Текст книги "Роди мне ребёнка (ЛП)"

Автор книги: Тереза Рэйгэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Последние два часа внутри у Деррека всё сворачивалось и крутилось каждый раз, когда он бросал взгляд в сторону Джилл. Он чертовски хорошо понимал, что уходить от неё во тьме ночи без единого слова было грубо, но не знал, что делать. Ему нужно поговорить с ней, но что он ей скажет? «Прошлая ночь была самой потрясающей в моей жизни. Ты невероятная женщина и очень красивая. Каждый раз просыпаясь, я сразу думаю о тебе. Закат, рассвет... я думаю о тебе. Я смотрю на своего сына... и вижу тебя. Даже прямо сейчас, на другом конце комнаты я слышу тебя… и мне снова хочется почувствовать тебя в своих руках. И всё же я не уверен, что ты – единственная женщина у меня на уме. Это возможно – любить двух женщин?»

– Хорошо, дамы, вы знаете правила, – произнесла Джилл.

Его дом до краёв был заполнен людьми.

Он заметил, что Джилл постоянно смотрит в сторону входной двери. Сегодня она готовит ужин для своих родителей, но перед ужином её родители обещали приехать в Малибу, чтобы познакомиться с семьёй Деррека и увидеть свою дочь.

Три женщины, выбранные для участия в Ежедневном женском кулинарном поединке, приехали двадцать минут назад. Челси привезла всё, что им было нужно для подготовки кухни к поединку.

Также к веселью присоединились мать и отец Деррека, которые приехали вскоре после Джилл и Сэнди. Это же касалось двух сестёр Деррека и его братьев—близнецов, Брэда и Клиффа. День, проведенный с семьёй Бэйлор, был как участие в воссоединении, все вели себя так, будто последний раз видели друг друга много лет назад. Челси уже фотографировала и ещё показывала юному фотографу—новичку, как что делать. Женщинам, которые пришли готовить, всем было за пятьдесят, и на всех были одинаковые красные фартуки с надписью «Еда для всех» большими буквами. Они были готовы и ждали на кухне Деррека, которая была размером с ресторан.

– У вас есть двадцать минут, чтобы приготовить свои закуски, – сказала дамам Джилл. – В число судей буду входить я сама, моя мама, прекрасная миссис Гаррисон, которая приехала из самого Нью—Йорка, – усмехнулась она и показала на свою маму, которая как раз прошла через дверь и казалась взволнованной, – и очаровательная миссис Бэйлор, мама звезды НФЛ Деррека Бэйлора, с которым большинство из вас уже познакомилось. Как вы знаете, победитель этого поединка будет на обложке следующего выпуска журнала «Еда для всех».

Одна из поваров подняла руку.

– У меня есть вопрос.

– Вперёд, миссис Мёрнэйн.

– Здесь только две духовки, а нас трое.

– Из—за внезапной перемены места, – произнесла Джилл, – время готовки не будет включаться в двадцать минут, которые даны вам на подготовку.

– Кто будет пользоваться духовкой первым? – донимала миссис Мёрнэйн.

Джилл пыталась игнорировать пульсацию, которая пробиралась к её черепу.

– Когда двадцать минут истекут, – сказала Джилл, – время не будет иметь значения. Но если вам от этого будет легче, вы можете первой поставить в духовку свой противень.

На одной из дам был высокий, белый, поварской европейский колпак, и она покачала головой, из—за чего колпак наклонился вправо.

– Простите, – сказала она, – я уже включила её.

Джилл нахмурилась.

– Что включила?

– Эту духовку.

– Тогда хорошо, миссис Мёрнэйн воспользуется той, которая на другой стороне.

Женщина с заплетёнными в косу седеющими волосами покачала головой точно так же, как женщина с колпаком.

– Нет. Простите. Она занята.

Деррек отдал Райана своей маме и встал рядом с Джилл. Он указал во двор в сторону бассейна.

– В гостевом домике есть ещё одна кухня. Я отнесу противень миссис Мёрнэйн туда, когда она будет готова.

Миссис Мёрнэйн выглядела неудовлетворённой.

– Кухня включает в себя ультрасовременную духовку, – добавил Деррек, – одну из этих высокоэффективных духовок "Бош", о которой мечтают все женщины города.

