Текст книги "Стражи Волшебного мира (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 28

В оставшуюся часть этого дня и весь следующий день Драст Чажал и его армия Федерации не предпринимали никаких дальнейших попыток атаковать Паранор. Они удерживали внешнюю стену и посадочную платформу с воздушными кораблями на ней, расставили часовых на стенах, башнях и по периметру окружающего леса, чтобы никто не смог пройти мимо незамеченным. Во внутренних дворах были зажжены сторожевые огни, чтобы осветить внутреннюю стену и ее башни, и всякий раз, когда друиды с помощью магии гасили костры, солдаты быстро зажигали их снова. Не было сделано никаких попыток связаться с защитниками, и скоро стало ясно, что такое действие должно исходить от тех, кто оказался в ловушке внутри крепости.

Находясь за внутренней стеной, Афенглу и ее спутники слышали звуки стройки. Они попытались увидеть, что же там строилось, но даже с самых высоких точек башен крепости разглядеть ничего не удалось.

– Осадные машины, – заявил Бомбакс, закрывая этот вопрос.

Однако Афенглу не была в этом уверена. Драст Чажал должен был понимать теперь, что прямые атаки на крепость обречены на провал. Осадные машины предназначались для той же цели, поэтому зачем Премьер—Министру и командующим его армией этим заниматься? Происходило что–то еще, но она не могла решить, что же именно. Даже Симриан, который обычно быстро разгадывал подобные головоломки, не мог найти ответа.

Они снова раздумывали о дальнейших попытках защитить самые ценные талисманы и артефакты, спрятанные в крепости, включая Черный Эльфийский камень, но опять решили этого не делать. Потом рассмотрели идею сообщить о случившемся в один из городов Приграничья или в Арборлон, чтобы вызвать помощь. Однако подобное путешествие придется проделать пешком, а только для того, чтобы добраться до Зубов Дракона, потребуется три дня. Оттуда еще два дня до Тирзиса или Арборлона, и то, если им удастся нанять или украсть воздушный корабль или лошадь. Учитывая количество часовых и патрулей, шансы, что их заметят, были очень высоки, а это означало, что их будут преследовать. Хуже всего было то, что даже если кому–то удастся добраться до тех городов, нельзя было с уверенностью сказать, что им окажут какую–либо помощь.

Если бы можно было послать весточку Ард Рис и другим друидам, помощь бы пришла. Но никто не знал, где именно находились члены экспедиции или как до них добраться.

Поэтому в итоге защитники решили держаться дальше и довериться силе стражей. Во всяком случае, никто не хотел покидать крепость; даже тролли не были в восторге от ухода из Паранора. Лучше не отступать и сражаться, постоянно твердил Бомбакс, чем сбежать и показать свои спины подобным Драсту Чажалу.

И снова Афенглу не была в этом уверена.

Утром второго дня осады она отправилась в недра крепости, чтобы найти Вустру. Она пришла к нему сразу после того, как сорвалась первая атака, чтобы сообщить ему о случившемся. Он воспринял эту новость со своим обычным спокойным безразличием, заявив, что он не удивлен и ему совершенно не интересно все, связанное с Федерацией. Крепость защитит себя сама, а значит и их. У него были гораздо более важные дела, которыми стоило заняться.

Афенглу, гадая, что может быть важнее армии солдат, пытающихся прорваться через ворота Паранора, тем не менее ушла без каких–либо возражений.

Но теперь она ощущала растущую тревогу о том, что происходило снаружи стен. Казалось, что они находились в безопасности и считали, что так оно и есть – ну, во всяком случае Бомбакс, всегда такой уверенный и самонадеянный. Однако каждый из них не испытывал особой радости от того, что они оказались заперты в собственной крепости, и беспокоился о размерах и решимости врага, который их в эту ловушку загнал.

Афен чувствовала необходимость проанализировать создавшееся положение.

Но главным образом, из–за того, что с ней снова заговорила крепость.

