар сосредоточенно нахмурил брови.

– Прости, я не совсем понял…

– Я догадалась о том, что у него появилась другая, и ему ничего не оставалось, кроме как признаться в этом, – все так же запальчиво слукавила Микела.

– Иными словами, ты просто вынудила его сознаться в том, чего он, возможно, даже сам о себе не подозревал, а теперь обвиняешь его в предательстве… – оторопело уставившись на свою собеседницу, пробормотал Бернар.

– Ах вот как ты истолковал мои слова? – вспылила она. – А еще просил поделиться с тобой переживаниями… – с упреком продолжила она, нервно расхаживая по комнате. – Все вы, мужчины, одинаковые… Вам бы только свалить всю вину на нас, а самим прикинуться невинными жертвами… До сегодняшнего дня я считала, что ты вовсе не такой… Что ты сильный и надежный… Что ты мне настоящий друг… Но теперь вижу, что лишь приписывала тебе все эти качества, как и Винченцо… Что ты ничем не лучше него…

– Микки, не горячись, – примирительно попросил Бернар. – Ты напрасно торопишься записать меня в список врагов. Все эти годы, что мы знакомы с тобой, я всегда желал тебе только добра, и ты это прекрасно знаешь. Возможно, я сказал сейчас не совсем то, что ты ожидала услышать от меня…

– Вернее, совсем не то, – поспешно прервала его Микела. – Потому что ты обвинил меня во всех смертных грехах, вместо того чтобы попытаться понять…

– Ну это уж чересчур, – обиженно протянул Бернар. – Я ни в чем тебя не обвинял. Я только хотел доказать тебе, что ты напрасно обвиняешь Винченцо. Что все эти твои домыслы насчет какой-то там разлучницы просто смехотворны. Она существует только в твоем разыгравшемся воображении.

Микела упрямо мотнула головой.

– Это не домыслы. Винченцо очень сильно изменился со дня нашей последней встречи. Он даже не узнал меня, когда я подошла к нему на улице. Не узнал, понимаешь? Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни.

Бернар неуверенно пожал плечами.

– Ну это не трагедия… Возможно, у него просто был тяжелый день… Или он в этот момент думал о чем-то важном…

– Ты и сам не веришь во все эти предположения, – устало отмахнулась Микела. – Хотя тебе и не нужно в них верить… Тебе нужно убедить в них меня, – с печальной усмешкой добавила она.

Бернар отвернулся к окну, устремив отрешенный взгляд на звездное небо.

– Знаешь, когда я был маленьким, мне все время доставалось от одного мальчишки из соседнего дома. Он был намного сильнее меня. Каждый раз я обещал себе, что вот сегодня я обязательно дам ему отпор… И каждый раз это обещание оставалось невыполненным, потому что я боялся его… Боялся до тех пор, пока однажды мой дед не сказал мне: «Если все время бояться упасть, то никогда не получится взлететь»… С тех пор я никогда не позволяю своим страхам взять надо мной верх… Я просто не думаю о падении перед очередным взлетом…

Микела окинула его пристальным взглядом.

– Зачем ты мне рассказал об этом? – тихо спросила она.

– Чтобы ты перестала бояться предательства, – не отрывая взгляда от вечернего неба, ответил Бернар. – Только тогда история с Франсуа не повторится.

– Так ты думаешь, что я боюсь…

– Я не думаю, я в этом уверен, – оборвал он ее. – Я уверен в том, что ты все еще боишься повторения того кошмара и поэтому ищешь причину для расставания с Винченцо… Пока он не нашел ее первым…

Микела отрицательно качнула головой.

– Это неправда. Это было бы глупо: ждать от Франсуа и Винченцо одних и тех же поступков…

– И, тем не менее, ты ждешь их, – многозначительным тоном подвел итог Бернар и, перекинув через руку шелковое платье, направился было к двери.

Но вдруг остановился посреди комнаты и, вновь повернувшись к окну, выразительным жестом протянул ладонь к небу.

– Согласись, оно стоит того, чтобы научиться летать… Даже если Винченцо этот полет не оценит.

С этими словами он вышел из комнаты, а Микела, проводив его задумчивым взглядом, подошла к окну и, закрыв его створки, еще раз глянула на уличное кафе.

