Текст книги "Стражи Волшебного мира (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 5

Ее сон был глубоким и бесконечным, долгим медленным раскручиванием времени и пространства. Она плыла по воздушным потокам мира, оседлав ветер, скользя, как птица, по небу от света в темноту, от дня к ночи. Ее путешествие было плавным и неторопливым, она дрейфовала в своих снах от реального к воображаемому и обратно. Время от времени она задерживалась в прошлом среди воспоминаний о том, что было когда–то, а теперь навсегда пропало, как будто пролистывая книгу, в которой картинки точно запечатлели годы ее жизни. А иногда она оказывалась окутанной чернотой без каких–либо картин, без воспоминаний, без ощущений того, что было или могло быть; только теплое, уютное чувство благополучия.

Раз за разом она могла слышать, видеть, ощущать запахи и вкусы окружающего ее мира, того самого, который был настоящим, реальным и активным, несмотря на то, что она лежала в полном покое. Она могла видеть лица знакомых ей людей и слышать их разговоры, пока они жили своими дневными заботами, а она в это время спала. Эти шепчущие и жужжащие голоса рассказывали ей о страхах, надеждах, радостях и обещаниях людей, за которыми она наблюдала в своем подсознании, отслеживая их передвижения и читая их мысли неторопливым томным распутыванием, которое было способно проникнуть в самые глубокие слои ее сна. Этот процесс был непрерывным и являлся следствием магии, которая создала этот ее продлевающий жизнь сон, поэтому он был всегда, вплетаясь сквозь просторы темноты и внезапные всплески видений и короткие моменты воспоминаний. Именно он заставлял ее дышать, функционировать ее тело, вызывал необходимую реакцию, чтобы она оставалась живой и информированной о событиях в мире во время своего странного, специфического сна.

Она парила и кружилась, ожидая, когда придет время проснуться. Она безмятежно дрейфовала, зная, что однажды, в нужное время, наступит пробуждение, вызванное касанием руки до ее плеча или голосом, произнесенным возле ее уха.

Или когда ее собственное наблюдение за миром скажет ей, что пора…

Пора…

Пора…

Ее глаза моргнули и открылись, и Хайбер Элессдил, Ард Рис Четвертого Ордена друидов, проснулась.

Она лежала, закутанная в покрывала, в комнате, стены которой были завешены гобеленами, а окна скрывались за плотными шторами. Тут не было ни ламп, ни свечей, лишь только бледно–серый свет просачивался по краям штор. Было либо раннее утро, либо вечер. Поначалу она не шевелилась, а лежала, собираясь с мыслями и восстанавливая воспоминания оттуда, куда она их запрятала, когда впервые воспользовалась сном друидов. Теперь уже несколько лет назад, предположила она, однако точно сказать было невозможно, не поговорив с кем–нибудь, кто бодрствовал и знал о том, сколько прошло времени, пока она спала.

Насколько все изменилось? Как сильно отличается мир, в котором она проснулась, от того мира, в котором она заснула?

Что–то вырвало ее из сна, мысль или видение, голос или действие, но такой силы и безотлагательности, что привлекло ее внимание и потребовало ее присутствия. Никто не пришел к ней; никто не нарушил ее сон. Это было что–то другое. Это был врожденный инстинкт, который подсказал ей, что настало время проснуться.

И она ему повиновалась.

Хайбер медленно, не спеша, приподнялась, отбрасывая покрывала, чтобы сесть на краю кровати и определить, не подведет ли ее чувство равновесия и хватит ли сил в ее конечностях и теле, чтобы организм пришел в нормальное состояние. Удовлетворившись результатами, она встала, подошла к ближайшему окну и выглянула наружу. Она посмотрела на запад и увидела, как солнце скользит за горизонт, как своеобразными черными пальцами тянутся к стенам и башням Паранора тени от лесных деревьев.

Она отвернулась и уставилась в темноту своей комнаты. Она должна выяснить, почему проснулась, что же принудило ее к этому в снах или подсознательных размышлениях.

Хайбер закрыла глаза, сконцентрировавшись, и подождала.

Эльфийские камни.