Джилл было интересно, придумал ли он это только что или был знатоком кухонного оборудования.

– Ладно, – ответила миссис Мёрнэйн, сжав губы. – Пожалуйста, сбегайте сейчас туда, – сказала она Дерреку, – и поставьте температуру триста пятьдесят градусов.

Женщина с седеющими волосами нахмурилась, прежде чем наклониться и поближе взглянуть на свою духовку.

– Это честно? – спросила она. – Моя духовка не "Бош".

–Ты её придушишь или я? – прошептал Деррек на ухо Джилл.

Джилл улыбнулась.

– Думаю, я уступлю эту честь тебе.

– Все три духовки, – сказал дамам Деррек, – ультрасовременные и со скоростной конвекцией. Предыдущий владелец был шефом пятизвёздочного ресторана.

– Я думала, ты обустраивал этот дом, – едва слышно сказала Джилл.

– Так и есть.

Очевидно, что он сочинял на ходу, но покачав головой, Джилл ничего не сказала. Единственное, что имело значение – это то, что женщины вдруг стали довольны оборудованием, с которым должны были работать. Все три женщины смотрели на Джилл и ждали дальнейших инструкций.

Джилл взглянула на часы.

– Хорошо, дамы. Давайте начнём готовить.

Звенели сковородки и разная посуда, пока три повара творили волшебство, а все вокруг них одновременно разговаривали. Краем глаза Джилл заметила, что её мама жестом подозвала её к себе, чтобы поговорить.

– Мам, – произнесла Джилл, направляясь к входу, где стояла её мама, – проходи на кухню и знакомься со всеми.

– Не сейчас. Твой отец ждёт в машине, а я зашла только чтобы сказать тебе, что мы не сможем остаться. Твоего отца вызвали обратно в офис, какой—то экстренный случай, который может решить только он.

Джилл не следовало удивляться, но глубоко внутри надеялась, что если она даст Райана в руки своей матери, то та мгновенно поймёт, что есть в жизни что—то большее, кроме модных показов и пятизвёздочных отелей.

– Посмотри на это, – сказал Деррек на другом конце комнаты. – У Райана губы твоей мамы.

Прежде чем Джилл смогла его остановить, Деррек пересёк комнату и передал Райана в руки её мамы. Практически мгновенно черты лица её матери смягчились, пока она смотрела на своего внука.

– И те же зелёные глаза, – сказала сестра Деррека.

Очень быстро все, кроме поваров, столпились вокруг её мамы и комментировали удивительные сходства между Райаном и мамой Джилл.

Снаружи раздался гудок, и её мама подняла на Джилл застланные слезами глаза.

– Всё в порядке, – сказала ей Джилл. – Я знаю, что вы бы не уехали так скоро, если бы не были должны.

Деррек забрал Райана из рук её матери, и Джилл проводила её на улицу, вниз по ступенькам и по подъездной дорожке, где её отец нетерпеливо ждал в арендованной машине.

Впервые за много лет её мама повернулась к ней с раскрытыми руками, и они на короткое время обнялись. Удивившись хрупкости своей мамы, Джилл обнаружила, что хочет сказать, как сильно любит её, а затем умолять её остаться на несколько дней или, по крайней мере, на несколько часов, и просто обнимать её и говорить с ней о детях и жизни, но никаких слов не произнесла.

– Возвращайся с нами обратно, – сказал ей отец, опустив стекло, прерывая первый реальный момент нежности между ней и её матерью за несколько лет, если не за всё время. – Томас нанял сыщика в этой области, и у него есть кое—какая информация на семью Бэйлор. Если ты серьёзно намерена защищать интересы своего сына, позвони Томасу.

– Деррек – хороший мужчина, – ответила Джилл. – Райан будет в порядке.

– Томас переживает за тебя.

Бледные и худые пальцы её мамы касались локтя Джилл, будто в понимании.

– Передай Томасу, что я в порядке, – ответила Джилл. – Более того, скажи ему, что я счастлива.

Её мама последний раз похлопала её по руке, прежде чем сесть в машину.