Это началось почти сразу же после того, как была отбита последняя атака Федерации. Голос говорил шепотом с каким–то придыханием, частями предложений и странными словами, каким–то архаическим, едва распознаваемым языком. Афен, которая знала, хотя бы в основах, все старые эльфийские языки, тем не менее с этим испытывала трудности. Голос был печальным и приглушенным, и из его интонации она понимала больше, чем могла расшифровать из слов. Беспокойство, ощущение срочности, важность которых была очевидна, хотя источник был непонятен, и настоятельное требование действовать. Это был призыв, и она поняла, хотя вряд ли бы смогла объяснить каким образом, что все это предназначалось ей и только ей одной.

Поэтому она снова отправилась к Вустре, надеясь, что он сможет объяснить, что происходит, что его обширные знания о крепости и ее тайнах смогут дать ей ответы.

Она нашла его почти в том же самом месте и в том же положении, как и два дня назад, склоненными над своими книгами, яростно что–то записывающим.

– Афенглу, – приветствовал он, не глядя на нее.

– Ты можешь уделить мне минуту? – спросила она, присаживаясь на край скамейки, которая была завалена книгами и бумагами.

Он отложил ручку и посмотрел на нее:

– Я гадал, сколько ты сможешь продержаться. Ты здесь насчет этого голоса, не так ли?

Она уставилась на него:

– Ты тоже можешь его слышать? Ты слышишь его так же, как наши шаги, и знаешь, чей это голос?

Морщины на его пожилом лице стали еще глубже, когда он улыбнулся:

– Он принадлежит крепости. Я слышу ее, но мне пришлось научиться ее слышать. Она не говорит со мной так, как с тобой. Но ведь у тебя всегда была особая связь с крепостью, не так ли?

Она кивнула.

– Ты понимаешь, что она тебе говорит?

Она немного замешкалась:

– Иногда. Не столько слова, сколько интонации. Я могу чувствовать их своим сердцем. Как и сейчас. Она хочет, чтобы я что–то сделала. Меня сильно тревожит, почти до отчаяния, что я не могу понять, чего именно она хочет.

Старик покачал головой:

– Я не припомню, чтобы подобное случалось прежде, Афен. Иногда крепость откликается на наши нужды, но я нигде в хрониках не прочел и не нашел никаких упоминаний о том, чтобы она разговаривала с друидом.

– Тогда почему она делает это сейчас?

– Я не знаю. Я слышал этот голос в течение многих лет; я знал, что он всегда здесь. Но лишь недавно я понял, к кому он обращается. Сначала я думал, что к Ард Рис. Но после того, как она заснула сном друидов, он по–прежнему шептал. Потом, когда ты отбыла в Арборлон, голос исчез и я понял, что он должен говорить именно с тобой. Я был уверен, когда ты вернешься, он снова появится.

– И нет никаких записей о том, что подобное случалось прежде? Даже с Алланоном или Грайанной Омсфорд?

– Ни единой. За последние несколько дней я просмотрел хроники, пытаясь найти хоть что–нибудь, написанное об этом. Мне показалось, что эта самая последняя попытка связаться является предупреждением. Происходит что–то чрезвычайно важное. Я все еще над этим размышляю, но думаю, что крепость пытается сказать тебе, что же это такое.

Она наклонилась вперед:

– Зачем ей это делать?

Он помолчал, приподняв бровь:

– Думаю, она каким–то образом ощущает угрозу. И пытается защитить себя. Мне кажется, она хочет, чтобы ты помогла ей.

Афенглу в свою очередь тоже вздернула брови:

– Мне кажется, что крепость вполне может себя защитить.

– Внешность может быть обманчивой. То, что до сих пор защищало крепость, это магия, созданная и установленная Грайанной Омсфорд до того, как Хайбер Элессдил унаследовала от нее титул Ард Рис. Магия, которую создала Грайанна, была мощной и эффективной, но она не являлась первоначальной частью крепости. Ты понимаешь, куда я веду?

Она покачала головой.

– Существует еще одна, более древняя магия, которая охраняет Паранор, та, что пребывает под главной башней крепости, глубоко под землей. Эту магию создали, когда в этом мире появился Паранор, чтобы стать домом для друидов, и ее предназначение не до конца ясно. Ты знаешь об этом?