Эти слова возникли сами по себе, но она не могла понять, что они знаменовали.

Она подошла к туалетному столику, сбросив свою пижаму, намочила мочалку, которая всегда лежала рядом с тазом воды, которую ежедневно меняли, и начала мыться. Когда эльфийка закончила, то вытерлась и оделась в чистую одежду, которую взяла из своего гардероба. Ее сон друидов окончен. Она вернулась в реальный мир, чтобы разобраться с любой проблемой, которая ожидала ее.

Она подошла к зеркалу и стала расчесывать свои длинные, когда–то темные, а теперь с проседью волосы; годы берут свое, несмотря на временные отсрочки, дарованные ей сном друидов. Она воспользовалась им уже в пятый раз с тех пор, как стала Ард Рис, каждый период выбирался очень тщательно и с учетом того, как обстояли дела внутри и снаружи стен крепости. Она прожила почти 110 лет, хотя выглядела лишь на 50. Хайбер взглянула на отражение своего лица, на котором почти отсутствовали морщины. Возможно, даже еще моложе, поправила она себя. Она пользовалась этим сном не из тщеславия или желания продлить свою жизнь; а из необходимости и беспокойства. Прежде, чем предать себя в руки смерти, которая ожидала всех, пользовались ли они сном друида или нет, ей нужно найти следующую Ард Рис. Среди членов ордена, среди тех, кто решил посвятить свою жизнь служению ей и остался верен своим клятвам, она должна найти нового лидера.

Ее заинтересовало вдруг, много ли осталось из тех, кого она оставила.

Вскоре узнает. Она надеялась, что все на месте. Бомбакс, Афенглу, Плейзия, Кэррик, Ренделлин и Сирша – они были самыми лучшими из тех, кто состоял в ордене. Все те, с кем она начинала создавать этот новый орден, когда исчезла Грайанна Омсфорд. Возраст не щадил их. Никто не спал сном друидов, кроме Ард Рис, поэтому в какой–то момент она неизбежно окажется в одиночестве.

Другие до нее шли по тому же пути, поэтому она не жаловалась. Давным давно она сделала свой выбор. Теперь уже было бессмысленно сожалеть об этом.

Она закончила причесываться и стояла, глядя на свое лицо: эльфийка до самых корней волос со всеми отличительными чертами. Элессдил, как и Афенглу, и это заставляло ее время от времени задумываться, что эта молодая женщина будет наилучшим выбором, чтобы возглавить тех, кто останется. Однако Афенглу испытывала беспокойство от того, что сделала выбор в пользу жизни в ордене друидов, а не остаться в эльфийском обществе. Обида и разочарование эльфов преследовали ее. Она не смирилась, и Хайбер не считала, что она сможет возглавить орден до тех пор, пока не смирится с таким положением.

Остальные представляли собой смесь необработанного таланта и опасных недочетов. Однако, не стоит ей сейчас заниматься этим вопросом и она отмахнулась от него.

Хайбер закуталась в свои друидские одежды и стояла прямо у двери, намереваясь выйти, когда услышала, как защелка открылась, и быстро отступила назад.

В дверном проеме появилась Афенглу и, увидев ее, так испугалась, что слегка вскрикнула:

– Госпожа! Я не… я думала…

Хайбер протянула руки, приветствуя ее:

– Все в порядке, Афен. Я проснулась сама. Именно поэтому ты здесь? Чтобы разбудить меня?

Молодая женщина кивнула:

– Мое возвращение из Арборлона стало причиной, по которой стало необходимо вас разбудить, и я посчитала, что сделать это я должна сама.

– Что–то насчет Эльфийских камней?

Афенглу выглядела потрясенной:

– Откуда вы узнали? Я обнаружила дневник всего три дня назад! Но вы уже знаете?

Хайбер улыбнулась:

– Я знаю всего чуть–чуть. Остальное ты мне расскажешь. Остальные ждут тебя? Хорошо, тогда не будем заставлять их ждать еще дольше. – Она немного помолчала. – Скажи–ка. Как долго я спала?

– Пять лет, госпожа.

Так долго. Она вздохнула, взяла под руку молодую эльфийку и так вдвоем они вышли из спальных покоев в бодрствующий мир.