Джилл стояла на подъездной дорожке даже после того, как их машина исчезла за воротами и поехала вниз по дороге. Она пыталась вспомнить об объятиях матери, когда была ещё маленьким ребенком, когда они вдвоем проводили время вместе, но таких воспоминаний у неё не возникло. Мягкая рука легла ей на плечо, и когда она развернулась, её поприветствовала мама Деррека.

– Всё в порядке? – спросила миссис Бэйлор.

– Всё хорошо, – сказала Джилл. – Спасибо, что спросили.

– Мне жаль, что им пришлось так быстро возвращаться в Нью—Йорк. Я надеялась пригласить твоих родителей на настоящий праздник, чем то маленькое собрание, на котором ты побывала на прошлой неделе.

Джилл думала, что мама Деррека похожа на солнце, и если бы её можно было закрыть в бутылке и продать, она бы стоила миллионы.

– Как вы это сделали? – спросила Джилл.

– Что сделала?

– Воспитали всех этих детей. Кажется, все ладят и искренне нравятся друг другу.

– Мне помогал Фил. Более того, были дни, когда мне приходилось бегать по дому с метлой за некоторыми детьми.

Джилл рассмеялась.

– И если Райан каким—то образом будет походить на своего отца, – добавила она, – тебе достанется работы.

– Почему? Каким Деррек был в детстве?

– Спроси его братьев и сестёр, и они все скажут одно и то же. Он был властным. – её глаза засияли. – И ещё он был моим самым чувствительным ребёнком, даже больше, чем девочки.

Джилл не могла это представить.

– Действительно?

– Этот мальчишка плакал на ровном месте. Если кто—то взял его игрушку, он плакал. Если его ужин был не достаточно горячим, он плакал. Если его сестра как—то не так на него посмотрела, он плакал.

Они обе рассмеялась.

– Я бы никогда не подумала, что из всех футболистом будет именно он. – Миссис Бэйлор покачала головой в удивлении. – Просто никогда не знаешь, какими они вырастут. По большей части ты просто молишься, чтобы они стали хорошими людьми.

– Эй, вы двое, – крикнул Деррек, стоя в дверном проходе. Он держал Райана на одном широком плече, а свободной рукой нежно хлопал его по спинке. – Дамы закончили свои закуски и не особо терпеливо ждут решения судей. Если вы не придёте сюда, начнут летать лопаточки.

– Кто будет третьим судьёй? – спросила миссис Бэйлор.

– Не я, – сказал Деррек. – Ни в одной из тех закусок нет шоколада.

– Ты не любишь шоколад, – напомнила ему его мама.

– Теперь люблю.

Джилл посмотрела на Деррека, и впервые за весь день их взгляды встретились и задержались. Секунды казались минутами, пока в доме не разразились крики, смешанные со звоном сковородок и посуды об пол.

Лекси поздоровалась с ними в дверях, появившись из ниоткуда. Она тяжело дышала, и её глаза были большими и круглыми. Говоря своим обычным высоким голосом, она сказала что—то о том, что по дому свободно бегает поросёнок.

К тому времени, как Джилл дошла до кухни, она заметила, что обе сестры Деррека стоят за французскими дверьми и смотрят в дом. Две дамы для безопасности забрались на гранитную тумбочку. Женщина с седеющими волосами была вооружена и опасна, держа перед собой дуршлаг и лопаточку, готовая нападать.

Повсюду была брускетта, цзяоцзы и кусочки сосиски с зелёным луком. Подносы упали, красный и жёлтый соусы запачкали пятнами деревянные шкафчики.

Братья Деррека и его отец играли в баскетбол на крытой площадке, не зная, что происходит в доме. Сэнди и миссис Мёрнэйн исчезли. Фотограф, который брал уроки у Челси, отскочил назад, будто был папарацци, а не фотографировал для кулинарного журнала.

Кулинарный поединок превращался в катастрофу.

– Где твоя мама? – спросила у Лекси Джилл.

– Она догоняет поросёнка.

– Поросёнка? Правда? Ты уверена?

Лекси кивнула, из—за чего запружинили её кудряшки.

– Он говорит "хрю—хрю".

Деррек открыл французские двери и нахмурился, глядя на своих сестёр.

– Что вы двое делаете?

– Прячемся, – сказала Зои.

– От поросёнка?