– Я слышала разные слухи, – ответила Афенглу. – Расскажи мне. Что она делает?

– Она может делать пару вещей. Она может охранять крепость от захватчиков даже в отсутствие друидов. Уолкер Бо воспользовался ею именно таким образом, когда полетел на «Ярле Шаннаре» в Паркасию. Как только ее поставят на страже, магия будет защищать Паранор до тех пор, пока любой из друидов не вернется, чтобы освободить ее от этой задачи, и не откроет снова крепость. Довольно просто.

Он немного помолчал.

– Также она может служить более мрачным целям. Ее можно использовать, чтобы уничтожить все живое, что она найдет в стенах Паранора, а потом запечатать крепость и спрятать ее. Пуф! Все мертвы и крепость исчезла. Это случилось лишь однажды, когда Алланон узнал, что его жизнь подошла к концу и не осталось ни одного друида, чтобы стать его преемником. Призраки Морда заняли крепость и уничтожали ее, поэтому он призвал старую магию. Когда она покончила с призраками Морда, то Паранор исчез из мира людей.

Афенглу испуганно уставилась на него:

– Что ты говоришь? Ты думаешь, что друиды во второй раз будут стерты с лица земли? Что крепость просит снова исчезнуть?

Вустра устало вздохнул:

– Обрати внимание, Афенглу. Причина, по которой крепость настойчиво обращается к тебе, состоит в том, что она чувствует опасность. Наверное, стражей Грайанны Омсфорд недостаточно, чтобы защитить ее. Может быть, она ощущает угрозу от Федерации, а может от чего–то еще. В любом случае, нужно сделать выбор, и я тебе только что рассказал, что они из себя представляют. Но я не могу сказать, что тебе нужно сделать. Чтобы это выяснить, ты должна спуститься в колодец, в котором обитает эта древняя магия.

– Я не понимаю, – произнесла она. – Почему мне поможет, если я пойду туда?

– Потому что тебе нужно оказаться поближе… – Он резко замолчал. – Ты действительно не знаешь, да? Я думал, что ты знала. Ты не догадываешься? Голос исходит оттуда.

Она покачала головой:

– О чем ты говоришь? Я думала он исходит от самой крепости.

– Если бы ты слушала более внимательно и проследила его источник, ты бы сейчас уже поняла, что он не исходит от крепости – он исходит из колодца! – Он вытянул руку, чтобы она его не прерывала. – Не спрашивая меня, уверен ли я в этом, потому что я полностью в этом уверен. Я сам обнаружил это буквально на днях – чем ближе к колодцу, тем легче понять этот голос. Хотя я по–прежнему не могу понимать его так, как ты. Он говорит на языке древней магии, а ты единственная, кто на нем говорит. Если Паранор и друиды обречены, то только ты должна это выяснить. Если же все дело состоит просто в том, чтобы установить древних стражей на их места, тебе тоже нужно это выяснить. Но ничего нельзя узнать, не спустившись к источнику и не надеясь, что эта близость к нему даст тебе те ответы, которые ты хочешь найти.

Он вернулся к своим книгам.

– Ну, вот, я сказал все, что должен был. Теперь все зависит от тебя. Может быть, мои выводы совершенно неправильны. Но я так не думаю.

Афенглу посмотрела на покоящиеся на коленях руки:

– Но почему она выбрала меня?

– Хороший вопрос, – Вустра не удосужился поднять голову. – Тебе следует спросить об этом, когда ты окажешься достаточно близко, чтобы задать этот вопрос.

Какое–то время Афенглу продолжала сидеть, размышляя над тем, что ей рассказал старик. Потом она встала и вышла за дверь.

* * *

У нее действительно не было выбора. Если Афенглу хотела проверить теорию Вустры, ей нужно войти в главную башню крепости и спуститься с ее самого нижнего уровня в огромный колодец, который уходил вниз к черному центру земли. Она не хотела этого делать, не хотела оказаться там даже всего на несколько секунд. Она спускалась в этот колодец лишь однажды, когда впервые прибыла в Паранор и исследовала его границы, и до сих пор раскаивалась, что так поступила. Холод и темнота вызывали какое–то ощущение дискомфорта, и она ощущала присутствие чего–то древнего, опасного и нечеловеческого. Магия, уже тогда поняла она, темная и коварная, однако не могла дать ей название.