Хайбер была голодна, несмотря на то, что сон поддерживал ее сытой, не испытывающей жажды и в хорошем мышечном тонусе. Но она отбросила мысли о еде и питье и последовала за Афенглу прямо туда, где собрались все остальные.

– Два года назад исчез Ренделлин, – рассказывала ей Афенглу, пока они приближались к дверям, отвечая на ее вопрос о том, кто все еще состоит в ордене. Она увидела стоящего на страже Гарронека с бесстрастным выражением лица, только глаза выдали его удивление. – Мы искали его, – закончила Афен, – но так и не выяснили, что с ним произошло.

Случилось что–то нехорошее, подумала Хайбер. Итак, одного нет. Теперь их осталось всего пять, не считая ее саму. Орден по–прежнему был слишком мал и слишком слаб. Ей нужно найти способ укрепить его.

Она улыбнулась Гарронеку и коснулась рукой его широкого плеча, пока он открывал перед ней дверь. Внутри остальные собрались вокруг стола, разговаривая. Они обернулись и мгновенно затихли, прежде чем подняться на ноги.

– Ей не следовало вас будить, госпожа, – сразу же воскликнула Плейзия.

– Я проснулась без посторонней помощи. – Хайбер жестом предложила им сесть. – Нам нужно обсудить одно дело, и мы должны сделать это сейчас.

В течение следующего часа она выслушала, что написано в дневнике Алеи Омаросиан, после чего последовала жаркая дискуссия о том, насколько в нем все достоверно. Она дала возможность другим поспорить до тех пор, пока не почувствовала, что услышала все новое и интересующее ее, а потом прекратила обсуждение.

– Каковы ваши мысли, госпожа? – спросил ее Кэррик.

– Мои мысли? – Она улыбнулась. – В общих словах, я не думаю, что вам захочется их узнать. Что же касается дневника, возможно, мы обнаружили, что случилось с пропавшими Эльфийскими камнями. Что еще более важно, теперь есть, по крайней мере, небольшой шанс, что мы сможем отыскать их. Афен правильно сделала, что принесла этот дневник в Паранор, и я горжусь, что она так рисковала. Если бы ее поймали, то вряд ли бы мы ее еще когда–нибудь увидели. Я также горжусь, что она дважды защитила себя и дневник, когда на нее напали.

Афенглу густо покраснела:

– Благодарю вас, госпожа.

– Мне жаль, что тебе пришлось убить человека. Но это явно свидетельствует о решимости тех, кто за этим стоит. Мне не верится, что эти нападения совершались исключительно с целью навредить тебе, хотя мы не можем отказаться от такой возможности. Я думаю, что их целью, скорее всего, был этот дневник – даже не зная точно, что ты обнаружила, они предполагали, что это очень ценно. Ты не чувствовала, что за тобой все время следили в процессе твоих исследований, Афен?

Молодая женщина покачала головой:

– Охранник был наверху; а мои стражи всегда были при мне. Я проверяла безопасность помещений, в которых работала, каждый день. Я всегда была одна, за исключением тех моментов, когда ко мне приходили моя сестра или мой дядя, чтобы узнать, как у меня дела, но это было нечасто. У меня не было ощущения чьего–то еще присутствия за все время, что я работала. За мной нельзя было шпионить без того, чтобы я об этом не узнала.

– Ты находилась там почти год. Кое–кто мог бы найти способ.

Афенглу снова покачала головой:

– Я бы это почувствовала. В любом случае, кому это понадобились бы?

– Тому, кто боялся, что ты можешь обнаружить что–то полезное насчет старой магии и либо не отдать это им, либо передать это не тем людям.

Афенглу тревожно и растерянно качала головой. Эта идея даже сейчас казалась ей чудовищной.

– Вы думаете, что это могли сделать сами эльфы? – быстро спросила Сирша. – Напасть на внучку Короля?

– Или тот, кто ненавидит друидов, – вставил Бомбакс. – Тот, кто хочет видеть орден друидов расформированным, а их магию конфискованной и уничтоженной.