– Какой смысл учиться летать, если он об этом не узнает? – шепотом спросила она то ли у кого-то из тех, кто сидел за столиками, то ли у себя самой и, погасив свет, вышла в коридор.

Спустившись по узкой скрипучей лестнице бывшей лютневой мастерской, переделанной в небольшое офисное здание с интерьерами в минималистском стиле, Микела оказалась в полутемном переулке, окруженном со всех сторон невысокими старинными домами с деревянными ставнями. Поразмышляв немного над тем, куда направиться дальше, она наконец уверенно зашагала прямо к отелю «Мадлен», который за годы, проведенные в этом городе в командировках, успел стать для нее родным домом. Особенно одна из его готических башен, где располагалась ее комната. Микела могла сутки напролет не выходить оттуда, наслаждаясь атмосферой интригующей таинственности, которой, казалось, были пропитаны даже стены этого древнего здания. Однажды она призналась Бернару, что глядя по вечерам на тени стрельчатых окон, падающие на мозаичный пол, она представляет себя сказочной принцессой, заточенной злым волшебником в неприступную крепость. Крепость, из которой ее сможет освободить только влюбленный в нее принц.

– А ты, оказывается, еще совсем ребенок, – рассмеялся тогда Бернар и спустя несколько секунд уже серьезно сказал: – Если бы ты хоть раз разрешила себе быть с Франсуа вот такой же искренней и трогательной, какой ты разрешаешь себе быть со мной, он никогда бы не оставил тебя. Он был бы счастлив провести рядом с тобой всю свою жизнь.

– Если бы, – невесело усмехнувшись, пробормотала Микела, неторопливо шагая по вымощенной булыжником мостовой.

Как же я могла позволить себе быть трогательной, если Франсуа терпеть не мог это качество в ком бы то ни было, мысленно продолжила она. Если он считал это проявлением слабости… А слабые люди, как он сам говорил, для него просто не существовали… Как же я могла позволить себе не существовать для него? Ведь я готова была на все, лишь бы он был рядом… Особенно когда он предложил мне носить его фамилию… Да, возможно, это было мало похоже на признание в любви… Но тогда его слова казались мне обещанием безграничного счастья, обещанием чего-то необыкновенного, чего-то поистине волшебного… Похожего вот на этот праздник…

Микела остановилась возле магазина сценических костюмов, на площади перед которым собралась шумная молодежная компания, празднующая свадьбу. Молодожены – стройная девушка в пепельном парике и пышном бархатном платье темно-пурпурного цвета и высокий парень в фиолетовом камзоле, украсивший своим завитым париком спинку импровизированного трона, устроили конкурс среди своих подданных на звание лучшего скомороха, за которое состязались их друзья и подруги, нарядившиеся соответствующим образом. Каждый из них, отвесив почтительный поклон «королевской чете», вдохновенно демонстрировал свои артистические способности под дружный хохот остальных участников празднества.

Микела с улыбкой наблюдала за этим безудержным весельем, вспомнив вдруг, как несколько лет назад вот на таком же празднике познакомилась с Винченцо, казалось, навсегда заставившим ее позабыть о предательстве Франсуа…

А оказалось – всего лишь на два года…

– Почему вы вдруг так помрачнели? – услышала она рядом тихий участливый голос и, обернувшись, увидела темноволосого парня, зеленоглазого, с тонкими чертами осунувшегося лица и следами легкой небритости на подбородке.

– Простите?

– Я спросил: почему вы так помрачнели.

Микела окинула его удивленным взглядом.

– А вы что, когда-нибудь видели меня другой?

Парень улыбнулся.

– Пять минут назад.

Микела внимательно оглядела площадь.

– И откуда же вы за мной подсматривали?

– Наблюдал, – поправил ее незнакомец.

– По-вашему, одно сильно отличается от другого?

– Конечно. Подсматривают обычно тайком, с целью выведать что-то компрометирующее, а наблюдают, не прячась, с целью узнать больше о… о предмете, вызвавшем интерес, – немного подумав, сформулировал он.

– Вот как? – насмешливо бросила Микела. – И чем же вас заинтересовал такой, прямо скажем, не отличающийся оригинальностью предмет, как я?

Парень с осуждением покачал головой.