Рэйчел кивнула.

– Это было самое уродливое существо, которое я только видела. У него клочки белых волос, и он хромает.

Деррек расхохотался. Затем развернулся и посмотрел на беспорядок.

– Это Хэнк сделал?

– Кто такой Хэнк? – спросила миссис Бэйлор, поднимая кусочки брускетты, шариков дыни и бросая всё это в мусорку под раковиной.

– Это пёс, – сказала ей Джилл, чувствуя облегчение, зная, что по дому не бегает свинья. – Пёс был посреди дороги, и его бы точно сбили, если бы Деррек его не спас.

Зои фыркнула.

– Это существо было в доме всю ночь?

– Я оставил ему еды и воды в комнате с бассейном, – сказал Деррек, – но, видимо, он нашёл способ выбраться.

Послышался звук шагов, прежде чем Хэнк появился снова. Деррек снова протянул Райана своей маме, в то время как его сёстры закричали и снова выбежали наружу. У Хэнка во рту были локоны волос. Деррек побежал к двери и схватил пса, когда тот пробегал мимо, останавливая Хэнка от творения ещё большего хаоса.

– Похоже, Хэнк нашёл чей—то парик.

Сэнди и миссис Мёрнэйн вышли из—за угла, когда старший брат Деррека, Коннор, вошёл через входную дверь и присоединился к веселью.

Миссис Мёрнэйн выглядела так, будто только что вернулась с марафона на двадцать миль. Она не только тяжело дышала, но и была лысой как орёл, если не того хуже.

Дерреку, наконец, удалось вырвать парик изо рта Хэнка, и он быстро протянул его бедной женщине.

Капли белого соуса с кусочками падали с воротника блузки Сэнди.

Коннор наклонил голову на бок, рассматривая блузку Сэнди, и даже втянул носом воздух.

– Это сыр бри?

– Собственно говоря, да, – сказала Сэнди. – Что ты здесь делаешь?

– Я слышал, что ты можешь быть здесь, и надеялся, что мы сможем поговорить.

– Я занята.

– Я подожду.

Все переместились на кухню, давая понять, что здесь безопасно от дикого чудовища. Женщина с седеющими волосами, сидевшая на гранитной тумбочке, увидела, что животное поймано. Она быстро бросила дуршлаг и лопаточку, чтобы схватить свою тарелку с закусками, единственными закусками, которые не были испорчены.

– Похоже, я единственная, у кого остались закуски. Это значит, что я победила?

– Через мой труп, – сказала миссис Мёрнэйн, тряся своим париком.

– Все победили, – поражённо сказала Челси. – Я была единственной, кому выпала возможность попробовать закуски, прежде чем их уничтожили. Они все были вкусными.

– Кто будет на обложке? – спросила одна из женщин.

– Все вы трое. – Челси повернулась к миссис Мёрнэйн. – Ванная дальше по коридору, справа. Почему бы вам всем троим не привести себя в порядок? Мы сделаем вашу совместную фотографию у бассейна.

Сэнди посмотрела на Джилл.

– Что ты думаешь?

– Думаю, Челси – гений.

***

Пока Челси и её ученик делали фотографии женщин, позирующих у бассейна, Сэнди наблюдала за фотосъёмкой в нескольких шагах от них. Было нелегко сосредоточиться, когда Коннор следовал за каждым её шагом. Она посмотрела на него через плечо.

– Ты ещё здесь?

– Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной.

– Хорошо, ладно. В чём дело?

Прежде чем он смог произнести хоть слово, к ним подбежала Лекси и втиснула своё маленькое тело между ними.

– Где поросёнок?

– Это был пёс, Лекси. Сейчас он в доме с бассейном.

– Он уводливый.

– Внешность не главное, – сказала ей Сэнди. – Он хороший пёс с добрым сердцем, а это самое важное, верно?

Лекси кивнула, а затем засунула палец в нос, прежде чем убежала.

– Что я тебе говорила о пальцах в носу?

– Милый ребёнок, – сказал он.

– Спасибо, – сказала она, не глядя в его сторону.