Он рассказал, что случилось вчера в Аришейге после смерти прежнего Премьер—Министра и избрания Драстана Чажала. Хайбер слушала и кивала.

– Возможно. Все может быть. Важно то, что кто–то считает, что Афен принесла нам нечто весьма ценное.

– Или, что может оказаться ценным, – уточнила Плейзия. – Попытка украсть дневник может оказаться мерой предосторожности, чтобы убедиться, что ничего не будет взято из тех кладовых, какую бы ценность это не представляло.

– Мера предосторожности? – Хайбер поднялась и прошла до дверей, открыв их. – Не найдешь мне чего–нибудь поесть и попить? – попросила она Гарронека, который подошел к ней, чтобы узнать, чего она хочет. – Принеси сюда.

Когда он ушел, она отпустила остальных, кроме Афенглу, которую она попросила задержаться. Сидя напротив молодой эльфийки, она полностью прочитала весь дневник, сделав перерыв только, чтобы поесть и попить, когда Гарронек выполнил ее просьбу и принес ей горячую пищу и холодный эль.

– Где Вустра? – спросила она своего капитана троллей, когда тот направился к выходу. – Он по–прежнему с нами, не так ли?

Гарронек кивнул:

– Именно так. Вероятно, он внизу в библиотеке, изучает свои книги. Вы хотите его повидать?

Она кивнула, и большой тролль отправился за ним. Вустра был ее личным секретарем и хранителем писаний друидов. Когда ей хотелось узнать что–то об истории Четырех Земель, она сначала обращалась к нему. Ожидая его, Хайбер покончила с едой, ощущая как постепенно возвращаются силы и удовлетворенность. Она почти дочитала оставшуюся часть дневника, когда, наконец, явился Вустра, выглядя немного диковато.

– Госпожа, я не знал, что вы проснулись. – Худой и согбенный, он весил, наверное, не больше, чем намокший шерстяной походный плащ. Из его огромных ушей торчали волосы, доходившие до самой шеи. У него был заостренный кверху подбородок, а нос, наоборот, кривился вниз. Вид у него был весьма странноватый, однако его память была поразительной, а профессионализм безупречным. – С вами все в порядке? Вы выглядите озабоченной. Вам нужна помощь? Вы должны сразу же рассказать мне!

Таков был Вустра, немного властолюбивый, но всегда готовый помочь.

– Я хочу знать, встречалось ли тебе в наших бумагах и книгах имя Алеи Омаросиан.

Вустра принял задумчивую позу, направив свой взгляд куда–то вдаль через ближайшее окно. Он покачал головой:

– Не припоминаю это имя.

– Может тебе стоит еще раз просмотреть, вдруг отыщется какое–нибудь упоминание? Поищи, также, ссылки на Эльфийские камни. Любые Эльфийские камни, не только на синие. Не торопись. Сделай все тщательно.

– Госпожа! – Он выпрямился во весь свой рост, почти сравнявшись с плечом Афенглу. – Разве я когда–либо исполнял свою работу иначе!

С немного оскорбленным видом он развернулся и покинул комнату, даже не обернувшись.

– Очень обидчивый, не так ли? – произнесла Хайбер, обращаясь, в основном, к себе.

Она вернулась к чтению дневника, закончив спустя короткое время, и откинулась на спинку своего кресла.

– Я думаю, что все это так и было, Афен.

Афенглу облегченно улыбнулась:

– Я рада. Но что нам с этим делать? Плейзия права. Дневник не дает нам ни малейшего намека, где можно отыскать пропавшие Эльфийские камни. Этот юноша дарклинг мог забрать их в свой родной город, однако с такой же легкостью мог отнести их куда–либо еще. Если Вустре не удастся найти упоминания в наших писаниях, касающиеся Эльфийских камней, в прошлые времена, то нам неоткуда начать поиск. Наверное, мне стоит вернуться и еще раз пересмотреть эльфийские хроники, на этот раз искать упоминания об Алее.

– Возможно. – Хайбер на мгновение задумалась. – Но я не хочу подвергать тебя снова риску нападения.

– Я не боюсь.

Хайбер непроизвольно улыбнулась:

– Я знаю. Ты храбрее даже Бомбакса и в два раза смелее меня.

