355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Терри Дэвид Джон Пратчетт » Наука Плоского Мира III: Часы Дарвина (ЛП) » Текст книги (страница 1)
Наука Плоского Мира III: Часы Дарвина (ЛП)
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 03:57

Текст книги "Наука Плоского Мира III: Часы Дарвина (ЛП)"


Автор книги: Терри Дэвид Джон Пратчетт


Соавторы: Йен Стюарт,Джек Коэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Наука Плоского Мира III: Часы Дарвина


Эпиграф

Предположим, что, пересекая пустошь, я… нашел на земле часы. Отсюда, как нам кажется, следует неизбежный вывод: у часов должен быть создатель.

Уильям Пейли, «Естественная теология»

Божественный замысел – это процесс осознанного творения, который был открыт Пейли и, как нам теперь известно, объясняет существование и осмысленность форм всех живых существ. Этот процесс всегда совершается с определенной целью, и если в отношении природы Бога можно сравнить с Часовщиком, то этот Часовщик всевидящ.

Преподобный Чарльз Дарвин, «Теология видов»

Есть величие в этом воззрении, по которому жизнь с ее различными проявлениями Творец первоначально вдохнул в одну или ограниченное число форм; и между тем как наша планета продолжает вращаться согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала развилось и продолжает развиваться бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм.

Преподобный Ричард Докинз, «Происхождение видов»

Есть величие в этом воззрении, по которому жизнь с ее различными проявлениями Творец первоначально вдохнул в одну или ограниченное число форм; и между тем как наша планета продолжает вращаться согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала развилось и продолжает развиваться бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм.

Чарльз Дарвин, «Происхождение видов» [1]1
  Цитата из перевода, выпущенного издательством «Наука» в 1991 году – прим. пер.


[Закрыть]

Естественный отбор – это слепой, неосознанный и автоматический процесс, который был открыт Дарвином и, как нам теперь известно, объясняет существование и видимую осмысленность форм всех живых существ. Этот процесс не преследует никакой цели, и если в отношении природы его можно сравнить с часовщиком, то этот часовщик слеп.

Ричард Докинз, «Слепой часовщик»

Предположим, что, пересекая пустошь, я нашел на земле часы. Отсюда, как нам кажется, следует неизбежный вывод: их обронил какой-то беспечный землемер.

Спасенный Дж. Соловей [2]2
  В оригинале «PreservedJ. Nightingale». – прим. пер.


[Закрыть]
, «Часы за границей»

Насчет Круглого Мира

Плоский Мир реален. Именно так и должны быть устроены миры. Всем известно, что по форме он похож на плоский диск и путешествует в космическом пространстве на спинах четырех слонов, которые, в свою очередь, стоят на панцире гигантской черепахи. Но давайте рассмотрим альтернативы.

Представьте, к примеру, шарообразный мир – тонкую корку над преисподней из расплавленных горных пород и железа. Мир, возникший по воле случая из останков древних звезд и ставший домом для жизни, которая, тем не менее, периодически стирается с его лица самым негостеприимным образом при помощи льда, газов, наводнений и каменных глыб, летящих со скоростью 20000 миль/ч (12400 км/ч).

Собственно говоря, этот невероятный мир, как и вся окружающая его Вселенная, был случайно создан волшебниками Незримого Университета [3]3
  Величайшая школа волшебства на Диске. Но вы ведь уже об этом знаете, да?


[Закрыть]
. Именно Декан, забавляясь со вселенской твердью, вызвал ее дестабилизацию – отсюда, вероятно, берет начало вера в то, что космос был создан кем-то бородатым, если, конечно, коллективная память передается на уровне суб-суб-суб-субатомных частиц.

Бесконечно большая вселенная Круглого Мира снаружи занимает всего лишь около фута в диаметре и на данный момент хранится внутри стеклянного шара в НУ, где она вызвала живой интерес и немалое беспокойство.

Но в основном она все-таки вызывает беспокойство. Тревогу вызывает тот факт, что в этой вселенной нет рассказия.