Когда она спросила Ард Рис, Хайбер сказала ей, чтобы она больше не спускалась туда. То, что там обитало, было древним и незыблемым, и до конца времен его следовало оставить в покое.

Афен больше не поднимала этот вопрос, счастливая от того, что ей не нужно возвращаться. Теперь же она сожалела, что не настояла на том, чтобы узнать побольше. Возможно, кое–чего из случившегося теперь, можно было бы избежать.

Главная башня была огромным сооружением, расположенным в северной части крепости, крепкая и массивная на вид, но это было обманчивым впечатлением. Ничто не говорило, что она продолжается вглубь земли гораздо дальше, чем в высоту, и ничто не указывало, что внешние стены раскроют все неприятные тайны, скрытые внутри.

Только когда она открыла огромную обитую железом дверь, которая вела в глубины башни, и начала спускаться, эльфийка вспомнила о том, что было скрыто здесь от внешнего мира. Каменные ступени вились вниз в бесконечную темноту среди настолько неприятных запахов и коварных звуков, что от них она съежилась. Она содрогнулась, тщетно пытаясь заглушить свои ощущения, отодвинуться от физически устрашающего присутствия, которое исходило от стен этой башни. Вся ее сущность кричала, чтобы она развернулась и убежала обратно туда, откуда явилась, предупреждала ее, что если она продолжит, то встретится с таким ужасом, что вряд ли сможет его пережить.

Однако Афенглу не повернула обратно. Движимая страхом за то, что стоит на кону, побуждаемая осознанием, что только она сможет открыть правду, скрывающуюся за настойчивым шепотом крепости, она продолжала идти вперед. Спуск оказался нелегким, но навыки друида и сильное чувство ответственности укрепили ее усилия. Она никому не рассказала, что собирается сделать. Конечно, Вустра узнает, но если с ней что–либо случится, трудно было сказать, сколько пройдет времени, прежде чем он заметит ее отсутствие.

Почти сразу же она услышала шепчущий голос – знакомый шелест слов и фраз, который почти обретал смысл и который она почти понимала. Своим сердцем она знала, что правильно поступила, придя сюда. В голосе чувствовалось облегчение: ее ждали и она не разочаровала. Она оказалась там, где должна быть, говорил голос. Она оказалась там, где была нужна.

На ее оголенной коже конденсировалась влага, обжигая и охлаждая. Воздух был затхлым от долгого нахождения взаперти. Ничто, рожденное в этом колодце и обитавшее среди его каменного хранилища, никогда не видело внешнего мира. Здесь ничего не менялось. То, что было тысячу лет назад, оставалось таким же и сегодня. Запертый камнем и временем, этот туннель к земному центру был герметически закрытой средой, ее составляющие были неизменны.

Ей все было здесь ненавистно, однако Афенглу не раскрывала свои ощущения ни голосом, ни жестом, считая, что умнее – хотя и безрассуднее, – скрывать свое отвращение.

Голос становился четче, слова начинали формировать образы, которые прокладывали себе путь в ее подсознание, туда, где она сможет взглянуть на них своим разумом. Несмотря на это, поначалу она не совсем была уверена в том, что видит. Картины являлись контекстом того, чего она не распознавала. Эльфийка замедлила спуск, а потом и вовсе остановилась на одной из крошечных площадок, которые отмечали ее путь вниз, облокотившись спиной на камень стены башни и плотно закрыв глаза.

Что–то подкрадывается и подползает…

Что–то зеленое, испытывающее недостаток в материи, но наполненное мрачными намерениями и ужасным голодом…

Что–то, сгорбившись, карабкается сквозь темноту, цепляясь когтями, как крысы…

Что–то одичавшее ожидает…

Что–то огромное и жестокое вырывается из темноты на свет среди красных брызг и ужасных, бесконечных, тщетных криков…

Она в шоке быстро заморгала, вновь открыв свои глаза и уставившись во мрак башни, а потом в глубокую темноту колодца. Она услышала злобное шипение, и поняла, что там находится что–то живое. И точно так, как и шесть лет назад, она сразу поняла, что именно там находилось.