Афенглу покраснела:

– Сомневаюсь. Вы, должно быть, думаете о Плейзии.

– Плейзии? – Она оставила при себе первые слова, пришедшие ей на ум. Лучше держать свои мысли нераскрытыми. – Посиди здесь, пока я немного разомнусь, Афен. От этого сна друидов у меня все занемело и болит.

Она встала и прошла в дальний конец комнаты, выглянув из окна в наступающую ночь. Уже почти совсем стемнело, небо стало темно–синим, на севере появились первые звезды, тени легли на парапеты и башни крепости. Крошечными огоньками вспыхивали на стенах факелы, а вдалеке на горизонте кроваво–красные отсветы заката боролись с накатывающей ночной чернотой. До ее слуха долетели звуки ночных птиц и тихое позвякивание ветровых колокольчиков.

Что же ей делать?

Игнорировать дневник было немыслимо. Она должна выяснить, существовали ли до сих пор потерянные Эльфийские камни, и если да, то где их можно отыскать. Она должна заполучить их для ордена друидов прежде, чем они окажутся в руках тех, кто сможет воспользоваться ими ненадлежащим образом. Эльфийские камни обладали огромной силой, и если она давно уже вернула поисковые камни, полагая при этом, что эльфы позаботятся о них и будут с умом их использовать, то она сохранила Черный Эльфийский камень – самый мощный из всех и единственный кроме поисковых эльфинит, который был обнаружен, – считая, что будет лучше всего, если его магия будет находиться в руках друидов.

Именно так она считала о всей магии.

Это не означало, что другие народы не обладали здравым смыслом и ясным мышлением. И дело состояло не в том, что друиды обладали особым пониманием или лучшим суждением, хотя она считала, что так оно и есть. Разница заключалась в более глубокой и широкой преданности тому образу жизни, который уважает то, что может делать магия и как с ней нужно обходиться. Только друиды посвятили этому свою жизнь. Только друиды понимали и уважали ту силу, которую предлагала магия, как с хорошей стороны, так и с плохой. Только друиды бесконечно изучали то, чему учит история об ошибках и злоупотреблениях, на которые обрекли себя многие до них.

Отречение от магии любого рода среди политических кругов или даже среди любой из рас, населяющих Четыре Земли, вне зависимости от обещаний или выраженных чувств, рушило всеобщее соотношение сил, и она не станет частью этого.

Все, кто знали о пропавших Эльфийских камнях, как целые народы, так и отдельные их представители, искали их с момента исчезновения во времена Волшебного мира. Но никто их не нашел. Даже ни единого следа. Ни одного написанного слова. Ни одного незначительного намека. Ничего.

Что же заставило ее думать, что на этот раз все будет иначе?

Она вернулась к Афенглу и встала перед ней.

– Вы знаете, что делать? – тихо спросила Афен.

Хайбер Элессдил покачала головой:

– Но я знаю, у кого спросить.

ГЛАВА 6

Этой ночью Хайбер почти не спала, прокручивая в голове различные варианты и планы по их осуществлению. Она в одиночестве бродила по залам крепости, думая о пропавших Эльфийских камнях и о том, как их находка поможет друидам в их стараниях привести народы к мирному сосуществованию. Они так долго находились в состоянии войны – более пятидесяти лет продолжалась битва на Преккендорране. Если магия Эльфийских камней сможет каким–то образом послужить средством сдерживания таких войн или даже сможет удержать народы от подстрекательства к таким конфликтам, она бы добилась того, чего никогда не удавалось ни одному Ард Рис прежде.

Какое–то время ее согревала эта идея, но потом сомнения в надежности дневника охладили ее пыл.

Один раз она наткнулась на Плейзию, сидящую в одиночестве за небольшим столом, однако Плейзия не заметила ее и Хайбер повернула в другую сторону, чтобы не нарушать свое уединение. Этой ночью она не хотела общаться с другими. Эта ночь была отдана размышлениям о том, что ей делать завтра.