– По-моему, вы себя недооцениваете…

– Правда? А вот по мнению другого мужчины, наоборот, переоцениваю, – вновь мысленно вернувшись к образу Винченцо, с усмешкой проговорила она.

– Кто этот идиот? – возмутился парень, устремив разгневанный взгляд на веселящуюся толпу. – Наверняка кто-нибудь из тех подвыпивших шутов?

– А вы разве не из их компании?

– Конечно нет. Я оказался здесь совершенно случайно… Делал заказ костюмов для школьного спектакля… Кстати, я буду рад видеть вас на премьере. Наш театр расположен на улице Рабле.

– Оказывается, вам шутовство тоже не чуждо, – разоблачающим тоном прервала его Микела.

– Ничего подобного, – обиженно возразил незнакомец. – У нас будет серьезная постановка… Драма…

– Ах, вот оно что… Вам что же, не хватает ее в жизни?

– Если бы мне удалось сейчас побеседовать с вашим обидчиком, тогда, наверное, хватило бы… И ему, кстати, тоже… – Он выжидающе взглянул на свою собеседницу.

Микела снисходительно улыбнулась.

– И вас не пугает то, что ради этого вам придется отправиться в Модену?

– В Модену? – удивился парень.

– Да, мой обидчик живет именно там, – подтвердила Микела. – Да и я, между прочим, тоже.

– Так вот почему я вас никогда раньше не видел в нашем городе, – понимающе кивнул незнакомец. – А то я смотрю на вас и мучаюсь: как можно было проглядеть такую девушку…

Микела на мгновение смутилась.

– Я не часто вот так, бесцельно, гуляю по Авиньону… Обычно у меня бывает здесь много дел…

– Но ведь сегодняшний день исключение, правда? – с надеждой поинтересовался ее собеседник.

Микела неопределенно пожала плечами.

– Можно сказать и так…

– Тогда почему бы вам не воспользоваться небольшой передышкой и не полюбоваться наконец улочками нашего «звенящего» города, как его называл Рабле из-за большого количества находившихся здесь монастырей? Но сейчас Авиньон может похвастать кое-чем поинтересней, – поспешно добавил он, увидев, что Микела сделала отрицательный жест.

– Я знаю, – с улыбкой откликнулась она. – Улицы Авиньона знакомы мне не хуже, чем вам… Я часто фотографировала их для туристического журнала, – объяснила она, заметив его удивление.

– Правда? – обрадовался он. – Ну тогда вы и сами сможете стать для меня экскурсоводом.

Микела медленно покачала головой.

– У меня сегодня был не самый лучший день… Да и предыдущие тоже…

Незнакомец со вздохом развел руками.

– Ну что ж, похоже, для меня сегодняшний день тоже не станет удачным… Давайте я вас хотя бы провожу… Кстати, меня зовут Лоран.

– Микела, – немного помедлив, представилась она.

– Надеюсь, вы живете далеко отсюда? – улыбнувшись одними глазами, спросил ее новый знакомый.

Микела бросила задумчивый взгляд на видневшийся за его спиной отель и неожиданно для самой себя вдруг сказала:

– Да. Если идти вон по той улице, которая начинается за картинной галереей…

Микела осторожно прикрыла за собой дверь и, прижавшись к ней спиной, обвела медленным взглядом темную комнату. На шелковой драпировке стен лежали стрельчатые тени светившихся в отблесках уличных фонарей окон.

Ну вот, принцесса снова в крепости… И снова ей не дают покоя мечты о принце… Вот только его облик, кажется, претерпел некоторые изменения…

Она подошла к столику и включила ночную лампу. Тени на стенах окрасились золотистым светом. Одна из них напомнила Микеле причудливое сплетение темно-серых узоров на картине уличного художника, который объяснил им с Лораном, что так он изображает образ Авиньона и его средневековых зданий.

– Именно поэтому он всегда выходит рисовать, как только стемнеет, – шепнул ей тогда Лоран. – Неясные образы можно разглядеть только в темноте.

Услышав это замечание, Микела внимательно посмотрела сначала на художника, затем на ускользающую вдаль узкую улочку и наконец остановила свой взгляд на лице Лорана.

– Что такое? Проверяешь мое предположение на практике? – с мягкой иронией спросил он.

Микела утвердительно кивнула.