Она хотела игнорировать его, по большей части потому, что стыдилась того дня, но нелегко игнорировать мужчину, который выглядит как Коннор Бэйлор. На нём был костюм и галстук, и она начинала думать, что ему просто нравится заставлять всех вокруг него выглядеть скромно одетыми. Его волосы были аккуратно подстрижены. На его запястье были "Ролекс", на ногах "Феррагамос". Его одеколон имел соблазняющий лесной запах.

– Ты скажешь мне, почему тогда ушла, не попрощавшись? – спросил он.

Тогда она повернулась к нему.

– Почему ты оставил меня на той кушетке, выставляя дурой? Меньшее, что ты мог сделать – засунуть один из этих маленьких резиновых фонариков мне в ухо и посмотреть внутрь.

– Я акушер—гинеколог. Я не засовываю ничего никому в уши.

Она скрестила руки на груди.

– Это понятно.

– Кроме того, – сказал он, – тебе не нужно было обследование.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел это по твоим глазам.

– Глупости.

– Тебе нужно было обследование? – спросил он.

– Нет, но не в этом суть.

– Суть в том, – сказал он ей, – что я подумал, что если и проведу обследование, то это будет не в моём кабинете.

Она подняла подбородок.

– А где это будет?

– В твоей кровати, в моей кровати, под звёздами, где угодно, но не там.

К её щекам прилил жар, по большей части от того, что он полностью застал её врасплох. Он был прямым, немного грубоватым, немногословным человеком. Он не ругался матом и никак не мог заниматься любовью под звёздами, как и на заднем сидении своей машины. Или мог?

Он подошёл так близко, что она чувствовала жар его тела.

– Что, язык проглотила?

– Можно и так сказать.

– Так что ты думаешь?

– Насчёт чего?

– Если бы придя ко мне в кабинет и зная, что я собирался пригласить тебя на свидание, ты бы вернулась или выскочила через заднюю дверь?

– Я бы подумала над этим.

Его пальцы ворочали мелочь в карманах.

– Теперь строишь из себя недотрогу?

– Можно и так сказать.

– Насколько сложно тебя заполучить?

Она улыбнулась.

– Очень сложно.

– У меня конференция на следующей неделе, но в пятницу после этого...

– Это долго. Я могу быть занята.

– Я сделаю так, чтобы это стоило ожиданий. Ровно в семь часов. Будь готова.

– Ты не знаешь, где я живу.

– Я знаю, где ты живёшь.

– Что насчёт Лекси?

Он схватил за руку Деррека, когда тот проходил мимо.

– Деррек, ты не мог бы присмотреть за Лекси в пятницу через неделю, в семь?

– Конечно.

Деррек посмотрел на Сэнди и сказал:

– Привози её ко мне в любое время после шести. Я буду дома.

– Спасибо.

– Без проблем, – ответил Деррек, прежде чем продолжить свой путь.

Глядя в глаза Коннора, Сэнди пыталась игнорировать горячую кровь, пульсирующую по её венам.

– Я не найду, что надеть.

– Что—нибудь короткое, что—нибудь чёрное и туфли с каблуком в три дюйма.

– Я подумаю об этом.

– Подумай.

И он ушёл, уверенный и беззаботный.

Сэнди потёрла руки, задаваясь вопросом, следует ли ей забыть обо всём, что он только что сказал – преподать ему урок, заставить увидеть, что он не может просто подойти к ней в любое время, щёлкнуть пальцами и заставить её прыгать. Но даже когда эта мысль проскользнула в её голове, она вздрогнула от предвкушения того, что он мог придумать.

Глава 21

После того, как все ушли, включая Сэнди и Лекси, так как Коннор предложил отвезти их домой, Деррек пригласил Джилл немного посидеть. Больше всего он хотел крепко обнять её, но ещё он знал, что у неё могут быть вопросы, и не был уверен, готов ли всё ей рассказать.

Он поставил переносную кроватку в зоне гостиной, так как Райан спал после долгого дня терпения сюсюканий тётей и бабушки. Деррек и Джилл сидели у бассейна, глядя на частный пляж. Вместе они наблюдали за меняющимися цветами заката на горизонте. Хэнк блуждал рядом, и Деррек почесал макушку его головы. На таком расстоянии он слышал, как волны бьются о берег. Запах воздуха был солёным и освежающим.