На рассвете после того, как дала распоряжения Гарронеку о необходимых приготовлениях, она вымылась, переоделась, позавтракала в одиночестве, а потом позвала друидов собраться во дворе, на котором размещались воздушные корабли. Вустра тоже присутствовал там, беспокойный и чувствующий себя не в своей тарелке, но желающий узнать, что она намеревалась сделать. Гарронек загрузил припасы и запасные диапсоновые кристаллы на «Вендавэй» и трудился с двумя своими стражниками над прикреплением радианных тяг к световым парусам от их соединений на ограждении до парсионных труб. Корабль уже натянул якорные канаты в ответ на энергию, бегущую по этим линиям и надувающую паруса.

– Молодежь, – обратилась она к своим последователям, друзьям и коллегам друидам, после того, как они приблизились. – Тщательно все обдумав, я решила, что мне нужен совет тех, кто знает больше, чем я, тех, кто имеет доступ к тайнам, сокрытым от меня. Я отправляюсь к Хейдисхорну, чтобы поговорить с духами мертвых. Может быть, один из старейших друидов знает немного больше, чем мы, и согласится побеседовать со мной.

– Такой контакт опасен, госпожа, – сразу же сказала Сирша. – Вы никогда этого не делали, и нет никого, кто бы вас научил, как это сделать.

Хайбер улыбнулась заботе представительницы народа дворфов.

– Все верно, Сирша. И все–таки нет причин для тревоги. Ард Рис инстинктивно знает, что требуется, чтобы призвать мертвых. Духи мертвых не могут причинить физический вред живым. И их слова тоже. Со мной все будет хорошо.

– Кто из нас отправится с вами? – спросила Сирша. – Вам понадобятся, по крайней мере, двое.

– Благодарю тебя, Сирша, но мне для этого путешествия не нужен никто, кроме Гарронека и двух его стражников. Я хочу, чтобы остальные остались тут и продолжили обсуждение дневника. Постарайтесь придумать, какую пользу мы сможем извлечь из его содержания. Ищите все, что мы могли упустить. Через пару дней я вернусь.

– Мне не нравится, что вы отправляетесь одна, – не унималась Сирша.

– Также, как и мне, – согласилась Афенглу.

– Но я должна, – Хайбер сурово посмотрела на каждую из них. – Это моя доля. Гарронека будет вполне достаточно. Ну, а теперь возвращайтесь к своей работе. Вустра!

Она отослала их, отвернувшись и обратив внимание на своего личного секретаря, который держался в стороне от общего собрания. Он низко поклонился, ожидая.

Она велела ему распрямиться:

– Не забудь. Я хочу, чтобы ты нашел что–нибудь об этой девушке, Алее Омаросиан. Мне нужна информация о том, кем она была и что с ней стало. Ты меня понял?

Он быстро кивнул:

– Да, госпожа.

– Тогда сделай то, о чем я прошу, к моему возвращению. Найди что–нибудь. Что угодно.

Потом она развернулась и, не желая более затягивать свой отлет, направилась к ожидавшему ее Гарронеку. По бесстрастному, каменному лицу большого тролля ничего нельзя было понять, о чем он думает, но он поспешил предложить ей веревочную лестницу, чтобы взойти на борт. Хайбер поднялась быстро, по–прежнему чувствуя ловкость и силу, несмотря на свои годы. Пройдя через прорезь в ограждении, она подождала, когда к ней присоединился Гарронек.

– Мы готовы?

– По вашему сигналу.

– Тогда, поднимаемся. Я встану у штурвала. Мне хочется чем–нибудь заняться. Может быть, я все еще могу управлять кораблем.

– Это и многое другое, если я не ошибаюсь.

Его невозмутимый голос заставил ее улыбнуться:

– Будем надеяться, что так оно и есть.

Хайбер, подходя к группе рычагов двигателей и рулей, быстро помахала членам своего ордена друидов, но не стала останавливаться, чтобы взглянуть на них. Ей совершенно не хотелось увидеть то, что было написано на их лицах. Поэтому она обратила все свое внимание на управление. Как только освободили якорные канаты, она легко подняла с причала в воздух скиммер, разворачивая его к проходу Кеннон и дальней стороне Зубов Дракона. «Вендавэй» плавно реагировал на ее движения, пролетая над стенами и укреплениями Паранора, его башнями и шпилями, дворами и пандусами, а потом над густым лесом, окружавшим эту крепость. На безоблачном небе светило солнце, а нежный ветерок приятно охлаждал ее кожу.