– Ну и как? Оно подтвердилось? – полюбопытствовал Лоран.

Микела пожала плечами.

– Даже не знаю… Я только поняла, что, бывая раньше на этой улочке, я никогда не замечала ни этого художника, ни его картин, ни этих серых домов, ни самой улицы…

– Не замечала улицы, на которой находилась? – весело рассмеялся Лоран. – Разве такое может быть?

– Нет, я конечно же видела все… Но это проходило мимо меня, оставаясь только в памяти моей фотокамеры и не находя места в моей душе… Ты понимаешь, что я имею в виду?

Лоран утвердительно кивнул и, серьезно посмотрев ей в глаза, спросил:

– А теперь нашла? Хотя бы самое крохотное местечко…

Микела еще раз огляделась вокруг.

– Думаю, да… Хотя и не знаю почему…

– Может быть, потому, что ты стала внимательной к тому, что тебя окружает? – неуверенно предположил Лоран.

Микела отрицательно покачала головой.

– Нет, потому что сегодня рядом со мной тот, кто умеет быть внимательным ко мне, – тихо проговорила она и, не дав ему времени что-либо возразить, продолжила: – Это правда, Лоран, ты был со мной таким чутким, заботливым, что я даже не заметила, как рассказала тебе обо всех своих любовных неурядицах… О расставании с Винченцо и даже с Франсуа, о котором не знает никто, кроме Бернара… А теперь еще и тебя, мужчины, с которым я знакома всего несколько часов…

– Теперь ты жалеешь об этом? – осторожно спросил он.

– Я жалею только о том, что не встретила тебя здесь раньше, – с улыбкой ответила Микела. – Конечно, у меня в Авиньоне есть старый друг, Бернар, о котором я тебе тоже успела рассказать, – поспешила добавить она. – Но, наверное, он слишком хорошо меня знает, чтобы быть беспристрастным советчиком… Именно поэтому мне и было необходимо внимание такого отзывчивого человека, как ты.

Микела задумалась, вспоминая своего нового знакомого.

Если говорить честно, я согласилась прогуляться в его компании только потому, что не хотелось возвращаться в пустую комнату и проводить вечер наедине с невеселыми раздумьями… Я ведь и не собиралась жаловаться ему на своих бывших женихов, и уж тем более просить у него сочувствия и понимания… Но Лорана и не надо было просить об этом… Он сам сделал это ненавязчиво и деликатно… Не напоминая о прописных истинах, не предлагая житейских советов из собственного опыта… Он просто сказал: «Попробуй разобраться в себе, прежде чем обвинять Винченцо»… И все мои обиды, столько времени копившиеся где-то в глубине души, мгновенно исчезли, словно их и не было вовсе… А ведь он просто повторил совет Бернара… Только сделал это по-своему, так, как может, наверное, только он один: легко, искренне и доверительно, как будто это доставило ему самую большую радость в жизни… Хотя, судя по его потухшему взгляду, это чувство возникает у него не так уж часто… И вообще, я уверена, что совсем недавно в жизни Лорана что-то произошло… Хотя, может быть, я себе все это только придумала… И эту ночь, и эту прогулку, и этот грустный взгляд, и самого Лорана… Может быть, его образ совсем скоро исчезнет… Как эти тени на стенах…

– Доброе утро, мадемуазель, – широко улыбнулся портье, завидев спускавшуюся по лестнице Микелу. – Надеюсь, вы хорошо выспались, несмотря на шумную «королевскую» свадьбу?

– Я вернулась, когда они уже ушли, – напомнила Микела.

– Ах, да… В последнее время у меня все вылетает из головы, – выразительным жестом приложив указательный палец ко лбу, шутливо сообщил он. – Хотя мне уже не привыкать… Так со мной бывает каждую весну.

– Из-за влюбленности, наверное, – понимающе улыбнулась Микела.

Портье с притворно-виноватым видом развел руками.

– Уж таков я есть… Влюбляюсь в первый же день весны, и потом до наступления лета ни одно событие не задерживается надолго в моей памяти. Но ваше позднее возвращение мне все же удалось вспомнить, – продолжил он. – Вас еще провожал молодой человек… Не знаю его имени, но часто вижу на нашей площади… Кажется, он приходит в магазин «Гиньоль»… Я и не знал, что он ваш друг…

– Я тоже, – улыбнулась в ответ Микела.