Рассказий не является элементом в общепринятом смысле. Это свойство, присущее всем остальным элементам, благодаря которому они неким сверхъестественным образом превращаются в молекулы. Железо содержит в себе не только железо, но еще и рассказы о железе, историю железа, ту часть железа, благодаря которой оно остается железом и продолжает выполнять свою железную работу, а не превращается, к примеру, в сыр. Без рассказия космос лишен сюжета – в нем нет ни цели, ни предназначения.

И тем не менее, в соответствии с древним магическим правилом «что наверху, то и внизу», ущербная вселенная Круглого Мира всеми силами старается в некотором роде создать свой собственный рассказий. Железо стремится к железу. Повсюду – вращение. В отсутствие богов, способных к сотворению жизни, жизнь, несмотря ни на что, сумела сотворить саму себя. В то же время люди, эволюционировавшие на этой планете, от всего сердца верят в богов, волшебство, космическое предопределение и шансы «один на миллион», которые выпадают девять раз из десяти. Они ищут в окружающем мире истории, которые мир, к сожалению, не способен им рассказать.

Чувствуя свою вину за происходящее, волшебники несколько раз вмешивались в ход событий Круглого Мира, когда его история, по их мнению, сворачивала не в ту сторону. Они помогали рыбам (или рыбообразным существам) выходить из моря на сушу, посещали протоцивилизации, созданные крабами и потомками динозавров, в отчаянии наблюдали за тем, как ледники и падающие с неба кометы неоднократно стирали с лица Земли высокоразвитые формы жизни, и, наконец, нашли помешанных на сексе обезьян, которые умели быстро обучаться – особенно когда дело касалось секса или его можно было увязать с сексом, проявив недюжинную изобретательность.

Вмешавшись в очередной раз, волшебники объяснили обезьянам, что заниматься с огнем сексом – плохая идея, и в целом поспособствовали тому, чтобы они покинули планету раньше, чем ее снова накроет массовое вымирание.

Во всем этом им помогал ГЕКС, волшебная мыслящая машина Незримого Университета, которая и сама по себе располагала невероятной мощью, а в Круглом Мире, представляющем собой, с точки зрения ГЕКСа, всего лишь Плоскомирскую подпрограмму, была практически подобна богу, хотя и отличалась большим терпением.

Волшебникам кажется, что они все уладили. С помощью техномагии под названием «Наука» обезьяны узнали об опасностях, непрерывно подстерегающих их планету и, вероятно, смогли избежать ледяной погибели.

Однако…

Особенность тщательно продуманных планов состоит в том, что они редкосрываются. Иногдапровала избежать не удается, но чаще всего такие планы, будучи, как мы уже отметили, хорошо продуманными, завершаются успешно. С другой стороны, планы, составленные в духе волшебников, которые лезут туда, куда их не просят, постоянно кричат и пытаются уладить все дела до обеда, надеясь при этом на лучшее, ну что ж… они терпят неудачу, практически не успев начаться.

Если приглядеться, то в Круглом Мире естьсвоя разновидность рассказия.

В Плоском Мире рассказий рыбы говорит ей он о том, что она была рыбой в прошлом, остается рыбой в настоящем и продолжит быть рыбой в будущем. В Круглом Мире нечто, находящееся внутри рыбы, говорит ей о том, что она была рыбой в прошлом, остается рыбой в настоящем., а в будущем может стать чем-то еще.

… возможно.

Глава 1. Прочие вопросы

Шел дождь. Червям он, конечно же, пойдет на пользу.

Сквозь струйки воды, стекающие по окну, Чарльз Дарвин смотрел на сад.

Там под теплым дождиком тысячи червей создавали новую почву, перерабатывая зимние останки в суглинок. Как. удобно.

Пахари Божьи, – подумал он и поморщился. Именно эти «Божьи борозды» беспокоили его в данный момент.

Удивительно, как шум дождя похож на человеческий шепот.

В этот момент Дарвин заметил жука. Сине-зеленый, будто тропическая драгоценность, он карабкался вверх по внутренней стороне окна.

А еще выше другой жук безуспешно бился о стекло.

Один из жуков приземлился прямо ему голову.

Воздух наполнился звуками стучащих и скользящих крыльев. Зачарованный, Дарвин обернулся, чтобы взглянуть на облако, сияющее в углу комнаты. Оно обретало форму.