Она лишь однажды обернулась назад, чтобы увидеть как расходятся и исчезают внутри крепости остальные друиды, пока во дворе не осталось пары стражников троллей.

Хайбер вздохнула, когда все разошлись. Казалось, будто с ее отлетом ничего не изменилось, и все–таки она не могла избавиться от ощущения, что находится в самом начале путешествия, которое в итоге изменит саму жизнь.

Весь день они летели на юг через проход Кеннон, а потом повернули на восток и следовали вдоль Зубов Дракона, изредка сквозь туман и мглу замечая блеск Радужного озера; расстилавшаяся внизу земля напоминала сотканный из разных лоскутов ковер. Около полудня они пересекли реку Мермидон в том месте, где она поворачивала на юг через долину, образованную Рунными горами, и, когда горы расступились, а леса исчезли, земля под ними приобрела суровый и голый вид.

Какое красивое, дикое место, подумала Хайбер, осматривая расстилающийся пейзаж в свете уходящего дня. Впереди зазубренными шпилями поднимались горные вершины, их склоны простирались далеко на север, насколько мог видеть глаз. Темной волной с востока накатывала ночь, поглощая все по мере своего приближения. Позади, где солнце клонилось к горизонту, лежала обширная полоса равнин Каллахорна и Стрелехейма, соответственно южнее и севернее Мермидона, вся их поверхность все еще ярко зеленела при солнечном свете.

Ей вдруг пришли на ум другие времена, давно минувшие, и другие путешествия, предпринятые в дальние страны с примерно такими же целями, как и сейчас. Она смогла вспомнить подробности, несмотря на свой возраст и прошедшее время – особенно, те, которые относились к Грайанне Омсфорд, бывшей Ард Рис до нее. Если бы не Грайанна, ее брат Бек и его сын Пендеррин, Хайбер бы по–прежнему жила в Западной Земле в своем доме в Арборлоне и вместе со своей семьей, и не стала бы Ард Рис Четвертого Ордена Друидов. Однако события, окружавшие исчезновение Грайанны в Запрете и неудавшуюся в итоге попытку друида Шейди а'Ру взять под контроль орден, все изменили для Хайбер и всех тех, кто встал на сторону Грайанны против Шейди и ее союзников.

В конце концов Грайанна одолела Шейди, но друиды были почти уничтожены, и после исчезновения Грайанны Хайбер стала Ард Рис и главой Четвертого Ордена. Она не стремилась к этому положению, но приняла его из чувства ответственности за будущее друидов, а также из–за тех, кто изо всех сил боролся, чтобы это будущее наступило. К тому времени она превосходила любого в обращении с магией, и поэтому являлась, по ее мнению, самым вероятным кандидатом. Поэтому эльфийка пришла к выводу, что либо она примет эту ответственность на себя, либо откажется и переложит ее на плечи кого–то еще.

Она с самого начала знала, какое примет решение. Ее друзья, а также личный интерес и тяга к изучению магии убедили ее, что ей нужно сделать все возможное, чтобы сохранить Орден друидов. Зайти так далеко и заплатить такую огромную цену только ради того, чтобы увидеть, что все это было напрасно – нет, с эти она не смогла бы жить. Поэтому она сделала то, что сделала, чего от нее и ожидали все те, кто боролся рядом с Грайанной.

Хайбер грустно улыбнулась, вспоминая об этом. Казалось, это было так давно. Всех, кого она знала в те времена, кто оказал такое большое влияние на формирование ее образа жизни, уже не было – умерли, кроме Грайанны, которая претерпела трансформацию и теперь стала чем–то совершенно иным. Иногда она задумывалась о ней, о том, что та чувствовала, когда отказалась от своего человеческого облика. Ей хотелось знать, сожалела ли об этом Грайанна, почувствовала ли она, что теперь в ее жизни появился новый смысл, и верила ли она, что сделал правильный выбор, настолько изменившись. Хайбер не могла этого узнать, и, как ей казалось, вряд ли когда–нибудь сможет. Но ей очень хотелось, чтобы она смогла это сделать.