Магия, которая жила в этом колодце.

Магия, которая обитала там с тех пор, как был построен Паранор. Магия, которую она пришла найти.

Что она должна сделать? Она хотела развернуться и убежать. Однако снова начала спускаться, двигаясь к следующей площадке еще глубже во мрак. Сейчас ее почти полностью поглотила темнота, но она опасалась воспользоваться магией, чтобы осветить себе путь, боялась, что этот свет может привлечь внимание того существа, что обитает внизу. Боялась, что оно может подняться, чтобы выяснить, откуда этот свет. Она нисколько не сомневалась, что это возможно. Она слышала его голос и изучала вызванные этим голосом картины, но не смогла бы устоять, если бы оно явилось к ней.

Она знала, что не выдержит этого.

Афенглу.

Она услышала четко и внятно произнесенное свое имя, но ничего более. Это было настолько неожиданно, что на какой–то момент она подумала, что ошиблась. Она подождала. Снова начался шепот, медленный, коварный и зловещий, одиночные слова, произнесенные без контекста, куски предложений, ни к чему не привязанные, а вместе с ними появились сопутствующие образы, новые и совершенно иные, но ничуть не менее ужасающие. Она снова попыталась понять их смысл, и опять ей это не удалось.

Афенглу дошла до следующей площадки и снова остановилась, прислонившись спиной к стене башни и закрыв глаза. Она чувствовала, что к ней должно прийти понимание. Не очень большое знание, какое–то узнавание. Голос пытался общаться, но пока что не нашел способа для этого. Все, что он знал, это древний язык. Картины, образованные из слов, которые не совсем были связанными и понятными, были всем, чем он мог управлять.

Скажи мне, прошептала она в своей голове. Попробуй.

Голос продолжал шептать, его страшное шипение наводило на мысли о злых змеях, но значение этого шепота оставалось неясным. Она тщательно вслушивалась, но не могла его расшифровать.

Скажи мне, что ты хочешь.

Она спустилась еще на один уровень, снова пытаясь понять, опять ей это не удалось, и она спустилась на следующий уровень. Теперь она оказалась так глубоко, что могла слышать дыхание этого голоса и видеть странное зеленоватое свечение обитающей здесь магии. Она была так напугана, что у нее дрожали руки. Она чувствовала эту мощь, и ощущала себя карликом по сравнению с ней. Она не должна будить ее. Не должна. Голос этой магии явился к ней из снов и видений, из подсознания, которое преодолело границы и тех, и других. Она не знала, что это означало, но понимала, что лучше оставить все это в покое.

Но сделать этого она не могла. Эльфийке нужно поговорить с ней. Ей нужно знать, что происходит.

Уходите, Афенглу.

От этих слов она застыла на месте. Она подождала, скажет ли голос еще что–нибудь, но тот молчал.

Она повернулась к стене колодца и поместила свои руки на ее холодную, влажную поверхность, стараясь проникнуть сквозь нее, дотянуться до чего–то еще. Что магия намерена сделать, если она уйдет? Что она выберет для Паранора?

Не запечатывай крепость. Она говорила про себя, умоляя прислушаться к ней. Прошу, не делай этого. Это наш дом.

Голос ответил быстрым потоком искаженных слов:

…туннели… надоедливые машины… стены… подрываемые… вопрос… времени… зачистка…

А потом крик:

Уходите отсюда! Все вы! Оставьте их мне!

Слова взрывались у нее в голове, дикие и бессвязные, и в ответ на их черноту и ярость она оторвалась от стены, отвернувшись и закричав от страха.

В колодце снизу поднимался зеленоватый туман, как будто пытаясь освободиться, а испускаемое им неторопливое и зловещее шипение проникало прямо ей в душу.

Но теперь она понимала, что голос пытался ей сказать. Она знала, что произойдет.