Очень Большая Штука всегда приносит университету пользу. Она дает возможность занять делом студентов и молодых сотрудников – к облегчению старших (особенно, если ОБШ расположена на некотором расстоянии от учебного заведения) – и требует немалых денег, которые в других обстоятельствах просто лежали бы без дела и доставляли неприятности или были бы потрачены кафедрой социологии (а может быть, и то, и другое сразу). К тому же ОБШ помогает раздвигать границы – не важно, какие именно, ведь любой ученый скажет вам, что дело не в границах, а в самом процессе раздвигания.

Еще лучше, если ваша ОБШ превосходит любую другую, а особенно – поскольку речь идет о Незримом Университете, величайшем в мире университете магии, – ту ОБШ, которую строят эти сволочи из Колледжа Брейснек.

«На самом деле», – пояснил Думминг Тупс, возглавляющий институт Нецелесообразно-Прикладной Магии, – «у них есть только ДБШ, то есть Довольно Большая Штука. К тому же если учесть те проблемы, которые эта штука им доставила, она может оказаться просто БШ».

Старшие волшебники радостно кивнули в ответ.

«А наша, стало быть, точно больше, да?» – уточнил Главный Философ.

«О, да», – ответил Тупс. – «Насколько я могу судить по разговору с людьми из Брейснека, наша ОБШ сможет раздвигать границы вдвое шире и достичь втрое большей глубины».

«Надеюсь, ты им этого не говорил», – вмешался Преподаватель Современного Руносложения, – «Мы же не хотим, чтобы они начали строить. эм. ЕБШ!».

«Что, простите?», – вежливо уточнил Думминг, в голосе которого слышалось: «Я в этом специалист и лучше бы вам не делать вид, будто вы в этих вещах тоже разбираетесь».

«Эм. Еще Большую Штуку?» – пояснил Рунист, понимая, что вступил на неизведанную территорию.

«Нет, сэр», – мягко заметил Думминг. – «Следующей по размеру будет Просто Огромная Штука, сэр. Утверждается, что, построив ПОШ, мы смогли бы познать разум Создателя».

Волшебники замолчали. Было слышно, как вблизи окна с каменной бифорой, витраж которого изображал «Архканцлера Слоумана в момент открытия специальной теории слуда» жужжала муха, но через какое-то мгновение она, оставив крохотный след на носу Архканцлера Слоумана, вылетела наружу прямо через едва заметное отверстие в стекле, которое появилось двести лет назад из-за камешка, вылетевшего из-под проезжавшей мимо телеги. Поначалу отверстие оставалось там просто потому, что никто не хотел чинить витраж, – теперь же оно оставалось, потому что стало традицией.

Благодаря постоянному магическому полю высокой мощности, муха, появившаяся на свет в стенах Незримого Университета, была намного умнее своих среднестатистических сородичей. Как ни странно, но это поле не оказывало подобного эффекта на волшебников – вероятно, из-за того, что большинство из них были умнее мух.

«Вряд ли мы этого хотим, верно?» – нарушил молчание Чудакулли.

«Это могло бы показаться невежливым», – согласился Заведующий Кафедрой Беспредметных Изысканий.

«А насколько большой была бы эта Просто Огромная Штука?» – спросил Главный Философ.

«Размером со Вселенную, сэр», – ответил Думминг. – «В принципе, она могла бы смоделировать каждую из частиц, которые ее составляют».

«И правда, довольно большая.»

«Да, сэр».

«И, хочу заметить, найти для нее подходящее место тоже было бы непросто».

«Без сомнения, сэр», – согласился Думминг, который уже давно оставил все попытки объяснить Большую Магию старшим волшебникам.

«Хорошо», – сказал Архканцлер Чудакулли. – «Спасибо за доклад, господин Тупс». Он фыркнул. «Было очень интересно. Следующий пункт – прочие вопросы». Он обвел собравшихся суровым взглядом. «И поскольку прочих вопросов у нас нет.»

«Эм.»

В данном случае это слово было сказано не к месту. Чудакулли не любил всякие комитеты и заседания. И он совершенно точно не любил прочие вопросы.

«Да, Ринсвинд?» – отозвался он, сверкая взглядом через весь стол.

«Мм…», – произнес Ринсвинд, – «Может быть, все-таки Профессор Ринсвинд, сэр?»