– За последние три с половиной недели многое произошло, – сказал он, надеясь начать диалог. По действиям Джилл за день он мог сказать, что она либо стыдится прошлой ночи, либо разочарована в нём, либо всё вместе.

Джилл кивнула, её взгляд был сосредоточен на пейзаже.

– Райан быстро растёт, – согласилась она.

Он считал Райана хорошим ребёнком. И Джилл была права, он быстро рос. Глядя в эти дни на своего сына, он видел в глазах Райана признание. Райан был умным и удивительным мальчиком. Рождение ребёнка делает что—то с человеком. Меняет его так, как невозможно представить. Став отцом, он хотел быть лучше.

Ему было интересно, встретились ли бы они с Джилл при других обстоятельствах, но он уже знал ответ. Нет. Они были из разных миров. Они крутились в разных кругах и у них разные интересы. В его жизни была вереница женщин, из которых он помнил только несколько имён, а ещё у него было много женщин—подруг. Когда он впервые встретил Джилл, то подумал, что она могла бы аккуратно вписаться в категорию подруг, но теперь понимал обратное. Джилл была другой. Она была умной и трудной для понимания, упрямой и чрезмерно заботливой. И холодной.

– Ты дрожишь, – сказал он, заявляя очевидное.

Джилл не сводила взгляда с горизонта и махнула на его заявление рукой.

– Ты должен смотреть на закат.

Французские двери, ведущие в дом, были открыты, чтобы они могли услышать Райана, если он проснётся. Деррек исчез внутри и вернулся с одеялом. Они сидели на двойном кресле, но на этот раз, заняв место, он обвил рукой плечи Джилл, одновременно укрывая её одеялом.

– Лучше?

– Намного, – сказала она, устраиваясь на изгибе его руки.

Её взгляд остановился на бледно—лиловом оттенке небе, которым он любовался каждую ночь, когда был дома. Вместе они наблюдали за окончанием длинного дня. Когда небо стала тёмно—малиновым, он произнёс:

– Мне жаль, что тебе не удалось встретиться со своими родителями. Ты приложила много усилий, пока готовилась к ужину, который планировала для них.

– Ничего страшного. Это я же не хотела, чтобы они приезжали, помнишь? Карма всегда берёт верх. – она выдохнула, а затем повернула голову, чтобы посмотреть на него. – Спасибо за всё, что было сегодня. Я бы не справилась без тебя. Сейчас я не знаю, что буду делать, когда ты уедешь на сборы.

– Я всегда найду время для тебя и Райана.

Деррек обнаружил, что хочет, чтобы жизнь всегда казалась такой простой и приятной.

– Мне следует поблагодарить тебя за то, что сегодня ты терпела мою семью, – сказал он ей. – История моей жизни в том, что я никогда не приглашаю их, но они каким—то образом всегда появляются.

Она улыбнулась.

– Мне нравится твоя семья.

Он вдохнул сладкий запах её волос.

– Я, наверное, пахну брускеттой и бри, – с усмешкой произнесла она.

– Мне нравится брускетта и бри. – Он отчаянно хотел коснуться губами её шеи.

Хэнк лежал на одеяле поблизости и издавал лающие звуки. Похоже, Хэнк спал. Завтра Деррек напишет объявление в газету и посмотрит, узнает ли кто—нибудь свою собаку.

– Не думаю, что кто—то из этих дам вызовет неприятности или подумает подавать на журнал в суд, раз они все вместе на обложке, – сказала Джилл.

– Думаю, ты права.

Деррек понял, что за весь день они перекинулись всего парой слов. Это была его вина. Ему нужно было извиниться за то, что он оставил её посреди ночи, не попрощавшись. Ему нужно было сказать ей, что именно он чувствует, как бы это ни было сложно.

– Надеюсь, миссис Мёрнэйн сможет найти парик, который понравится ей так же сильно, как Хэнку понравился этот.

К чёрту всё. Он больше не мог этого выносить. Он повернулся боком, чтобы они были лицом к лицу, и затем коснулся губами её губ. Её глаза блестели в лунном свете. Она была красива и на вкус похожа на рай.

– Мне лучше проверить Райана, – сказала она.