– Если он вдруг появится, пока вас не будет, я передам ему, что вы у месье Ламбера, – услужливо пообещал он.

– Надо же, вы еще не успели забыть мой ежедневный маршрут, а ведь с первого дня весны прошло уже несколько недель, – иронично откликнулась Микела и, не дожидаясь его ответа, вышла из отеля.

Остановившись на ступенях, она огляделась вокруг, блаженно щурясь от теплых лучей солнца, играющих яркими бликами на каменных фасадах домов. Справа ворчун-цветочник расставлял возле дверей своей лавки пластиковые вазы с лимонными розами; слева несколько парней и выполнявшая функции их руководителя девушка разбирали остатки королевского трона; прямо напротив отеля мальчишки, яростно отнимая друг у друга пульт, громко спорили о том, кто будет первым управлять гоночной машинкой…

Микела замерла на несколько секунд, раскинув руки и глубоко вдыхая долетавший до нее запах роз.

«Поверь, завтра утром, когда ты выйдешь на улицу и увидишь, что все вокруг залито ярким солнечным светом, сегодняшние тревоги исчезнут сами собой… Солнечный свет прогоняет ночные призраки… Так было всегда», вспомнила она слова Лорана, которые он сказал ей на этих самых ступенях, прежде чем пожелать спокойной ночи.

– Да, так было и так будет всегда, – прошептала она, медленно открывая глаза. – А это значит, что все не так уж безнадежно… Что все поправимо… Тем более – наша ссора с Винченцо… Тем более что моя любовь к нему все еще со мной… Она никуда не исчезла, не покинула моей души… И сегодняшним утром я поняла самое главное: я никуда не отпущу свою любовь, даже если она вытеснит из моей души все другие чувства, не оставив им места… Ведь без любви все другие чувства, как бы много их ни было, ничего не значат… И успех, и честолюбие, и тщеславие, и стремление всегда и во всем быть первой, все это ничего не значит без любви, без желания любить и быть любимой… Без желания впустить это счастье в каждую частичку своей души… Чтобы стать настоящей… Чтобы стать самой собой… Самой собой…

Прошептав несколько раз эти два слова, словно волшебное заклинание, Микела снова оглядела залитую солнечным светом площадь и, улыбаясь встречным прохожим, направилась к тому самому переулку, возле которого познакомилась вчера с Лораном.

Она шла не спеша, подставляя разгоряченное лицо легкому ветерку, порхавшему, словно игривый мотылек, по ее растрепавшимся локонам, чувствуя, что впервые за несколько лет просто не в силах быть хоть сколько-нибудь взволнованной, хоть сколько-нибудь суетливой или встревоженной… Чувствуя себя таким же легким, невесомым мотыльком, который порхал в ее отливавших на солнце медью волосах…

– Я же говорил, что солнечный свет прогоняет ночные призраки, – услышала она вдруг уже знакомый голос и, опустив взгляд с заоблачных высот, увидела идущего ей навстречу Лорана. – Скажи, ведь я был прав? Они действительно испарились? – шутливо спросил он, приблизившись к ней.

– Все до единого. Как будто их и не бывало, – широко улыбнувшись, подтвердила Микела.

– Кроме одного, – все так же шутливо уточнил Лоран, ткнув себя пальцем в грудь. – Самого надоедливого. Который готов сопровождать тебя повсюду хоть целый день! – лихо развернувшись в обратную сторону, воскликнул он.

– Так долго не понадобится. Меня ждет Бернар, – доверительно взяв его под руку, сообщила Микела.

– Тот самый модельер?

– Да, он всегда сам упаковывает готовые платья, а я раскладываю по упаковкам поздравительные открытки собственного изготовления.

– Ты сама делаешь поздравительные открытки? – замедлив шаг, с любопытством переспросил Лоран.

– Да, это мое давнее увлечение. Самую первую я сделала ко дню рождения своей подруги… – Микела вдруг осеклась и, бросив на своего спутника смущенный взгляд, завершила скороговоркой: – Ну а потом, после знакомства с Бернаром, это занятие стало для меня почти второй профессией.

Лоран понимающе кивнул.