«Ладно, профессор», – сказал Чудакулли, – «Говорите скорее, уже подошло время для утреннего чая».

«С миром что-то не так, Архканцлер».

Все как один, волшебники посмотрели на ту часть окружающего мира, которую можно было увидеть сквозь изображение «Архканцлера Слоумана в момент открытия специальной теории слуда».

«Не говори ерунды», – возразил Чудакулли, – «Солнце светит! Сегодня отличный день!»

«Не с этим миром, сэр», – уточнил Ринсвинд. – «А с другим».

«С каким другим?» – удивился Архканцлер, как вдруг выражение его лица изменилось.

«Только не…», – начал было он.

«Да, сэр», – ответил Ринсвинд. – «Он самый. И с ним что-то не так. Опять».

Любой организации нужны люди, способные взять на себя все те обязанности, которые она не хочет исполнять или втайне считает просто ненужными. На данный момент Ринсвинд занимал уже девятнадцать таких должностей, среди которых был и пост Инспектора по Технике Безопасности и Охране Труда [4]4
  Племя Н'туитиф из Очудноземья придумало должность инспектора по технике безопасности даже раньше, чем знахарей и наверняка до того, как смогло освоить использование огня или изобрести первое копье. На охоте они ждут, пока животные не умрут сами, а потом едят их сырыми.


[Закрыть]
.

Будучи Отъявленным Профессором Жестокой и Необычной Географии, Ринсвинд нес ответственность за Сферу. В настоящее время она стояла на его столе, который, в свою очередь, находился в мрачном подземном коридоре, где Ринсвинд и работал; работа его по большей части состояла в том, чтобы ждать, пока кто-нибудь не принесет ему образцы жестокой инеобычной географии, над которыми он мог бы попрофессорствовать.

«Для начала объясни мне», – обратился к нему Чудакулли, пока волшебники бежали по сырым плитам, – «Почему ты работаешь здесь? Чем тебя не устраивает твой кабинет?»

«В моем кабинете слишком жарко, сэр», – ответил Ринсвинд.

«Ты ведь жаловался на то, что там слишком холодно!»

«Да, сэр. Зимой там холодно. Даже стены покрываются льдом, сэр».

«Мы же даем тебе достаточно угля, разве нет?»

«Более чем, сэр. Одно ведро в день на каждую занимаемую должность, согласно традиции. Но в этом-то и проблема. Я не могу объяснить это грузчикам. Они не дадут мне меньше угля – могут только не приносить его совсем. Так что единственный способ обеспечить себе теплую зиму – это поддерживать огонь все лето; из-за этого в кабинете так жарко, что я не могу там работать – сэр, не открывайте дверь!»

Чудакулли, который только что открыл дверь, захлопнул ее и вытер лицо платком.

«Уютненько тут», – сказал он, пытаясь проморгать глаза, залитые потом. Затем он повернулся к небольшой сфере, расположенной на столе позади него.

Ее размер – по крайней мере, снаружи, составлял около фута. Внутри она была бесконечной – у большинства волшебников это не вызывало никаких затруднений. Она содержала в себе все сущее – при определенном понимании этого самого «сущего», – но в своем обычном состоянии отражала лишь одну его крошечную часть – небольшую планету, которая в данный момент была покрыта льдом.

Думминг Тупс повернул омнископ, прикрепленный к основанию стеклянного купола, и вгляделся в маленький замерзший мир. «Вблизи экватора есть только какие-то обломки», – сообщил он. – «Они так и не построили ту большую подвеску, благодаря которой смогли улететь с планеты [5]5
  См. «Наука Плоского Мира» («The Science of Discworld», 1999, 2000 (переработанное издание)).


[Закрыть]
. Похоже, мы что-то упустили».

«Но мы ведь все исправили», – возразил Чудакулли. – «Помните? Все люди успели покинуть планету до того, как она покрылась льдом».

«Да, Архканцлер», – ответил Тупс. – «И в то же время – нет».

«Если я попрошу вас дать объяснение, вы сможете рассказать так, чтобы я понял?» – спросил Чудакулли.