Ей бы очень хотелось еще раз увидеть Грайанну.

Хотелось бы повидаться с кем–нибудь из них.

Рядом появился Гарронек, привлек ее внимание и указал вперед в сгущающийся мрак, туда, где горы расходились в стороны. Там лежала длинная, крутая тропа, поднимавшаяся от предгорий до вершины далекого хребта, где находился вход в Сланцевую долину к Хейдисхорну. Хайбер кивнула, показав, что поняла его, и повернула нос «Вендавэя» налево к поднимавшемуся склону. Сдвинув назад рычаги двигателей, она замедлила ход скиммера и спустила его с небес к расколу в горе. Остальные стражники находились у радианных тяг, готовые отсоединить их концы и вытянуть для укладки.

Гарронек жестом указал на штурвал:

– Позвольте, госпожа?

Она уступила ему место, передав управление, и прошла вперед на нос, откуда смогла наблюдать верхнюю точку появившегося прохода. Эльфийка осмотрела ландшафт, выискивая какое–либо движение, но земля повсюду была пустой и безжизненной, на ней не было ничего, кроме валунов, пучков жесткой травы и потрескавшейся поверхности. Это была убогая, проклятая земля, непригодная для всего, что дышало и двигалось, а если что–то живое и появлялось здесь, то лишь для того, чтобы как можно скорее покинуть это место. Далеко впереди, за входом в долину, из–за гор поднималось странное зеленоватое свечение, которое становилось все заметнее с приходом темноты.

Хейдисхорн.

Целый мир духов мертвых.

Гарронек и его тролли поставили на якорь «Вендавэй» рядом с узким проходом, который вел в горы, сбросили веревочную лестницу и помогли Хайбер перелезть через ограждение. Она не нуждалась в их помощи, но и не стала от нее отказываться. Оказавшись внизу, она прошла вперед к тому месту, где стоял Гарронек.

– Ждите меня здесь. И сохраняйте осторожность. На этих склонах вас увидит любой, кто будет проходить мимо, особенно, на воздушном корабле – по крайней мере, пока не станет темнее, чем сейчас.

– Я буду очень осторожен, госпожа. – Большой тролль бросил краткий взгляд на пустое небо. – Думаю, с нами все будет в порядке.

Он передал Хайбер черный посох, который она предпочитала всем другим, и Ард Рис с кивком взяла его.

– До утра я не вернусь. Не беспокойтесь за меня.

Тролль моргнул:

– Должен ли я также перестать дышать?

Она положила руку ему на плечо и слегка пожала, а потом отвернулась.

– Я буду осторожна.

Она стала подниматься по крутому склону, используя посох для равновесия, пробираясь по сыпучим камням, не торопясь, чтобы не поскользнуться и не упасть. Она сняла одежды друида и была одета в штаны и тунику, а вокруг ее пояса висел целый набор длинных ножей. Хайбер обладала магией в достаточной степени, чтобы защитить себя, если возникнет какая–либо угроза, хотя и сомневалась, что такое случится на самом деле. Сланцевую долину посещали только случайные путешественники, которые стремились найти выход, и такие, как она, друиды, которые намеревались поговорить с мертвыми. Она верила, что никого не встретит этой ночью.

Через час эльфийка оказалась на вершине перевала и направилась по длинному, петляющему проходу, который вел в долину. Ночь была темной и тихой, и если на полоске неба над головой мерцали звезды, то луны видно не было. Она часто останавливалась, чтобы сделать глоток из водяного мешка и прислушаться, не появились ли в этой ночной тишине какие–нибудь звуки. Ее органы чувств рыскали вокруг в поисках чего–то живого, но каждый раз они убеждали Хайбер, что она совершенно одна. Она представляла, упорядочивала и пересматривала вопросы, которые намеревалась задать духам, которые явятся к ней, а затем снова обдумывала их. Ард Рис размышляла, что именно она хотела узнать и как ей убедиться, что она получит именно нужные ей ответы, понимая, насколько важны сами фразы.