Забери их! Прокричала она в ответ, эти слова раскаленным углем жгли ее мозг. Но сбереги крепость!

Несмотря на свою травмированную ногу, не обращая внимания на боль в ней, Афенглу взлетела вверх по каменным ступеням назад, из темноты на свет.

ГЛАВА 29

К тому времени, когда она добралась до первого этажа главной башни, благополучно выйдя из черного колодца, который был обиталищем древней магии, как она обнаружила, Афенглу Элессдил напоминала пугало. Ее одежды были растрепаны, пропитаны влагой и потом, волосы и лицо испачканы грязью, а нога так разболелась, что она едва могла наступать на нее. Она дохромала от башни до соседнего двора, потом прошла по нему до лестницы и стала подниматься на укрепления внутренней стены, пытаясь найти хоть кого–нибудь. Она была напугана и ей срочно нужно было сообщить то, что она узнала.

У нее было так мало времени, не переставала она думать. Очень мало времени.

Она была близка к истерике, когда встретила Кроллинга, спускавшегося по той же каменной лестнице, по которой она поднималась.

– Афенглу? – с удивлением спросил он.

Все закружилось. Эльфийка начала падать, и он подхватил ее.

– Позови остальных, – выдохнула она. – Я должна… должна рассказать…

Без слов он поднял ее, словно ребенка, и понес вверх по лестнице, а потом вдоль укреплений. По пути они встретили Бомбакса и еще несколько троллей из стражи друидов, которые поспешили за ними. Кроллинг пронес ее до башни, в которой находились ее покои, а потом в ее спальню, где очень аккуратно уложил на кровать. К тому времени появились Арлингфант и Симриан. Сестра выбежала из комнаты вся в слезах, но быстро вернулась с теплой водой и тряпками, чтобы привести ее в порядок.

– Что случилось? – грозно спросил Бомбакс с таким видом, будто хотел кому–то сделать очень больно. – Кто это с тобой сделал?

Она покачала головой:

– Никто. Найди Вустру. Мне нужно… чтобы он тоже был здесь.

Афенглу легла на спину, закрыла глаза и отдала себя в нежные руки Арлингфант, успокаиваясь от ощущения влажной ткани на лице, ловя языком падающие капли воды и жадно глотая их пересохшим ртом. Она не могла вспомнить, как оказалась в таком состоянии, не могла представить, что это прошло мимо ее внимания. Она могла вспомнить только спуск в колодец, следуя за шепчущим, манящим голосом, когда пыталась выяснить то, что он хотел от нее. Эльфийка могла вспомнить только темноту, сырость и присутствие ужасной твари, которая жила в том колодце. В своей голове она продолжала слышать ее голос – который так отчетливо говорил в самом конце, – кричащий ей. Она слышала, как он повторял одни и те же слова.

Уходите! Сейчас же!

Через дверь вошел Вустра, и теперь все они собрались в ее спальне, за исключением троллей, которые по–прежнему вели наблюдение на внутренней стене. Она заставила себя сесть, мягко отталкивая Арлингфант.

– Потом, – сказала она сестре, не давая ей возражать.

– Под нас делают подкоп, – сказала она им, стараясь сохранять спокойствие в голосе. – Федерация роет туннель под стенами Паранора, так что мы не можем увидеть, что они делают. Они не строят осадные машины; они вгрызаются в крепость. Они обнаружили, что магия, которая нас защищает, не распространяется под стенами. Мы должны уходить отсюда прямо сейчас. Я не знаю, сколько времени у нас есть, но думаю, совсем немного.

– Афен, погоди! – прервал ее Бомбакс. – Откуда ты все это знаешь?

– Мне сказала крепость. – Она увидела смесь недоумения и неверия в его глазах. – Не сомневайся в этом, Бомбакс. Паранор всегда разговаривал со мной. Этот голос всегда присутствовал. Именно Вустра предположил, что я, наверное, слышу древнюю магию, которая обитает в колодце под главной башней. Он сказал мне, что эта магия пытается мне что–то сказать, потому что стражи Грайанны уже ничего не могут сделать.