Какое-то время Думминг пристально смотрел на стену. Он шевелил губами, подбирая подходящие слова. «Да», – наконец, сказал он, – «Мы изменили историю этого мира и обеспечили людям будущее, в котором они смогут покинуть планету прежде, чем она замерзнет. Но похоже, что после этого история каким-то образом откатилась обратно».

«Опять? В прошлый раз это сделали эльфы» [6]6
  См. «Наука Плоского Мира II. Земной шар» («The Science of Discworld II: The Globe», 2002).


[Закрыть]
.

«Вряд ли онибы снова попытались это провернуть, сэр».

«Но мы же знаем,что люди покинули планету до наступления холодов», – вмешался Преподаватель Современного Руносложения. Он оглядел других волшебников и неуверенно добавил: «Так ведь?»

«Раньше мы так думали», – мрачно заметил Декан.

«В некотором роде, сэр», – сказал Думминг. – «Однако вселенная Круглого Мира несколько. податлива и изменчива. Хотя мы и можем видеть будущее, прошлое может измениться так, что с точки зрения Круглого Мира это будущее никогда не наступит. Это все равно, что. вырвать из книги последнюю страницу и заменить ее на новую. Мы по-прежнему можем читать старую страницу, однако с точки зрения персонажей концовка будет другой., а может, и нет».

Чудакулли хлопнул его по спине. «Браво, господин Тупс! Вы даже ни разу не упомянули кванты!» – воскликнул он.

«Но я бы все-таки не стал их исключать», – вздохнул Тупс.

Глава 2. Часы Пейли

Место и время действия: «Библейский пояс» [7]7
  Регион, объединяющий несколько южных и юго-восточных штатов, в которых широко распространена консервативная форма протестантизма – прим. пер.


[Закрыть]
в Соединенных Штатах, несколько лет тому назад. Ведущий ток-шоу на радио в прямом эфире принимает телефонные звонки. Передача посвящена теме, которая приводит в ужас любого богобоязненного фундаменталиста из южных штатов – эволюции. Далее следует разговор в таком духе:

ВЕДУЩИЙ:

Итак, Джерри, как вы относитесь к эволюции? Стоит ли нам воспринимать теории Дарвина всерьез?

ДЖЕРРИ:

Этот Дарвин ведь так и не получил Нобелевскую премию, верно? Если он был таким великим ученым, почему же ему не дали Нобеля?

ВЕДУЩИЙ:

Мне кажется, это довольно справедливое замечание, Джерри.

Этот разговор происходил на самом деле, и в словах ведущего не было ни капли иронии. Тем не менее, аргумент, который привел Джерри, совсем не так хорош, как ему кажется. Чарльз Роберт Дарвин скончался в 1882 году, в то время как первая Нобелевская премия была присуждена только в 1901.

Конечно, люди, действуя из лучших побуждений, часто оказываются не в курсе различных исторических тонкостей, и было бы несправедливым вменять им это в вину. Однако кое в чем их можно обвинить вполне заслуженно – ни ведущий, ни его гость не посчитали нужным включить собственный мозг. Из-за чего они вообще устроили эту дискуссию? Из-за того, что практически любой ученый, как хорошо известно каждому богобоязненному фундаменталисту из южных штатов, видит в Дарвине одну из величайших фигур всех времен. Собственно говоря, именно эту посылку и пытался опровергнуть Джерри. Так вот, вряд ли кто-то станет сомневаться в том, что выбор лауреатов Нобелевской премии (в области естественных наук) в значительной мере опирается на мнение самих ученых. Которые, как нам уже известно, полностью согласны с тем, что Дарвину принадлежит одно из мест на вершине научного древа. И если Дарвин Нобелевскую премию так и не получил, то вряд ли из-за того, что комитет (как, по замыслу ведущего, должны были подумать слушатели) не воспринимал его достижения всерьез. Должны быть другие причины. И главная из них, оказывается, состоит в том, что Дарвина уже не было в живых.

Как показывает этот случай, эволюция до сих пор остается темой ожесточенных споров в Библейском поясе, где ее иногда называют «дьяволюцией» [8]8
  «Evilution» – от «evil» («зло») и «evolution» («эволюция») – прим. пер.