– Это хорошо, когда какое-то увлечение становится частью жизни… Тогда жизнь становится разнообразнее… – сделав вид, будто не заметил ее смущения, проговорил он и, немного помолчав, продолжил: – Уверен, что твои открытки, как и наряды того самого флорентийского портного, о доме которого ты мне вчера рассказывала, а также платья, сшитые Бернаром, приносят новобрачным счастье.

Микела пожала плечами.

– Может быть… Мне приходится так часто заниматься подбором снимков для них, что поинтересоваться судьбой какой-либо пары просто не хватает времени… Но у меня появится шанс исправить это, как только ты решишь стать примерным семьянином, – шутливо подтолкнув его локтем, продолжила она. – У тебя ведь есть девушка, правда?

Лоран поспешно отвел взгляд.

– Была, – сдержанно уточнил он.

– Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? – забеспокоилась Микела, вспомнив свои недавние догадки. – Вы… расстались? – осторожно спросила она.

Лоран утвердительно кивнул.

– Ну это не так страшно… – с облегчением вздохнула Микела. – Наверняка вы поссорились из-за какой-нибудь ерунды, а значит, очень скоро сможете друг друга простить…

Лоран удрученно покачал головой.

– Одиль никогда не простит меня.

Микела внимательно посмотрела ему в глаза.

– Это она сама тебе так сказала?

Они остановились возле офисного здания, где находилось ателье Бернара, и Лоран, пробежав отсутствующим взглядом по его окнам, невесело усмехнулся.

– Говорить не обязательно… Я и сам это знаю.

Микела ободряюще улыбнулась.

– А тебе не кажется, что ты слишком поспешно делаешь такие неутешительные выводы? Ведь в чем бы ты ни был перед нею виноват, ее любовь победит эту обиду… Потому что любовь сильней… Сильней обид, сильней ревности, сильней нежелания понять того, кто с нами рядом… – Она на минуту умолкла, затем, беспомощно разведя руками, продолжила: – Может быть, мои слова покажутся тебе прописными истинами, но они идут от сердца, поверь… Поверь, как поверила в них сегодня ночью я сама… И тогда ваша ссора с Одиль забудется как неприятный сон, и ты обязательно будешь прощен. Вот увидишь…

– Прощен… – вновь невесело усмехнулся Лоран и, пристально посмотрев ей в глаза, еле слышно спросил: – А ты бы простила, если бы вдруг узнала, что я украл из твоего дома все деньги, чтобы отдать долг, проигранный в рулетку? Ты бы поверила в мое раскаяние? Поверила бы так же, как в те самые прописные истины, о которых только что так искренне говорила?

Несколько минут, показавшихся Лорану долгими годами ожидания, Микела смотрела на него каким-то отстраненным и одновременно вдумчивым взглядом, не говоря при этом ни слова. Наконец, едва заметно пожав плечами, она достала из сумочки ключ с брелоком в виде серебряного фотоаппарата и, протянув его Лорану, сказала:

– Это ключ от моего гостиничного номера. Я подолгу живу в нем, когда приезжаю в Авиньон, поэтому там есть все необходимое, в том числе и сейф с деньгами и украшениями. Я позвоню портье и скажу ему, что ты мой гость, так что он не будет возражать, если ты вдруг решишь подождать там моего возвращения.

Лоран инстинктивно попятился.

– Ну что же ты? – продолжая протягивать ему ключ, спокойно спросила Микела. – Бери, он твой.

– Я… Я не могу… – запинаясь, прошептал Лоран.

– Если из-за того, что беспокоишься обо мне, то напрасно. У меня есть еще один, запасной.

Лоран отрицательно покачал головой.

– Даже если у тебя их тысяча… Я все равно не могу…

– Почему? – наивно полюбопытствовала Микела.

– Ты что, шутишь? – раздраженно откликнулся Лоран. – Я же тебе минуту назад признался, что…

– Я помню. Можешь не повторять, – невозмутимо оборвала его она.

Лоран окинул ее подозрительным взглядом.

– Что ты задумала? Решила провести эксперимент?

– Эксперименты не моя стихия, – с добродушной улыбкой откликнулась она. – Я просто ответила на твой вопрос. Ты ведь хотел знать, смогла бы я простить тебя и поверить в твое раскаяние. И я тебе ответила. – Она показала взглядом на ключ, лежавший у нее на ладони.