Её действия противоречили её словам, в то время как она наклонила голову, чтобы у него не было другого выбора, кроме как целовать её шею.

Она пыталась встать с кресла, но он использовал своё тело, чтобы удержать её на месте.

Она рассмеялась, а он прикусил кожу на её шее, двигаясь вверх, к уху. Его тело наполнялось жизнью, как бывало часто, когда он был рядом с ней. Он не мог насытиться Джилл Гаррисон и избавиться от мыслей о ней с первого дня их встречи. Всё внутри него трещало током как электрические разряды. Она была тем, что надо. Она говорила то, что думала, и думала то, что говорила. Не нужно было играть в догадки, когда дело касалось Джилл, и он находил это раздражающе освежающим.

Его губы снова нашли её, и он целовал её долго и грубо, а когда отстранился на долю секунды, она произнесла:

– Ты не думаешь, что всё это происходит слишком быстро?

Он поднял своё тело, используя руки, чтобы приподняться.

– Нет. Я думаю, что это происходит слишком медленно. – он поцеловал её подбородок.

– Это потому, что ты мужчина.

Он улыбнулся.

– То, что ты женщина, не мешает.

– Ты знаешь, что я имею в виду. – она подняла руку и провела рукой по его челюсти со щетиной.

– На самом деле, я не думаю, что знаю, что ты имеешь в виду, – сказала она и посмотрела прямо ему в глаза. – Я не уверена, что моё сердце выдержит, если его снова так скоро разобьют.

Его желудок сжался, но он ничего не сказал, только слушал.

– Ты можешь не хотеть или не намереваться делать это, но с парнями всё иначе. Мужчины не боятся потерять частичку себя всего за поцелуй.

– Это не так, – сказал он. – Я теряю часть себя каждый раз, когда целую тебя. И это ужасно пугает.

– Тогда зачем рисковать?

– Потому что на магните на моём холодильнике написано, что я должен каждый день делать что—то, что меня пугает.

– Сейчас ты просто издеваешься.

– Я знаю, что каждое мгновение, когда я не с тобой, думаю о том, чтобы ты была рядом.

– Правда в том, что у нас очень мало общего.

– Это не правда, – ответил он. – Я люблю собак.

– Это подтверждает мои слова, так как я предпочитаю котов.

– Что насчёт футбола? – спросил он.

– Я никогда не была поклонницей спорта.

– Многим женщинам не нравится спорт. Мне нравится спать подольше, – добавил он. – Всем нравится спать подольше.

Она вздохнула.

– Я с рождения жаворонок.

Он широко раскрыл рот в поддельном ужасе.

– Как насчёт фильмов? Мне нравятся ужасы... триллеры... боевики.

– Романтические комедии милые. Мне нравится романтика.

Он передвинулся, чтобы убедиться, что не раздавит её, а затем снова поцеловал её, снова послав всё к чёрту. Наконец он отстранился и сказал:

– Мне тоже нравится романтика.

– Ты из большой семьи.

– Да.

– А моя маленькая.

– Это так.

– Ты любишь лазанью. Я люблю суши.

Он прикусил мочку её уха.

– Список продолжается, – пораженно сказала она.

Он провёл губами по её щеке.

– Да... он бесконечен.

– Это приятно.

– Хммм.

– Деррек, – сказала она. – Я не хочу разрушать момент, но почему ты ушёл прошлой ночью? Что ты на самом деле чувствуешь по отношению ко мне, к нам?

Глядя на неё, он впитывал каждую деталь. Её маленький носик, кремовая кожа и лицо в форме сердечка вдохновили бы любого художника взять кисть и холст. Её глаза были яркими, наполненными чем—то, до чего он не мог дотронуться пальцами.

Она провела ладонью по его предплечью.

– О чём ты думаешь?

– Я думаю, что ты красива в лунном свете. И я подумал о кое—чём, что между нами общее... Райан... мы оба любим Райана.

– Верно.

Она потянулась вперёд и поиграла с его волосами, крутящимися над ухом, и этот маленький несущественный жест заставил его захотеть отнести её на пляж и заняться с ней любовью под звёздами, но для начала ему нужно было набраться мужества и рассказать правду.