[Закрыть]
и в большинстве случаев считают делом рук Сатаны. Более вдумчивые последователи религии – главным образом, европейцы, включая и Папу Римского – уже давно поняли, что эволюция не представляет какой-либо угрозы для религии – это просто способ, которым Бог достиг своей цели – в данном случае создания живых существ. Однако жители Библейского пояса, в своей незамысловатой и фундаменталистской манере, видят в эволюции угрозу – и они правы. Тщательно продуманное примирение эволюции с деяниями Бога – всего-навсего уклончивый ответ, нерешительная попытка компромисса. Почему? Да потому что эволюция основательно подрывает то доказательство, которое при других условиях могло бы стать лучшим из когда-либо созданных аргументов в пользу существования Бога – «принцип разумного замысла» [9]9
  Название этого доказательства связано с тем, что оно выводит существование космического творца, исходя из наличия замысла.


[Закрыть]
.

Размеры Вселенной приводят нас в трепет, а ее сложность вызывает восхищение. Все ее части аккуратно подогнаны друг к другу. Возьмем, к примеру, муравья, муравьиного льва и львиный зев. Каждый из них идеально подходит для своей роли (или «предназначения»). Муравьи существуют для того, чтобы их поедали муравьиные львы, муравьиные львы существуют, чтобы поедать муравьев, а львиный зев… ну, он нравится пчелам, что хорошо само по себе. Каждый организм демонстрирует явные признаки «замысла», как если бы он был специально создан для какой-то цели. Муравьи по своему размеру как раз подходят для того, чтобы личинки муравьиного льва могли их схватить, в то время как сами личинки обладают мощными челюстями и умеют строить в песке ловушки для муравьев. Форма львиного зева идеально подходит для опыления пчелами. И если мы видим следы разумного замысла, значит, его автор должен быть неподалеку.

Многим людям эти рассуждения покажутся вполне убедительными, особенно если расписать их обстоятельно и во всех подробностях, а в начале слова «автор» поставить заглавную букву «А». Однако «опасная идея» Дарвина, как пишет [10]10
  «Darwin's Dangerous Idea: Evolution and the Meaning of Life», 1995 («Опасная идея Дарвина. Эволюция и смысл жизни») – прим. пер.


[Закрыть]
в одноименной книге Дэниэл Деннетт, вносит в машину космического замысла серьезный разлад. Она открывает перед нами альтернативный, весьма правдоподобный и, по всей видимости, несложный процесс, в котором нет места замыслам и нет необходимости в создателе. Дарвин называл этот процесс «естественным отбором»; теперь мы называем его «эволюцией».

Многие аспекты эволюции до сих пор остаются непонятными для ученых. Детали дарвиновской теории все еще открыты для обсуждения, а новые взгляды на проблему появляется практически каждый год по мере того, как ученые стараются в ней разобраться. Жители Библейского пояса понимают в эволюции еще меньше и обычно низводят ее до карикатурного образа «слепой случайности». Разбираться в ней они совсем не хотят. Тем не менее, они, намного лучше избалованных европейцев, понимают ту опасность, которую теория эволюции представляет для психологии религиозных верований. Проблема здесь не в ее содержании (поскольку любое научное открытие можно считать проявление воли Бога – средством, с помощью которого Он достигает нужного результата), а в отношении. Как только Бог перестает быть насущной необходимостью в жизни планеты и прячется где-то за биохимией ДНК и Вторым Законом термодинамики, его основополагающая роль в повседневной жизни людей становится уже не столь очевидной. В частности, у нас нет никаких особых причин верить в то, что Он оказывает на нашу жизнь какое-то влияние или имеет такие намерения, поэтому фундаменталистские проповедники могут остаться не у дел. И в результате тот факт, что Дарвин не получил Нобелевскую Премию, может стать предметов споров на местном американском радио. Точно также развивался и образ мышления самого Дарвина – вступив во взрослую жизнь студентом-теологом, он закончил ее измученным агностиком.

При взгляде извне – и в еще большей степени изнутри – процесс научного исследования выглядит запутанным и беспорядочным. Невольно напрашивается вывод, что ученые и сами находятся в хаосе и замешательстве. В некотором смысле это правда, ведь такова природа научных исследований. Вашу работу нельзя назвать исследованием, если вы знаете, что делаете. Но это всего лишь оправдание – есть и более достойные причины, чтобы рассчитывать на подобное замешательство и даже дорожить им. Главная причина состоит в том, что оно дает нам крайне эффективный метод познания мира и вполне удовлетворительную степень уверенности в том, что наше понимание соответствует действительности.