Она повернулась к Вустре:

– Ты был прав. Когда я пришла в башню, голос сразу же начал мне нашептывать. Сначала я не могла разобрать, что он говорит. Я спустилась в колодец. Я оказалась так глубоко, что не могла разглядеть, откуда я пришла. Чем глубже я спускалась, тем более отчетливым становился шепот. Я начала понимать слова и фразы. Я поняла, что этот голос исходил от существа, живущего в колодце, от той древней магии, которую туда поместили при постройке Паранора. Я чувствовала, как она шевелится; я видела, как она двигается…

Бомбакс коснулся ее руки:

– Афен, успокойся. Может быть, ты просто подумала…

– Не стоит быть ко мне снисходительным, Бомбакс! – гневно крикнула она на него. – Просто послушай! Я слышала ее! Я видела ее! Она настоящая! И последнее, что я услышала, было настолько ужасающим, что я помчалась по лестнице обратно…

Она выдохнула, качая головой:

– Чем бы она ни являлась, каковы бы ни были ее намерения, она хочет выйти оттуда и говорит нам, что когда это произойдет, нас здесь быть не должно.

Бомбакс медленно кивнул:

– Хорошо, успокойся. Я верю тебе. Да. Не сердись на меня. Мне просто нужно быть уверенным, что ты веришь сама себе. Ты просишь нас покинуть Паранор, Афен. Отдать его Федерации.

– Это не совсем то, о чем она просит, – произнес Вустра, задумчиво поджимая губы и долго глядя на здоровяка-друида.

Бомбакс заколебался:

– Ты считаешь, что древняя магия этого не допустит, что она остановит Федерацию?

– Я думаю, что она будет делать все необходимое, чтобы защитить себя. Я считаю, что она хотела, чтобы Афенглу разрешила ей выйти из колодца и прекратить то, что происходит с крепостью. И она предупреждает нас, чтобы нас здесь не было, когда это случится.

– Но мы не можем этого допустить! Без разрешения Ард Рис! Ведь она даже об этом не знает!

– Мы понятия не имеем, где она находится, – заметила Афенглу. – И у нас нет времени, чтобы ее найти.

– Она не может нам помочь, – добавил Вустра. – Даже не может нам посоветовать. Мы должны сами принять это решение.

Наступило долгое молчание, во время которого все собравшиеся переводили взгляды с одного на другого.

– Первое, что мы должны сделать, – сказала, наконец, Афенглу, – так это выяснить, как мы собираемся покинуть крепость, чтобы нас не убили.

– Мы можем воспользоваться туннелями, – предложил Симриан.

Она быстро покачала головой:

– Мы не можем рисковать встречей с войсками Федерации. Они уже внутри – а если и нет, то очень к этому близки. Мы не знаем, по каким туннелям они продвигаются. Скорее всего, не по одному. Возможно, по всем сразу. Мы бы могли поступить так же. Но у нас есть раненые и травмированные, о которых нужно позаботиться. Если мы уходим, то никого не оставляем.

– Если мы разделимся, то у нас будет больше шансов, – сказал Симриан.

– Если мы разделимся, мы ослабим себя, – покачал головой Бомбакс. – Мы тогда рискуем, что с нами разделаются по частям. Кроме того, как мы найдем друг друга, как только окажемся снаружи?

– Если мы выберемся наружу, нам все равно предстоит пешком преодолеть лес до самых Зубов Дракона, – добавил Кроллинг. – За нами будут охотиться флиты Федерации.

– Нет, если мы будем достаточно осторожны… – начал Симриан

– Но, может быть, Федерация будет слишком занята, чтобы беспокоиться о том, чтобы преследовать нас в… – прервал его Бомбакс.

– Стоп, стоп, стоп! – нетерпеливо воскликнула Афенглу, перекрикивая хор голосов и заставляя их замолчать. – Мы кое–что забыли. А архив друидов? Его можно защитить?

– Конечно! – почти возмущенно произнес Вустра. – Архив защищен магией, которую никто не может преодолеть, если он или она не друид. Они пережили нападения на Паранор и раньше. Переживут и это тоже.