– Послушай меня, Джилл. – он не отводил взгляда от её глаз. – Я не выставляю свои чувства на показ. На самом деле, обычно я не особо эмоционален. По крайней мере, не был до рождения Райана. Я не уверен, что чувствую по этому поводу... но я полностью отхожу от темы, – выдохнул он. – Позволь мне начать сначала. Прошлый вечер я запомню до конца жизни. Банально, я знаю, но это правда. – он снова остановился. Вздохнул, поднял взгляд к звёздам, а затем начал снова. – Я пытаюсь сказать, что... хочу, чтобы ты знала, что... Я не помню, когда последний раз хотел поцеловать кого—то так же, как хочу поцеловать тебя. И это чертовски меня пугает. Но я никогда не позволял страху контролировать меня. Никогда не позволял и никогда не позволю.

– Деррек, – сказала она. – Что ты пытаешься мне сказать?

– Я пытаюсь быть абсолютно честным со своими чувствами к тебе. С самого начала ты была со мной открытой и настоящей. Я хочу сделать то же самое.

Она смотрела на него мгновение, прежде чем сказать:

– Это касается Мэгги?

– Нет, – сказал он, качая головой, – не совсем. Это касается нас.

Он почувствовал, как она замерла, её глаза перестали моргать, пока она ждала его слов.

– Я просто пытаюсь быть с тобой открытым, – сказал он. – Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой.

– Ты испытываешь чувства к нам обеим, к Мэгги и ко мне, и ты запутался.

Она была права. Это проблема.

– Да, – сказал он, прислоняясь головой к креслу и глядя на усыпанное звёздами небо, чувствуя, будто с его плеч только что сняли груз весом в тысячу фунтов. Она была абсолютно права.

Джилл свесила ноги с кресла и встала на ноги.

Он поднял голову.

– Куда ты идёшь?

– Уже поздно. Мне нужно ехать.

– Ты не останешься?

– Здесь? С тобой?

Он кивнул, прежде чем понял, что за одну десятую секунды между ними всё изменилось. Он сделал что—то не так? Он вскочил на ноги и чуть не споткнулся о кресло, чтобы добраться до неё. Он взял её за руку и сказал:

– Я влюбляюсь в тебя, Джилл. Я влюбляюсь в тебя так сильно и быстро, что кружится голова.

– Но ещё ты испытываешь чувства к Мэгги.

Он не хотел ничего, кроме как отрицать это, взять все свои слова обратно, повернуть время вспять на несколько коротких минут и начать всё заново. Вся эта прямолинейная правда работала не так, как предполагалось.

– Я пытался быть с тобой честным.

– И я не могу сказать, как сильно это ценю, – без эмоций произнесла она.

– Я надеялся, что то, что между нами было, и моя правда будут началом чего—то невероятного.

Она наклонила голову, проникая взглядом глубоко в его глаза, глядя на него так, будто он был придурком или кем—то ещё хуже. Он крайне надеялся, что, в конце концов, то есть в эти две минуты, она захочет дать им толчок. Заставит его забыть обо всех чувствах, которые у него могут быть к Мэгги, потому что больше всего он надеялся, что конкретно эти чувства просто исчезнут, испарятся в воздухе.

Джилл выпрямилась и собиралась что—то сказать, но почему—то передумала. Она попыталась вытянуть свою руку, но он не отпустил.

– Не уходи, – сказал он.

Она посмотрела на него.

– Я тоже надеялась, что это станет началом чего—то чудесного, но всё так, как есть. Ты ничего не можешь поделать со своими чувствами. Я благодарна тебе за то, что ты открылся мне и рассказал правду. И надеюсь, что ты поймёшь, когда я скажу тебе, что не могу больше делать этого с тобой... быть твоим другом... ходить по магазинам, есть шоколад... сидеть под звёздами. Я не могу делать ничего этого с тобой, потому что никогда не буду знать, думаешь ты обо мне или о ней.

Деррек чувствовал себя потерянным, так что просто стоял на месте как дурак, и наблюдал за тем, как она возвращается в дом, собирает вещи и уезжает. Он хотел побежать и остановить её, прежде чем она уедет, убедить её, что сказал всё неправильно, и она для него единственная, но его ноги приклеились к земле. Он не был придурком. Он был идиотом и придурком.