В своей книге «Защищая науку – в пределах разумного» [11]11
  «Defending Science – Within Reason», 2003 – прим. пер.


[Закрыть]
философ Сьюзен Хейек демонстрирует беспорядочность науки на примере простой сравнения с кроссвордом. Любители кроссвордов знают, что их решение – дело довольно запутанное. Разгадывая кроссворд, никто не станет отвечать на вопросы по порядку, записывая ответы в соответствующие клетки и методично приближаясь к верному решению – кроме, пожалуй, эксперта и при условии, что кроссворд небольшой. Вопросы мы в основном выбираем случайно, руководствуясь только смутным ощущением, подсказывающим нам, какой из них проще (некоторые люди легко справляются с анаграммами, в то время как другие их терпеть не могут). Мы сверяем одни варианты ответов с другими, добиваясь точного соответствия. Мы находим ошибки, стираем их и записываем исправленный ответ.

Возможно, этот процесс и не кажется вам рациональным,однако его результат совершенно логичен, а «система сдержек и противовесов» (Сходятся ли ответы с вопросами? Все ли буквы совпадают?) строго ограничивает наши варианты. Небольшая возможность для ошибки все же остается, так как два разных ответа на один и тот же вопрос могут совпадать во всех точках пересечения с другими словами, но такие ошибки встречаются редко (вероятно, их и ошибками назвать нельзя – просто составитель кроссворда позволил себе некоторую двусмысленность).

По словам Хейек, процесс научного исследования во многом похож на разгадывание кроссворда. Ответы на вопросы, поставленные природой, приходят к нам в разрозненном виде и без всякого порядка. Сравнивая их с ответами на другие вопросы, мы иногда замечаем расхождения, и тогда приходится что-то менять. Теории, которые когда-то считались верными, оказываются полной бессмыслицей и выходят из игры. Всего несколько лет назад лучшая попытка объяснить происхождение звезд обладала одним маленьким недостатком: из нее следовало, что звезды старше окружающей их Вселенной. В любой конкретный момент времени среди ответов, данных наукой, есть как более или менее надежные, так и сомнительные…. а некоторых ответов нет совсем.

Опять-таки, наука не производит впечатление рационального процесса, хотя и приводит к рациональному результату.На самом деле все эти проверки, исправления и пересмотры усиливают нашу уверенность в правильности ответа. При этом мы должны помнить о том, что ни один из наших ответов не доказан на все 100 % – рано или поздно все может измениться.

Критики часто используют запутанный и сумбурный процесс научного открытия как основу для дискредитации науки. Эти глупые ученые даже между собой не могут договориться, они постоянно меняют собственное мнение, всех их слова – просто условности – так с какой стати мы должны верить в эту чепуху? Тем самым они искажают самую сильную сторону науки, выдавая ее за слабость. Рационально мыслящий человек всегда должен быть готов к тому, чтобы изменить свое мнение, если того требуют факты. В науке нет места для догм. Конечно, многие ученые не дотягивают до этого идеала, но они тоже всего лишь люди. Целые научные школы могут оказаться в ловушке интеллектуального тупика и впасть в отрицание. Тем не менее, большая часть ошибок рано или поздно выходит наружу – благодаря другим ученым.

Такое гибкое развитие характерно и для других областей знания, не относящихся к естественным наукам. Гуманитарные науки поступают аналогично, но в своей отличительной манере. Однако естественные науки практикуют подобный подход в большей степени, более систематично и с большим результатом, чем практически любой другой стиль мышления. А еще они используют эксперименты как средство проверки реальности.

Религии, культы и псевдонаучные движения поступают иначе. Религиозные лидеры крайне редко меняют свои взгляды по поводу того, что записано в Священной Книге. Если ваша вера – источник сокровенного знания, полученного от самого Бога, признать ошибку будет непросто. Стоит отдать должное Католической церкви, признавшей, что во времена Галилея она ошибочно считала Землю центром Вселенной и до не давнего времени заблуждалась насчет эволюции.