– Так как же нам сбежать до того, как все произойдет, – спросил Бомбакс, вопросительно глядя на Афенглу.

Она снова приподнялась в сидячее положение:

– Не знаю. Вы с Симрианом это выясните. Арлинг, помоги мне подняться.

– Но, Афен… – начала возражать ее сестра.

– Помоги мне встать! – резко воскликнула Афенглу.

Она произнесла это более жестко, чем собиралась, но менять что–либо было уже поздно. Арлинг выглядела обиженной, но подошла, чтобы помочь ей подняться.

– Извини, – прошептала Афен, когда сестра обняла ее руками и поставила на ноги.

– Все в порядке, – прошептала в ответ Арлинг.

Опираясь нас вою сестру, Афен направилась к двери своей спальни.

– Я ненадолго, – сообщила она остальным. – Начинайте собирать все, что, как вы считаете, нам нужно взять с собой. Мы уходим сразу же, как я вернусь – так или иначе.

Она прошла до конца коридора и свернула на лестницу, которая вела к холодной камере и магическим водам, когда до нее дошло, что ее мог бы донести Кроллинг, и это бы заняло в два раза меньше времени. Однако ей не хотелось, чтобы кто–то нес ее, не хотелось напоминать о своей слабости, к тому же ей понравилось снова быть рядом с Арлинг, так что она не сожалела, что проделала весь путь сама.

Они поднялись по лестнице на два этажа и повернули в коридор, который вел к холодной камере. Ей было трудно идти, потому что Афен до сих пор была истощена встречей в колодце, к тому же ее нога не переставала болеть, поскольку почти совсем не давала ей отдохнуть. Но эльфийка молча продолжала двигаться вперед, опираясь на Арлингфант, думая, как же сильно она ее любит. Она ненавидела себя за то, что сорвалась на свою сестру; даже тех нескольких слов ей казалось слишком много. Она никогда так больше не сделает, говорила она себе. Неважно, какой бы злой или расстроенной она ни была, она никогда не будет вымещать это на Арлинг.

Они добрались до холодной камеры, и она повернулась к своей сестре:

– Я должна сделать это одна. Никому, кроме друидов, нельзя входить в холодную камеру. Ты подождешь меня здесь? Я ненадолго. – Она немного помолчала, увидев выражение на лице сестры. – Не волнуйся. Со мной все будет в порядке.

Арлингфант обняла ее и отступила назад:

– Я подожду.

Афен проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Комната была погружена в темноту, которая сопротивлялась проникновению даже незначительного количества света, попадавшего через окна наверху, которые располагались только на внешней стене. Воздух в помещении был холодным и влажным, и Афен невольно вздрогнула.

Со всей возможной быстротой она подошла к каменной чаше, установленной в центре комнаты, и поднялась на площадку, чтобы рассмотреть странные зеленоватые воды. Она не пользовалась этими магическими водами с тех пор, как пыталась отыскать следы Бомбакса, когда ему не удалось вернуться в крепость, но сейчас она должна постараться определить местоположение Ард Рис и возглавляемой ею экспедиции. Если друиды должны покинуть Паранор – неважно, по какой причине, – остальным нужно об этом сообщить. Она с Бомбаксом должны найти их и предупредить. А для этого она должна изучить эти воды и определить по следам, оставленным магией, хотя бы приблизительно, где они находятся.

Афенглу стояла над чашей и внимательно всматривалась в зеленоватые магические воды, наблюдая, как они в привычной неторопливой манере кружатся по часовой стрелке вдоль стенок каменного сосуда. Чаша была неглубокой, и она видела подробную карту Четырех Земель и окружающих территорий, выгравированную на дне. Протянув руки, так чтобы они располагались над самой поверхностью вод, она начала свой поиск, считывая линии силы, которые протянулись по всей земле, выискивая какие–либо возмущения. Сконцентрировавшись на Западной Земле, куда, в конечном итоге, должна была направиться Ард Рис, она быстро нашла то, что искала. Следы, оставленные вызванной магией, обнаружились в необитаемой земле, расположенной далеко на западе от Разлома.