В отличие от науки, религии, культы и псевдонаучные движения преследуют другую цель. Наука – в идеале – остается открытой для новых идей. Она постоянно ищет новые способы проверки старых теорий, даже если они выглядят вполне надежными. Она не убеждает себя в том, что возраст Земли составляет сотни миллионов лет или больше, просто взглянув на геологию Большого Каньона. Она перепроверяет свои идеи, принимая во внимание другие открытия. Когда ученые открыли радиоактивность, у нас появилась возможность более точно определять даты геологических событий и сравнивать их с наблюдаемыми отложениями горных пород. После этого многие даты были пересмотрены. Когда из ниоткуда появилась теория материкового дрейфа, вместе с ней пришли и совершенно новые способы датировки, которые быстро нашли свое применение. И привели к новым пересмотрам имеющихся дат.

Ученые – в целом – хотятзнать о своих ошибках, чтобы иметь возможность их исправить.

В то время как религии, культы и псевдонаучные движения хотят прикрыть любую возможность для сомнений. Они хотят, чтобы их последователи прекратилизадавать вопросы и приняли систему взглядов такой, какая она есть. Разница очевидна. Предположим, к примеру, что ученые пришли к выводу, будто бы теории Эриха фон Дэникена об инопланетном происхождении древних руин и сооружений не лишены смысла. Они бы стали задавать вопросы. Откуда эти пришельцы появились? Какие у них были космические корабли? Зачем они прибыли на Землю? Можно ли, опираясь на древние записи, сделать вывод о том, что инопланетяне принадлежали к одному или разным видам? Какова закономерность их визитов? Сторонников теорий Дэникена в то же время вполне удовлетворяют инопланетяне как таковые, без лишних вопросов. Инопланетяне объясняют существование руин и строений – и этим все сказано, задача решена.

Точно так же с позиции ранних последователей идеи божественного творения, а также их более современных реинкарнаций в лице креационистов и сторонников «разумного замысла», ставшего в последнее время повальным квазирелигиозным увлечением, знание того, что живые существа возникли в результате акта творения (где в роли творца выступает либо Бог, либо инопланетяне, либо просто некий разумный создатель), означает окончательное решение проблемы – копать глубже им незачем. Поиски доказательств, способных опровергнуть наши убеждения, не приветствуются. В отличие от доказательств в их пользу. Просто согласитесь с тем, что вам говорят и не задавайте никаких вопросов.

Ах да, но ведь наука тоже не любит вопросов, – скажут последователи культов и религий. Вы не принимаете нашивзгляды всерьез, вы даже не допускаете подобных вопросов. И не даете нам протолкнуть наши идеи в школьную программу естествознания как альтернативу вашему мировоззрению.

В какой-то мере это правда – особенно насчет уроков естествознания. Но ведь это все-таки уроки естествознания,поэтому и учить они должны естественным наукам. В то время как заявления креационистов, сторонников различных культов и оторванных от жизни теистов, поддерживающих идею разумного замысла, наукой не являются. Креационизм – это всего лишь теистическая система верований без какого-либо научного обоснования с ее стороны. Свидетельства в пользу инопланетных визитов ненадежны, беспорядочны и по большей части легко объясняются совершенно заурядными особенностями культуры древних людей. Теория разумного замысла предъявляет доказательства в пользу своих взглядов, однако эти доказательства не выдерживают даже поверхностной научной критики, как отмечают книги «Почему разумный замысел терпит неудачу» [12]12
  «Why Intelligent Design Fails: A Scientific Critique of the New Creationism», 2004 («Почему разумный замысел терпит неудачу. Научная критика нового креационизма») – прим. пер.


[Закрыть]
под редакцией Мэтта Янга и Тейнера Эдиса, а также «Рассуждения о замысле» [13]13
  «Debating Design: From Darwin to DNA», 2004 («Рассуждения о замысле. От Дарвина до ДНК») – прим. пер.


[Закрыть]
под редакцией Уильяма Дембски и Майкла Руза. Когда же люди (это, поспешим заметить, не относится к упомянутым авторам) заявляют, что Большой Каньон является доказательством Ноева потопа – печально известного инцидента, произошедшего в недавнем прошлом, – указать на их ошибку не составляет большого труда.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю